Мэнор на троих

В этом мире не было ни Тёмного Лорда, ни войны. Был лишь душный августовский вечер, запах старых книг и выдержанного огневиски, и поместье Малфоев, утопающее в зелени и пороке. Беллатриса Лестрейндж, урожденная Блэк, сидела на кушетке в малой гостиной, закинув ногу на ногу так, что разрез её чёрного платья обнажал бедро до самой резинки чулка. Люциус стоял у камина, поигрывая тростью с серебряным набалдашником. Он не сводил с неё глаз — холодных, расчетливых, голодных. Рядом, в кресле с высокой спинкой, лениво развалился Драко. Он давно вырос из образа бледного подростка: широкие плечи, острые скулы и та же малфоевская надменность, что и у отца, только приправленная молодой дерзостью. — Нарцисса уехала во Францию до понедельника, — протянула Белла, проводя кончиком палочки по краю бокала. Лёд тихо звякнул. — Дом такой пустой. Скука смертная. — Скука? — Люциус изогнул бровь. — А ты всегда умела найти себе развлечение, Белла. Она усмехнулась и встала. Каблуки простучали по паркету, когда она остановилась прямо между ними — отцом и сыном. — Одного мужчины мне мало, Люци. Ты же знаешь. Пламя в моей крови требует… простора, — её тёмные глаза блеснули в полумраке, когда она перевела взгляд на Драко. — А он у тебя вырос таким… сладким. Драко не шелохнулся, только кончики его пальцев чуть сжали подлокотник. Он смотрел на тётку с опасной смесью юношеского желания и фамильной порочности. — Я не против разделить, — внезапно произнес Люциус, и его голос прозвучал ниже, интимнее. — Семья — это всё, что у нас есть. Так почему бы не делить всё до конца? Беллатриса рассмеялась — низко, хрипло. Она развернулась к Драко, подошла вплотную и, наклонившись, провела ногтями по его подбородку, заставляя поднять голову. — Ты ведь не боишься папу, мой мальчик? — прошептала она ему в губы. — Или меня? Вместо ответа Драко рванул её к себе, впиваясь поцелуем — требовательным и жадным. Платье затрещало по швам. Люциус наблюдал за ними пару секунд, попивая виски, а затем плавным движением отставил бокал и подошёл сзади. Его руки легли на плечи Беллы, скользнули вниз, сминая ткань. Они не пошли в спальню. Малфои никогда не делают лишних движений. Кушетка, ковёр, сброшенная мантия — всё смешалось в одном бесконечном движении тел. Драко оказался под ней первым, по-хозяйски сжимая ладонями её грудь, пока она расстёгивала его брюки. Его кожа пахла дорогим парфюмом и запретным азартом. Когда Белла опустилась на него, с губ сорвался стон — такой развратный и громкий, что эхо заметалось под лепниной потолка. Двигалась она резко, почти жестоко, насаживаясь до основания, и каждый толчок выбивал воздух из лёгких племянника. Люциус не стал ждать. Он обхватил её лицо сзади, заставляя повернуть голову, и поцеловал глубоко, властно, пока его пальцы выводили влажную дорожку по её спине. Он вошёл в неё сзади без лишних церемоний — резко, заполняя до предела. Двойное проникновение разорвало реальность на части. Беллатриса закричала, выгнувшись дугой между двумя телами Малфоев, и этот крик был похож на молитву. Драко держал её за бёдра, вбиваясь снизу. Люциус задавал ритм сверху, нашептывая на ухо грязные комплименты о том, как идеально она растягивается для них обоих. Они двигались не в такт, но именно этот хаос сводил её с ума. В комнате пахло мускусом, грехом и торжеством чистой, ничем не скованной магии. Никаких тёмных меток. Только похоть. — Скажи, кто заставляет тебя так стонать, — выдохнул Люциус, прикусывая мочку её уха. — Вы оба… — простонала она, срывая ногти о грудь Драко. — Малфои… всегда Малфои… Драко начал сбиваться с ритма. Его пальцы до боли впились в её талию, дыхание стало рваным и горячим. — Блядь, Белла... я сейчас... — выдохнул он ей в ключицу, толкаясь лихорадочно, почти отчаянно. Беллатриса, почувствовав, как он раздувается внутри неё, резко распахнула глаза. Даже сквозь пелену наслаждения в ней проснулся контроль. Она упёрлась ладонями в грудь племянника и приподнялась ровно настолько, чтобы замереть. — Нет, — выдохнула она с хрипотцой, но твёрдо. — В меня нельзя. Даже не