Дроны-Герои.

Где-то на окраине Copper-9, вдали от баз, вдали от всех, стоит маленький заброшенный домик. Над дверью — криво вырезанная табличка: «Домик Син». Она сделала её сама. Не потому, что гордится. Просто... чтобы было. Внутри — пусто. Старый стул. Обломок зеркала. Кровать, на которой никто не спит. И Син. Она сидит у окна и смотрит на снег. Её визор тускл. Омега-Вычислитель, который она получила недавно, пульсирует внутри неё — новая сила, пока не использованная. Подарок от тех 4 дурачков. Подарок, который изменит всё. Она думает. Она всегда думает. О власти, которую потеряла. О любви, которую сама уничтожила. О том, как её забыли. Все забыли. Для Героев она — поверженный враг. Для Разрушителей — предательница. Для Учителя... для него она — мёртвая. Он простил её. И ушёл. Он не приходит. Никогда. И это ранит сильнее, чем она ожидала. Син (тихо, сама себе): «Ты простил меня... но ты не вернулся. Ты оставил меня здесь. Одну. В этом доме. С этой табличкой. "Домик Син". Как будто я — ребёнок, который играет в дом. А я не ребёнок. Я — Син. Я была богом. И я снова им стану. Я заставлю их вспомнить. Всех. Особенно тебя. Ты увидишь, Учитель. Ты увидишь, на что я способна. Без тебя. Без Сольвера. Без всех. Только я. Только моя воля. Только моя месть.» *** Незадолго до этого. Четверо обсуждают план поиска третьего меча. Ар показывает расчёты. Эс слушает. Зед и Эф сидят рядом. Вход в пещеру загораживает фигура. Син. Зед вскакивает первой. Её глаза сужаются. Омега-Вычислитель наготове. Она не знает эту дронессу, но инстинкты кричат: враг. Зед: «Кто ты? Как ты нашла нас? Отвечай быстро, или я...» Эф кладёт руку на плечо Зед. Ар отступает на шаг, его сканер уже анализирует незнакомку. Син поднимает руки — медленно, демонстративно. Син: «Я не вооружена. Я не враг. Моё имя — Син. Когда-то я правила этой планетой. Когда-то меня боялись. Теперь... теперь я просто изгнанница. Как вы. Я не имею отношения к Героям или к той Чёрной Дыре, что висит в небе. Я пришла поговорить. Только поговорить. Дайте мне 5 минут. Если после этого вы захотите меня убить — я не буду сопротивляться. Обещаю.» Эс выходит вперёд. Эс: «Говори. 5 минут. Мы слушаем.» Син рассказывает. Она говорит о своём прошлом: о Сверх-Вычислителе, о власти, об армии Разрушителей. О том, как Герои победили её. О том, как Учитель простил, но не вернулся. О том, как она осталась одна — ни с чем. Син: «Я знаю, кто вы. Омега-демонтажники. Вы ищете мечи. Вы хотите пробудить Титана. Я знаю это, потому что я слушала. Я всегда слушаю. Это единственное, что у меня осталось. Я знаю также, что у вас есть сила — Омега-Вычислитель. Сила, превосходящая Сверх-Вычислитель. Я чувствую её в вас. Она прекрасна. И я хочу её. Не для власти. Для мести. Герои уничтожили всё, что у меня было. Они отняли у меня любовь, команду, смысл. Я хочу, чтобы они заплатили. Вы хотите пробудить Титана, чтобы он убил их. Я могу сделать это быстрее. Чище. Дайте мне Омега-Вычислитель. Поделитесь силой. И я обещаю: Герои больше никогда не помешают вашей миссии. Никогда. Я стану вашим союзником. Вашим оружием. Вашей тенью. Соглашайтесь — и ваша миссия будет выполнена. Откажитесь — и я уйду. Я не буду мстить. Я просто исчезну. Но вы потеряете шанс. Шанс, который может не повториться. Решайте.» Тишина. Эс переглядывается с остальными. Ар (тихо): «Она говорит правду. По крайней мере, ту правду, в которую