Дьяволица

«Мираджейн»

Новый остров вселил надежду, что её наконец‑то отпустят… Но нет. Белоус лишь странно улыбнулся, покачав головой. — Почему? — этот душе трепещущий вопрос сам сорвался с губ. Голос прозвучал откровенно жалко. Маска беззаботной пустышки, улыбающейся всем подряд, слетела прежде, чем девушка успела спохватиться. — А сама как думаешь?.. — отозвался он. Мира была благодарна — по‑настоящему благодарна — за то, что великан не стал отвечать прямо. Он предпочёл тактично промолчать, не вываливая при куче народа всю правду о её психических, алкогольных и суицидальных проблемах. Волшебница пока не была к этому готова — и, наверное, никогда не будет. Остатки гордости ещё теплились где‑то внутри. — Помоги Марко с закупками, хорошо? — Такими темпами на меня скоро листовки развесят, — уныло пробормотала она. Старик странно рассмеялся. Мира тяжело вздохнула, потирая переносицу. Внутри будто оскаливались тысячи демонов, но она продолжала держать маску спокойного, собранного человека. Терпение медленно, но верно подходило к концу.

***

Мира умела читать между строк, улавливать малейшие оттенки атмосферы и видеть то, что люди прятали за улыбками и пустыми фразами. Поэтому она сразу почувствовала, как натянулись отношения между ней и Марко с того самого дня, когда он поселил её на своём чёртовом диване. Сначала она пыталась убедить себя, что дело только в ней. Демонические инстинкты ворочались внутри, царапая душу и требуя отстоять свою территорию, свою независимость. Но чем дольше тянулась эта неловкость, тем яснее становилось: проблема, к сожалению, не только в ней. Мира не знала, что творилось в голове у Марко. В её воображении родились мрачные догадки, одна тревожнее другой. Может, она невольно встала на пути каких‑то его тайных встреч с любовным подтекстом. Не раз и не два волшебница замечала, как многие медсестры бросали на мужчину откровенно вызывающие взгляды… А может, сама Мира ему просто неприятна, и он изо всех сил старается скрывать это за вежливой улыбкой… …Или же он просто жаждал одиночества, а её присутствие мешало ему выдохнуть и нормально выспаться. Она ловила себя на том, что невольно принюхивается, пытаясь найти хоть одно подтверждение. И с пугающим облегчением отмечала: от Марко не веяло чужими женщинами — только его собственный запах, смешанный теперь с её. Этот факт её мозг, искалеченный демонической сущностью, воспринимал как странную, почти зловещую благодать. С содроганием, от которого стыла кровь, Мира осознала: ей нравится ощущать свой запах на нём. «Нравится, как их ароматы сплетаются, рождая нечто новое, ни на что не похожее». Это было одновременно притягательно и отвратительно — как запретный плод, от которого невозможно оторваться. Волшебнице нравилось просто сидеть рядом, слушать его голос, ловить случайные взгляды, замечать, как он хмурится, когда думает, что никто не смотрит. Ей нравилось — и от этого понимания её бросало в ледяную дрожь. Каждый раз, когда её взгляд задерживался на нём дольше дозволенного, она резко одёргивала себя, словно обжигаясь. Сердце шептало одно, а демоническая половина требовала совсем другого: рычать, защищая свою территорию… Влюблённость ли это, если твоя тёмная сторона жаждет кровавой битвы? Если внутри зреет желание вцепиться клыками в глотку мужчины, почувствовать на губах металлический привкус крови — и в то же время невыносимо хочется протянуть руку и неловко, по‑человечески провести пальцами по его нелепой, но такой милой причёске? Этот противоречивый коктейль чувств разъедал её изнутри. Мира чувствовала, как тонкая грань между человеком и демоном истончается с каждым днём. Она словно стояла на краю пропасти, разрываясь между желанием обнять и желанием уничтожить. «И самое страшное — не знаю, какой из этих порывов победит».

