Флеш(ка)

Тащить на себе Илью, когда собственное тело всё ещё отзывалось болью от ещё незаживших синяков это та ещё пытка, но выбора особо не было. К тому же на Руслана тяжело давило жгучее чувство вины, ведь всё это произошло именно из-за него. У двери нужной квартиры они оказались лишь спустя полные мучений двадцать минут, хотя обычно путь от школы до дома не занимал больше десяти. Руслан открыл замок и буквально втащил Корякова внутрь, на ощупь затворяя за собой дверь. Устало выдохнув, он усадил друга на небольшой пуфик у входа и присел рядом на корточки, расстёгивая молнию на его куртке. Илья молча наблюдал за каждым движением чужих рук, явно не возражая. Перед глазами немного плыло, но в остальном, кажется, всё было в порядке. Чего, конечно, не скажешь о его лице. — Ну чё ты, живой? — Тушенцов мельком глянул вверх, пытаясь оценить состояние Корякова. Тот в ответ тут же утвердительно закивал. — Тогда в ванну топай и умойся пока, я щас приду. По коридору и налево. Долго уговаривать не пришлось: парень, как по команде, встал с места, немного пошатнувшись. Ему потребовалось пару мгновений, чтобы прийти в себя, и он всё же шагнул в нужном направлении. Проводив еле живого друга взглядом, Тушенцов наспех избавился от верхней одежды и пошёл на кухню. Обыскивать полки, надеясь найти хоть что-то из медикаментов, казалось сейчас самым разумным решением. Странно, но он почему-то никогда раньше не задумывался, где именно у них хранится аптечка. Ушло на это больше времени, чем хотелось бы. Наконец отыскав необходимое, он вернулся к Илье, который мирно сидел на краю ванны, с любопытством оглядываясь по сторонам. Руслан поставил аптечку под руку и, аккуратно отведя чёлку друга в сторону, принялся обрабатывать ссадины на его лице. Глаза Корякова, до этого аккуратно обведённые чёрной подводкой, теперь выглядели скорее как окрас панды, что вызвало невольную усмешку. Сам Илья не обратил на это внимания, даже не глянув на друга. Он сидел неподвижно, лишь изредка тихонько шипя от жжения и сжимал в кулаке рукав собственной толстовки. В комнате было слишком тихо. Настолько, что Руслан, кажется, начал слышать стук собственного сердца. Он не знал, что сказать, но почему-то чувствовал, что должен. Собираясь с мыслями, он сделал глубокий вдох и наконец нарушил давящую тишину. — Ильюх, ты это... извини. Это из-за меня. — Да забей, — Илья поджимает нижнюю губу, одарив друга взглядом, полным понимания. И это почему-то успокаивает. — Не вини себя, это всё те долбоёбы. Да и Нил этот ещё, строит из себя хуй пойми кого. — Блин, ну долбоёбы долбоёбами, но я тоже виноват в какой-то степени, — он сделал небольшую паузу, оценивая результат своей работы, после чего отвернулся и стал хаотично запихивать бинты и пузырьки назад в аптечку. Почему-то сейчас смотреть Илье в глаза казалось чем-то ужасно трудным. — Спасибо что заступился за меня. — Пытался, — Коряков издал короткий смешок, невольно прокручивая в голове то, как позорно быстро оказался на асфальте. Он на автомате приложил ладонь к рёбрам, лично убеждаясь в правдивости своих слов, после чего осторожно коснулся лица, пытаясь понять, насколько всё плачевно. — Тоже неплохо, — пожимает плечами Руслан и, наконец обернувшись обратно, перехватывает руку друга, отводя её в сторону. — Ну ты чё, не трогай. Дурак, что ли? Коряков хочет что-то ответить, но идиллию прерывает звук поворачивающегося ключа в двери. Тушенцов замирает с запястьем друга в своей руке и вслушивается в звуки в прихожей. Осознание приходит быстро, заставляя понервничать. Судя по всему, мама вернулась из школы. — Руслан, ты дома? — Её голос кажется на удивление спокойным. В коридоре слышится