Моя последняя надежда.

Одинокий Серафим стоял у прозрачных стен, за которыми ничего не возможно было скрыть. Она видела Райский город, каждого жителя, улыбающегося так или иначе чему-то чистому и прекрасному. Нежность ласкала каждый закоулок Небесного царства. Ангелы не знали бед, не знали горя, хотя не были лишены чувств. Но никто из них не переходил границу. В жилах Сэры текло Божественное начало. Она была создана смотреть за порядком с самого начала. Её учесть всегда была предопределена. Не проходило ни дня, чтобы она оставалась без забот. Каждый день, каждую минуту кто-то ждал от неё решения. Она и спаситель, и правитель, и переговорщик, и судья. Никто не спрашивал, какую ношу могла нести Серафим, но на то это и Божья воля. Никому не понять замысел, а противиться и подвергать вопросам его может только глупец, которого рано или поздно ждёт отречение от Небес. Здесь нет места сомнениям. Если ангел служит добру, то у него нет возможности уверовать в иное. К этому относились строго. И Сэра старалась на корню пристерегать подобное, потому что уже знакома с последствиями... Во всём виде ярче всего напоминал о себе багровый сгусток другого мира. Сэра всегда старается не переводить взгляд на него, не думать о том, какая там жизнь. Хоть многое и произошло, но всё равно ей было чужд Ад. Она до сих пор не понимала его жителей, как не понимала людей. Стоит признать, что сверх занятость Небесными делами отняла возможность когда-то Сэре понять Божьих созданий. И до этого момента она уверяла себя, что делает всё так, как было написано. По правилам, лишь которыми она могла руководствоваться. И они всегда делились только на две группы: Зло и Добро. Между двумя этими понятиями была чёткая стена, граница. Зло и Добро никогда не смешиваются, не преобладают, и вообще не должны вызывать сомнений. Но какие-то сомнения у Сэры начали закрадываться не так давно. Наверное со времён, когда она разрешила Истребление. Почему-то именно тогда в ней появилось столько противоречий, что одно перевешивало другое. Она думала, что это был единственный выход, что такова цена баланса. Как сильно она ошибалась? Души... Все погибшие души. Где они сейчас? Как выглядели их лица, когда ангельское оружие смертельно разрывало их ткани? У Сэры замирало дыхание, стоило только представить всё кровавое месиво, что позволила она. Казалось, не она убивала грешников, а ощущения словно ей мерещилось лицо всех погибших, словно она держала оружие. От этих мыслей Серафима повело в сторону, и Сэра не смогла удержаться на ногах, но вовремя ухватилась за ближайший стул. Ей нечем было дышать. Нужно было отвести глаза. Перестать смотреть. Но её поглащало неведомое. Что-то внутри рвалось на части. Было так страшно показаться перед ангелами, которых она не смогла защитить, перед демонами, которых она убивала... Сэра чувствовала, что ей больше нет места здесь... Как она может принимать решения, когда от одной мысли готова пасть в обморок? Она пыталась дышать, но всё сбивалась, закашливаясь. Ей не хотелось брать всё под контроль. Сэра бы смирилась души́ её грешники, но даже такой милости она не была удостоена. Совершенно внезапно в зал заседаний узкого круга лиц зашла Эмили. Поняв происходящее, ангел тут же бросилась к сестре. — Сэра? О Боже, что с тобой? — Эмили чуть сама не потеряла способности к дыханию. Она обняла сестру, предоставляя той опору и поддержку. Сэра поздно опомнилась, смотря всё время сквозь Эмили. Этот прилив тревоги стал чем-то новым. Серафим и раньше впадала в приступы, но не столь долгие и неконтролируемые. Вина давит на её плечи, совсем скоро раздробит их. — Прошу... Ответь мне...,— молила девушка, не в силах сдержать слёзы небылавого страха. Сэра отпрянула от сестры, взглянув на её бледное лицо, по которому проходил нескончаемый поток слёз. Серафим всеми вернувшимися силами взяла контроль над своим телом. — Всё в порядке, Эмили. Извини, если напугала тебя, — Сэра скоро поднялась, протягивая руку сестре. Эмили стёрла признаки страха, поднялась благодаря Сэре, но не хотела оставлять ситуацию без какого-либо вмешательства. — Сэра, ты правда в порядке? Ты так тряслась... Пожалуйста, не скрывай от меня. Я же не ребёнок, я вижу, что ты сильно переживаешь! Это по поводу грешников? По поводу Искупления? — Прекрати, пожалуйста! — Сэра подобрала обе руки сестры в свои. Она сделала вид вновь заботливой, мудрой наставницы, что всегда знает всё. — Этого больше не повторится. Эмили, я не могу страдать. Мне это чуждо. — Ты не права! Все могут испытывать боль. Мне вот больно видеть тебя такой..., — глаза младшего Серафима наполнились новыми жемчужинами. — Эмили, прошу... Для чего ты здесь? — со стороны могло показаться, что Сэра недовольна видеть сестру, но на самом деле она чувствовала, что Эмили пришла с определённым разговором, который мог спасти нынешнее положение. — Я? — Эмили совсем позабыла о любых мыслях, оставшихся где-то за этим залом. Она не хотела уходить от темы, не хотела упустить возможность разобраться, но не могла обманывать себя. Она ничего не может сделать, пока сестра её отталкивает. Такое поведение оставляет особые ранения. И значит ей ничего не остаётся, кроме как рассказать об истинной причине. — Я хотела поговорить об отце Чарли, о Люцифере. Я часто провожу с ними время и не могла не заметить, что Люцифер не кажется тем Дьяволом, которым принято его называть. Он вмеру заинтересован Искуплением, очень ласков с Чарли, принял Вегги в семью и совершенно не управляет своими подданными. Он не похож на Короля Ада. И тем более на того, кто мог совершить то, что совершил. Сэра внимательно слушала Эмили, сдерживая появившийся страх в воздухе. Они обе словно почувствовали тягу к Аду, одновременно переводя взгляды на ту пылающую огнём сферу. — Но ведь он совершил. Эмили, ты плохо разбираешься в существах. Люцифер делает вид, что ему можно доверять, но только ты начнёшь думать о нём хорошо, он тут же воспользуется тобой, — Сэра схватила Эмили за плечи, обращая внимания на себя. В облике старшего Серафима всплыла дополнительная пара глаз. — Ты ошибаешься. Ты ведь так давно его не видела. Быть может он изменился! — в Эмили всегда горела последняя надежда. — Мне не нужно его видеть, чтобы судить о поступках. Он подписал Истребление, избил Адама до смерти, позволил взять себя в плен, чтобы стать оружием, мощности которого хватило бы разрушить Рай! Он давно не владеет Адом, Эмили. Даже заключив мирный договор с Адом, мы в опасности, ещё большей, чем были раньше. А вдруг какой-нибудь новый грешник, демон или Грех решит воссоздать то орудие? — Но ведь это по воле Рая Люцифер не может дать отпор жителям Ада! Его просто напросто используют, он не может быть в этом