что для тебя значат закаты?

part 10.

      Сон этой ночью никак не шёл. Чонгук понял, что испытывает совершенно непонятные смешанные чувства и окончательно запутался в себе.       Можно, конечно, скинуть его ветреность и безмозглость на возраст: всё-таки шестнадцать – самое время страстей, влюблённостей, стояков по утрам, ночам и в любое другое неудобное время. Но как объяснить то, что его занесло на голубую луну ещё и в возрастную категорию 20+.       Нет чтобы бегать за одноклассницами, на крайний случай, если ему, как Чимину, нравятся постарше, то за Кенмин. Но ему конкретно надуло у речки в том сентябре. Так сильно, что вся адекватность выветрилась со шлейфом детской невинности.       Чон вертелся, как окорок на гриле, и разбудил видящего десятый сон Чимина. Блондин, нахмурив брови, разлепил заспанные глаза и перевернулся лицом к другу, уставившемуся в потолок.       – Черви в жопе? – сквозь пелену не отпускающего из крепких объятий сна Пак заметил озадаченность и даже некую встревоженность на лице шатена. – Ты чего?       Гук не реагировал ни на вопросы, ни на копошение сбоку. Задумчивый взгляд рассматривал созвездия светоотражающих наклеек на потолке, а руки напряжённо прижимали одеяло к животу.       – Эй, – остатки сонливости как рукой сняло. Чимин приподнялся на локтях и обеспокоенно похлопал кузена по плечу, – связь с Марсом устанавливаешь? – во мраке комнаты отличительно блеснули бусинки шоколадных глаз Чонгука, переместившихся на сонно-встревоженное лицо. – Ну слава богу, с Землёй контакт не утерян. Что случилось, спрашиваю?       – Я не знаю, – тихо, мрачно прозвучал монотонный ответ.       – Ты мне мозги на ночь глядя не еби, – блондин перекатился на живот, поближе к витающему где-то не здесь парню, и устремил на него взгляд, стараясь привыкнуть к темноте, чтобы считать чужие эмоции. – О ком думаешь?       – Почему сразу «о ком»? – чуть громче, чем шёпотом возразил Чон, впервые меняя выражение лица на более живое.       – Потому что кроме учёбы ни о чём ты больше не думаешь, а экзамены, прости-господи, позади, – Пак изобразил неполный крест, как при молитве. – Тэхён написал? – отрицательный мах. – Ты ему написал? – снова мах. – Ты жопой на телефон сел, и он набрал «аомлкгтм»? – выплюнул хаотичный набор звуков Чимин. Реакция та же. – Гук, я уже все самые безобидные варианты перебрал. Я уже не знаю, что думать.       – Я тоже не знаю, – словно робот-автоответчик повторил шатен и всё-таки приподнялся на локтях, тяжело вздыхая. – Вообще ничего. Я запутался.       – Да в чём? Ты без ебучих ребусов объяснить можешь?       Чонгук рассматривал узоры на пододеяльнике, обдумывая, как лучше преподнести своему другу, что он похоже втюрился в Кима старшего. Если не в двоих братьев сразу.       Юноша принял сидячее положение, опираясь спиной на изголовье кровати, и притянул к груди плюшевую икеевскую акулу. Его примеру последовал и Чимин, садясь напротив в позе лотоса.       Никто не попытался включить свет, находя полумрак спальни комфортным. Пак знал, что если друг чувствует себя неловко или подавленно, то ему нужно было сохранить ту тонкую грань личного пространства.       И, чтобы тот не закрылся в себе, Чим старался уважать её и подобраться к сокровенным тревожным мыслям брата аккуратно и ненавязчиво. Чон был благодарен ему за чуткость и именно за эту доверительную хрупкую нить и ухватился, когда решил поделиться чувствами.       – Я думал, что мне нравится Тэхён-хён, особенно после нашего с ним.. поцелуя, – блондин сидел на расстоянии вытянутой руки и молча смотрел на проявившееся для привыкших к темноте глаз лицо Чонгука. – Но потом, когда он пришёл на день рождения Намджун-хёна с девушкой, – шатен выдержал паузу, поджимая губы от возродившейся в груди обиды на парня, и продолжил: – Мне показалось, что я приревновал. Это так глупо, что смешно. Слишком наивно с моей стороны рассчитывать хоть на что-то, но я правда не мог контролировать те эмоции. А потом…       Чон выпрямился, тем самым приближаясь к терпеливо выслушивающему другу, и доверительно заглянул в его глаза, отражающие пробивающийся через щель штор лунный свет.       – Ты не заметил, как странно себя вёл Джин-хён сегодня? – он и не ждал ответ, но Пак всё-таки качнул отрицательно головой и повёл неоднозначно плечами. – А я заметил. Он будто.. флиртовал? – неуверенно предположил свои наблюдения Чонгук и поджал боязливо колени, будто защищаясь от возможных осуждений, но Чимин с полным пониманием в глазах кивнул и положил горячую ладонь на сцепленные руки друга, показывая в молчаливом жесте свою поддержку и что тот может продолжить. – Я не знаю, он никогда не давал повода так думать, но сегодня будто что-то изменилось, он даже поцеловал меня на прощание. В щёку, – тут же уточнил Гук и выдохнул неровным рваным потоком воздух. – И, кажется, мне понравилось… Не поцелуй – в целом его внимание. Боже, – Чонгук накрыл лицо руками, пряча горящие от стыда щёки, и почувствовал прильнувшего к его плечу Пака.       