шум захлопывающейся двери и приглушённые шорохи. Женщина относит пакет на кухню и, разбирая продукты, параллельно пытается поговорить с сыном, никак не унимаясь. — Маме бы помог хотя бы! Руслан молчит, лихорадочно обдумывая, как именно объяснить происходящее и стоит ли вообще что-то говорить. Он суёт аптечку в ближайший шкафчик и пялится на друга растерянным взглядом. Заподозрив что-то неладное, женщина без предупреждения возникает в дверном проёме, с явным удивлением глядя на обоих. В её взгляде читается немой вопрос, но она ничего не говорит. Илья мягко улыбается, несмотря на боль в лице, и, понизив тон, начинает разговор первым. — Здрасьте... — Здрасьте-здрасьте. — Она скрещивает руки на груди, переводит взгляд на Тушенцова и хмурится. — Руслан, потрудись-ка мне объяснить, что у вас тут происходит. — А-а, да просто... Илья, в общем, — он замялся, не зная, что ответить. Посвящать родителей в свои проблемы не хотелось от слова совсем. — Упал. Представляете? Прям с лестницы вот! — встревает в разговор Коряков, размахивая руками в возмущении. — В школе у нас с ремонтом беда, ужас просто! Тушенцов активно закивал, подтверждая слова друга. — Да? Интересные вы, конечно. Руслан, сначала у тебя синяки по всему телу, и ты наотрез отказываешься говорить, что произошло. А теперь... вот это, — она указывает на Илью и тяжело вздыхает. — Ладно, боже ж ты мой. — Не дожидаясь ответа, женщина уходит на кухню и оттуда добавляет — Ну идите поешьте хоть. Парни молча бредут на кухню, не обмениваясь даже взглядами. Руслан занял своё место у стола, а Илья, слегка поморщившись от боли, уселся на соседний стул. Вскоре на скатерти уже стояли две тарелки с супом, от которых шёл еле заметный пар. Илья похлопал глазами, гипнотизируя взглядом еду, после чего неуверенно сжимает ложку и начинает есть — А у вас прям талант, очень вкусно. — Спасибо, — женщина вздыхает и одаривает Илью усталой полуулыбкой, на секунду отвлекаясь от мытья посуды. Руслан ест молча, то и дело поглядывая на друга с еле заметной улыбкой. Его почему-то забавляло то, как Коряков подлизывается. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ*ㅤㅤ*ㅤㅤ* Даня, кажется, явно не торопился как-то мстить бармену или даже вымещать свою злость на Руслана. Ему стало всё равно, или же он поджидал более подходящего момента, — сам для себя рыжий так и не решил. После того разговора с Лёшей друзья время от времени расспрашивали Кашина о синяках, вплоть до момента, пока они наконец не зажили. Рассказать нечто подобное означало для Дани потерять выстроенную репутацию, так что он молчал, не желая позориться даже перед самыми близкими. Близится конец четверти, а оценки только хуже и хуже. Следовало бы что-то предпринять, но это волновало Кашина в последнюю очередь, хоть всё его окружение об этом и болтало последние дни. — Нил, — Каша, только что болтавший с Владом на парте позади них, пихает Кашина в плечо, дабы обратить на себя внимание, — Мафа говорит, есть тема такая, что типа за нас кто-то может все долги написать, а мы потом сдадим и всё. Даня вздрагивает, отвлекаясь от собственных мыслей — М? — Он хлопает глазами, глядя на друга, и, не дожидаясь ответа, поворачивается к Калюке.— Чё, а кто? — Да так, долбоёба одного запугал тут умного. Всё сделает, лишь бы я ему очки не поламал, — усмехается Мафаня. — Да и у нас же таких полно в школе, — пожимает плечами Брамо. — Надо будет — ещё найдём, хули. — Ладно, — соглашается Даня. — Только аккуратнее. Если кто узнает — вам, олухам, пизда. И не только от меня, понимаете же. Влад кивает, усмехнувшись. — Да конечно, мы же не дебилы, всё норм будет. — Хотелось бы верить, — рыжий устало вздыхает и поворачивается обратно, бездумно пялясь в сторону доски. Он даже не читает, в очередной раз задумавшись о чём то явно глупом. