Колдовстворец. Перед судом богов

Зимние каникулы закончились слишком быстро. Мы с Сережей вернулись в Колдовстворец такими же, какими уезжали: с новыми силами и надеждой, что после праздников расследование наконец-то сдвинется с места. Первую неделю все действительно казалось спокойным. Уроки сменяли друг друга. Мы снова пропадали в библиотеке, спорили над древними летописями и строили десятки безумных теорий. Некоторые преподаватели даже начали шутить, что если так пойдет и дальше, то мы скоро займем место Палаты Мастеров. Я очень хотела, чтобы они оказались правы. Но в конце первой учебной недели все изменилось. Шел обычный урок рунологии. Учитель только успел написать на доске первую руну, как двери класса с грохотом распахнулись. В кабинет вошли четверо мастеров в темно-синих плащах Палаты. Следом появился Верховный мастер Яромир Велеславич. В классе стало тихо. Настолько тихо, что было слышно, как потрескивают свечи. — Сергей Шереметьев, — спокойно произнес Яромир. — Прошу следовать с нами. Сережа медленно поднялся. — На каком основании? — По распоряжению Верховной Палаты Мастеров. — Я имею право знать причину. Яромир посмотрел ему прямо в глаза. — Имеешь. – Он сделал небольшую паузу. — Перун отозвал отсрочку. По спине пробежал холод. — Что?.. — выдохнула я. Сережа тоже замер. — Но... — Возражения будут выслушаны позже. Двое мастеров подошли ближе. Никто не надел на Сережу оков. Он не сопротивлялся. Только перед тем как выйти, обернулся ко мне. — Насть... Я вскочила. — Подождите! Но мастера уже вывели его из кабинета. Я бросилась следом. — Настя! — окликнул меня преподаватель. Я даже не остановилась. До кабинета Хозяина Медной горы я добежала почти бегом. Не постучав, распахнула дверь. Всеволод Мстиславович стоял у окна. Он даже не обернулся. — Я знал, что ты придешь. — Где Сережа? — Его отвезли в Палату Мастеров. — Зачем?! Он медленно повернулся. За все годы учебы я впервые увидела Хозяина Медной горы настолько уставшим. Казалось, за одну неделю он постарел на несколько лет. — Перун узнал, что на зимние праздники Сергей покидал пределы Колдовстворца. — Но вы же сами разрешили! — Да. – Он опустил голову. — И именно поэтому виноват я. Я растерянно смотрела на него. — Перун посчитал, что я пренебрег его волей. — Но он же просто поехал к моей семье... — Для Перуна это значения не имеет. – Всеволод Мстиславович тяжело опустился в кресло. — Он считает, что человек, обвиняемый в краже священной реликвии, не должен был покидать школу ни при каких обстоятельствах. — Но ведь... - У меня дрогнул голос. — Мы же ничего не нашли... — Знаю. – Он закрыл глаза. — И именно это мучает меня сильнее всего. В кабинете повисла тяжелая тишина. — Я дал слово защитить своего внука. – Его голос стал совсем тихим. — А вместо этого сам приблизил день, когда его поведут на суд. Мне нечего было ответить. Впервые я увидела человека, которого считала непоколебимым, по-настоящему сломленным. До самого вечера я бесцельно бродила по территории Колдовстворца. Ноги сами привели меня в яблоневый сад. Зимой деревья стояли голые, припорошенные снегом. Когда-то здесь было шумно. Мы с Сережей прятались между стволами, устраивали шуточные дуэли, спорили, кто быстрее добежит до старого колодца. Сегодня было непривычно тихо. Я села на деревянную скамью. «Мы ничего не нашли...» Столько месяцев. Столько книг. Столько разговоров. И ни одной настоящей зацепки. — Значит, вот где ты. Я подняла голову. По дорожке медленно шел Дмитрий Андреевич. Он остановился рядом. Некоторое время мы молчали. Потом он сел на скамью. — Тяжело? Я только кивнула. — Мне тоже. Мы снова замолчали. — Настя. — Да? — Я не верю. Я удивленно посмотрела на него. — Чему? — Тому, что вы двое