Старший невесомо гладил по спине в успокаивающих объятиях и думал, какие лучше подобрать слова, чтобы объяснить другу, что его смятение и растерянность вполне нормальны, хоть и объекты его симпатий далеко не девчонки с длинными хвостами и первым размером, но кому было легко справляться с гормонами, когда мозг судорожно пытается успевать обрабатывать запросы от шального сердца поехавшего подростка.       – Меня бесят эти чувства. Но ещё больше бесит голос разума, который не даёт тихо-мирно существовать влюблённым. На худой конец пострадать спокойно от невзаимной любви и несправедливости жизни. Я только подумаю, что мне нравится кто-то, как осознаю, что это всё… ну, неправильно что ли, что не должно было быть всё именно так. Я так запутался, Чим-а… – Чонгук обречённо уронил голову на плечо лучшего друга и позволил стону отчаяния тихо проскользить из уст. – Ну какие могут быть проблемы у школьника, это же абсурд. Но, с другой стороны, я не хочу отказываться от собственных чувств. Хочу, как ты, не стесняться их, пускать слюни и пялиться в открытую на того, в кого втюрился. Хоть ему и… Пиздец, 26 лет, о чём я только думаю.       – Да хоть 40. Кого щадил переходный возраст и скачок тестостерона? – Чимин всё же решает пустить в ход свою собственную точку зрения на этот счёт, так как сам не лучше погрузившегося в тотальный тильт Чона. – Лина тоже уже, знаешь ли, не выпускница старшей школы и даже не бакалавр. Но ты же не осудил меня, даже не фыркнул ни разу. Да и не, чтобы она против…       – Это и странно, не находишь? Что она не против.       – Нет, Гук, не нахожу.       Чонгук упрямо продолжал твердить, что так нельзя и разница в возрасте ну слишком ощутима, чтобы игнорировать её. В свою очередь блондин гнул линию, что ничего в этом противоестественного нет и рамки дозволенного что там, что там соблюдены.       Шёпот звучал всё плотнее и гуще, когда старший с присущим ему энтузиазмом делал всё возможное, чтобы помочь кузену избавиться от мёртвого груза сомнений и страхов.       – Хорошо, давай сделаем вот что, – Чонгук заинтересованно вскинул брови под чёлку и шмыгнул носом, наклоняясь ближе, ведь чужой голос понизился до заговорчески тихого и аккуратного. – Если ты думаешь, что тебе нравится Джин-хён, то просто поцелуй его.       – Чимин, ты, когда после прогулки на кровать упал, головой случайно не стукнулся, не? – шатен возмущённо отпрянул назад и покрутил пальцем у виска. – Кукуха всё уже? За Линой упорхала?       Чимин на негативную реакцию не поддался и, передразнивая выражение чужого лица, повторил его жест.       – Зя Линяй упярхяля? Дебил, блять, – Пак наигранно-обиженно пнул в плечо друга. – Так ты хотя бы поймёшь, как он к тебе относится. Я сомневаюсь, что он не разберётся в управлении, если вдруг не станет отвечать на поцелуй, – на глупое частое моргание ресниц друга блондин закатил глаза и уселся поудобнее, будто сейчас перед Чоном должна была раскрыться тайна семи чудес света. – Вот ты в 26 лет стал бы целовать того, кого не хочешь?       – Я и в 16 не ста…       – Ну так не тупи, омежья натура, – Чимин снова цокнул языком, изображая полное недовольство, что, естественно, выглядело максимально ненатурально. – Разве, если он ответит на поцелуй, не будет значить, что ты ему нравишься? Вот тогда уже можно будет задавать вопросы о небе.       – Каком небе? – Чон совсем потерял нить и теперь вжимал озадаченно голову в плечи.       – Голубое или в клетку.       – Придурок, – шатен демонстративно отвернулся, но не смог скрыть улыбку. Пак всегда умел разряжать атмосферу, хоть его шутки порой и были дебилоидными. – А если… не ответит?       – По лицу вряд ли ты получишь: тебя слишком там любят, – Чимин задумчиво смотрел на звёзды на потолке и отгибал пальцы один за одним. – Отношения с хёном ты тоже маловероятно испортишь: все взрослые люди и все понимают потребности и спонтанные безумные желания. Так что, думаю, вы просто поговорите, да. Сокджин-хён, конечно, травит дедовские шутки за триста, особенно когда пропустит рюмку-вторую, но на самом деле мужик-то не тупой. Если для него ваша разница в возрасте – это преграда, то он точно скажет об этом, а не схватит за жопу для пущей убедительности, – заметив сомнение в глазах младшего, Пак поспешил добавить. – Он не Тэхён – пудрить мозги тебе не станет.       – Откуда тебе знать?       – А ты прям уверен в обратном? – выстрелил на поражение блондин одной вопросительно выгнутой бровью. – Это в любом случае лучший исход, чем самоедство по ночам, – он кивнул подбородком на Чона, сжавшегося в жалкий комочек у изголовья кровати, находя подтверждение своим словам. – Я же не переспать тебе с ним предлагаю, – шатен испуганно вздрогнул и снова кинул уничтожающий взгляд, – просто разузнай, рассматривает ли он тебя в романтическом плане. Никто голову тебе за это, как в Средние века, не отрубит.       – А если он расскажет Тэхёну? Или Хоби-хёну?       – Думаешь, у него запасных зубов ещё одна челюсть на полке? Что один, что второй без разбирательств лишат его достоинства. Хосок так точно за тебя порубает на фарш любого, даже своего друга.       Чонгук вздохнул, задумываясь всерьёз над совершенно идиотской и абсурдной идеей друга. Меньше всего хотелось подставлять Джина или портить его представление о себе, но в какой-то степени был смысл в этом безбашенном предложении.       Просто поговорить он может просто-напросто отказаться, а после попытки младшего поцеловать его придётся так или иначе расставить точки над «и».       Всё-таки безумство Пака передаётся воздушно-капельным, если Чонгук хотя бы допустил мысль о реализации плана, а не ушёл в отказ с нуля.

⋆⁺₊⋆ ☀︎ ⋆⁺₊⋆

      Время перевалило за полночь, Чимин после их разговора при луне благополучно уснул обратно, прижимаясь верным щенком к боку кузена. Курсор в строке ввода сообщения подмигивал кокетливо, зазывая написать улыбающемуся с аватарки рыжеволосому мужчине.       Ещё днём они списывались, когда Чонгук по просьбе старшего оповестил о том, что они с Паком дошли и завалились, как тюлени, отдыхать. Сокджин перекинулся с ним всего парой фраз и смайликов: поблагодарил за прогулку и сказал, что будет ждать следующей встречи.       Зелёный индикатор «онлайн» так и манил, и Чонгук прислушался не только к совету друга, но и своему сердцу, которое, как бухгалтер в день зарплат, был завален чеками, выписками и документами.       Оно носилось в этой суматохе, судорожно боясь упустить что-то, ведь даже малейшая оплошность стоила бы ему слишком многого. Прикусив губу, Чонгук свайпнул последнее сообщение Кима, на которое он до этого просто поставил сердечко, и напечатал ответное: От кого: WWH Jin «Буду ждать встречи ;)» 13:43

От кого: JK

«А что, если она будет сейчас?»

00:28

      Ответ не заставил ждать себя долго, потому что Джин всё-таки был в сети. Сообщение какое-то время висело прочитанным, а оппонент сохранял молчание.       Гук представлял, как тот сейчас сидит с озадаченным выражением лица, а, возможно, и вовсе ржёт над ним, как африканская зебра. Над его наивностью, глупостью и очередным проёбом.       Но вопреки опасениям тревожного подростка, точки внизу всё же побежали и родили не самого правильного с орфографической точки зрения сообщение. От кого: WWH Jin «Айщщ, Гукааа, таой хен пбяный»       Шатен усмехнулся, читая сквозь нетрезвые опечатки, и задумался над дальнейшими своими словами, но они и не потребовались, потому что старший напечатал вновь. От кого: WWH Jin «Но я хосу» «хочу*»       Следующей прилетела фотография сидящих нога на ногу на лавочке напротив фотографа Лины и Гымджэ.       Они смотрели друг на друга и, судя по положению ртов и рук, о чём-то разговаривали, возможно, шутили, потому что вечный весельчак Мин улыбался во все 32, а девушка в ответ почти смеялась. Друзья держали в руках по бутылке некрепкого пива, но не выглядели слишком пьяными.       По крайней мере не такими, как Сокджин, не попадающий по буквам. От кого: WWH Jin *медиафайл* «Скоро мв разойжемчя и прихоли» *геолокация*       Чонгук подумал всего секунду, если думал вообще, когда спрашивал этаж и квартиру. Шатен едва не подскочил на всполыхнувшем адреналине с кровати, но вовремя вспомнил о спящем на его груди Чимине.       Парень попытался аккуратно скинуть чужие руки, чтобы высвободиться, но блондин лишь притёрся теснее щекой и пробурчал сквозь сон, едва слепляя буквы в слова:       – Куда ты?       – В туалет. Дай встану, – воспользовавшись полупробуждением кузена, прошептал Чон.       Опять соврал, опять оставлял безмятежно спящего брата обниматься с подушкой, а не с ним. Но он обязательно расскажет всё, просто утром, когда вернётся.       К его несчастью, мама в своей комнате не спала. И уйти вот так, даже если максимально тихо, будет не только заметно, но и нечестно по отношению к ней.       Стоя в коридоре между своей и родительской спальнями, Чонгук в срочном порядке придумывал причину, по которой мама могла бы отпустить его в такой час.       