Обыденность, скрывающая тоску

      — Но глава… — начал Юань. — Вы же знаете, что я всегда вас поддержу, правда?       Лань Сичэнь зажмурил глаза, с силой потирая переносицу — на коже остался тонкий красный след от этого резкого жеста. Лань Юань, видя крайнюю нервозность своего наставника, инстинктивно съежился, комкая подол своей одежды. Лань Сичэнь глубоко вздохнул, стараясь придать голосу привычную строгость, и начал:       — Ты же знаешь, что неприлично подглядывать, а уж тем более лезть с расспросами?       Лань Сычжуй от этих слов ещё больше сжался, понимая правоту наставника. Он не имел никакого права вмешиваться в личные дела Главы, но его беспокойство пересилило правила приличия.       — Я знаю, Глава Лань, я понимаю… — ответил Сычжуй, поднимая взгляд. — Но я не могу не переживать за вас.       Лань Сичэнь остался стоять посреди комнаты, его рука всё ещё лежала на виске, а в голове царил хаос. Он смотрел на Юаня, застывшего в прихожей с выражением мученика, готового выслушать любую исповедь.       Немного поразмыслив и сопоставив все за и против, Сичэнь понял: Юань — его единственный шанс. Он всегда выслушивал Сичэня, никогда не осуждал, а уж тем более не разбалтывал услышанное первому встречному жуку на дороге. В этом мальчике было больше надёжности, чем во многих старейшинах.       — Ладно… — сказал Сичэнь, сделав паузу. Он поправил одежды и кивнул в сторону двери. — Зайди нормально, я всё расскажу.       Лань Юань энергично закивал, в его глазах вспыхнул свет, как будто ему доверили государственную тайну. Через минуту, оббежав, Сычжуй распахнул дверь, и сел на стул напротив стола, стараясь выглядеть максимально серьёзным и взрослым. Он выпрямил спину и скорчил лицо, пытаясь имитировать невозмутимость старших наставников.       — Я внимательно слушаю вас, Глава Лань! — серьёзным голосом произнес Юань. — Я не осужу и не высмею вас, независимо от того, что вы скажете! Клянусь!       Лань Сичэнь медленно присел напротив, на своё место за широким столом, словно это кресло было не для него, а для обвиняемого. Он снова вздохнул, этот звук стал его невольной привычкой за последние несколько дней. Почему всё должно быть так затруднительно? И почему это бремя — это внезапное, разрушительное чувство — упало именно на его плечи?       — Я… — начал Сичэнь, сглатывая накопившуюся во рту слюну. — В общем… есть человек, которого я… люблю.       У Лань Юаня, сидящего в позе идеального ученика, глаза чуть не полезли на лоб. Он замер, его серьёзное лицо исказилось гримасой крайнего удивления.       — Г-глава, вы… — начал Юань, запинаясь так сильно, как никогда не делал даже перед суровыми наставниками. — В смысле… я правда услышал то, что услышал? Или у меня уже галлюцинации от переутомления?       Лань Сичэнь испытал вспышку раздражения от такой реакции.       — Нет, ты всё правильно услышал, — ответил Сичэнь, его тон стал чуть резче. — По-твоему, это странно? Или это странно потому, что это сказал я?       — Нет-нет-нет, Глава Лань! — Лань Юань поспешно замахал руками, опасаясь, что его неверно поняли. Он тут же испугался, что его реакция прозвучала как осуждение. — Просто… неожиданно. Я не хотел нагрубить! Я просто… счастлив за вас! Правда!       Он замер, ожидая следующей фразы, его серьёзное намерение выслушать сменилось неподдельным восторгом и смущением за своего наставника.       Лань Сичэнь снова тяжело вздохнул, и на этот раз его плечи заметно опустились, будто он наконец-то перестал притворяться сильным. Этот мальчишка, Сычжуй, всегда умел подбирать такие слова, которые попадали в самое больное место, даже если он совсем не хотел обидеть. Его искренность иногда просто выбивала из колеи и заставляла Сичэня чувствовать себя совершенно беззащитным.       — Но Глава… — Сычжуй замялся, его лицо покраснело от смущения, и он неловко отвел взгляд в сторону. — Кто эта женщина? Она живет здесь, в Облачных Глубинах?       Сичэнь резко зажмурился, и его губы сжались в тонкую, бледную линию. Этот невинный вопрос ударил его прямо в сердце, посильнее любого упрека. «Женщина?» — пронеслось у него в голове с горькой усмешкой. Если бы всё было так просто! Если бы его сердце выбрало кого-то, кто подходил бы под правила и ожидания, его жизнь не превратилась бы в этот бесконечный шторм.       Он на мгновение представил перед собой лицо Цзян Чэна — его резкие черты, вечно нахмуренные брови и тот колючий, раздраженный взгляд, от которого у Сичэня внутри всё переворачивалось. Это было так странно и так неправильно с точки зрения всех приличий: все ждали, что он выберет себе в жены прекрасную и кроткую девушку, а он… он просто не мог дышать без этого невыносимого, грубого и вечно недовольного мужчины.