думай, Драко. Выйди. Сейчас. Драко зарычал от досады, но ослушаться не посмел. Одним резким движением он вышел из неё, влажный и пульсирующий, и в тот же миг его накрыло. Горячие белые нити брызнули ей на живот, на рёбра, залили сбившуюся ткань платья. Он кончал с глухим стоном, до хруста сжимая её бедра, пока последние капли стекали по напряжённым мышцам пресса. Его лицо исказилось в сладкой муке, и Белла, глядя на это, облизнула губы. — Хороший мальчик, — промурлыкала она, медленно размазывая сперму кончиками пальцев по своей коже, но не поднося к лицу. Вместо этого она поманила Драко. — А теперь докажи, что твой рот не менее талантлив, чем всё остальное. Иди сюда. Я хочу, чтобы ты попробовал меня по-настоящему. Драко, всё ещё тяжело дыша, понял без лишних слов. Он скользнул вниз, пока его плечи не раздвинули бёдра Беллы, и устраиваясь лицом прямо между её ног. Люциус тем временем рывком перевернул Беллатрису на спину, закинул её ноги себе на плечи и одним грубым толчком вошёл снова — глубоко, почти жестоко. Белла вскрикнула, прогнувшись в пояснице. — А теперь ты полностью наша, — прорычал Люциус, начиная размеренно вколачиваться. — Чувствуешь меня? Чувствуешь, как я заполняю тебя до краёв? — Да… да… глубже, — всхлипнула она, но её слова превратились в сдавленный стон, когда Драко припал губами к её клитору. Он провёл языком медленно, пробуя её вкус, раздвинул складочки и обвёл самый чувствительный бугорок. Белла дёрнулась, вцепившись одной рукой в волосы Драко, а второй — в ковёр. — О Мерлин… Драко, твой язык… Драко накрыл ртом всю её промежность, посасывая и вылизывая с откровенной жадностью. Его подбородок тут же стал мокрым от её соков. Он мычал от удовольствия, погружая язык внутрь, пока Люциус продолжал долбить её глубоко и мощно. Белла металась между ними, разрываясь от двойной стимуляции. — Ты кончишь только тогда, когда я разрешу, — процедил Люциус, накрывая ладонью её горло, но не сжимая до боли. — Ты слышишь меня, Белла? Ты будешь умолять. Чувствуя, как внутри всё скручивается в тугую пружину, она простонала, — Я сейчас взорвусь… Драко, сильнее… Люциус, разреши… умоляю… Драко усилил напор: он втянул клитор в рот, слегка прикусывая, и одновременно ввёл в неё два пальца, изгибая их внутри. Белла закричала, уже не контролируя громкость. — Рано, — Люциус резко сменил угол, заставляя её сдавленно выть. — Терпи. Я хочу, чтобы ты чувствовала каждую секунду. Чтобы знала, кто доставляет тебе это удовольствие. Он продолжал размеренные, глубокие толчки, почти выходя и снова погружаясь до основания. Драко синхронно работал языком, лаская её так, что по бёдрам текли капли. Беллатриса почти рыдала — от переизбытка ощущений, от невозможности кончить прямо сейчас. — Я больше не могу… — её голос сорвался на хрип, ноги дрожали на плечах Люциуса. — Дай мне кончить… Люциус наклонился, почти касаясь губами её губ. — Сейчас, — выдохнул он. — Давай. Кончай. Сейчас же. И Белла сорвалась. Её тело выгнулось дугой, мышцы влагалища сжали член Люциуса в бешеном спазме, пока клитор пульсировал под языком Драко. Она закричала так громко, что эхо заметалось под лепниной, дрожа всем телом. Оргазм накрыл её волнами, почти болезненный по интенсивности, и Драко не останавливался — он лизал и посасывал, продлевая её экстаз, пока она не начала всхлипывать от перенасыщения. Люциус, почувствовав эти спазмы, тихо зарычал и толкнулся последний раз, изливаясь в неё. Он кончал, глубоко вжавшись, пульсируя внутри, и его собственный стон смешался с её затихающими криками. Когда всё закончилось, он медленно вышел и опустился рядом. Белла лежала на ковре, тяжело дыша, разметав волосы. Драко поднял голову, его лицо блестело от её соков, и он ухмыльнулся с откровенной гордостью. — С ума сойти, — прошептала Беллатриса, с трудом приподнимаясь на локтях. — Драко, у тебя просто волшебный язык. — Семейный талант, — прокомментировал Люциус, лениво поглаживая её бедро. — Может, оставим его в таком качестве до конца уик-энда? Драко хмыкнул, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. — Я не против.