виноват! — А в убийстве Адама он тоже не виноват? Повисла тишина, закрывающая любые сомнения молодого Серафима. Она не могла найти этому оправдание. Убийство одного из Верховных ангелов серьёзное происшествие. Возможно, Люцифер действительно сам подписал себе приговор. Который раз. — Эмили, я не хочу запрещать тебе контактировать с Адом, хотя мне до сих пор безумно страшно, — Сэра посмотрела на протез младшего Серафима, ощущая за это такую же болезненную вину. — Но я не могу позволить Люциферу переманить тебя на его сторону. Больше всего я боюсь, что ты повторишь его судьбу. Сомнения порождают пороки. Люциферу ничем нельзя помочь, он сделал свой выбор. Но ты, Эмили, не должна встать перед таким же. Пообещай, что не будешь с ним общаться. Проводи время с Чарли, с её друзьями, но только не с ним. Эмили почувствовала, как холодеют ладони, как дрожь проносится по всему телу. Сэра и раньше запрещала ей притрагиваться к Аду, но с недавних пор, когда Миры требовали новых взглядов, многие из них спали, но не этот. Ангелу было интересно понять Люцифера, узнать о его прошлом. Как было на самом деле? Сэра никогда не называла деталей, однако её страх всегда был живым. Эмили знала, что сестра бережёт её от чего-то страшного. Только поэтому повиновалась. — Я обещаю, — поникнув, ответила Эмили, пытаясь увести глаза. Ей было дороже состояние сестры. Если так будет шанс, что Сэра поправится, то она не будет копаться в сомнениях. — Прости меня, — ангел обняла сестру, уткнувшись в шелковистое платье. Сэре стало намного спокойнее.

* * *

Люцифер был как никогда раньше в трепещущем состоянии. Он не смог сомкнуть ни глаза за последнюю ночь. Перекатываясь с одного бока на другой. К тому же крылья не давали спокойно устроиться на постели, всё время выпрыгивая из-за спины, или же щекоча Люцифера. Раньше проблем с этим не было. Он мог контролировать их появление, но сейчас ни в какую. Его тело стало ему совсем не подвластно, чего только стоит учащённое сердцебиение каждый раз, как он вспоминает встречу с радиодемоном. Перед сном Люцифер вновь и вновь переживал те прекрасные мгновения, что посчастливилось ему пережить. В ту встречу он просто наслаждался тем, что вышло, но после начал смотреть на ситуацию с разных сторон. Во-первых, Люцифер действительно очень быстро простил Аластора. Хоть это довольно странно, однако ангел настолько был поражён своими чувствами, что не мог контролировать их проявления. В любви он действительно забывал обо всём. Ему просто хотелось быть любимым, чтобы его обнимали, ласкали, целовали, говорили приятности... И тут же Люцифер вспоминал, от кого был без ума. Аластор и обнимашки? М-да уж, так сильно он ещё не ошибался в своем выборе. Но боже, какой это был выбор... Радиодемону не было равных. Да, он грешник. Да, он им манипулировал и предал. Да, он невыносим. Но кто же знал, что за всей этой маской оставался тот чистый человек, каким Аластор когда-то был? Как и все грешники, он заслуживал второго шанса. Люцифер уже задумывался над искуплением радиодемона. И сейчас промелькнула мысль. Каким бы оно было? А как к нему подвести? Люцифер представил, если бы он предложил попробовать Аластору. Тот точно бы скорчил недовольную рожу, закатил глаза и оттолкнул своими мерзкими щупальцами. Из разряда: какую-то чушь ты мне тут втираешь. Самому себе Люцифер признался, что эти мерзкие черты и стали ключевым моментом в пробуждении его чувств. Ведь если Аластор злится, то значит ему не всё равно. Не всё равно в первую очередь на Люцифера. Вспомнить только опущенные уши Аластора. Его смягчённый голос, руки, что легли на него в их первые, настоящие объятие. Люциферу было этого достаточно, чтобы схватиться за подушку и натянуть её на своё лицо. Он может быть и выглядел, как маленький влюблённый ангелок, но ему было не страшно переживать всё так, как оно есть. Наоборот. Ему казалось, что он ожил, хотя всё это так смущало. Да так сильно, что он мало того что не контролировал крылья, так и демоническая форма просыпалась по своему желанию. Сзади сразу начинал вилять хвост, а на лбу вырастали рога. И всё тело сразу бросало в жар, как будто его варят в том самом котле, что представляют люди. Ещё немного и он начнёт биться ногами о матрац. Настолько сильно его переполняли эмоции, но тут же в голове мелькнула другая сторона реальности. Во-вторых, они не могли спокойно встретиться или поговорить. После встречи в королевском замке, Люцифер больше не видел Аластора. В отеле тот теперь не живёт, а что делать дальше Люцифер не знал... Даже если они решат встретиться, то какова вероятность, что Чарли об этом не узнает? А если узнает, то страшно представить, что будет... У Люцифера даже замирало сердце. Он отложил подушку, позволяя себе вдохнуть. Однозначно Чарли не должна была знать. Ни о встречах, ни о них, ни о чувствах самого Люцифера. Но как всё это скрывать у него не было идей. Видимо, ему придётся научиться хорошо врать, чтобы его дочка ничего не узнала. Хоть все прекрасно знают, что он не умеет даже притворяться... А с другой стороны Люцифер не хотел обманывать Чарли. Ему казалось, что правильнее будет отказать себе в этих чувствах и рвении к радиодемону, ради дочери. У них всё так наладилось. Он просто не хотел её расстраивать, а тем более предавать. Если для него встреча с Аластором не будет чем-то плохим, то по отношению к Чарли это может стать новым предательством. И Люцифер оказался в центре серьёзной дилеммы. Речи не было о выборе, потому что он не мог не выбрать Чарли. Его дочь стояла на первом месте. Благо Люцифер ещё был способен отдавать себе в этом отчёт. Но вместе с этим пониманием, внутри всё покрывалось холодом, сжимаясь. Всё существо протестовало. Ему хотелось видеть Аластора, хотелось с ним поговорить, быть может, ещё обнять. Теперь Аластор был его воздухом. Люциферу не нужно было дышать кислородом, а нужно было дышать Аластором. Ангел совсем позабыл, каково это быть одержимым чьим-то существованием. И даже сейчас, пытаясь просто отдохнуть от предыдущего дня, он думал, чем сейчас может заниматься радиодемон? Нет, правда. А чем Аластор занимается? Что он ест? Где он спит? И в голове крутилось только одно: без него. Без Люцифера. А с ещё одной стороны Люцифер находил очередной тупик. Так как у него были одни единственные отношения долгие тысячелетия, он совсем позабыл, как вообще строится романтическая связь. Быть может, это только он готов уже делить с грешником одну кровать. Но никто не сказал, что Аластор хочет. Да он даже обнимается через силу, а говорить о своих чувствах может едва ли. Люцифер понял, что им предстоит долгий путь, чтобы прийти к тому о чём он уже думал. Вот только с чего бы начать... А главный вопрос: как начать?

