Когда тёмное примет светлое

Мы приземлились на краю лагеря. Земля под ногами была твёрдой, утоптанной тысячами шагов, и я чувствовала, как холод проникает сквозь подошвы. Вокруг нас был лагерь — дым от костров, запах металла, кожи и чего-то ещё, что я не могла назвать. Демоны смотрели на меня. Я читала в их взглядах недоверие, настороженность, любопытство. Мальбонте шёл рядом со мной. Демоны расступались перед нами. Он остановился перед одной из палаток — большой, плотной, защищённой. Откинул полог. — Твоя, — сказал он. Я заглянула внутрь: пусто, холодно, темно. — А где твоя? — спросила я. Он кивнул в сторону соседней палатки. Я ничего не сказала и вошла в свою. Первые дни я привыкала к лагерю. Я помогала с припасами, с порядком. Демоны косились на меня, но никто не мешал. Здесь было холодно. В моей палатке не было камина. Я замечала это каждый вечер. И каждый вечер я смотрела на палатку Мальбонте, из-под полога которой пробивался тёплый свет. На четвёртую ночь я вошла к нему без стука. Он сидел у камина, на полу, опершись спиной о край кровати. Просто смотрел в огонь. — У тебя тепло, — сказала я, останавливаясь у входа. — У тебя холодно, — ответил он. Я села на пол у камина, на расстоянии. Мы молчали. Я возвращалась каждый вечер. Мы не говорили о войне, о будущем. Мы просто сидели у огня. В один из таких вечеров он нарушил тишину первым. — Ты не спрашиваешь, зачем я это сделал, — сказал он. — Зачем ты освободился? — Зачем я втянул тебя в это. — Ты не втягивал. Я сама пришла. — Ты знала, что будет война. — Знала. — И ты всё равно пришла. — Я пришла не из-за войны. Он усмехнулся. — Из-за меня? — Из-за тебя. Он замолчал. Я смотрела на огонь. — Ты не похожа на других, — сказал он. — Я знаю. Он смотрел на меня. Я чувствовала, как воздух между нами становится плотнее, тяжелее. — Ты не ответила, — сказал он. — Чего ты хочешь на самом деле? — Чтобы ты перестал задавать вопросы, на которые знаешь ответы, — сказала я. — Тогда скажи мне это сама, — сказал он. — Я хочу услышать это от тебя. — Ты знаешь, зачем я здесь, — ответила я. — Ты просто не хочешь в это верить. Он смотрел на меня, и я видела, как что-то в нём меняется, как его дыхание становится глубже. — Я не знаю, кому можно верить, — сказал он. — Мне можно, — сказала я. Он смотрел на меня долго, изучающе. Потом встал и подошёл ко мне — медленно, но с каждым шагом расстояние между нами становилось меньше. — Ты уверена, что это не ошибка? — спросил он. — Я никогда не ошибалась в тебе, — ответила я. Он смотрел на меня. Я чувствовала, как его дыхание становится глубже. Его рука сжала мою талию, притягивая к себе. Его глаза были тёмными, тяжёлыми. Он не спрашивал. Он смотрел так, как смотрел тогда, когда барьер между нами пал. — Ты знаешь, что будет дальше, — сказал он. Вместо ответа я взяла его за затылок и притянула к себе. Его губы врезались в мои — грубо, жадно, как тогда, в тюрьме Шепфамалума. Толчок в грудь заставил его сделать шаг назад. На его лице мелькнула усмешка, но он не остановил мою руку, когда она скользнула по его груди, чувствуя, как мышцы напрягаются под тонкой тканью туники. Пальцы нашли край ткани и потянули вверх, стягивая её через голову, обнажая шрамы, которые покрывали его тело — следы всего, через что он прошёл. Один из них, длинный и неровный, привлёк внимание, и я провела по нему пальцами, чувствуя, как он напрягается под прикосновением. Кожа под пальцами была горячей, живой, и я слышала, как его дыхание сбивается от этого простого движения. Медленно провела ладонью по его груди, чувствуя, как сердце бьётся под моей рукой, как его дыхание становится глубже, как мышцы напрягаются под пальцами. Я чувствовала его запах — дым, металл, что-то тёплое и живое, что принадлежало только ему. Провела пальцами по его ключицам, по плечам, по рукам, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками от моего прикосновения. Скользнула ладонью по его животу, ниже, и сжала его член через ткань штанов, ощущая, как он пульсирует в моей руке, как становится твёрже от каждого моего движения. Из его груди вырвался сбитый выдох сквозь зубы. Смотрела на него снизу вверх, видела, как его взгляд становится тяжелее, как он сжимает кулаки, чтобы не остановить меня. Его руки нашли пряжки моего корсета, ловко распуская шнуровку, стягивая его вместе с рубашкой, открывая мою кожу. Ладони сжали мою талию, притягивая к себе, и я почувствовала его дыхание на своей шее, когда он прикусил мочку уха, скользнув языком по коже, оставляя влажные следы. Его губы скользнули по шее, по ключицам, опускаясь ниже, и я чувствовала, как он оставляет поцелуи на моей коже, как его язык касается моей груди, как его губы смыкаются вокруг соска, втягивая его в рот. Выгнулась навстречу ему, чувствуя, как он посасывает, покусывает, как его язык кружит вокруг соска, заставляя выдохнуть. Его пальцы скользнули по моим бёдрам, сжимая их, притягивая ближе, и я чувствовала, как его член упирается в моё бедро, твёрдый и горячий, пульсирующий в такт его сердцебиению. Отстранилась, опускаясь перед ним на колени. Провела языком по его члену через ткань штанов, чувствуя, как он напрягается под моими губами, как его дыхание становится глубже, как он сжимает пальцы на моих плечах, сдерживая себя. Смотрела на него снизу вверх, видела, как его взгляд становится тяжелее, как его челюсть напрягается. Медленно стянула его штаны, освобождая его член, и взяла его в рот — медленно, глубоко, чувствуя, как он пульсирует на моём языке. Провела языком по всей длине, от основания до головки, чувствуя его вкус, его жар, его солоноватый запах. Слышала, как он выдыхает сквозь зубы, как его пальцы вплетаются в мои волосы, направляя меня, толкая глубже. Горло сжалось вокруг него, и его дыхание сбилось, пальцы сжались сильнее, бёдра напряглись под моими руками. Двигалась в такт его дыханию, чувствуя, как он становится твёрже у меня во рту, как пульсирует на языке, как его дыхание становится прерывистым. — Хватит, — сказал он резко, отстраняя меня. Поднялась на ноги, и он шагнул ко мне, заставляя пятиться, пока колени не упёрлись в край кровати. Села на неё, откидываясь назад, и смотрела, как он нависает надо мной. Его руки легли на мои бёдра, расстёгивая штаны, стягивая их вместе с бельём, открывая меня перед ним. Пальцы сжались на коже, раздвигая ноги шире, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему телу. Он встал между моих ног, и я чувствовала, как его член касается моего входа, скользит по влажной плоти, дразня, собирая влагу, прежде чем надавить на вход. Выдохнула, когда он вошёл в меня — медленно, глубоко, заполняя собой, растягивая до предела. Каждый миллиметр ощущался, как он наполняет меня, как я сжимаюсь вокруг него, чувствуя его глубину. Начал двигаться — сначала медленно, давая привыкнуть к его размеру, к его глубине. Чувствовала, как он скользит внутри меня, как я сжимаюсь вокруг него, как его пальцы сжимают мои бёдра. Затем быстрее, глубже, жёстче. С каждым толчком его член касался передней стенки, отзываясь внутри глубоким давлением, от которого перехватывало дыхание. Слышала, как его дыхание становится глубже, как его пальцы впиваются в мою кожу, как он ускоряется. Его рука скользнула между нами, пальцы нашли клитор, гладя его в такт движениям — сначала нежно, затем настойчивее, быстрее. Чувствовала, как его пальцы давят на клитор, как он ускоряется, как его