Он вспомнил Новый Год, когда родители со спокойной душой отпускали младших с Хосоком, полностью доверяя Чону подростков. Если он приплетёт сейчас старшего брата, она же не позвонит ему, чтобы удостовериться в том, что сын не врёт? Или лучше сначала поговорить с самим Хоби? А вдруг тот уже спит?       Слишком много сомнений, он так проворонит всё и сразу. Нужно идти сейчас и говорить уверенно.       Он крайне редко обманывал родителей, особенно маму, с которой жил душа в душу, разлучившись со второй половиной семейства. Но ведь если он немного приврёт сейчас, их отношения не испортятся за раз, ведь так? Одна безобидная ложь не накроет долго выстраиваемое доверие медным тазом.       Гук тихонько постучал костяшками пальцев по двери и приоткрыл её, создавая узкую щель. Миссис Чон сидела на кровати в домашнем халате с ноутбуком на коленях и мазала руки кремом, видимо, уже подготавливаясь ко сну под серию дорамы.       – Мам?       Женщина вздрогнула, не ожидав услышать кого-то в такое время, ведь лично убедилась час назад, что младшенькие спят, и подняла удивлённый взгляд на просунувшуюся в комнату голову сына.       – Ты чего не спишь? – она отложила тюбик увлажняющего крема с запахом зелёного чая и переставила ноутбук на подушку. Миссис Чон протянула руки входящему юноше и приобняла, когда тот аккуратно присел на край постели рядом. – Что-то случилось?       Парень качнул отрицательно головой и решил подключить все свои навыки актёрского мастерства, чтобы прозвучать убедительно и уверенно:       – Мам, а можно… – встретившись со внимательным взглядом таких же ореховых, как у него, глаз, он всё-таки запнулся, но, вдохнув поглубже, продолжил твёрдо, – можно я выйду с Хоби-хёном посмотреть на звёзды?       – На звёзды? – женщина скептически выгнула бровь, поглаживая в привычном ласковом жесте ровную спину сына. Чонгук кивнул.       – Он шёл сейчас с друзьями и сказал, что сегодня очень звёздное небо и его хорошо видно. Предложил выйти посмотреть. Можно?       Внутри всё ухало и клокотало от собственного вранья. Если бы мама имела возможность смотреть рентгеновским излучением, то давно бы раскусила его, выведя на чистую воду его волнение и нервозность.       Она глянула на незашторенное окно, будто сама хотела убедиться в правдивости слов подростка, но свет уличных фонарей не позволял рассмотреть ночное небо.       – Не видно же ничего в городе.       – Это в городе. А Намджун-хён же в частном секторе живёт, ещё и в двухэтажном доме. Оттуда хорошо видно, – по сути, он и не врал: из окна Кима и правда хороший обзор, они выходили все вместе смотреть на салюты, которые пускали аж на центральной площади.       – Хорошо, только давай недолго, ладно? И пусть Хо мне напишет, как вы встретитесь, чтобы я знала, что вы вместе, – всё-таки решила перестраховаться мама. Ну хоть сама звонить убеждаться не стала.       – Конечно, мамуль, – шатен наклонился, оставляя мягкий поцелуй на щеке женщины, и улыбнулся, поднимаясь с кровати. – Мы будем на связи, чтобы ты не беспокоилась.       Миссис Чон улыбнулась, качнув удовлетворённо головой, и отпустила сына, попросив перед уходом закрыть дверь.       Чонгук, стараясь не топать слишком громко, вышел в прихожую, натягивая небрежно брошенное худи и кепку – на улице же солнце слепит что пиздец. Будь он и правда с братом, к нему не было бы никаких вопросов, но вот если поймают несовершеннолетнего в такой час на улице без сопровождения взрослых – позора не наберёшься.       Поэтому он хотел дойти быстро, не привлекая внимания прохожих и редких патрульных.       Шатен обулся, туго затягивая вокруг голени растянувшиеся до размеров удава шнурки, и тихо вышел из квартиры, прихватив с тумбочки ключи на случай, если мама решит закрыть перед сном дверь.       Он опять сбегает, опять ночью и опять к парню. То ли переходный возраст ударил по нему обухом, то ли он сам теряет голову и творит дичь.       Он, конечно, займётся самокритикой вновь, но не сейчас, когда в ушах долбит зашкаливающий пульс, по крови перекачивается адреналин, поддающий ускорение неосознанно перешедшему на слишком быстрый шаг, почти бег, Чону.       Ладони потели от волнения, а по клеткам мозга бегали нейронные импульсы, не зная, какой сигнал подать, чтобы подросток остановился и понял, что вообще творит.       Парень набрал номер брата, боясь, что сообщение тот попросту не заметит сразу. Через несколько долгих гудков, когда Чон уже терял надежду на ответ и успешность своего плана, трубку сняли и раздался голос брата, немного хриплый, как ото сна, и ленивый:       – Алло?       – Хён, ты спишь? – вместо ответа Гук услышал из динамика музыку и знакомые голоса, будто старший вытянул руку с телефоном куда-то, чтобы уловить посторонние звуки. После снова раздалось тяжёлое, скорее всего из-за выпитого алкоголя, сопение. – Прикрой меня перед мамой. Я сказал, что ты позвал меня смотреть на звёзды, если что – я под твоим присмотром и всё под контролем, ок?       – Ок. А на самом деле ты куда? – голос старшего звучал без особой заинтересованности, хоть он и мог сразу отказаться, потому что младшему только шестнадцать, а он уже шатается, хрен пойми, где и с кем.       – Гулять, – кратко и без предательской дрожи в голосе ответил шатен, перебегая дорогу на зелёный.       – Мне нужно беспокоиться?       – Нет. Я туда и обратно, – сам не веря своим словам сказал тот, кидая нервный взгляд по сторонам, будто боясь, что брат где-то рядом и прямо сейчас поймает его на лжи, схватив за хобот.       – Если вляпаешься во что-то, я прикрывать не стану и расскажу всё маме.       – Понял. Спасибо, хён.       – Отпишись, как дома будешь. Я наберу маме сам.       – Хорошо, – после нового сопения раздались быстрые краткие гудки и звонок прервался.       Чонгук сунул телефон обратно в карман спортивок и ускорил шаг.       Будь что будет. Чимин говорит, что они должны попробовать всё в этой жизни, пока есть интерес и шило в причинном месте. Пак заражал своей безбашенностью, как корью, и Чонгук начал осознавать, что втягивается в этот акт юношеского максимализма и всё меньше испытывает стыд за свои желания, мысли и решения.       Вряд ли его выставят посмешищем за беззаботную влюблённость, а если и так, он переживёт. Перестрадает, переплачет, перетрясёт – но переживёт.       Подходя к нужному дому, который оказался не так уж и далеко от его собственного, Чон достал телефон, проверяя их чат с Кимом. Пока он был у мамы в комнате, тот написал, что уже у себя один и подождёт, если не уснёт.       Дрожащие пальцы нажали нужную комбинацию на домофоне, и тот пронзительно громко для ночной тишины пропищал, разблокировав для него дверь. Перескакивая через три ступеньки, парень меньше чем за минуту поднялся к нужной квартире, чья дверь уже была приоткрыта.       Сокджин услышал через открытое на проветривание окно звук домофона и заранее открыл дверь, чтобы младший легко сориентировался.       Мужчина стоял в домашних шортах и футболке, прислоняясь к дверному косяку и держа одну руку в кармане, а вторую на дверной ручке. Его глаза были полуприкрыты от алкоголя и накатывающего сна и блестели в свете реагирующей на шаги лампы на этаже.       Ленивая улыбка тронула его губы, когда он заметил почти бегущего по ступенькам Чона и его красные щёки.       Джин отошёл в сторону, пропуская гостя в прихожую, и провернул фиксатор дверной защёлки один раз.       Гук, до этого летевший сюда на всех порах, теперь робко оглядывал в полумраке квартиры коридор, снимая кепку и зачёсывая волосы после неё. Шатен обернулся на старшего, давая всем своим видом понять, что дальнейшего плана действий у него нет.       А ведь и правда, он на голом энтузиазме и предвкушении смог только дойти, совершенно не просчитав свой следующий шаг.       Джин оказался рядом за один широкий шаг, притягивая младшего за талию, что тому пришлось привстать на носки, и, не давая больше ни секунды на раздумья, прильнул к губам в настойчивом, отдающим горьким табаком поцелуе.       Чон опешил, упираясь ладонями в широкие плечи Кима, и сомкнул тут же глаза. Губы сами задвигались в ритм чужим, неумело отвечая на пылкую страсть, но всё же подросток отстранился, с тяжёлой отдышкой глядя снизу вверх на довольного, как сытый кот, Кима.       – Ты.. чего?       Пальцы сжимали до мятых складок мягкую ткань серой футболки, а ноги предательски подгибались, выдавая с потрохами его волнение и лёгкий испуг. Сокджин же не сделает ничего плохого, да? Он не позволит себе распустить руки.       – Ты же сам пришёл ко мне, – горячая шершавая ладонь накрыла полыхающую от смущения щёку, а хитрый прищур коснулся пьяных глаз. Мужчина снова наклонился к чужому лицу, проводя носом по мягкой коже у виска, и кротко поцеловал. – Написал, прибежал.       – Да, но я не… – Гук прикусил губу, когда ощутил чужие на чувствительном месте за ушком, и неконтролируемо шумно выдохнул, прикрывая глаза, – не для этого.. я..       – А для чего?       Джин прижимал к себе за талию, скользя по мешковатой кофте на спине второй ладонью, и почти мурлыкал на ухо в несчастных миллиметрах от горящей кожи.       Чонгук задумался, позволяя мужчине обнимать его, и приподнялся выше на самые носки кед, чтобы обвить крепкую шею Кима руками. А действительно, для чего ещё тогда он сюда пришёл?       Чимин сказал поцеловать его, чтобы проверить реакцию. Но реакцию в итоге проверяли у Чона, ведь инициатива была проявлена с другой стороны.       