Когда тёмное примет светлое

Йоу, ну вот я снова с вами. Да-да. В следующей главе ждите дроп.

***

Сотни лет прошло с тех пор, как я впервые ступила в тюрьму Шепфамалума. Сотни лет я жила в этом мире — поддерживала баланс, улаживала конфликты, делала вид, что я — просто идеальный инструмент Матери. Но за эти сотни лет я искала. Искала способ освободить его. Искала других метисов — тех, кого мир прятал, как ошибку, как стыд. Я находила их, укрывала, помогала. Время шло. А ответов всё не было. И всё же, среди всей этой работы, самым постоянным было одно — башня Бонта. Я наведывалась к нему всё так же часто, как и в первые дни. Он почти не менялся. Всё такой же светловолосый, с той же детской улыбкой, которая появлялась каждый раз, когда я открывала дверь его комнаты. Он рос, конечно — стал выше, голос немного грубее, — но внутри он оставался тем же мальчиком, который когда-то метался по комнате и хлопал босыми ногами по камню. Я учила его, рассказывала о мире, отвечала на тысячи его вопросов. Каждую ночь, после того как Бонт засыпал, я отправлялась к свиткам и фолиантам. Это стало ритуалом. Я искала там то, что не могла найти нигде больше. Способы спасти того, кто ждал меня в темноте. Время текло иначе, когда я сидела в тишине цитадели. Я перебирала страницы, вдыхала запах пыли и старой бумаги, и думала о нём. Свитки пахли кожей и временем. Я перебирала их один за другим, пока пальцы не онемели, а глаза не начали слезиться от тусклого света магических ламп. Цитадель спала, но библиотека жила — я жила в ней, как призрак, который ищет то, чего нет. Я искала старые трактаты о разделении душ, хроники первых веков, записи о том, как метисы появлялись на свет. Ничего. Только намёки, только обрывки, только молчание. Я захлопнула последний фолиант и откинулась на спинку стула. Ответа не было. Когда я вышла на улицу, ночной воздух ударил в лицо холодом. Он пах камнем и звёздами — сухой, колючий холод, от которого кожа покрывалась мурашками. Я шла медленно, чувствуя, как гудит голова от долгих часов в тишине. Где-то вдалеке мерцали огни цитадели. Где-то там спали ангелы. И всё это было пустым. — Ты похожа на тень, — раздался голос справа. Я не обернулась. Знала, кто это. Эрагон вышел из тени колонны — бесшумно, как всегда. На его губах играла знакомая полуулыбка, но глаза были серьёзными. — Я думал, ты уже спишь, — сказал он, останавливаясь рядом. — Я работала. — В библиотеке? Снова? — он покачал головой. — В этом мире слишком шумно. — Шумно, зато честно, — сказал он. — А ты прячешься. — Я ищу, — ответила я, и голос мой прозвучал резче, чем планировала. Он шагнул ближе. — Что? — спросил он. — Ответы? Смысл? — он сделал паузу. — Или кого? Я промолчала. — Как там мальчик в башне? Давно ты его не навещала? У меня свело скулы. — Тебя это не касается. — Касается, — сказал он тихо. — Когда богиня равновесия ведёт себя странно, это становится делом всех. — Я выполняю свои обязанности. — Ты слишком часто выполняешь эту обязанность, — сказал он. — Слишком часто для того, кто просто "следит". Я повернулась к нему. — Что ты хочешь сказать? Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Только то, что за тобой наблюдают, — сказал он. — Я не единственный, кто заметил. И если ты связалась с чем-то, что может нарушить баланс... — Я не могу нарушить баланс, — сказала я холодно. — Я его олицетворение. Он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Тогда почему ты выглядишь так, будто ищешь ответы на вопросы, которые нельзя задавать? Я смотрела на него несколько секунд. Потом развернулась и пошла прочь. — Ты не ответила, — сказал он в спину. — Я тебе ничего не должна, — ответила я, не оборачиваясь. Он не окликнул меня. Я шла не оглядываясь, чувствуя, как взгляд Эрагона впивается в спину. Он не окликнул меня, но я знала — он не ушёл. Он стоял там, в тени колонны, и смотрел, пока я не скрылась за поворотом. Тьма сгущалась с каждым шагом. Сначала она была просто ночной — привычной, почти уютной. Но чем дальше я уходила от цитадели, тем плотнее становился воздух. Он будто густел, оседал на коже, проникал в лёгкие холодным, влажным дыханием. Лишь тишина — такая глубокая, что я слышала биение собственного сердца. Я вошла в свою комнату и закрыла за собой дверь. В самом дальнем углу шкафа, среди старых карт и пыльных свитков, лежал осколок. Зеркало Небытия. Я искала его долго — расспрашивала тех, кто знал больше, чем следовало, перерывала старые архивы, слушала обрывки легенд. Я знала, что он существует, но не знала, где он. А когда нашла, мне объяснили, что это за артефакт. Но никто не знал, как им пользоваться. Я не трогала его сотни лет. Были другие дела, другие поиски, другие метисы, которые нуждались в помощи. Осколок лежал в шкафу, покрываясь пылью, пока я откладывала этот шаг. Но сегодня я взяла его в руки. Я сжала осколок в