Маузхолл

Накупавшись в море, устав и замерзнув, Гермиона и Драко взобрались на широкий плоский валун, выступающий из воды в нескольких метрах от побережья, и стали греться на солнце. Ленивый разговор навел её на вполне логичный вывод: она давным давно ни с кем так не общалась – просто, ненавязчиво, легко. Гермиона с упоением рассматривала пейзажи: укромную, безмолвную бухту, без единого намека на цивилизацию; ни домов, ни пристаней, ни рыбацких лодок. Только их одинокий катер, перекатывающийся на волнах с боку на бок. Только они и друзья, со смехом и визгом поднимающие водяные брызги, бороздя океан. - Откуда у тебя это? – Драко положил руку на её плечо и большим пальцем обвел шрамы, оставленные ещё в детстве, а теперь растянувшиеся на коже по мере роста в узорное скопление белых, местами грубоватых следов, покрывающих плечо, ключицу и верхнюю часть лопатки. - На меня в детстве собака напала. Лицо Малфоя удивленно вытянулось, а брови поползли наверх, к кромке перевернутой козырьком назад бейсболки. - Да ладно! - Да. Мне было где-то четыре или пять, около того. Мне подарили прикольный велосипед на четырех колесах, оранжевый, как апельсин, а на ручках по бокам висели кисточки. – Гермиона посмеялась. – В общем, я была от него без ума. И отец учил меня кататься на нем на нашей улице. А у соседей был стаффордширский терьер. Она вздохнула и передела взгляд на горизонт, где синее небо сливалось с океаном, и практически не было видно границы перехода. - Пёс был старый, пассивный и частенько дремал на их крыльце и лениво поглядывал на улицу. Он никогда не агрессировал, но, видимо, я слишком громко визжала от восторга и достала его. Не знаю, что тогда случилось, но пёс вдруг сорвался с места и бросился на меня. Свалил с велосипеда и вцепился в плечо, и так и держал, пока на улицу не выбежал сосед, услышав мои крики. Вдвоем с отцом они смогли оттащить его от меня, и хозяин его застрелил. Драко долго молчал, пока не смог выдавать из себя короткое, но красноречивое «пиздец». - С тех пор я не очень люблю собак. Драко хмыкнул. - Ну ещё бы! Теперь я понял, почему ты так шарахнулась от Лайлы. Ну, когда мы впервые встретились, и к тебе подлетела собака Андерсена. - А, ну… - Гермиона стушевалась. – Это было неожиданно. - Забей. Любой бы испугался. Но мне жаль. История… херовая. Гермиона посмотрела на него и улыбнулась уголками губ. - Все в порядке. Я такая не единственная. Драко удивленно поднял брови и, наклонившись к ней, поцеловал. - О чем это ты? Ты – уникальная. - Ну хватит! – она в смущении отвернулась. – Кстати, твой портрет готов. Драко в момент посерьезнел. Потом сказал: хорошо. - Сможешь устроить встречу с матерью в понедельник? - Конечно. - Я бы хотел поговорить с ней приватно. - Конечно, Драко. – снова повторила Гермиона. Ей было интересно, как пройдет их встреча. О чем они будут говорить, и на какой ноте расстанутся. Что скажет Нарцисса, увидев сына? Узнав, что Гермиона и Драко общаются, и довольно тесно? Скажет ли он ей о том, что теперь они вместе? Она не стала задавать этих вопросов Драко. Только спустила ноги в воду и спрыгнула с валуна, приглашая его вернуться на берег к друзьям. В их скромном лагере уже горел костер, и накупавшиеся ребята успели переодеться в сухое, раскидать плавки и купальники по крышам палаток и приступить к трапезе. Гермиона завернулась в полотенце и села на свободный стул рядом с Салли, которая после лекарств стала выглядеть более сносно и оживленно. Драко натянул на себя футболку и сухие шорты, и приземлился по другую сторону от нее. Заплыв в океане пробудил во всех чудовищный аппетит, и приготовленные в пути закуски разлетелись за несколько минут. Гермиона откинулась на спинку стула, чувствуя