Значило ли это, что план сработал?       Отчасти – да.       Значило ли это, что на этом стоит остановится или хотя бы объясниться друг перед другом?       Однозначно да.       Остановился ли Чонгук?       Ха-ха – нет.       Не отвечая на вопрос старшего, подросток сам потянулся вновь навстречу, сталкиваясь в новом поцелуе и сминая чужие губы уже более уверенно и настойчиво. Тумблер в голове заклинил и не отщёлкивался больше обратно. Механизмы, отвечающие за здравость мышления, разлетелись на шестерёнки и пружины, а рабочие этого механизма меланхолично махнули рукой.       Сокджин едва заметно улыбнулся в чужие губы со вкусом персика, что напомнило младшему его первый поцелуй, в котором тоже чувствовалась чужая улыбка, но он отогнал мысли о том человеке, позволяя себе полностью раствориться в этом моменте в руках рыжеволосого мужчины.       Гук согнул одну ногу в колене, запрокидывая чуть ниже изящной кимовой талии, и почувствовал, как тот моментально среагировал, подхватывая под бедро обтянутую спортивными штанами ногу, что помогло шатену удержать равновесие.       Он не так уж и много целовался за свою жизнь, но почему-то сейчас действовал так уверенно, что сам не поверил бы, что умеет так – страстно, развязно, резко.       Одним рывком Ким перевернул их, зажимая юношу между собой и стеной, пока крепкие руки продолжали уверенно держать хрупкое, подрагивающее от переизбытка чувств тело.       Чонгук мелко вздрогнул, когда нижней губы коснулся влажный кончик чужого языка, и по инерции сжал пальцами рыжие пряди на затылке, в которые зарылся рукой секунду назад. И Сокджин снова улыбнулся, но не стал настаивать, относясь к неопытности и робости младшего с пониманием.       Но уже в следующее мгновенье с его пухлых губ сорвался несдержанный вздох, когда Чон, крепче сжимая второй рукой его плечо, уверенно протолкнул язык, требуя продолжения.       Хотелось попробовать новое, ощутить, прочувствовать, забыться. Чонгук сбивчиво дышал, медленно открывая глаза, стоило затянувшемуся поцелую почти у порога квартиры прерваться.       В тёмных глазах напротив не было усмешки и даже капли презрения или отвращения. Пьяное желание плескалось с каплями нежности, отражающейся в мягких поглаживаниях сквозь ткань на бедре и талии.       Гук облизал и без того влажные губы, ощутив, что те уже слегка припухли, и взглянул робко, чувствуя, как снова рассыпается по крупицам его уверенность, стоило встретиться взглядами и тяжёлому дыханию обоих.       – Ты же.. ничего не сделаешь? – задал вслух самый беспокоящий его вопрос подросток, не боясь выглядеть глупо из-за поселившегося после импульсивного желания зерна страха.       Сокджин усмехнулся, растягивая покрасневшие губы в улыбке и постучал легонько мягким кулачком по лбу младшего:       – Нет, конечно, глупый, – он отпустил нехотя подростка и отступил на коротких полшага. – Боишься?       Гук спрятал неловко руки за спиной, потеряв опору, и опустил взгляд в пол, зажёвывая губы.       Боялся ли он? Может, совсем немного. Но добродушный смешок Кима рассеивал эти крупицы сомнений, а пьяный язык и глаза не дали бы соврать. Да и хотел бы он что-то сделать – уже сделал бы не спрашивая, не так ли?       Чон вернул внимание на мужчину и качнул отрицательно головой:       – Нет. Я тебе верю. Да и ты прав: я ведь сам сюда пришёл, – шатен оттянул капюшон ближе к горлу, чтобы кофта не сдавливала горло, и так тяжело справляющееся с подачей кислорода.       – Но ты и уйти можешь сам, – Джин развёл руки в стороны в открытом, сдающемся жесте, показывая всем собой, что не намерен удерживать младшего насильно и не сделает ничего против его желания.       – Я хочу остаться, – тихо, но уверенно произнёс Гук, устремляя блестящие азартом глаза в улыбающиеся напротив.       Мужчина молча кивнул ему на дверь рядом , за которой находилась гостиная, где он остановился на время поиска работы и жилья.       И Чонгук понял это как приглашение и принялся развязывать километровые шнурки, путаясь мелко дрожащими пальцами в них, пока Ким прошёл в ту самую комнату и терпеливо ждал его на разложенном и расстеленном для сна диване.       Шатен, справившись с обувью, прошёл следом и остановился в шаге от глядящего на него Кима, что сидел, широко разведя колени, на краю тахты, упираясь в неё руками чуть позади себя.       Рыжеволосый не торопил и не читал нотации, предоставляя младшему полную свободу действий, тем самым отгоняя любые страхи и опасения, которые могли бы возникнуть вновь в его голове.       – Чур это будет нашим маленьким секретом. Иначе от твоего брата попадёт и тебе, и мне.       