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ*ㅤㅤ*ㅤㅤ* Понадобилось всего несколько недель, чтобы дружба Руслана с Ильёй стала крепче и ближе, что одновременно и радовало, и удивляло. У Тушенцова до этого не было настолько верных друзей, и он старательно пытался сохранить эту связь. Были те, кто общался с ним годами, но настолько сильную эмоциональную связь с кем-либо он, кажется, чувствовал впервые. Илья в последнее время стал частым гостем в их доме, да и родители Тушенцова не выказывали особых протестов, что являлось редкостью. Возможно, это хороший знак, либо этот олух очень умело льстит и изображает прилежного молодого человека. Нил к ним больше не цеплялся, да и вообще старался лишний раз не пересекаться взглядами. Видимо,смысла больше не было. Что забавно, ведь рыжий невольно выполнял то, о чём именно Тушенцов его и просил: «Нас не трогать больше». И это более чем устраивало — наконец-то появилась возможность расслабиться и зажить нормальной, унылой жизнью обычного школьника. В очередной будничный день, отучившись долгие семь уроков, оба решают топать домой к Илье, дабы под предлогом домашнего задания поиграть на его компьютере. Они только-только собираются зайти в раздевалку, как вдруг Руслана кто-то окликает. Он нехотя поворачивается и видит перед собой Татьяну Николаевну. Перед ней ему всё ещё неловко за тот случай с флешкой, поэтому уйти и проигнорировать он не решается. — Тушенцов, а ну-ка постой. У нас скоро конец четверти, а мне помощник бы ой как не помешал! Тетрадки проверять, принимать долги. — А почему вы задаёте задание в тетрадях, если информатика — это... — Илья встревает в разговор, но, ощутив на себе злобный взгляд женщины, замолкает и отворачивается, будто не при чём. — Так вот, Руслан, раз уж тебе делать нечего и ты у нас любитель в кабинете моём посидеть, то милости прошу, — она улыбается, но эта улыбка явно не добрая. — В эту пятницу, после уроков, жду! — Татьяна Николаевна, а это... — жалобным тоном начинает Руслан, но его тут же перебивают. — Обязательно, Тушенцов! Это обязательно!— Она хмурится и наконец уходит, бросив на прощание ещё один злобный взгляд на Корякова. Как только учительница пропадает из поля зрения, Тушенцов вздыхает и продолжает топать в сторону раздевалки. — Блять. Илья идёт следом, одаривая друга сочувственным взглядом. — И давно она такая у вас? — Ага, когда ты перевёлся, сразу стала, — усмехается тот, натягивая куртку. В ответ Илья лишь закатывает глаза, но ничего не отвечает. Через пару минут они наконец оказываются на улице. Коряков, уже переключившись на другую тему, увлечённо что-то рассказывает, поглядывая на друга в ожидании реакции. — О, а кстати, ты слышал про клуб крутой, который в соседнем районе? Говорят, типа, там музыка крутая иногда, все дела. Руслан еле заметно морщится от воспоминаний. С этим местом у него связаны явно не лучшие моменты в жизни. Он упоминал об этой истории с флешкой, когда они с Ильёй только познакомились, но в подробности явно не вникал, да и сейчас этого делать не хотелось. Вместо ответа он коротко кивнул, ибо лишний раз это всё переживать не хочется, даже если и мысленно. — Так вот, — продолжает он и хлопает глазами, уставившись на Тушенцова умоляющим взглядом. — Может, сходим? — Бля, ну если честно, — Руслан чешет затылок, на ходу выдумывая отмазку, но выходит плохо. Да и в глаза он не смотрит, старательно пялясь себе под ноги, — я как-то не очень по клубам... — Да блин, ну чё ты вот? — пихает локтем в бок. — Врать ты не умеешь. Так что либо приведи более вескую причину, либо я за руку тебя туда потащу. — Коряков хмурится, состроив обиженное лицо. — Да ладно тебе, — он вздыхает, пару секунд мысленно взвешивая все «за» и «против» и придя к выводу, что второй раз такого точно не случится, всё же сдаётся. — Пойду я, пойду, только не дуйся. — Правда? — Илья чуть ли не прыгает на друга, приобнимая его за плечо, и радостно лыбится. — Будет круто, я клянусь. — Не сомневаюсь, — Тушенцов старается отстраниться и сделать озлобленный вид, но на лице предательски возникает улыбка. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ*ㅤㅤ*ㅤㅤ* Кажется, Руслан уже раз пять пожалел, что вообще согласился идти. С трудом заставив себя подняться, он натянул первые попавшиеся вещи, подкрасил глаза и поспешно вышел на улицу, ибо и так уже опаздывал. Илья стоял у его подъезда, терпеливо дожидаясь, переминался с ноги на ногу и то и дело поглядывал на дверь. Заметив друга, он невольно расплылся в улыбке. — Бля, ну наконец-то! Пошли бегом, а то холодно — ужас просто. — Куда идти-то, ты знаешь хотя бы? — поёжившись от резкой смены температуры, Тушенцов суёт руки в карманы. Окидывает Корякова быстрым взглядом и ловит себя на мысли о том, что на фоне друга он сейчас выглядит скорее как пародия на человека. Ничего нового. — Ну конечно, — кивает тот и уверенно начинает топать в нужном направлении. Руслан, не возражая, тут же идёт за ним хвостиком. Несколько кварталов в холодном вечернем воздухе пролетают незаметно за незамысловатым разговором. Уже через полчаса они стоят внутри, прямо посреди забитого людьми танцпола. Музыка кажется даже громче, чем в прошлый раз. Илья первым делом тащит Руслана к бару и, заказывает что-то с заумным названием. Затем пытается перекричать музыку, но понимает Тушенцов только парочку слов: «нам» и «нахуяриться». Видимо, вечер обещает быть весёлым. Спустя пару тройку коктейли и нахождения среди кучи людей около получаса Руслана уже тошнит от этого места. Навязчивое дежавю жгло изнутри, не давая расслабиться. Нужно было пробиться к выходу на улицу, иначе он тут точно свихнётся. Найдя взглядом изрядно выпившего друга он наклонился к его уху и крикнул. — Ильюх, я покурить выйду, не теряй! Коряков лишь понимающе кивнул, не желая срывать голос, и проводил его взглядом. Пробравшись сквозь плотную толпу, Руслан наконец выбрался на улицу. Заходить в гардероб за курткой он не стал, ибо смысла стоять в ужасно длинной очереди ради пяти минут на морозе не было. Он невольно вздрагивает от порыва холодного ветра и привычно лезет в карман за пачкой сигарет, но чужая хватка резко заставляет его замереть. Тушенцов озадаченно оборачивается и замирает, увидев перед собой знакомое лицо. Перед ним стоит Кашин, и он явно пьян. В свободной руке рыжего красуется бутылка водки без одной трети содержимого. Его глаза мутные, но в них читается явная неприязнь. Руслан хмурится и тут же выдерает руку из чужой хватки, благо на этот раз Даня не особо старается его удержать или же алкоголь в крови не позволяет этого сделать. Он делает шаг назад, но уходить не торопится. — Слышь... — Кашин тычет пальцем в воздух, промахиваясь мимо груди Руслана, что его только сильнее злит. Язык ворочается с трудом, слова смазываются, но суть сказанного всё же остаётся понятной. — Нахуя, скажи-ка мне, ты... это самое. Ну понял, да? Чё, блять, делать нехуй? Иди вон дальше с этим своим... Этим... Да похуй, короче! Ты вот... — Даня на пару секунд зависает, тяжело дыша и заторможено подбирая слова. — Тушенцов, ты вот, блять, сам как будто нарываешся! Вор ёбаный. Я ща... — Он медленно, по-пьяному замахивается, но Руслан легко перехватывает его кисть и отталкивает её в сторону. — Чо серьёзно? Уже