сытость и абсолютное счастье. Она, разумеется, надеялась, что переезд из Лондона подарит ей возможность ощутить себя в новой реальности. Но Гермиона даже не предполагала, что это случится так быстро и будет так красочно. Её согревало солнце, шумел прибой, смеялись новые друзья, Драко по-собственнически обнимал её за плечи, рассказывая ужасные, но все же смешные анекдоты. Жизнь была прекрасна, она сияла ей прямо в лицо, и в какую бы сторону Гермиона не переводила взгляд, чувство благоговейного спокойствия настигало её в тот же момент, словно свет софитов освещал театральную труппу на сцене. Но Гермиона знала за собой ужасные, порой разрушающие её качества – необъяснимое чувство вины и тревожность. Эти две дряни подбрасывали в её голову порой ужасные мысли. Вот и сейчас так произошло: Грейнджер задумалась о том, как быстро она забыла своих старых друзей и променяла их на компанию Малфоя. Кроме того, вина, как крошечная личинка жука древоточца, начала точить и грызть ее мозг из-за того, что она не спешила никому рассказать о том, как ей живется в Маузхолл и с кем. Посвящена была только Лаванда, и то лишь отчасти, и косвенно Рон, но только лишь потому, что жил с Браун, а та не умела и не хотела хранить чьи-то секреты. Ни Гарри, ни Джинни, ни кто либо ещё, не знали ровным счетом ничего. И Гермиону это гложило. Она хотела им все рассказать, на самом деле. Но знала заранее, что, узнав правду, её близкие будут шокированы, и их когда-то крепкая, как кремень, дружба пойдет трещинами. Может, ставшие до неприличия редкими встречи и вовсе прекратятся. Потому теперь она была с Малфоем. И даже с учетом того, что он больше не был невыносимым засранцем, она понимала, что друзья не захотят даже попытаться рассмотреть в нем хоть что-то хорошее. Гермиона вздохнула и закусила губу, глядя на то, как обнимающая её рука Драко спряталась под стол и легла на её колено. Длинные пальцы стали нежно поглаживать её кожу. Малфой смеялся, изредка прикладываясь к бутылке пива. Она же думала о том, что его, во чтобы то ни стало, обязательно нужно убедить изменить внешность за свадебном банкете. Она не могла обречь их на неприятные вопросы и чье-то разочарование. Гермионе хотелось упиваться триумфальной, сладкой жизнью, и ни в коем случае больше не страдать. Решив, что как только представится случай, она обязательно скажет о своих планах Драко, а пока надо бы отогнать дурные мысли прочь, Гермиона вовлеченно прислушалась к разговору и осмотрела собравшихся за столом. Салли перехватила её взгляд и спросила: - Умеешь играть в покер? - Не совсем. – честно призналась Гермиона. – Я не понимаю правил. Так что я пас. Джеймс раскидал карты на всех, кроме Грейнджер, и ребята уткнулись в свои веера в руках. - Я думал, все умеют играть в покер. Это же очень просто. - задумчиво сказал Драко, внимательно изучая карты. - Все – может быть, но только не я. Гермиона налила себе полный стакан сока и откинулась на спинку стула, не придавая особого значения течению игры. Куда больше её интересовал этот остров. - А этот остров, он обитаем? Ей ответили: конечно! Целых два довольно больших поселения, засаженные фермерами поля, асфальтированные дороги. Даже руины старого аббатства есть, превращенные в лохматые года в ботанический сад. Гермиона с пониманием кивнула и отпила из стакана. День незаметно подошел к концу. Они купались, ели, пили, общались, шутили, играли в карты и загорали. В конце концов, небо окрасилось в розово-голубые тона, с желтым и местами фиолетовым отливом. Гермиона не удержалась и сделала фото заката на телефон. В тот же миг руки Драко обвили её талию, а его острый подбородок уткнулся ей в макушку. - Красиво, правда? - О, да… - прошептал он. – А знаешь, что ещё