И Чон прислушался к внутреннему голосу с красными рожками и хвостом-стрелочкой.       Неспешными мелкими шагами он подошёл почти вплотную к старшему и положил ладони на полюбившееся место на крепких плечах. В этом шаге выражалось его согласие сохранить их тайну только между ними двумя.       Одна рука проскользила робко выше к шее, подбородку и остановилась на щеке. Джин только шире улыбнулся, поддаваясь чужой неуверенной ласке, и потянул за чёрную байку на себя, сокращая последнее расстояние между ними.       Парень упёрся коленями в мягкий край дивана и, почти потеряв равновесие, запрокинул ноги по очереди на чужие бёдра, усаживаясь сверху.       Мужчина под ним тихо шикнул, зажмурившись, и Гук густо покраснел, осознавая, чем вызвал такую реакцию. Свободные шорты натянулись в районе паха, а он бездумно проехался самой задницей по выпирающей области, когда елозил для принятия более удобного положения.       И стало бы снова страшно, если бы собственные штаны не демонстрировали похожую картину, скрытую подолом оверсайзного худи.       Чон вспомнил ободряющую фразу лучшего друга, «что естественно, то не безобразно», и сглотнул вязкий ком в горле, поймав взгляд потемневших глаз, глядящих на него снизу вверх.       Широкие ладони мягко обвели напряжённые плечи, лопатки и поясницу, неспеша опускаясь к резинке кофты. Сокджин удерживал зрительный контакт, чтобы в любой момент остановиться, но лицо младшего не отражало никаких других, кроме положительных, эмоций.       Чонгук ощущал жар чужих рук даже через ткань футболки, когда те пробрались под худи, сжимая тонкую талию пальцами.       Лица обоих сами потянулись навстречу, без сговоров губы столкнулись в новом, на этот раз неспешном и аккуратном поцелуе, будто проверке на доверие.       Сокджин касался и позволял касаться младшему, целовал и позволял целовать второму тоже. Так, как тому хотелось, так, как тому было нужно, чтобы создать для себя комфортную атмосферу, не отпугивающую и не отталкивающую.       Ким, не разрывая того танца, в котором сплелись губы и мягкие языки, потянул младшего на себя, сам медленно опускаясь на спину в подушки и простыни. Чонгук закатил глаза и несдержанно проскулил, когда из-за нового положения два возбуждения потёрлись друг о друга, пуская две электрические волны по обоим.       Джин не сдержал взаимной реакции, ненавязчиво прижимая чужие бёдра плотнее к своим, что теперь Гук мог ощутить весь масштаб трагедии каждой клеточкой тела.       Подросток опустился на локти на уровне чужого лица, тесно прислоняясь своей грудью к его, и горячо выдохнул в чужие губы проводя плавно бёдрами с кошачьей грацией, чем выбил дрожащий вдох снизу.       – Блять… Чонгук-а, не надо, – мужчина мягко сжал его бёдра, останавливая тем самым поползновения притереться. – Я с этим ничего не смогу сделать, но не усугубляй ситуацию.       – Джин-хён…       Подросток прижался носом где-то за ухом, оставляя нетерпеливый влажный поцелуй, и снова попытался провернуть маленькую шалость, но крепкие руки у кромки спортивных штанов удерживали слишком сильно и надёжно, чтобы позволить вызывающему жесту свершится вновь.       И завтра утром Чонгук будет благодарен ему за эту стойкость перед соблазном, который сам лез в руки с распростёртыми объятиями. Ведь если бы Ким бездумно поддался восседающему на его бёдрах искушению, пожалели бы оба.       Оставив попытки получить удовлетворение таким способом, младший пылко прильнул губами к призывно пульсирующей венке на мужской шее, выбивая тихий низкий стон одним только неумелым поцелуем.       Следующая череда получилась настойчивее и горячее, язык ласково касался разгорячённой кожи, губы обводили следом влажную дорожку. Чон аккуратно прикусил скрытый под футболкой участок кожи зубами, оставляя два полукруга от них, и в следующую секунду был настойчиво втянут в несдержанный поцелуй.       Сокджин пылал не меньше, но в силу опыта и возраста старался держать коней в узде, позволяя себе только мокрые поцелуи и касания под одеждой.       Шатен прервался, чтобы сесть с гордо выпрямленной спиной сверху и стянуть с себя худи, в котором становилось всё жарче и жарче с растущим градусом в искрящемся между двумя парнями воздухе.       Кофта полетела куда-то в ноги, а сам Чон вернулся обратно, отчего футболка на пояснице съехала на спину, оголяя стройные бока и упругий живот с девственным пушком вместо жёстких волосков, уходящих ниже.       Чон потерял счёт времени, растворяясь в прикосновениях Джина, которые фантомно ощущались в каждом уголке практически никем не тронутого тела.       