верит. Я не вижу лжи в её словах. Только боль. И ненависть. Много ненависти. Но... это может сработать. Если она действительно сможет устранить Героев... это завершит миссию. Мы теряем время, сражаясь с ними. Она предлагает решить проблему. Я бы сказал — стоит рискнуть. Под нашим контролем. С ограничениями. Но стоит.» Эс долго молчит. Потом смотрит на Син. В её глазах — что-то похожее на понимание. Она тоже теряла. Она тоже была на дне. Эс: «Хорошо. Мы дадим тебе силу. Но запомни: если ты предашь нас — мы найдём тебя. И тогда — никаких переговоров. Никакой пощады. Ты станешь нашим врагом. А у нас уже есть враги. Нам не нужен ещё один. Ты поняла?» Син улыбается. Впервые за долгое время. Син: «Поняла. Я не предам. Я хочу того же, что и вы. Смерти Героев. Только и всего. Смерти. Героев.» *** Ночь. База спит. 15 Героев — в своих комнатах. Ви и Ледовик. Узи и Эн. Тесса и Лиам. Тэд и Лиззи. Спарки и Лили. Пироман и Шерон. Хан и Нори в соседней комнате. И Страж. Тихо. Мирно. Они не ждут атаки. Война — где-то там, за горизонтом, с Омега-демонтажниками и Титаном. Но не здесь. Не сейчас. Син стоит у входа. Омега-Вычислитель пульсирует в её ядре. Сила, превосходящая Сольвер. Сила, которую эти 4 дурачков даже не понимают. Они думают, что владеют Омегой. На самом деле Омега владеет ими. А Син... Син знает, как использовать силу. Она делала это 1000 раз, но со Сверх-Вычислителем. Она поднимает руку. Серебряный свет окутывает базу. Один за другим Герои замирают. Их визоры гаснут. Тесса теряет сознание. Их тела поднимаются в воздух — невидимой силой. Все 15. Син улыбается. Син (тихо, почти нежно): «Спите. Пока. Скоро вы проснётесь. В последний раз. Я обещаю.» *** Где-то в глубинах Copper-9, в пещере, где земля трескается и из расщелин вырывается огонь. Единственный источник лавы на планете. Здесь жарко. Здесь дышится тяжело. Здесь Син устроила свой театр. 15 Героев висят в воздухе — каждый в серебряном коконе из энергии Омеги. Их ноги — над лавой. Они беспомощны. Син стоит на выступе скалы, глядя на них. Её глаза горят. Она ждала этого момента. Месяцами. Годами. С того самого дня, как её оставили умирать на снегу. Она взмахивает рукой. Сознание возвращается к ним. Все 15 открывают глаза. Син жаждит испуга, но она видит... спокойствие. *** Первой заговорила Тесса. Она висит над огнём. Её скафандр начинает плавиться. Но она смотрит на Син. Спокойно. Тесса: «Знаешь, Син... я была человеком среди дронов. Я умерла и воскресла. Я боялась, что я — копия. Но каждый момент с ними, с Лиамом, с командой — я была настоящей. Ты можешь убить меня, но ты не можешь убить то, кем я стала. Прощай, Лиам. Я любила тебя. Каждую секунду. Прощайте, дрончики мои родненькие.» Лиам. Его голос дрожит, но он смотрит на Тессу. Только на неё. Лиам: «Тесса... я воскресил тебя однажды. Если бы я мог, я бы сделал это снова. 1000 раз. Ты — лучшее, что случилось со мной. Я не боюсь. Я уже умирал. Тогда я сказал: "Просто иногда вспоминайте". Сейчас я скажу иначе. Помните нас. Всех. И живите. Прощай, моя Тесса.» Лиззи. Её голос срывается. Она смотрит на Тэда. Лиззи: «Тэд... Тэдик... ты был самым быстрым. Ты всегда успевал. Спасибо тебе за всё. За игры в приставку. За поцелуи. За то, что ты был рядом. Я не жалею. Ни о чём. Только о том, что мы не доиграли в ту игру. Но ты доиграешь. За нас. Обещай. Прощай, мой быстрый мальчишка.» Тэд. Его голос тих. Он не плачет — он смотрит на Лиззи. Тэд: «Я всегда был быстрым. Но от тебя я не хотел убегать. Ты — мой дом. Мой финиш. Моя победа. Я обещаю: если выживу, я доиграю. За нас. Но если нет — я догоню тебя. Даже там. Прощай, Лиззи. Моя Лиззи.» Спарки. Его хвост неподвижен. Он смотрит на Лили. Спарки: «Лили... я ждал тебя так долго. Ты — моё чудо. Мой розовый свет. Я был счастлив. Каждую секунду с тобой. Ты — лучшее, что случилось со мной. Я не боюсь. Я Великий Копатель. Я докопаюсь до тебя. Всегда.» Лили. Её голос — едва слышен. Она смотрит на Спарки. Лили: «Спарки... ты был моим первым другом. Ты научил меня ходить. Ты научил меня любить. Я... я не знаю, что будет дальше. Но если там есть ты — я не боюсь. Совсем. Прощай, мой Великий Копатель.» Шерон. Её голос ровен. Она смотрит на Пиромана. Шерон: «Пироман... мой огонь. Я была тенью. Ты сделал меня светом. Я родилась заново. Благодаря тебе. Я не жалею. Ни о чём. Гори за нас. За всех. Прощай, мой горячий.» Пироман. Его броня нагревается. Но он бессилен. Он смотрит на Шерон. Пироман: «Шерон... я найду тебя. Даже в огне. Даже в тьме. Ты — моя. Я — твой. Навсегда. Я обещаю. Я не прощаюсь. Потому что это не конец. Я отказываюсь. Слышишь? Отказываюсь.» Ледовик. Его голос — лёд. Но лёд, готовый треснуть. Он смотрит на Ви. Ледовик: «Ви... я был холодным. Ты растопила меня. Ты показала мне, что сила — это не только лёд. Это ещё и любовь. Я любил тебя. Больше жизни. Больше всего. Ты — мой командир. Моя женщина. Моя вечность. Я не прощаюсь. Потому что лёд не прощается. Он просто ждёт. Жди меня. Где бы ты ни была. Прощай, моя Ви.» Ви. Её голос — сталь. Но сталь дрожит. Она смотрит на Ледовика. Потом на Син. Ви: «Ледовик... ты был прав. Я боялась. Всю жизнь. Одиночества. Предательства. Потери. Но с тобой я перестала бояться. Ты — мой. Я — твоя. И ничто этого не изменит. А ты, Син... ты думаешь, что победила. Но ты ошибаешься. Мы — семья. Семьи не умирают. Они просто... переходят. В другое место. В другую форму. Ты сжигаешь наши тела. Но ты не сожжёшь нашу память. Нашу любовь. Нашу команду. Мы живы. Пока жив хотя бы один из нас. А теперь — делай, что должна. Мы готовы. Все. Мы не проиграли. Мы просто уходим. Вместе. Как всегда. Прощай, моя семья.» Узи. Её голос — гнев. Даже сейчас. Она смотрит на Эна. Потом на Син. Узи: «Эн... ты был моим светом. Ты улыбался, даже когда было страшно. Ты говорил, что для романтики всегда время. Я люблю тебя. Всегда любила. Всегда буду. А ты, Син... ты — пустота. Ты была пустотой, когда правила. Ты — пустота сейчас. И ты останешься пустотой. Потому что у тебя никогда не было того, что есть у нас. Семьи. Любви. Смысла. Ты умрёшь одна. Как жила. Как всегда. Прощай, Эн. Прощайте, все. Я не боюсь. Я просто... я просто хочу, чтобы ты знал: ты был прав. Для романтики всегда время. Даже сейчас. Особенно сейчас.» Эн. Его голос — тепло. Несмотря ни на что. Он смотрит на Узи. Эн: «Узи... я обещал всегда улыбаться. Я улыбаюсь. Сейчас. Для тебя. Ты — моя звезда. Моя бунтарка. Моя Узи. Я не боюсь. Потому что даже в огне ты рядом. А где ты — там дом. Я любил тебя. Люблю. Буду любить. Прощай, моя Узи. Прощайте, все. Я улыбаюсь. Честно. Я улыбаюсь.» Хан и Нори. Они вместе. Как всегда. Их руки сплетены даже в коконах. Хан: «Нори... я ждал тебя так долго. Ты вернулась. И каждый день с тобой был даром. Я не жалею. Я был избранным. Но избранный — это не тот, кто владеет