красиво? Ты. Ты безумно красивая, Грейнджер. Гермиона развернулась в его руках к нему лицом и забросила руки ему на плечи. - Ты тоже ничего. Драко усмехнулся, и они слились в долгом поцелуе. Оторвавшись от её губ, он признался: - Это мой самый счастливый день в жизни. Я правда очень счастлив. Веришь? - Да. Мне тоже кажется, что сегодня у меня тоже счастливый день. Малфой взял ее лицо в ладони и расцеловал его десятком невесомых поцелуев. - Я приложу все усилия, чтобы тебе так казалось всегда. Вскоре стемнело. На небе загорелись тысячи звезд, и костер постепенно затух, будто чувствовал, что его свет преступно перекрывает красоту небесных светил. Салли и Джеймс попрощались со всеми и забрались в свою палатку. Билл и Меган ушли в деревню Олд Гримсби за пивом, держась за руки и не прервано над чем-то смеясь. Грейнджер проводила их взглядом. Счастливые и влюбленные. На пляже остались только они вдвоем. Гермиона зябко закуталась в худи и устроилась на коленях у сидящего на стуле Драко. Он отставил очередную бутылку пива на песок и стал наглаживать ладонями голые бедна Грейнджер. Она заботливо спрятала его челку под капюшон и обняла одной рукой за широкие плечи. - Смотри, - она ткнула пальцем в небосвод. – созвездие Геркулеса. Драко угукнул. - А под ним Змееносец. - заметил он, без особого энтузиазма рассматривая звезды. - Помнишь его ярчайшие? Он нахмурил брови, напрягая память. - Фейт, Сабик, Йед Приор, Рас Альхаре и… - Цебальрай. – подсказала Гермиона. - Цебальрай, точно. К чему ты заговорила об астрономии? Грейнджер пожала плечами. - Да просто… вспомнила школу. Вспомнила нас. Все, что произошло…. Матерь божья, мы могли бы быть мертвы! - Это уже не важно, Грейнджер. Мы живы. И живем свою лучшую жизнь. И я никому не позволю это изменить. Он прижался губами к её виску и сказал, что безумно устал. - Пойдем спать, Грейнджер. Я вот-вот отключусь. Гермиона кивнула и встала с его колен. Она забралась в палатку первой, скинула с ног кроссовки и растянулась на надувном матрасе; Драко купил его специально для нее. Малфой застегнул молнию и со стоном шлепнулся рядом. - Свежий воздух и солнце так утомляют. – послышался его тихий голос. – Кажется, я никогда к этому не привыкну. Чувствовать себя каждый день так, будто разгрузил товарный поезд, я имею в виду. - Мне кажется, ты устал, потому что проплыл километров тридцать за весь день. Он хохотнул и притянул к себе за талию, чтобы прижать к своему телу. - И то верно. Может быть, запишусь на следующий этап «Железного человека». Гермиона повернулась к нему и выгнула бровь, хотя, конечно, в темноте этого было не видно. - Хочешь умереть? - Наоборот. Хочу стать сильнее. Вероятно, мне всю жизнь придется драться за такую красотку. Она хотела сказать «спасибо» на этот комплимент, но вдруг решила, что слов будет недостаточно, чтобы выразить все свои чувства, и поэтому поцеловала его. Наверное, в тысячный раз за этот долгий день. Крепко прижалась к его губам, будто каток к асфальту, и замерла. Рука Драко скользнула с талии на её лопатки, его голова чуть развернулась, и он углубил поцелуй. Под его натиском Гермиона перекатилась с бока на спину, Драко вклинил свое колено между её ног и приподнялся над ней на локтях, не разрывая поцелуя. В какой-то момент он решил, что если затянет этот райский момент, то уже не сможет свернуть с намеченного пути, и поэтому с сожалением оторвался от её сладких губ. Гермиона протестующе вскинулась и схватила за шею, притягивая назад к себе. - Детка, это неудобно делать в палатке. Правда неудобно. - Но я хочу тебя… - Знаю. Но тебе не понравится. Гермиона насупилась и тяжело вздохнула, а потом толкнула его в грудь и с обидой отвернулась лицом к стенке. Драко устроился рядом