* * *

Что-то всё равно оставалось неизменным. К примеру, радиопередача. На весь Ад продолжал вещать по-настоящему сильнейший Оверлорд, точнее будет выразиться — сильнейший демон после Люцифера. Аластор легко смог отыскать причину, чтобы вернуться в эфир. Жить без полной власти тот мог, но без своего дела нет. И Люцифер не мог наслушаться этими передачами. Он полюбил, когда утром или вечером радио включается по волшебству. В такие моменты он прерывает все свои дела, будь то чистка зубов, или просмотр сериала. Люцифер сразу отлучался, чтобы прилечь на рабочий стол, уперевшись щекой в злосчастное дерево, которое в такие момент становилось мягче любой подушки, и слушал, смотря на радиоприёмник. Зачастую, он даже не вникал в смысл слов, что-то не понимал или не мог уловить сути. Ему было необходимо слышать только голос. Иногда закрывая глаза он представлял, что Аластор рядом. Быть может, стоит за его спиной. Сначала просто наблюдает, а потом кладёт руки на ангельские плечи, чуть ощутимо, чтобы не напугать Люцифера. На что сам Люцифер отвечает взглядом, откидывая голову назад. Он бы смотрел в глаза Аластора с глубокой любовью и преданностью. А в глазах грешника читал бы усталость от бремени и страданий. Тогда ему бы захотелось обнять радиодемона. Обнять так, чтобы тот вновь понял, что совсем не один. Люцифер готов быть с ним, слушать его. И быть может сжечь весь Ад, чтобы только вновь увидеть своего грешника. Когда Люцифер открывал глаза из-за завершения эфира, то вновь пытался совладать со своими крыльями и хвостом. И удавалось это сделать почти молниеносно, так как грусть за несбывшиеся ведения отрезала всё мигом. Однако и грусть быстро сдувало ветром, когда на этаже раздались звуки. Люцифер сразу встрепенулся и поспешил убрать радио куда подальше, закинув его в приоткрытый шкаф и подперев тот своей спиной, так как из-за огромного количества уточек он давно перестал закрываться. В комнату, как и ожидалось, постучали и Люцифер разрешил Чарли войти. Девушка быстро зашла, прикрывая за собой вход, тут же осматривая отца. — Доброе утро, пап, — несколько устало произнесла принцесса, позволив себе пройти в центр комнаты. — У тебя всё хорошо? — О да, Чарли! Всё су-у-упер! — «самую малость» врал Люцифер, пытаясь увести взгляд. — А как у тебя? Что-то стряслось? — чтобы быть менее подозрительным король быстро перевёл тему, пытаясь придумать как выйти из столь неловкого положения. Чарли только сделала вид, что ничего не заметила, но и придавать значения сейчас она физически не могла. — Как-то всё странно. Мы столько всего делаем. С ребятами, с Эмили и с тобой, но почему-то всё равно стоим на месте. Я до сих пор не представляю, как мне искупить хоть кого-то. Мне страшно это признавать..., — принцесса чуть призадумалась и отвела глаза. Люцифер сразу проникся её болью, напрочь забыв, что пытался скрыть. — Но кажется, что всё бесполезно. Я не знаю, что мне делать. И если я не смогу найти решения, то все мои обещания... Люцифер совсем позабыл, как рефлекторно закрыл дверцу одним щелчком пальца, чтобы поскорее оказаться около дочери. — Нет-нет, милая. Всё имеет смысл, ты не должна позволять этим мыслям съедать тебя, — Люцифер подбадривающе прикоснулся к щеке Чарли, начиная изредка поглаживать. Эта безысходность была ему знакома. Он всмотреться в лицо дочери. Опухшие, усталые глаза, где-то выбивающиеся пряди, чуть покрасневший нос и нижние веки. Она выглядела так, будто очень долго изматывала себя, чтобы оправдать чужие ожидания. — Ну всё, Чарли. Так не пойдёт. Тебе нужен отдых, — Люцифер решил взять всё в свои руки. В конце концов его дочь заслужила отдых больше всех в Аду. — Сходите с Вэгги куда-нибудь. Отдохните вдвоём в каком-нибудь заведении, а вечером хорошенько выспитесь. Устройте себе романтический вечер, или что сейчас принято делать для парочек? За отелем я пригляжу, — не задумываясь о сказанном, выдал Люцифер. Управлять отелем? Как будто он с Адом справился. А может, как раз таким маленьким заведением будет чуть проще. Чарли потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать предложение. — Ты уверен? Здесь много грешников, вдруг они тебя обидят или... — Чар, напомни, кто король Ада? Неужели я не справлюсь с десятком обычных грешников? — Справишься, но в последний раз... — принцесса посмотрела позади Люцифера, намекая на раненое не так давно крыло. — Ты всё ещё переживаешь? Уже месяц прошёл с того инцидента. Я вновь при своей силе, даже если её всего часть. Я всё равно сильнее любого в Аду. «Кроме Аластора.» — хотела добавить Чарли, но поклялась себе не заводить о нём разговора. — Ты, конечно, прав. Тогда мне нужно время, чтобы написать о всех делах, — более оживлённо начала Чарли, но Люцифер тут же одёрнул её. — Даже не думай откладывать. Я столько пробыл здесь, что уже выучил твой распорядок, поэтому сейчас же собирайся и скажи Вэгги. Думаю, она будет рада, — с заботой Люцифер смог переубедить Чарли, и та сразу улыбнулась, побежав обратно. Оставшись наедине, Люцифер осмотрел комнату и возвратил радио на место. К нему пришли мысли, что пора бы здесь навести какой-то порядок. Его внутренне состояние давно не отображало, что здесь творилось. Быть может, он займётся этим после возвращения девушек, а пока что ему стоило вспомнить программу дочери. Через несколько минут он спустился в хол, чтобы увидеть Чарли и, конечно, посмотреть, как обстоят дела. За месяц Люцифер успел отложить примерно имена друзей Чарли. Хотя некоторых было до сих пор сложно запомнить, быть