дыхание становится прерывистым, как он входит в меня глубже с каждым движением. Давление внутри нарастало, его пальцы гладили клитор, его член входил в меня, наполняя собой. Оргазм накрыл резко, сильно, выгибая навстречу ему, сжимаясь вокруг него. Чувствовала, как его член пульсирует внутри меня, как он продолжает двигаться, как его пальцы впиваются в мои бёдра. Чувствовала, как он кончает внутри меня, пульсируя, заполняя меня собой, пока его дыхание не стало глубже, замедляясь. Он медленно опустился на меня, тяжело дыша. Чувствовала его дыхание на своей коже, его руку на своей талии, его вес на своём теле. Его пальцы гладили мою кожу, медленно успокаиваясь. Чувствовала, как его сердце бьётся у моей груди, как дыхание становится ровнее. Мы лежали в тишине, слушая, как дыхание выравнивается, как сердцебиение замедляется. Чувствовала, как его пальцы касаются моей кожи, как он медленно приходит в себя, как его тело расслабляется, как он становится тяжелее на мне. Он медленно поднялся с кровати, садясь на край, и я увидела его спину. Пламя из камина играло на его коже, и свет упал прямо на клеймо, которое я не замечала раньше. Оно было между его крыльев — тёмное, вдавленное в кожу, с неровными, обугленными краями. Я протянула руку и коснулась его пальцами. Кожа вокруг была стянута, и я чувствовала, как он напрягается от моего прикосновения. — Не надо, — сказал он, и его голос был глухим. Я убрала руку, но осталась сидеть рядом. — Ты никогда не говорил о нём, — сказала я. — О чём? — Об этом. Он повернулся ко мне, и я видела его лицо в свете огня. На нём не было ни единой эмоции. — Всё рассмотрела? Теперь можно повернуться? — спросил он. — Ты уже повернулся, — ответила я. Он смотрел на меня, и я чувствовала, как он пытается прочитать меня, как он не знает, что делать с моими словами. Он молча поднялся, подошёл к камину и подбросил дрова. Пламя взметнулось, наполняя палатку теплом и светом, а затем он вернулся к кровати, лёг рядом, отвернувшись, и тихо произнёс: — Ложись спать. Я легла рядом, чувствуя, как его присутствие заполняет пространство, как его дыхание становится ровнее. Я проснулась от голосов за пределами палатки. Свет пробивался сквозь щели, и я чувствовала, что ночь уже прошла. Рядом со мной Мальбонте уже не было. Я поднялась, накинула одежду и вышла наружу. Лагерь уже жил своей жизнью: демоны передвигались, кто-то тащил припасы, кто-то стоял на посту. В центре, на коленях, со связанными руками, стояла она. Вокруг неё собралась плотная толпа демонов, которые смотрели на неё с любопытством и враждебностью. Вики Уокер. На голове у неё был плотный мешок, закрывающий лицо. Даже на коленях она держалась прямо, и я чувствовала, что сквозь ткань она не опускает головы. Мальбонте стоял напротив неё. Я подошла ближе, вставая рядом, и он взглянул на меня краем глаза, прежде чем шагнуть к Вики. Он сдёрнул мешок с её головы одним резким движением. Вики прищурилась, привыкая к свету, и её взгляд сразу же остановился на нём. — Добро пожаловать, — сказал он, и его голос был низким и холодным. На его губах мелькнула тонкая, хитрая улыбка. Он не усмехался открыто — просто смотрел на неё, как смотрят на фигуру, которая только что оказалась на их доске. Затем её взгляд сместился — и остановился на мне. Она узнала меня. Я видела, как её глаза расширяются, как в них мелькает удивление, смешанное с чем-то другим. Непонимание. Она не ожидала увидеть меня здесь. Рядом с ним. Я встретила её взгляд. Я не отвернулась, не отвела глаз. Я просто стояла там, где была. Она смотрела на меня, и я видела, как она пытается сложить картинку, которая не сходилась у неё в голове. Её взгляд задержался на мне дольше, чем на нём.