за столько времени действительно ничего не придумали. Я нахмурилась. — Мы правда старались. — Не сомневаюсь. Он сорвал с ветки засохшее яблоко и задумчиво покрутил его в руках. — Но вы ищете ответы не там. — В каком смысле? — Ты знаешь, почему Сергей считается одним из лучших учеников Колдовстворца? — Потому что умный? — Нет. Я удивилась. — Потому что он замечает детали. Он посмотрел на меня. — А ты знаешь, почему лучшей ученицей считают тебя? Я пожала плечами. — Потому что задаешь правильные вопросы. Он улыбнулся. — Именно. Я ничего не понимала. — Тогда почему за четыре месяца вы не задали самый очевидный вопрос? Я замерла. — Какой? Дмитрий Андреевич внимательно посмотрел мне в глаза. — Вы все время думаете о том, кто украл Искру. – Он сделал небольшую паузу. — А надо подумать, зачем ее украли. Я молчала. Он поднялся. — Когда поймете ответ на этот вопрос... – Он посмотрел в сторону темнеющего замка. — Тогда найдете и того, кто стоит за всем этим. С этими словами он ушел. А я еще долго сидела под заснеженными яблонями. В голове снова и снова звучали его слова. «Не кто. Зачем.» И впервые за долгое время мне показалось, что мы действительно искали не там. *** Всю ночь я не спала. Лежала, раскинув руки звездой, и смотрела в потолок. Мысли не давали покоя. «Зачем мне все эти знания, если я ничего не могу?» Зачем я столько лет учила историю магии? Зачем зубрила свойства волшебных трав? Зачем до хрипоты спорила с преподавателями о древних договорах между богами и людьми? Зачем знаю наизусть повадки почти всех волшебных существ? Если моего лучшего друга увезли, а я даже не понимаю, с чего начать его спасение... Я раздраженно перевернулась на бок. В голове всплывали обрывки лекций, страницы книг, слова преподавателей. И вдруг... «В славянской магии кровь, волосы, имя и род обладают огромной силой». Я резко села на кровати. — В славянской магии кровь, волосы, имя и род обладают огромной силой... — повторила уже вслух. Несколько секунд я просто смотрела перед собой. А потом сердце пропустило удар. — Нет... Я вскочила на ноги. В неволшебном мире по ДНК можно определить человека. А что, если в мире магии все работает почти так же? Если оставить на месте преступления кровь... Или волос... Или любую другую частицу человека... Разве бог не почувствует именно его магию? Я почувствовала, как по спине пробежал холод. — Сережа... Я начала быстро ходить по комнате. Перун действительно мог почувствовать магию Шереметьева. Но это еще не означало, что сам Сергей был там. Кто-то мог намеренно оставить часть его силы. Подставить. Не просто обвинить. Сделать так, чтобы даже боги поверили. Я остановилась. «Но кто?» Кому понадобилось обвинять именно Сережу? Я судорожно перебирала в памяти последние месяцы. Искру украли летом. Значит, получить что-то, принадлежащее Сергею, преступник тоже должен был летом. Я начала загибать пальцы. — Мама... Нет. — Папа... Даже смешно. — Я... И себя я могла исключить сразу. Тогда кто? Кто вообще был рядом с нами? Кто мог незаметно взять волос? Или что-нибудь еще? Перед глазами одна за другой мелькали лица. Соседи. Знакомые родителей. Гости. И вдруг... Я застыла. Светлое пальто. Очень бледная кожа. Странный взгляд. Улыбка, адресованная только Сереже. Та девушка. Я вспомнила, как тогда убеждала себя, что просто ревную. Но ведь дело было вовсе не в ревности. Она казалась мне странной с первой секунды. Я даже не могла объяснить почему. Словно... Словно она не совсем человек. Я сорвалась с места. Даже не заметила, что выбежала из комнаты босиком. Холодный каменный пол обжигал ступни, но мне было все равно. Я неслась по пустым ночным коридорам Колдовстворца. Мимо спящих факультетов. Мимо портретов, провожавших меня