Колдовстворец. Перед судом богов

До зимних каникул время пролетело незаметно. Расследование почти не сдвинулось с места. Мы продолжали искать хоть какую-нибудь зацепку, но все дороги словно упирались в невидимую стену. Чем больше мы узнавали об Искре Первого Грома, тем больше вопросов появлялось. Поэтому, когда Хозяин Медной горы объявил о начале зимних каникул, я впервые за долгое время почувствовала облегчение. Дом. Папины шутки. Мамины пироги. И младший брат, который за эти несколько месяцев успел научиться ползать так быстро, что за ним едва поспевали взрослые. Как и летом, Сережа поехал встречать Новый год вместе с нами. Мама уже давно называла его своим вторым сыном, а папа каждый раз встречал словами: — Ну что, Шереметьев, опять решил наши запасы еды уничтожить? — А вы будто против? — смеялся Сережа. — Конечно против. Но все равно проходи. Дом сразу наполнялся привычным смехом. Несколько дней пролетели почти беззаботно. Мы лепили снеговиков с соседскими детьми, расчищали двор после снегопадов, играли с моим братом, который почему-то считал Сережу самым интересным человеком на свете и упорно ползал именно за ним. В такие моменты казалось, будто никакого обвинения Перуна никогда не существовало. Будто мы снова обычные подростки. Тридцать первого декабря мама с самого утра хлопотала на кухне. Дом наполнился запахом свежей выпечки, мёда, пряностей и хвои. Папа принес из сарая большой деревянный ящик с елочными игрушками. — Настя! Сережа! Хватит бездельничать! Елка сама себя не нарядит! — Уже идем! — одновременно ответили мы. Как всегда. Мы всегда отвечали одновременно. Папа только усмехнулся. — Когда-нибудь вы научитесь говорить по отдельности? — Нет, — так же одновременно сказали мы. И сами рассмеялись. К вечеру начали собираться гости. Соседи, старые друзья родителей, дальние родственники. Дом становился все шумнее. Я помогала маме накрывать на стол, когда в прихожей снова хлопнула дверь. — Проходите! — крикнул папа. Я машинально выглянула из кухни. Вместе с соседями вошла девушка примерно нашего возраста. Высокая, темноволосая, в длинном светлом пальто. Она была красивой. Очень красивой. Но внимание привлекло не это. Она сразу нашла взглядом Сережу. И улыбнулась. Не просто из вежливости. Так улыбаются человеку, которого давно знают. Сережа тоже улыбнулся. Почти незаметно. Потом быстро отвел взгляд. Что-то неприятно кольнуло внутри. — Настя? — позвала мама. — Иду... Но я еще несколько секунд продолжала наблюдать. Девушка больше ни на кого не смотрела так внимательно. Только на Сережу. За весь вечер они почти не разговаривали. Во всяком случае, при мне. Но каждый раз, когда я случайно переводила взгляд в их сторону, мне казалось, что между ними происходит какой-то безмолвный разговор. Словно они понимали друг друга без слов. Это было странно. Очень странно. — Ты чего такая задумчивая? — тихо спросил папа, присаживаясь рядом. — Да так... — Что-то случилось? Я покачала головой. — Нет. Но взгляд снова сам собой нашел Сережу. Он в этот момент помогал маме нести тяжелое блюдо, а девушка, проходя мимо, едва заметно коснулась его руки. Случайно. Или нет. Я отвернулась. «Да что с тобой такое, Романова?» — мысленно одернула я себя. Сережа никогда не давал мне повода ему не доверять. Да и вообще... Он ведь сам недавно признался, что встречался с какой-то девушкой летом. Почему же меня так задело то, что эта незнакомка явно знала его? «Наверное, ревную», — неожиданно подумала я. От этой мысли стало даже смешно. Мы с Сережей дружили столько лет, что давно стали почти братом и сестрой. Конечно, мне непривычно видеть рядом с ним кого-то еще. Вот и все. Я улыбнулась сама себе. Какая же глупость иногда приходит в голову. Ровно в полночь мы вышли во двор. Рассыпались разноцветные огни фейерверков. Снег тихо искрился в лунном свете. Папа первым поднял кружку с горячим сбитнем. — За новый год! — За новый год! — дружно повторили все. Я посмотрела на Сережу. Он улыбался. По-настоящему. И мне вдруг стало спокойно. Пусть впереди нас ждал суд богов. Пусть где-то была потерянная Искра Первого Грома. Пусть мы все еще не знали, кто настоящий преступник. Но сейчас рядом были самые дорогие люди. И этого было достаточно, чтобы хотя бы на одну ночь перестать бояться. Я еще не знала, что уже через несколько дней вспомню ту странную девушку. И пойму, что первое впечатление оказалось вовсе не ревностью.