практически вплотную, оставил ладонь на её бедре и поцеловал за ухом. - Потерпи, пожалуйста, до дома. До удобной постели. И я обещаю, что сделаю с тобой все, что только захочешь. Гермиона не ответила, но обняла ладонями его предплечье, подложенное под её голову, и прижалась спиной к его торсу ещё плотнее. Она сдалась. - Возможно, ты прав. - Поверь, я очень тебя хочу, но не хочу любить тебя в палатке, как бомжи на Оксфорд-стрит. Гермиона затряслась от беззвучного смеха. Драко чмокнул её в плечо и устроился на подушке. - Спокойной ночи, Драко. - Спокойной ночи, родная. Малфой уткнулся носом в её затылок, и его дыхание, очень быстро ставшее глубоким и размеренным, моментально усыпило Гермиону. Утро для всех наступило около шести утра, как обычно и бывает в походах и кемпингах. Оно началось с палящего солнца и жуткой духоты в палатках. Некоторых наверняка мучило похмелье, но Гермиона не попала в их число. Как только она открыла глаза, то сразу почувствовала чудовищную жару и стекающий по шее пот. Она неуклюже села и стянула с себя кофту – стало значительно легче, но недостаток свежего воздуха все равно ощущался очень остро. Гермиона дернула молнию и откинула в сторону шторку палатки. Шорох разбудил Драко, и он со стоном сел. - Мать твою… - Доброе утро. – Гермиона с улыбкой смотрела на его потерянный вид. Так вот как Драко Малфой выглядит по утрам…. Он потер лицо ладонями и тоже улыбнулся. - Так мне все это не приснилось. Гермиона подтянулась к нему и поцеловала в растянутые в улыбке губы. - Ну конечно нет. - М… Не терпится вернуться домой… Пошли будить остальных. Надо собираться. Когда они выбрались из палатки, Гермиона потянулась и сладко зевнула. Драко, скинув с себя одежду, вбежал в океан, поднимая фонтан брызг. На пляже уже сидела семья Томсонов, лениво потягивая минеральную воду. - Доброе утро. – поздоровалась Гермиона и села на свободное место за столом. Салли поприветствовала её в ответ. - Хуже, чем проснуться в палатке, может быть только проснуться в палатке с похмелья. – Джеймс засмеялся и поправил на носу солнцезащитные очки. Гермиона пожала плечами. - У меня все нормально. Чего не скажешь об этих двух. – она кивнула подбородком на выбирающихся из палатки на солнечный свет Меган и Билла. Они шурились, стонали и то и дело трогали руками звенящие головы. Оба выглядели так, словно их пожевали и выплюнули. Драко, заметно посвежевший после утреннего купания, плюхнулся на соседний с Гермионой стул и посоветовал ребятам тоже нырнуть в воду. Меган отозвалась на предложение протяжным мученическим стоном. - Я даже шевелиться лишний раз не хочу. Поборов боль, усталость и лень, вскоре компания начала сборы, так как никто не хотел задерживаться надолго под палящим солнцем. Когда вещи были загружены на борт катера, Джеймс и Драко, как самые бодрые и трезвые, сыграли в «Камень-ножницы-бумагу» на возможность сесть за штурвал. Проиграв, Драко фыркнул и сел на сиденье на палубе. Гермиона устроилась рядом, подобрав под себя ноги, и уставилась на морскую гладь. Когда катер набрал приличную скорость, Гермиона почувствовала легкое прикосновение к своему лицу – это Драко поймал развевающуюся на ветру прядь ее волос и заправил за ухо. Грейнджер ему улыбнулась и придвинулась ближе. Теперь, когда занавес упал, и можно было не прятаться от самих себя, они оба, преисполненные приятной взволнованностью и душевным подъемом, цеплялись за каждый миг, чтобы разделить на двоих прекрасное. Лето, океан, саму жизнь. Полчаса пролетели так быстро и незаметно, что входные ворота в гавань, нависшие над ними со всей внезапностью, стали для Гермионы шоком. Пока Томсон подгонял катер ближе к берегу, на нее обрушилось понимание, что через каких-то жалких