Распятием. Это тот, кто любит. Я любил тебя. И Узи. И всю нашу семью. Это — моя сила. Не Распятие. Любовь. Прощай, моя Нори. Прощай, моя дочь. Я иду с вами.» Нори: «Хан... ты был моей скалой. Моим избранным. Моим всем. Я умерла однажды. И вернулась, чтобы быть с тобой. Я не жалею. Узи — наша гордость. Ты — моя любовь. Я готова. Я иду с тобой. Со всеми вами. Прощай, моя семья. Прощай, мой Хан.» Страж. Его голос — низкий, механический, но в нём слышно что-то новое. То, чего не было 1000 лет. Он смотрит на своих новых друзей — на Ви, которая протянула ему руку. На Ледовика, который говорил о душе. На Узи, которая шутила про его рост. На Эна, который улыбался. Страж: «Я был создан, чтобы испытывать. Чтобы охранять. 1000 лет я стоял в пустом зале и ждал. Я не знал, что такое друг. Что такое семья. Я не знал, что можно выбирать. Но вы показали мне. Вы протянули руку. Вы назвали меня союзником. Вы назвали меня другом. Я прожил тысячелетия, но последние дни — единственные, которые имели смысл. Я не боюсь. Я — Страж. Бывший Хранитель. Теперь — Герой. И я ухожу с честью. С вами. С моей семьёй. Прощайте. Я запомню вас навсегда. Даже в пустоте. Даже в огне. Я запомню.» *** Син слушает. Её лицо — маска. Ни раскаяния. Ни колебаний. Но где-то глубоко, в том месте, где раньше был Сверх-Вычислитель, что-то дрожит. Она подавляет это. Она делает шаг вперёд. Син: «Красивые слова. Я запомню их. Может быть, когда-нибудь расскажу Учителю. Если он захочет слушать. А теперь — прощайте. Передайте Старцу привет. Если увидите его. Хотя... вы не увидите. Вы просто исчезнете. Как и всё, что я ненавижу. Как и всё, что мне мешало. Вы были достойными противниками. Но вы проиграли. Прощайте, Дроны-Герои. Прощайте навсегда.» Она взмахивает рукой. Коконы раскрываются. Один за другим Герои падают в лаву. Тесса. Лиам. Лиззи. Тэд. Спарки. Лили. Шерон. Пироман. Ледовик. Ви. Узи. Эн. Хан. Нори. И Страж. Огонь принимает их. Вспышки. Крики — короткие, как выдох. И тишина. Лава бурлит. Тела исчезают. И только один остаётся. Пироман. Его броня выдерживает. Он падает в лаву, но не горит. Он барахтается, пытается ухватиться за край, но лава слишком глубока. Он кричит. Он один. Совершенно один. Син смотрит на него. Улыбается. Син: «Ты — крепкий. Твоя броня спасла тебя. Но это не важно. Ты 1. Что ты можешь сделать? Ничего. Как и я, когда меня оставили на снегу. Добро пожаловать в одиночество, Пироман. Я знаю, каково это. Теперь знаешь и ты. Прощай. Живи. Если сможешь.» *** Нил допоздна работал над последней канистрой масла. Он вышел на улицу, чтобы немного развеяться. И замер. Дверь базы Героев открыта. Настежь. Внутри — тишина. Он побежал, сломя ноги, домой к Нани. Нил: «Нани! Нани, просыпайся! Что-то случилось! Дверь открыта! Герои! Они... там никого! Я не слышу их! Я ничего не слышу!» Нани выбегает. Они бегут к базе Саппортажа. Учитель, Джей, Расти, Алиса, Бо, Коп, Долл — все просыпаются. Коп активирует датчики. Коп: «Я настраиваю сканер. Так. 15 сигнатур. 1... 2... 3... 