может в силу того, что он их почти не видел. Как, к примеру, миниатюрную горничную, которая только и делает, что гоняется за какой-то букашкой. Люцифер долго не придавал значения, но может быть стоило углубиться в историю этого создания. Затем король выучил имя бармена, который как оказалось состоял в сделке с Аластором. Люциферу не было бы это интересно раньше, но сейчас он находил в этом какую-то закономерность. Аластор так любит власть, что легко доводит сильных грешников до бессилия. Следующим на глаза часто попадался паукообразный парень, уже бывшая порнозвезда. Как сейчас вспоминается, именно о нём переживала Чарли. Было удивительно, что он действительно вернулся, позже Люцифер узнал причину тому. На том Адском суде, решение, которое по большей части было на его плечах. В итоге стало роковым для шайки Ви и грешников, что были в их подчинении. С остальными Люцифер не успел свидеться достаточно, чтобы успеть заинтересоваться их историей. Однако никто не отзывался об Аласторе хоть как-то. После предательства никто не заводил о нём тему, но Люциферу казалось, что даже если бы всё осталось прежне, никто бы не хотел обсуждать радиодемона. Для них он был чем-то вроде местного страшилища с конченным мировоззрением. Аластор ни раз вкладывался в отель, но как оказалось лишь в своих целях. Наверное, у них есть причины ненавидеть его, но Люцифер почему-то от этого чувствовал внутреннюю тяжесть. Как-то это было странно, ведь никто не знал настоящего Аластора. Ужаснее, что никто и не хотел узнать. Люцифер решил, что ему стоит поговорить с ними. Самую малость намекнуть. Ему было бы интересно узнать побольше. Наконец Чарли спустилась. Уже намного бодрее и живее. За её спиной шагала Вэгги, как будто сомневаясь во всей этой идее. — Ну что? Как настрой? — задорно спросил Люцифер и подмигнул. — Ещё раз спасибо, что согласился присмотреть за отелем. Мы и вправду жутко устали, — ответила Чарли. — Да, спасибо, Люцифер. Только я до сих пор не знаю, насколько это разумное решение. Это ведь наш отель. Я к тому, что с нашей стороны как-то неправильно всё сваливать на ваши плечи. У вас наверняка много более важных дел, — наконец высказала свою точку зрения Вэгги. Для неё было важно отдохнуть, но также ей казалось, что они с Чарли перекладывают ответственность на её отца. Люцифер действительно не имеет практически никакого отношения к этом месту. Не в плане, что он здесь никто и звать его никак, а в том плане, что он не обязан этим заниматься. — Что ты, Вэгги. Я много чем заведовал. Всё будет хорошо, и не переживай, — мне только в радость помочь вам, ведь вы столько всего делаете ради грешников. Могу же я вас как-нибудь отблагодарить? — странная благодарность думалось Люциферу. Ему обязательно нужно будет устроить что-то более запоминающееся для двух его девочек. Вэгги стало чуть спокойнее, тем более, что чаша весов перевешивала в сторону дня безделья. У них так давно не было чего-то такого простого и незамысловатого, а ведь они пережили и войну, и почти катастрофу. Однако самым сложным испытанием стало спокойно расслабиться. — Вот так. Отдыхайте, девочки! — Люцифер в всплеске чувств приобнял Чарли и Вэгги одновременно. Они действительно стали так близки, и уже никого это не смущало. — Люблю тебя, пап. Мы пошли, раз ты всё знаешь. Только прошу, не оставляй Ниффти за главную. Я в неё верю, конечно, но всё-таки. — Запомнил! Не оставлю, Чар. Принцесса выдохнула и, подхватив за руку Вэгги, покинула отель. Люцифер какое-то время постоял около двери, как тут же вспомнил, что с минуты на минуту прибудет Эмили. Довольно часто девушка навещала отель, чтобы повидаться с Чарли, передать какую-то информацию или письма одной парочки, чем Люцифер уж точно не интересовался. Чужая личная жизнь — это никак не его дело, поэтому он только сделал лишь один вывод. Он заключался в том, что есть тот самый единственный искупившийся грешник, у которого осталась любимая в Аду. Сейчас на раздумье навело это незамысловатое, казалось бы, открытие. Можно сказать, что это похоже на любовь ангела и демона. Подобное в их мире никогда не встречалось, да и не могло, ведь ангелы с демонами никак не контактировали. А здесь такая ситуация. Их разделяют миры, принадлежности, законы, а их чувства продолжают расти. Люциферу стало не по себе от этой простой истины. Их с Аластором не разделяют миры. Они могут быть вместе, но почему-то всё остаётся невозможным. И королю кажутся эти причины ничтожными. Люцифер перемещается в один из залов, в котором они все полюбили собираться. Эмили появилась буквально через минуту после самого короля. Она показалось изначально довольно радостной и взбудораженной, держа новое письмо в руках. Однако, когда вокруг не было никого, кроме Люцифера, она запаниковала. — Здравствуйте, сэр. Вы не знаете, где Чарли? Или может быть Вэгги? — начала тараторить ангел, пытаясь прикрыть лицо конвертом. — Привет, Эмили. Чарли с Вэгги сегодня решили отдохнуть. За отелем присматриваю я, — закончив пояснение, Люцифер не мог оставить поведение девушки без внимания. — С тобой всё в порядке? Эмили виновато посмотрела на Люцифера, пытаясь грамотно подобрать слова, чтобы не вызвать больших подозрений. Она мигом протянула Люциферу письмо и сказала напоследок: — Я забыла кое о чем в Раю. Простите пожалуйста, мне придётся вернутся. Не могли бы вы передать письмо Черри? Люцифер не успел ответить, как в его руках оказался конверт, а Эмили вернулась обратно через портал. Король пребывал в замешательстве, разглядывая пространство, где