Ладони скользили по спине, пересчитывая пальцами позвонки, оглаживали живот, невесомо касались чувствительной груди, спускались обратно на бёдра, оставляя покраснения от крепких сжиманий пальцами.       Губы саднило от долгих поцелуев, лёгкие уже полыхали от недостатка свежего воздуха, а каждая клеточка кожи распалялась от умелых ненавязчивых ласк, за которыми старался успеть Гук, просовывая руку между плотно прижатыми телами, чтобы пробраться под чужую домашнюю футболку, желая на собственном опыте испытать эту жажду прикосновений.       Поцелуи перемещались на шею, ключицы, плечи, вздохи смешивались с тихими, сдержанными стонами, искра перерастала в пожар, оставляющий ожоги даже внутри.       Громкий рингтон откуда-то из коридора заставил обоих испуганно прерваться. Две опьянённые чувствами пары глаз смотрели друг на друга, пока Чонгук не соскочил с нагретого местечка и не выбежал из гостиной.       Бездумно брошенный смартфон агрессивно вибрировал на полке у зеркала, с экрана на подростка смотрели добрые глаза матери.       Сделав глубокий вдох, чтобы не выдать своего состояния, далёкого от того, в котором люди смотрят на звёзды, парень потянул зелёную трубку вверх.       – Время видел? Я писала тебе не один раз. Куда надо было телефон засунуть, чтобы не ответить ни на одно сообщение?       Чон оторвал от уха смартфон и потянул меню сверху: и правда висело четыре непрочитанных от мамы и одно от Хосока, но телефон лежал достаточно далеко, чтобы услышать звук уведомлений.       – Прости, у меня телефон оказывается в тихом режиме был, я не слышал.       Юноша вытер влажный рот тыльной стороной ладони и поморщился от жгучего неприятного ощущения. Он поймал своё отражение в зеркале и слегка улыбнулся своему небрежному виду, поправляя волосы свободной рукой.       – И это ты так «на связи, чтобы я не беспокоилась»? Домой, немедленно, – хоть мама и ругалась, она звучала больше обеспокоенно, чем сердито. Тем не менее присущая любому родителю строгая сталь заставила Чонгука покорно кивнуть самому себе.       – Да, мам. Скоро буду, прости.       Миссис Чон не стала отвечать или ждать ещё каких-либо оправданий и сбросила звонок.       Подросток тихо вернулся в комнату, где почти в том же положении остался Сокджин, приподнявшийся на локтях. Его уже слегка успокоившийся взгляд теперь казался сонным и уставшим.       О том, что тут происходило, помимо очевидно опухших красных губ, свидетельствовала тяжело вздымающаяся грудь, растрёпанные в страстном беспорядке рыжие волосы и не сошедший с лица румянец.       – Мама?       Чон кивнул, присаживаясь рядом, и несдержанно протянул руку к сжатой в мягкий кулак горячей ладони, накрывая своей. Джин доверительно раскрыл пальцы и сплёл с чонгуковыми, поглаживая большим по тыльной стороне.       – Тебе нужно домой, да?       Тот снова качнул положительно головой и выглянул в окно, уже постепенно светлеющее от приближающегося рассвета. Только сейчас он обратил на это внимание и кинул взгляд на часы – 02:57. Он пробыл у Сокджина почти больше двух часов и даже не заметил за их… общением, как пролетело время.       Ким сел рядом и притянул младшего к себе, заключая в объятия и поглаживая по спине.       Мужчина уже не выглядел таким пьяным, но усталость и эмоциональная выжатость давали о себе знать, и рыжая копна волос россыпью легла на плече подростка, когда Джин опустил голову на него.       – Что ж ты со мной натворил, Чонгук-и, – уже в полусне пробормотал старший, лениво поглаживая того по талии. – Прошу, не говори никому.       – Конечно, хён. Мне самому эти проблемы не нужны, чтобы я трепался налево-направо, – Чон тёрся щекой о жестковатые окрашенные волосы и цеплялся за серую футболку на спине Джина, не желая вот так уходить после столького времени вместе, которого всё ещё казалось мало. – Ложись спать, ты устал.       – Я провожу до двери.       Сокджин выпрямился и улыбнулся, чтобы подбодрить погрустневшего подростка. Его губы снова мягко смяли в коротком утешительном поцелуе его, и нежно коснулись щеки, прежде чем он встал.       Чонгук дотянулся до чёрной кофты и неспеша натянул на себя, после чего вложил свою ладонь в чужую, галантно протянутую рыжим мужчиной с мягкой улыбкой и «соловьиными» глазами.       Половица в коридоре скрипнула дважды под двумя парами ног. Подросток сидел на корточках, натягивая тканевую обувь и шнуруя её.       Спрятав небрежно взлохмаченные пряди под кепкой, парень развернулся лицом к терпеливо ожидавшему у стены Сокджину и поджал собственные губы, прежде чем торопливо подойти и, поднявшись на носках, клюнуть в зацелованные чужие.       – Пока, хённим, – Чон махнул рукой, проворачивая замок в обратную сторону, и поймал тёплую улыбку старшего на прощание.