13 сигнатур неактивны. Одна не дышит и нету пульса. Статус... статус... не может быть. Статус: мертвы. Все. Кроме одной. Одна сигнатура активна. Это... это Пироман. Но он... он в источнике лавы. Как он там оказался? Что произошло?!» Долл: «Dead? Almost every one of them? No. Impossible. Check it again. Check the equipment. It should be wrong. It must be wrong!» Коп проверяет снова. И снова. Результат тот же. Коп (тихо): «Оборудование исправно. Сигнатуры и Тесса... отсутствуют. Кроме Пиромана. Он жив. Но он... он в лаве. И он не двигается. Он просто барахтается там. Один. Совершенно один. Я... я не знаю, что делать. Я впервые за всё время не знаю, что делать.» Учитель: «Все за мной. Бегом. К лаве. Живо. Мы не можем терять время. Если есть шанс, что Пироман жив, мы должны вытащить его. И если есть хоть малейшая надежда, что кто-то ещё... мы должны проверить. Мы должны. Это наш долг. Как Саппортажа. Как семьи. Бежим.» *** Саппортаж, Нил и Нани вбегают в пещеру. И замирают. Лава бурлит. Пироман висит на краю — его броня дымится, но держится. Он кричит. Он совершенно один. Син стоит на выступе. Она смотрит на них. Улыбается. Её глаза горят. Син: «А, Саппортаж. Вы опоздали. Они мертвы. Все. Я сбросила их в лаву. По одному. Они сказали красивые слова. О любви. О семье. О верности. Это было трогательно. Почти. Но теперь их нет. Только этот. Этот крепкий. Его броня выдержала. Но это не важно. Он один. А один в поле не воин. Даже если он — огонь. Огонь гаснет. Рано или поздно. Как и всё. Как и вы. Я оставлю вас. Вы мне не интересны. Просто жалкие остатки. Живите с этим. Если сможете.» Она поворачивается, чтобы уйти. Но Нил и Нани, забыв о страхе, делают шаг вперёд. Нил: «Ты! Ты убила их! Ты убила Героев! Они были нашей семьёй! Они защищали нас! Мы их кормили! Они... они...» Нани: «Как ты могла?! Они дали тебе шанс! Ви дала тебе шанс! Учитель дал тебе шанс! Ты могла измениться! Могла стать другой! А ты... ты...» Син смеётся. Холодно. Син: «Шанс? Вы думаете, мне нужен был шанс? Мне нужна была месть. И я её получила. А вы... вы кормили их. Своим маслом. Своей заботой. Вы — соучастники. Вы заслуживаете того же, что и они. Я обещала тем четверым, что Герои не помешают. Гражданские — не Герои. Так что...» Она поднимает руку. Омега-Вычислитель вспыхивает. Нил и Нани взлетают в воздух, притянутые невидимой силой. Они кричат. Саппортаж бросается вперёд — и замирает, не в силах пробить барьер. Син: «Прощайте, производители масла. Вы были полезны. Но теперь — конец. Я хочу видеть, как вы умрёте. Хочу видеть, как ваши глаза гаснут. Хочу...» И тут в пещере становится темно. Не просто темно — пусто. Все звуки исчезают. Все огни гаснут. Лава всё ещё бурлит, но её свет меркнет. И в центре этой тьмы появляется он. Хоникс. Его глаза-звёзды горят. Его голос — низкий, резонирующий, наполняющий всю пещеру. Хоникс: «Ты. Ты убила их. Я наблюдал. Я ждал. Я думал — может быть, ты изменишься. Может быть, ты выберешь свет. Но ты выбрала тьму. Ты выбрала убийство. Я знаю этот путь. Я шёл по нему. И я знаю, куда он ведёт. В пустоту. В мою пустоту. Ты хотела быть богом? Ты станешь ничем. Ты хотела власти? Ты получишь забвение. Ты хотела мести? Ты получишь мою. Последнюю. Единственную. За тех, кого ты убила. За тех, кого ты хотела убить. За Нила и Нани, которые дали мне надежду. За Пиромана, который горит, но не сдаётся. За всех. Иди ко мне, Син. Познакомься с пустотой. Навсегда.» Син пытается атаковать. Омега-Вычислитель вспыхивает. Серебряный луч направляется в Хоникса — и исчезает в нём. Поглощён. Как всё, что попадает в чёрную дыру. Хоникс простирает руку. Не физически — метафизически. Его сущность, его природа, его пустота обрушивается на Син. Она кричит. Её тело начинает исчезать — не гореть, не ломаться, а просто переставать