десять, возможно, пятнадцать минут она и Драко окажутся наедине. От этих мыслей глубоко внутри её таза скрутился жаркий, пульсирующий комок нервов, открыто говорящий о том, насколько сильно она хотела стать с ним единым целым. Но в то же время Гермиону охватило волнение. Драко спрыгнул с катера первым, спустил вниз Гермиону и, сдернув с края борта сумки, скомкано попрощался с друзьями. Она следила за ним, не отводя взгляда от его решительно двигающейся по берегу фигуры, замечая за ним такое же неумолимое желание спрятаться от посторонних глаз за дверью её дома. Он бросил мешок с палаткой и сумку с вещами в пикап, закрыл ключом дверь, а потом наощупь нашел её запястье и зашагал на брусчатке вверх, к её дому. На пороге он пропустил её вперед, давая возможность открыть дверь. И Гермиона, только войдя в коридор, запустила свой рюкзак в полет к стене, словно солдат из старого военного фильма, выбрасывающий оружие с израсходованным магазином, стараясь скрыть отчаянное волнение и заглушить шумом неистовый грохот собственного сердца. Тревожный, вожделенный образ продолжения дня, что придумала себе Гермиона, перекрыл Малфой и реальность. Едва рюкзак нашел свой покой у стенки, и едва успела воцариться тишина, он в один беззвучный шаг, словно очень большой и сильный хищник, сократил и без того ничтожное расстояние между их телами и протолкнул своим телом Гермиону через весь коридор, до самой лестницы. Подхватив её на руки прежде, чем она упала бы под его натиском, он быстро поднялся наверх, скрипя половицами, и по наитию ввалился в первую же дверь, так кстати оказавшуюся спальней. Гермиона упала на застеленную плюшевым пледом кровать, и когда её тело перестало дрожать на пружинящем матрасе, Грейнджер сосредоточила взгляд на Драко. Он снял с себя футболку и тоже замер, тяжело, взволнованно дыша. Потом уперся руками в матрас по обе стороны от нее и навис над Гермионой, впиваясь губами в её губы. Грейнджер обняла его за голую спину руками, а ногами оплела его бедра. Вырвавшийся из нее стон прозвучал сдавленно и приглушенно, затерявшись среди их губ. Рука Малфоя легла на её бок, двинулась вверх, под футболку, сжала в ладони её грудь, и через секунду его пальцы неистово боролись с пуговицей и молнией на её шортах. Разорвав поцелуй, Гермиона непослушными руками помогла ему справиться с застежкой. Отпрянув, Драко одним рывком содрал с нее шорты вместе с бельем и снова вернулся в плен её ног, поднял полы её футболки вверх, помогая Гермионе высвободиться из узкого горла, и припал к её груди. Его горячее дыхание вызывало мурашки. По коже, одна за другой, прокатывались волны жара и холода, а в животе все туже скручивался ком возбуждения. Словно Малфой вырвал из её тела нервную систему и выжал в руках, словно мокрую тряпку. Гермиону знобило. Она горела и изнемогала. - Умоляю, скорее… Драко не стал медлить. Он освободился от шорт и трусов, раскатал по напряженномв члену презерватив и толкнулся в её лоно, со стоном выдыхая в ее рассыпавшиеся по постели волосы. Этот секс ощущался как райское наслаждение. Глаза Гермионы невольно прикрылись, а рот распахнулся в немом крике, пока её пальцы зарывались в его волосы, исследовали сильные руки и плечи, а его член скользил в ней неспешно, но достаточно глубоко, чтобы под закрытыми веками девушки, как по воде, расплывались бензиновые радужные круги. Драко просунул ладонь под её шею, другой взялся за талию, крепко схватил и резко перекатился, меняя их местами. В то же мгновение Гермиона оказалась в позиции верхом, всмотрелась в его затянутые пеленой похоти глаза. Её руки интуитивно легли на его грудь, и если бы пальцы Драко не впились в её бедра, она бы точно рухнула под тяжестью этих острых, как