удивленными взглядами. Мимо дежурных преподавателей, которых мне чудом удалось не встретить. В голове билась только одна мысль. «Пожалуйста... Только бы эта книга была на месте...» Дверь библиотеки оказалась не заперта. Я почти влетела внутрь. Старые полки уходили куда-то во тьму. Я прекрасно помнила, куда бежать. Третий ряд. Верхняя полка. Раздел о волшебных народах. Дрожащими руками я вытащила тяжелый фолиант. Тот самый. Именно в нем несколько лет назад я впервые нашла описание берегинь. Тогда мне запомнилось всего одно слово. Русалки. Я быстро перелистнула страницы. Оглавление. «Водяные духи...» «Навьи...» «Берегини...» Нашла. Сердце колотилось так сильно, что буквы расплывались перед глазами. Я сделала глубокий вдох и начала читать раздел с заголовком: «Как распознать берегиню среди людей». Я осторожно перевернула страницу. Наверху, выведенное старославянской вязью, стояло название: «О берегинях, что меж людьми ходят». Ниже более поздней рукой был сделан перевод. Берегини способны многие годы жить среди людей, не открывая своей истинной природы. Лишь внимательный взор способен заметить то, что скрыто от остальных. Я невольно придвинула книгу ближе. Первое. Берегиня не любит сухого воздуха. Где бы она ни была, ищет близость воды либо прохлады. Я задумалась. В новогодний вечер... Пока все сидели возле камина, девушка несколько раз выходила на крыльцо. Тогда я решила, что ей просто жарко. Я перевернула страницу. Второе. Кожа берегини бледна не от болезни, но от природы. Даже зимой мороз не окрашивает ее лица. Перед глазами сразу возникло ее лицо. Очень светлое. Почти белое. Тогда мама еще сказала: — Бедная девочка, совсем замерзла. А ведь... Нет. Она совсем не выглядела замерзшей. Я почувствовала, как внутри зарождается тревога. Следующий пункт. Берегиня редко смотрит в глаза сразу многим людям. Но если выберет кого-то, взгляд ее трудно не заметить. Я закрыла книгу. В памяти всплыл весь вечер. Она почти не разговаривала. Почти не смеялась. Почти никого не замечала. Кроме... Сережи. Я резко открыла книгу снова. Случайность. Это могла быть случайность. Следующая строка. Дети и животные чувствуют берегинь прежде взрослых. Одни тянутся к ним, другие сторонятся. Я нахмурилась. Мамин кот. Весь вечер он просидел под диваном. Хотя обычно первым выбегал встречать гостей. Тогда папа еще удивлялся. — Заболел что ли? Я медленно провела пальцем по странице. Еще один пункт. Берегиня почти не прикасается к людям без причины. Но если прикоснется, делает это легко и будто невзначай. Я перестала дышать. Во дворе. Она прошла мимо Сережи. И словно случайно коснулась его руки. Я тогда не придала этому значения. Нет... Придала. Просто объяснила все ревностью. Я перевернула страницу. Следующая запись выглядела гораздо старше остальных. Чернила почти выцвели. Многие берегини владеют древним искусством брать малую часть человека, не причиняя ему вреда. Волос, каплю крови, нить с одежды, имя, сказанное по доброй воле. Для человека потеря незаметна. Для ведуна же каждая такая частица хранит отпечаток рода. У меня пересохло во рту. Я снова вспомнила. Я вцепилась пальцами в страницы. — Нет... Голос прозвучал совсем тихо. Я судорожно перечитывала строки. Волос. Род. Отпечаток. Магия. Все кусочки начали складываться. Если берегиня действительно могла незаметно взять волос... Если волос способен хранить отпечаток родовой силы... Если боги чувствуют именно родовую магию... Я медленно закрыла книгу. В библиотеке стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивают свечи. — Она не случайно оказалась у нас дома... Теперь я была уверена. Той девушке нужен был не просто Сережа. Она хотела получить другое. И, возможно... Получила именно то, зачем пришла.