только что закрылся магический портал. Что такого могло произойти, чтобы Эмили резко начала так себя вести? До этого момента они общались вполне себе адекватно. Ну как, общались... Люцифер старался сидеть в стороне, слушая девушек и изредка произнося какие-то речи. Но ведь раньше Эмили спокойно могла на него смотреть, хотя Люцифер долго думал, что ей некомфортно рядом с ним. Мало ли, что на Небесах говорят о нём. Его давно это не волновало, но всё же. «Ладно. Может день такой тревожный у всех» — думал Люцифер, перебирая письмо в руках. Стоило передать его той девушке, которую он точно также знал мельком, но мог представить какую ценность оно для неё представляло. Если бы только Аластор написал ему... Найти Черри было задачей со звёздочкой. Люцифер знал, что проблема только в нём и его памятью на лица. Единственной хорошей идеей, пришедшей в его голову, было заговорить с барменом. Заодно узнает, как обстановка в отеле. За стойкой как обычно стоял котообразный грешник, который и был нужен Люциферу. — Приветик, как работа? Большой ли наплыв грешников к алкоголю? — Люцифер чувствовал поступающий стыд за то, что он так еле уверенно выдавил из себя. Как он вообще должен общаться с друзьями своей дочери? Хаск, завидев Люцифера, никак не отреагировал, а вот на вопросы сделал удивлённое лицо, пока делал очередной коктейль. Это было довольно удивительное явление. Король Ада очень редко обращается хоть к кому-то кроме своей дочурки, и Хаск даже не знал, как себя вести. Ему нужно поклониться? Обращаться на вы? Нет, конечно, он знал какую-то базу, но в Аду короля давно никто не ставит ни во что. А Хаск точно не из тех, кто будет боятся существо только за его статус. Однако Хаск никогда не был обделён эмпатией. Его навыкам анализа мог позавидовать кто угодно, даже Аластор. И сейчас бывший Оверлорд видел перед собой смущённого, запутавшегося Люцифера, в оболочке сильнейшего существа в Аду, но в то же время хрупкого ангелочка. Не больше не меньше. — Здравствуйте, сэр. Сегодня, как нестранно, наплыв больше среднего, хотя я предпочитаю не удивляться таким мелочам. Как никак мы в Аду, — напомнил Хаск, доделывая последний заказанный коктейль, после чего вернулся к Люциферу с более заинтересованным видом. Не хотелось показаться, что он совсем не понял, что от него что-то требовалось. — Есть какие-то поручения? — Да, точно. Не то чтобы поручение, я просто хотел узнать, где я смогу найти Керри, — Люцифер даже как-то запнулся, вновь позабыв имя грешницы. Он хотел вновь посмотреть на конверт, на котором уж точно должно быть написано имя, но руки решили предать его, выронив письмо, что отлетело на метр от него. Люцифера чуть не хватил сердечный приступ, как только чужие руки хотели коснуться письма. Он попытался переместить конверт в свои руки, и вот появилось телепортирующее пламя, которое поглотило письмо, но вернуло Люциферу только пепел. Теперь точно можно было ждать приступ. Люцифер несколько секунд всматривался в пылинки на своих ладонях, ощущая, как сильно горят щёки. Ему стало безумно обидно, что он разрушил единственную нить связи между двумя влюблёнными сердцами. А если в этом письме было что-то важное? Какое-то романтическое стихотворение или новое огромное признание, а может вознесшийся грешник рассказывал о своих проблемах. Да боги, в любом случае это письмо было важно́! — Это было письмо для Черри? — спокойным тоном хотел уточнить Хаск, который даже не придал значения тому, что как такого письма уже не было. — Сэр, не переживайте. Это просто письмо. — Как же..., — Люцифер совсем поник такой неудачи. Хаск был прав, что это ничтожная потеря, но для парочки она могла быть роковой. — Как ты понял, чьё оно? — Во всём отеле письма получает только Черри Бомб, тем более оно было с ангельской печатью. К гадалке не ходи в общем-то. Люцифер на секунду призадумался насчёт этого необычного выражения, всё ещё не понимая, как ему исправить ситуацию. — Послушайте, конечно, потеря письма — неприятное происшествие, но это не конец света. Я могу сказать Энджелу, он всё объяснит Черри, и она уже сама разберётся со своим ненаглядным. Как вам такой расклад? — Хаск пытался поскорее разрешить ситуацию. Признаться, смотреть на короля Ада, рыдающим над чужим письмом, — то ещё зрелище. По мнению Хаска, такое понравилось бы если только Аластору. — Энжал? Который высокий, похожий на паука? — довольно смело, но не менее стыдливо спросил Люцифер, смотря на бармена. — Энджел. В принципе, описание точное, — Люцифер на такую простую идею кивнул и хотел уйти, не зная, что делать, как его остановил Хаск. — Можно вам задать вопрос? Люцифер чуть позволил себе расслабиться. Его действительно частично успокоило выдвинутое Хаском решение проблемы. Он быстро согласился на вопрос, не загадывая наперёд. — Вы не пробовали записывать знакомых? Я, конечно, сильно извиняюсь, если лезу не в своё дело, но мне кажется, у вас есть некоторые проблемы с запоминанием, — в своей теории Хаск был не до конца уверен. Быть может, Люцифер просто считал всех здешних грешников мусором, который и запоминать-то бессмысленно. — Да, ты прав. У меня есть проблемы с памятью. Записывать? Я просто как-то не думал. А не глупо будет выглядеть король с блокнотом за разговором? — Люциферу было не сложно признать то, что было и так очевидно. Как раз из-за того, что ему приходилось редко общаться с грешниками, он забыл об этой особенности. — Может это будет выглядеть нелепо, зато ваш собеседник будет знать, что вы уважаете его, — только