лезвие, ощущений. Сколько у нее не было секса? Почти два года прошло с тех пор, как она вырвалась их последних отношений, после которых казалось логичным вообще никогда не связываться с мужчинами. Разумеется у нее кружилась голова. Гермиона наклонилась к его лицо, и Драко, осторожно убирая ее волосы, с радостью откликнулся на поцелуй. Она приподнялась, а потом плавно опустилась, но основания насаживаясь на его член. Малфой ахнул и посмотрел на нее затуманенным взглядом сквозь опущенные ресницы. Потом чувственный, неспешный секс перетек в поистине сумасшедший трах. Держа Гермиону за талию одной рукой и другой рукой за плечо, Драко вбивался в нее так, что, казалось, сломаться может не только кровать, но и потолочные перекрытия, а вместе с ними и любовники, неудачно упавшие в гостиной. В какой-то момент Гермиона не сдержалась, вскрикнула в подушку и потянулась рукой назад, наощупь хватая Малфоя за предплечье. Он понял этот негласный жест и замедлился. - Слишком сильно? – прохрипел он. - Да. - Прости. – он надавил ей ладонью на поясницу, вынуждая Грейнджер рухнуть на разворошенную постель. – Ложись. Она обняла руками подушку и прижалась к ней щекой, поглядывая в сторону двери сквозь ресницы и неплотную завесу пребывающих в беспорядке волос. Позиция лидера в постели была отведена Малфою, и она не имела совершенно никакого представления о том, что он собирается делать с ней дальше. Драко оседлал её бедра, направил в нее член и просунул руку ей под живот, размещая палец на клиторе. Гермиона закатила глаза и стиснула в руках края подушки. Глубокие толчки, дополнительная стимуляция и приятная тяжесть тела Драко на ней довели её до высшей точки наслаждения за несколько толчков. Затяжной оргазм, словно морская буря, накатывал на нее волнами, пока её не накрыло девятым валом. Она напряглась всем телом до ощущения подкрадывающейся к голеням судороги, выгнулась и закричала. Драко продолжал неистово вбиваться в нее, пока не замер в собственном пике удовольствия, и с продолжительным слоном не рухнул на её спину, чудом успевая опереться на локоть. - Боже, Грейнджер… - он все пытался отдышаться, в перерывах между вдохами покрывая её лопатки и плечи россыпью поцелуев. – Ты просто нечто…. Он скатился с нее и вытянулся на постели. Потом, когда Грейнджер не подала никаких признаков жизни, Драко приподнялся на локте и погладил ладонью её ягодицу. - Милая, ты жива? Гермиона застонала, и он раскатисто засмеялся. - Да, просто… пытаюсь прийти в себя. С усилием Гермиона перевернулась и угодила в его объятия. Драко крепко прижал её к себе и уставился в потолок, бездумно перебирая в пальцах её завитки волос. Грейнджер закинула на него ногу, чувствуя бедром легкую пульсацию его опадающего члена, и прикрыла глаза. Солнце сквозь тонкую тюль на окне светило прямо на них, согревая в своих лучах, и Гермиона почувствовала, что готова провалиться в сон. - Спасибо. – вдруг сказал Малфой, и Гермиона подняла с его груди голову, вскидывая брови. - За секс? Драко покачал головой. - Нет. За то, что ты рядом. Гермиона удовлетворенно кивнула и снова легла ему на грудь, обводя кончиками пальцев его ключицу. - Я люблю тебя. Зажмурившись, она выпалила на выдохе «Я тебя тоже», будто признавалась в чем-то преступном. Но послевкусие от этого признания разлилось терпкой сладостью по языку, будто клубничный ликер, и улыбка сама собой вылезла на губах. - Драко, извини, я не могу не спросить…. - О чем, детка? - Расскажешь ли ты завтра Нарциссе? О нас с тобой. Драко задумался на секунду, а потом пожал плечами. - Да. Почему бы и нет? Думаю, новость о том, что мы с тобой вместе – не самая шокирующая. Куда больше она удивится тому, что я жив. Гермиона усмехнулась и закрыла глаза. И то верно.