кучу времени прошло, а ты всё эту хуйню забыть не можешь. — Он скрещивает руки на груди, старая скрыть лёгкую дрожь от холода. Отсутствие куртки даёт о себе знать. — Хватит ныть, я же не виноват в том, что ты долбоёб. Прежде чем искать виноватых и кулаками махаться, хоть секунду, блять, головой подумай. Руслану в один момент стало плевать на всё вокруг: на холод, шум клуба и пьяных подростков неподалёку. В голове внезапно вспыхнул искренний интерес, с какого перепугу Кашина вообще занесло в место, которое он так ненавидел? И откуда в нём столько необоснованной злобы? Или же Русланом просто овладел азарт проверить лично известную истину: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.» — Чё ты вот... — Даня, явно не оценив чужого тона, машет бутылкой водки, пытаясь что-то сказать в ответ, но выходит невнятно. Он делает пару шагов вперёд, стараясь сократить дистанцию, но Тушенцов пятится назад. — Ты... — Я, я. Головка от хуя, — цедит сквозь зубы Руслан. — Вот что ты хочешь от меня услышать сейчас? — Он щурится и шмыгает носом, прожигая Кашина пристальным взглядом. А тот в ответ лишь молчит. Тушенцов усмехается. — Не подходи ко мне больше, всё. Я тебе ничего не сделал, и я ни в чём не виноват. Рыжий стоит и хлопая глазами смотрит на него в ответ, так и не найдя что ответить. А Руслан замолкает, ибо приходит осознание того что, Даня на следующий же день явно забудет этот разговор и доказывать что-то сейчас просто бесполезно. К лучшему это или к худшему — непонятно. Тушенцов хочет развернутся, но вздрагивает, когда на нос неожиданно приземляется что-то маленькое и мокрое. Затем ещё и ещё. Он инстинктивно смотрит наверх: куча снежинок хлопьями сыплется с неба, приземляясь на волосы и плечи Руслана в одном лишь лонгсливе. Асфальт покрывается тонким белым слоем, кто-то рядом радостно комментирует происходящее, а Даня продолжает стоять неподвижно, даже не глянув наверх. Почему он так смотрит? Снежинки приземляются на его рыжие волосы и веснушки на лице, тут же тая от тепла кожи. Требуется несколько секунд, чтобы Руслан наконец смог отвести от него взгляд и развернуться. Взгляд цепляется за Илью, который стоит неподалёку, с интересом наблюдая за их перепалкой. Интересно, как давно он тут. Руслан вздыхает и, поёжившись от холода, стряхивает снег с плеч и волос, недовольно фыркнув. Напоследок кидает полный презрения взгляд на Кашина, ставя немую точку в их разговоре, и хватает Корякова за руку. — Уходим, — он настойчиво тащит его в сторону клуба, но друг не поддаётся, вырываясь из хватки. — Нет, Рус, смотри-и-и! — радостно протягивает Илья, пялясь в небо, и тыкает туда пальцем. — Это же снег! — Илья, ты бухой, — вздыхает Тушенцов, ослабив хватку на чужой руке, — и без куртки. — Как и ты! — Так будь умнее меня, — он хмурится и всё же идёт в сторону входа, а Илье ничего не остаётся, кроме как лениво плестись следом. Даня пялится на этих двоих, всё ещё сжимая в руке ту бутылку водки, и почему-то чувствует себя отвергнутым, как бы странно ни звучало это слово. Он, немного пошатнувшись, откидывается бутылку в сторону. Та с характерным звуком падает на асфальт и разбивается, разлетаясь на осколки. Он разворачивается и уходит, выругнувшись себе под нос. Вообще, изначально, Кашин хотел напиться, и у него это получилось. Дальше просто шёл куда глаза глядят, а ноги будто сами привели его именно к этому злосчастному месту. Это странно, но явно последнее о чём хочет думать его пьяный мозг. Он путается пальцами в рыжих волосах и пытается стряхнуть снег, но тот тут же тает, превратив шевелюру в нечто полу-влажное и мерзкое, а чёлка сползла вниз, накрывая глаза. Эмо правда вот так себя чувствуют?