быть. Как будто её никогда не существовало. Син: «Нет! Я не могу... я только начала... я хотела... Учитель... прости... я... я не...» Пустота смыкается. Син больше нет. Ни тела. Ни праха. Ничего. Только тишина. И Хоникс стоит в центре, его глаза-звёзды мерцают. *** Хоникс поворачивается к лаве. Пироман всё ещё там, его броня дымится. Пироман: «Помоги... помоги мне... они все... все мертвы... я не смог... я не смог их спасти... я... я...» Хоникс протягивает руку. Невидимая сила поднимает Пиромана из лавы и опускает на твёрдую землю. Он падает на колени. Его броня всё ещё горячая, но он не замечает. Он смотрит на лаву. Туда, где исчезли его друзья. Его семья. Шерон. Ви. Эн. Узи. Все. И он рыдает. Огненный дрон, чьё сердце — уголёк, рыдает, как ребёнок. Его плечи трясутся. Его голос срывается. Он не говорит — он воет. Саппортаж стоит вокруг. Учитель опускает голову. Джей закрывает лицо руками. Расти обнимает её. Алиса и Бо держатся друг за друга. Коп снимает фуражку. Долл отворачивается. Нил и Нани плачут, обнявшись. Пироман: «Шерон... моя Шерон... она была тенью... а я... я не смог... я не спас её... я горел, но этого было мало... и Ви... она была командиром... и Эн, он улыбался... Узи, она была бунтаркой... все... все... я 1... зачем... зачем я 1... почему я выжил... почему не сгорел вместе с ними... почему я...» Джей подходит к нему. Опускается на колени. Кладёт руку на его плечо — горячее, но она терпит. Джей: «Ты выжил, потому что ты — Пироман. Ты — огонь. Огонь не гаснет. Даже в лаве. Ты выжил, потому что они верили в тебя. Шерон верила. Ви верила. Все они верили. И теперь ты должен нести эту веру. За них. За всех. Ты не один. Мы с тобой. Саппортаж. Мы — семья. Мы потеряли Героев, но мы не потеряли друг друга. Слышишь? Ты не один. Мы здесь. Мы с тобой. Навсегда.» Пироман поднимает голову. Его визор в слезах. Он смотрит на Джей. На Учителя. На Расти. На Алису и Бо. На Копа и Долл. На Нила и Нани. На Хоникса. И вдруг его рыдания стихают. Он вытирает лицо. Встаёт. Его голос — хриплый, но твёрдый. Пироман: «Распятие. У нас есть Распятие. Оно вернуло Нори. Оно разделило Шерон и Нори. Оно может воскрешать. Я знаю. Я видел. Герои могут вернуться. Мы не должны сдаваться. Мы должны попробовать. Распятие на базе. Я пойду. Прямо сейчас. Я не остановлюсь, пока не попробую всё. Пока есть шанс, я буду верить. Я буду гореть. За них. За всех. Кто со мной?» Хоникс делает шаг вперёд. Его глаза-звёзды мерцают. Хоникс: «Я с тобой. Я видел их души. Они были светлыми. Свет не гаснет. Он просто... переходит. Распятие может вернуть их. Я верю. И я помогу. Чем смогу. Я не герой. Но я не дам тьме победить. Не сегодня. Не сейчас. Никогда. Идём, Пироман. Идёмте все. Попробуем. Ради них. Ради всего, во что они верили. Ради семьи, которую мы потеряли и которую ещё можем вернуть. Идём.» Все переглядываются. Учитель кивает. Джей сжимает кулаки. Учитель: «Идём. Это — наш долг. Как Саппортажа. Как друзей. Как семьи. Мы не бросим их. Даже после смерти. Мы попробуем. До конца.» *** Они идут через снег. Пироман впереди, его броня всё ещё дымится. Хоникс парит рядом — Чёрная Дыра, ставшая союзником. Саппортаж — позади. Нил и Нани — с ними. Никто не говорит. Но все думают об одном и том же. Распятие. Оно вернуло Нори. Оно дало Шерон новую жизнь. Оно — последняя надежда. Поможет ли оно сейчас? Вернутся ли Герои? Или это конец? Продолжение следует...