Хаск закончил свою мысль, как у него появились новые заказы. — Прошу прощения, нужно работать. Не хотите чего-нибудь выпить? Люциферу было удивительно услышать незамысловатое решение его беды. Возможно, стоило попробовать. — Нет, спасибо. Воздержусь. Передай пожалуйста и скажи, что мне очень жаль, — королю действительно было больно до глубины души за его оплошность, но его слова, казалось, звучали как отмазка. Ему это не нравилось. Люцифер решил обойти весь отель. Нужно было проверить гостей, других друзей Чарли и вроде как провести занятие, о котором он понятия не имел. Что он может рассказать грешникам? «Не грешите и ваша душа очистится!». Ну что за бред... Он толком с собой не разобрался, чего уж о грешниках говорить. Люцифер уже начал предвкушает дрожь по всему телу перед публичным позором, потому что иначе было никак, но пообещал же Чарли присмотреть за всем, а это значит не отступать от обычного расписания. Почему-то Люцифер думал, что будет легче, как будто ему собственная тень говорила, что он опять облажался. Да так говорила, что разводила руками и указывала на него, будто он сам не знает, что во всём виноват только он. Хотя... Стоп. А почему его тень вообще шевелится? И тогда Люцифер заметил, что это не его тень, ведь она точно была ушастой и устрашающей. Ангел сразу сложил два плюс два, и нервно оглянулся на дверь, потом окинул весь холл. Убедившись, что никто на него не смотрит, Люцифер чуть ли не подлетел к дверям, пытаясь выпрямить сбившиеся дыхание. Ещё в глазах начало темнеть, настолько ему было страшно. Одна секунда, одно быстро движение и дверь захлопнулась. А Люцифер натолкнулся на чью-то грудь, стараясь хоть чуть-чуть отступить, но позади была дверь, в которую до сих пор впивались пальцы ангела. Увидев перед собой Аластора, Люцифера накрыло двумя волнами. Первая состояла из его настоящих чувств и неподдельной радости. Он пришёл. Он здесь. Он может его видеть. Вторая как будто ударила током. В отеле были грешники, в особенности друзья Чарли, которые если увидят Аластора... Они ей точно расскажут. А дальше Люцифер и думать не хотел. — Зачем ты пришёл? Зачем в отель? Отойди скорее, вдруг кто-то увидит! — шептал ангел, желая оттолкнуть радиодемона подальше от их смерти, но не мог и руки поднять. Аластор как будто недоумевал. Ему казалось, что он пришёл, как гость, которому беспрекословно должны быть рады. — Клянусь, если ты сейчас же не отойдёшь на метр, а лучше три, то я твои рога знаешь куда засуну? — пожалуй, Аластор готов был долго слушать агрессивный шёпот Люцифера, но правда в том, что он видимо хотел с ним поговорить, а в данных обстоятельствах сделать это было тяжеловато, поэтому Аластор почти что послушно отошёл от отеля, оказавшись аж на пешеходном бордюре. Люцифер проклял Всевышнего, что послал ему эту головную боль и выбивающееся сердце из груди. Король мигом оглядел отель, убедившись, что никому нет дела, быстрым шагом направился к Аластору, и тут же запутался в ногах. Ещё бы немного и все вблизи услышали его болезненный вскрик, но Аластор вовремя подхватил Люцифера. Если бы что-то подобное случилось раньше, то Люцифер точно бы не придал значения, а в лучшем случае ещё бы и высмеял оленя, однако сейчас он оказался в таких желанных объятиях. Ему показалось, что весь мир свернулся в лист бумаги, оставив их двоих. Но таковы были лишь мечты, покинувшие его, как только радиодемон смог отставить любвеобильного ангела от себя. — Какой же ты неуклюжий, Люцифер, — вот он — долгожданный скрежет радио с живым голосом. Как же король по нему скучал. Всякую дурь из Люцифера выбили подозрительные звуки неподалёку, из-за которых он вспоминал, где находится и что происходит. — Ты не ответил. Какого чёрта ты тут стоишь? — ангел хотел показаться строгим, ведь радиодемон нарушил их договорённость. Люцифер уже позабыл, что это первая, пускай и условная, сделка, которую мог нарушитель любитель Адских законов. Сейчас ему хотелось знать лишь причину, хотя внутри он был просто рад видеть того, кто не выходил из головы ни на минуту. Люцифер вдоволь пытался насладиться объятиями, пока Аластор не начал свою тираду. — Ваше Величество, я многое могу понять, но навряд ли у нас так много времени, — верно подчеркнул радиодемон, смотря на еле дышащий комок ангельского существа. — Ты прав, — Люцифер медленно убрал свои руки и приземлился на пол, позволив вновь Аластору быть выше. — Я не могу поверить... — Ваше... — Прошу прекрати. Обращайся ко мне на «ты», — перебил король. Ему внезапно стало это безумно важно. Они больше не враги, не подчинённый и король. Они равны в силе, равны в чувствах. Люцифер ещё какое-то время всматривался в эти ужасающие кого-то черты. Для него они были милее всего света. Разве они только что не признались друг другу? Разве должны быть какие-то преграды? А что им делать дальше? Внутри столько чувств, что Люцифер не мог понять, что сказать первым, и продолжал просто расплываться в улыбке, пока его словно не кольнула мерзкая игла. Как только он подумал, что им нужно вернутся в отель и в приятной обстановке всё обсудить, то понял, как сильно ошибся... — О нет, — Люцифера настигла тревога и он начал расхаживать по залу, схватившись за голову. — Что-то не так? — решил поинтересоваться Аластор, приказывая тени закрыть двери, после чего помещение наполнилось светом большого количества свеч. — Всё очень плохо, Аластор, — Люцифер остановился, вновь посмотрев на радиодемона. — После всего, что произошло Чарли не хочет тебя видеть. Даже не так, — она