ладони, коснулась пальцами, и мир вокруг дрогнул. Тьма сгустилась, воздух стал плотным, и я уже не чувствовала под ногами каменного пола — только холод, только пустоту. Когда я открыла глаза, я стояла в тюрьме Шепфамалума. Маль был там. У стены. Ждал. Он стоял, прислонившись плечом к холодному камню, и смотрел на меня. В темноте его глаза казались почти чёрными — бездонными, как сама эта тюрьма. Годы прошли, и они не прошли даром. Его лицо заострилось, скулы обозначились резче, черты стали жёстче. В нём больше не было той детской беззащитности, которую я запомнила в прошлую встречу. — Я думал, ты уже не вернёшься, — сказал он. Голос был ровным, но в нём чувствовалась та особенная тишина, которая бывает только после долгого одиночества. — Я искала способ тебя вытащить, — ответила я. — И нашла? — Нет, — сказала я, чувствуя, как холод камня проникает сквозь подошвы. — Только одну нить. Он усмехнулся — коротко, без тепла. Уголки губ дрогнули, но в глазах не отразилось ничего. — Отличный план, — сказал он. — Лучше, чем сидеть и ждать, — сказала я. Тишина повисла между нами. Я слышала, как где-то в глубине тюрьмы падает капля воды — медленно, размеренно, будто считала время, которого у нас не было. Он поднял на меня взгляд. Холодный, изучающий. Я видела, как он рассматривает меня — как загадку, которую пытается разгадать. — Ты не приходила сотни лет, — сказал он, и в голосе не было обиды. Только факт. — Что ты делала? — Спасала других, — сказала я. — Метисов. Тех, кого можно было спасти. — Других, — повторил он, и это слово повисло в воздухе, как холодное лезвие. — А я, значит, не входил в их число. — Ты входил, — сказала я, и голос мой стал твёрже. — Но я не могу пробить эту стену в одиночку. Мне нужен кто-то снаружи. И я искала его все эти годы. Он отвернулся к стене, провёл пальцами по камню, будто проверяя, что он всё ещё здесь — всё ещё настоящий. Его плечи были напряжены, но он не дрожал. Он уже давно перестал дрожать. — Ты приходишь, когда тебе что-то нужно, — сказал он негромко. — Ты ищешь, ты говоришь, а потом исчезаешь. И я сижу здесь и смотрю на эту стену. Я смотрела на его спину. На то, как свет от моего тела — слабый, едва заметный — падал на его плечи и таял, не касаясь его. — Я не твой друг, — сказала я сухо. — И не твоя мать. Я — та, кто должна тебя освободить. И я делаю это так, как умею. Он медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала, что мои слова задели его — где-то глубоко, там, где он уже не позволял себе чувствовать. — А если у тебя ничего не выйдет? — спросил он тихо. — Тогда я найду другой способ, — сказала я, встретив его взгляд. — Я всегда нахожу. Он смотрел на меня долго. Так долго, что я почти слышала, как время течёт сквозь его молчание. — Ты ненормальная, — сказал он, и в голосе мелькнуло что-то похожее на уважение. — Возможно, — ответила я. — Но это единственная причина, по которой я всё ещё здесь. Я шагнула ближе. Тьма вокруг колыхалась, будто прислушивалась. — Я не просто искала способ вытащить тебя, — сказала я. — Я нашла способ вытащить Бонта. Он поднял на меня взгляд. В темноте его глаза блеснули — едва заметно, но я увидела. — Что ты сказала? — На башне заклинание, — сказала я. — Оно не даёт ему уйти. Но я нашла способ снять его. В озере напротив башни есть вода — если она коснётся крыльев, заклинание спадёт и он выйдет. — Ты сделала это? — Нет, — сказала я. — У меня нет крыльев. Но я ищу того, кто сможет. И я продолжу поиски. Он смотрел на меня так, будто я только что показала ему свет в конце тоннеля. — Когда ты найдёшь его? — Не знаю, — сказала я. — Но я найду. Я всегда нахожу. Повисла тишина. — А я? — спросил он тихо. — Ты найдёшь способ и для меня? — Я уже ищу, — сказала я. — И я знаю, кто мне может помочь. Престол Фенцио. Если кто-то и сможет помочь нам снаружи — то он. — Ты предлагаешь довериться ангелу? — Я предлагаю тебе знать, что выход есть, — сказала я. — Даже если он кажется странным. Он долго молчал. Потом медленно кивнул. — Фенцио, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Я запомню его. Повисла тишина. Я стояла, глядя на него, и вдруг заметила на его плече серую пыль. Она осела на ткани, почти сливаясь с ней, но я видела её — чужеродную, лишнюю. Я протянула руку. Пальцы прошли сквозь воздух, и я уже хотела отдёрнуть их, но в этот раз что-то изменилось. Воздух между нами дрогнул — лёгкое, почти невесомое дуновение скользнуло по его плечу, сметая пыль. Он посмотрел на меня. Его глаза чуть расширились — едва заметно, но я увидела это. — Что это? — спросил он. — Я не знаю, — сказала я. — Этого не было раньше. Мы молчали. Казалось, сама тьма задержала дыхание. Барьер стал тоньше — я чувствовала это. — Я приду снова, — сказала я, отступая на шаг. Он не ответил. Но когда я уходила, он не отвёл взгляд. Его глаза провожали меня до самого выхода.