практически тебя ненавидит. Не только потому что ты предал её, но и потому что ранил меня. Если она узнает, что мы виделись... Она решит, что и я её предал. — Не вижу никакой проблемы. Чарли умная девочка, всё поймёт. Или же есть другой вариант: видеться втайне, — предложения Аластора повергли Люцифера в шок, но он не хотел злиться на демона. Аластору были чужды семейные понятия. — Аластор, я так не могу. Я не смогу её потерять... Снова, — Люцифер почти погряз в приливе отчаяния. У них не было выхода. — Нам нельзя больше видеться, — Люцифер подошёл к радиодемону вплотную, слёзло заглянув в глаза. — Я не смогу отпустить, если ещё раз увижу тебя. Ты мне очень нравишься, Аластор. Я бы очень хотел побыть с тобой как можно дольше, но не могу. Я не могу. Прошу, пообещай мне, что мы больше не увидимся. Радиодемон задумался, понимает ли Люцифер, о чём тот просит? Аластор мучительно прожил этот короткий промежуток времени, а король предлагает забыть о друг друге? Радиодемон впервые оказался в подобной ситуации. Раньше ему было бы плевать до желаний короля, да ему был бы он просто не интересен, но сейчас, когда Люцифер представлял для него важную личность, что знал практически все его тайны, Аластору нужно было время подумать. За короткую неделю он смог понять слишком мало, но всё равно начал чувствовать что-то жалкое, от чего самому противно. Аластор смог убедить себя, что всё это можно превратить в свою выгоду. Но какая выгода? Он теперь разделял силу короля Ада. Ему нет равных, даже Люцифер не сможет ему помешать, но теперь всё, ради чего радиодемон проворачивал свои планы, стало бессмысленным. Как только он представлял правление Адом, лица грешников, у которых жизнь не особо изменится, а у демонов подавно. Максимум до чего докатится Аластор: война с Раем. И снова никакого смысла. Править Раем? Для чего? Он не был так же глуп, как Вокс, но, видимо, был ближе к нему, чем думал. Аластор осознал бессмысленность. Больше у него не было целей, кроме той, что появилась с Люцифером. В тот раз они смогли побывать в его воспоминаниях, в которых Аластор практически позабыл о том, что мёртв. А главное он увидел ту, после смерти которой и начался нескончаемый Ад. Всё время радиодемон думал о том месте, пытаясь использовать новообретённые силы, но никак оказаться там не мог. И тут Аластора больше потянуло к Люциферу. Король Ада мог вновь отправить их туда, показать ему мать и быть рядом. Конечно, поначалу Аластора корёжила мысль беспомощности без Люцифера. Он сильнейший, но одновременно слабейший. Из-за этого множества факторов Аластора тянуло к Люциферу сильнее, чем могло ему показаться в самом начале. Да, он написал это бредовое письмо... Такой глупый поступок и от радиодемона. Ему казалось это ужасно неприятным действием, но благодаря ему он может видеть Люцифера. Может в их прошлую встречу Аластор не был уверен в своих выводах, но сейчас осознавал чуть больше. Неважно как, неважно где. Аластор хотел увидеть Люцифера. Теперь это единственная душа, знающая его настоящего. И радиодемон думал, что это будет ужасным ощущением, но оказалось иначе. Совершенно наоборот. Аластора приятно тянуло. Ему было тепло от мысли, что кто-то во всех мирах знает его таким. А главное — принимает его любым. Будь он грешником, оверлордом, ребёнком, убийцей, жалким, властным, жестоким или благородным. Люцифер видел все версии и не отвернулся, не испугался, не наплевал, а разыскал Аластора и действительно спас. Теперь Люцифер не только опасен тем, что знает слабые места Аластора, но и тем, что сам стал его слабым местом. А свои слабые места Аластор не любил выпускать из виду. Люцифер предлагал невозможное, невыносимое. И если Аластор помнил, что они до сих пор находятся в Аду, где предательство — способ взаимоотношения, то Люцифер, как добродушный дурак, старался быть чистым совестью перед всеми. Аластора это изрядно злило. Ему хотелось заполучить своё, желательно ни с кем не делиться, тем более не думать о третьих лицах. Вернувшись к выбору, Аластор уже хотел отказать Люциферу. Ангел явно не понимал, на что обрекает их выстроившуюся связь. Однако вовремя вспомнил, сколько для Люцифера значит семья. Боже, да ведь он восемь лет не вылезал из кровати, изредка подбирая сопли, ожидал свою дорогую жёнушку. И Аластор также вспомнил, что Люцифер — чистейшее существо. Радиодемон тут же раскалился, отведя взгляд. Он не мог повлиять на происходящее. Если Люцифер только так будет спокоен, то, видимо, ему придётся на это согласиться. — Обещаю, мой король. Я больше не потревожу вас, — сухо, без единой запинки сказал Аластор. Люцифера даже обидело столь скорое соглашение, но ведь он сам об этом попросил. Хотя и ожидал другого. И что он теперь должен сказать? Поблагодарить? — Спасибо, Аластор, — послышалось совсем близко. Люцифер прикоснулся к скуле Аластора, обращая на себя внимание. Тот вернул глаза на ангела, произвольно сложив уши. — Для меня это правда важно, — как можно нежнее сказал Люцифер, зная, насколько сильно Аластор не любил приторности. — Хотел повидаться. Ты так и не решился с ней поговорить? — Повидаться? Аластор, мы не в том положении, чтобы можно было просто «повидаться». Ты же знаешь, — если Чарли узнает, я не смогу этого пережить. — Однажды я уже говорил, что ты с ней слишком мягок. Мне казалось, что в Аду принципов нет. Твоя дочь точно переживёт, если её отец позволит себе делать то, что хочет. — Ты ни черта не понимаешь! Мы — семья, а в семье нельзя нарушать доверие. Один раз ошибёшься и потом очень сложно вернуть всё, как было, — Люцифера одолел прежний страх. Однажды он уже предал доверие дочери и поклялся, что сделает всё возможное, чтобы этого больше не случилось. Он нужен Чарли сейчас. Нужен ведь? — Сентиментальность. А что насчёт моих чувств? — Аластор точно намекал на то, что Люцифер думает лишь о себе и чувствах Чарли, но никак не ставит его в рассмотрение. Если говорить на чистоту, Аластор никогда не покажет, что его это обижает, — ему, собственно, плевать, какие Люцифер принимает решения. Сейчас радиодемону требовалась маленькая манипуляция, чтобы заполучить желаемое. — Твоих чувств? — у Люцифера поблекли глаза. На мгновение ему показалось, что он смотрит в пустоту, после чего заглянул в глаза Аластора уже с таким виноватым видом. Он не думал об этом. Не думал и не спрашивал Аластора, а чего он хотел? Получается, совсем не Аластор здесь эгоист. Люцифер, казалось, стоял на хлипком островке, по сторонам которого есть одноразовые мосты. Впереди Чарли, а позади Аластор. И ангела съедало то, что нужно выбрать лишь одного. Он был готов вновь и вновь выбирать Чарли, но сейчас, стоя напротив Аластора, понимал, что не мог потерять его. Король успел представить, что сейчас он прогонит Аластора. Тот уйдёт, а его сердце рухнет. Кажется, весь мир теряет краски без него. Люцифера просто разрывали. И ему хотелось избежать выбора, просто не делать. Почему? Ну почему ему нужно выбирать? Почему нужно выбирать между дочерью и счастьем? Ноги Люцифера, как заколдованные, сами по себе шагнули назад. И он смог вернуться в отель, где нельзя было показывать своих чувств. Разглядев единственного более менее знакомого бармена, Люцифер подошёл ближе, заметив рядом маленькую горничную, отмывающую какое-то новое пятно. — Мне срочно нужно отлучится... По важным Адским делам! — ангел из последних сил старался не выдать себя, но прерывистая и волнующая речь делали своё дело. — Ты! — он резво указал на Ниффти. — Будешь за главную. Я совсем ненадолго... Возможно. Хаск уже начал подозрительно коситься на Люцифера. Бармена нельзя было обмануть. Да что там — он чувствовал Аластора за километр. Однако ему было неважно, какие отношения между королём Ада и бывшим хозяином. Собственно поэтому он совсем ненавязчиво смотрел, как Люцифер, как помешанный, изрядно осторожничал, выбираясь из отеля. Он даже не воспользовался любым способом перемещения. — Почему каждый день в отеле пиздецовей предыдущего? — Хаск задал вопрос в воздух, переводя взгляд на Ниффти, что изрядно хихикала, придумывая каким безобразием займётся на этот раз. Люцифер налетел на Аластора, схватив за руку и осмотревшись, переместил их на окраину Пентаграмм-сити. Здесь ни одна живая душа не сможет увидеть их. — Прости меня... Я не думал о твоих чувствах. Я хотел поступить правильно, но теперь не знаю, что действительно будет таковым, — ангел выглядел подавленным. Теперь он окончательно шагнул назад, смотря, как первый мост рушился по маленьким щепкам. — Я не ставлю тебя перед выбором. Ты забываешь, что являешься королём Ада. Здесь правила пишешь ты, — Аластор вальяжно обошёл Люцифера, устремив взгляд, за которым следовали глаза короля, на весь круг гордыни. — Может, я не понимаю некоторые аспекты норм морали, но мне точно подвластно понимание, что выбора не должно быть. Люцифер, ты можешь делать, что захочешь. Всё это — лишь твоё. И раз я не могу развить хаос, то ты должен навести здесь порядок. — Не можешь или не хочешь? — подметил Люцифер, внимательно вслушиваясь в речь радиодемона. Аластор показал знакомый оскал, но тут же потушил внутреннюю злость. — Аластор, я давно никем не управляю. Для грешников и демонов я — никто. Мы это проходили. Править столь коварными существами нужно силой, которую я не могу применить. — Можешь. Люцифер устремился на Аластора, догадываясь, что тот пытался сказать. — Воспользуйся мной. Пусть я буду твоей силой, мой король. — Аластор оказался перед Люцифером, держа одну руку за спиной, а другой подхватив ладонь ангела, чтобы после оставить пылающий поцелуй на костяшках. Дыхание грешника всегда было обжигающим, как запустить руку в пламя. Люцифер перестал дышать, вглядываясь в Аластора и переливающийся Ад позади радиодемона. Ему казалось всё это безумием, словно он вновь видит какое-то видение или сон. Аластор был прав. У него не должно быть такого сложного выбора. Это неправильно. И приведёт только к большим мучениям. Значит, нужно поговорить с Чарли? Люцифера морозило любое представление такого разговора. Она откажется от него, скажет, что он продолжает всё портить и вообще она не хотела такого отца. Он не сможет рассказать. Не сможет её потерять, как и Аластора. А теперь это предложение от него... Аластор мог бы быть его правой рукой, но пока что Люцифер не знает, зачем. — Чарли не должна знать, — король выпалил самое главное. — Мне приятно знать, что ты готов быть на моей стороне, но это бессмысленно. Если мы начнём действовать, она сразу всё поймёт. Люцифер подобрал ладонь Аластора, слегка сзав между своих. Ему так хотелось провести с ним ещё какое-то время. Быть может, куда-то сходить, разговаривать обо всём на свете, но таковы были обстоятельства. — Значит мне лучше не появляться? — неизменным тоном проговорил Аластор. — Нет. Большего расставания я не выдержу. Как насчёт второго варианта? — на лице ангела даже заблестел румянец, когда он смог изменить их положение. — Тайные отношения? — Да, — коротко ответил король, уже представляя, как они смогут увидится вновь. Быть может, совсем скоро.