***

Проводить в компании Марко целый день было приятно — это давно стало привычным. Но порой Мира ловила на себе его странные взгляды, и от них по коже пробегал лёгкий холодок. Девушка улыбнулась как можно милее одному из портовых поставщиков продуктов — и снова, в который уже раз, выбила скидку с пугающей лёгкостью. Её ангельская внешность и правда творила чудеса: торг проходил быстро, гладко и неизменно в пользу их с Марко дела. — Что-то не так? — спросила волшебница самым елейным голосом, но при этом цепко отслеживала малейшие изменения в мимике блондина. Марко и правда выглядел напряжённым и немного… нервным. Он будто балансировал на грани между благодарностью и чем-то тяжёлым, что давило на грудь. — Мы сэкономили втрое больше, чем я рассчитывал, — аккуратно произнёс он, словно тщательно подбирая слова. — Разве это плохо? — Нет, йо, но… тебе нормально было флиртовать со всеми ними? — в его голосе прозвучало что-то, чего Мира раньше не слышала: не раздражение даже, а какая-то глухая, тяжёлая усталость, будто каждый её кокетливый взгляд отнимал у него силы. Она лишь пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной. — Не вижу в этом ничего плохого. Пусть смотрят, мне не жалко. — И всё же тебе не стоило унижаться из‑за скидки, йо, — тихо, но твёрдо настаивал на своём Марко. — Унижаться? — Мира вскинула брови, искренне удивлённая. — Я им просто пару раз улыбнулась! Что поделать, если у мужчин, едва завидев красивую девушку, напрочь отказывает мозг. В ответ Марко опять тяжело, устало вздохнул и потёр переносицу, будто от слов девушки у него разгоралась острая мигрень. — Пожалуйста, больше не пользуйся своей внешностью… так, — попросил он. Мира нахмурилась, пытаясь уловить смысл. В груди шевельнулось что-то колючее — не обида, а скорее недоумение, словно ей указали на изъян в том, что она всегда считала своим оружием. — Но я не вижу в этом оскорбления для себя, — возразила она. — И всё же я настаиваю, — с нажимом повторил он. — Как скажешь, — ответила Мира, и на её губах снова расцвела улыбка — лёгкая, привычная, будто ничего и не случилось. — И прекрати так дежурно улыбаться, — вдруг резко оборвал он. — От этой улыбки не по себе. — А?.. — на мгновение маска беззаботности сползла, и в глазах Миры мелькнуло настоящее замешательство, все же её ударили по самому уязвимому месту. Она опустила руки, пальцы слегка дрогнули, дежурные извинения хотели снова сложиться в привычную, обезоруживающую улыбку, но она удержалась, прикусив нижнюю губу. Марко на секунду прикрыл глаза, будто пытаясь собраться с мыслями, а потом резко выдохнул, сбрасывая напряжение. — Йо, прости, — пробормотал он уже мягче, видимо почувствовав вину. — Я бы хотел видеть твои настоящие эмоции, а не эту картонную маску. Мира встрепенулась. Губы вновь дрогнули в улыбке, но теперь она вышла не такой безупречной — в ней проскользнула тень. — Иногда лучше оставаться в блаженном неведении, — предостерегает она Марко. — Так, давай сверимся со списком. Вроде бы мы всё купили. Она быстро и откровенно смешно свернула диалог. В горле образовался ком. Девушка провела языком по тупым человеческим клыкам, ощущая, как внутри образуется жажда — крови и битвы. «Приехали».

***

Почти любой остров подразумевал вечерний или ночной поход в местный бар в компании ночных бабочек. Мира относилась ко всему этому с пониманием — до тех пор, пока в голову не закралась мысль: сегодня Марко проведёт время в обществе какой‑нибудь женщины. Волшебница вдруг ощутила резкую нехватку воздуха. Она задыхалась, прижимая ладонь к груди. Боль… Она давно стала привычной для девушки — ещё до переноса в этот мир, после того как она потеряла свою младшую сестру. Но эта боль была совсем другой: тёмной, злой, ненасытной. Магия Миры бунтовала, рвалась наружу, словно живое существо. Девушка едва сдерживала её, особенно когда воображение безжалостно дорисовывало картины: Марко в чужих объятиях. «О нет, ты не настолько жалкая. Не настолько!» В последнее время с головой у неё и правда творилось что‑то неладное. О какой влюблённости и тёплых чувствах может идти речь, если сердце уже разбито на тысячи осколков? То, что она испытывает к Марко — всего лишь чувство близости. «Он столько раз её поддерживал!» Привязаться в таких обстоятельствах — естественно. Только у того, у кого вовсе нет сердца, не возникнет такой привязанности. А Марко был очень добрым мужчиной. Пусть порой и лез не в своё дело, опекая волшебницу, будто она хрупкая хрустальная статуэтка, которая рассыплется от любого неосторожного движения. Мира окончательно запуталась в собственных чувствах. — Я… пойду прогуляюсь, — сказала она одному из дежурных пиратов на корабле, спускаясь по трапу. — Ты же знаешь, что отец запретил тебе пить? Постарайся его не расстраивать, хорошо? — произнёс мужчина предельно серьёзно, хотя в его глазах плескалось явное сомнение. — И вернись, пожалуйста, до рассвета. Боюсь, Феникс начнёт волноваться, если по возвращении не найдёт тебя на месте. Одна бровь Миры стремительно поползла вверх. «И что это за слухи о нас ходят?» Впрочем, все и так знали: Марко опекал её исключительно по просьбе отца. — Не волнуйся, я вернусь вовремя, — Мира снова улыбнулась своей дежурной улыбкой. Пират тут же растаял, даже не заметив, как потемнели глаза девушки.

***

Мира понимала, что сама напрашивается на неприятности, но сдержать бурю внутри не могла. Тёмные эмоции требовали выхода — они ворочались, скреблись, рвались наружу, и каждый вдох давался всё тяжелее. Ей хотелось сразиться с Марко. Показать ему, насколько она сильна, свирепа… и красива? «Спятила, спя-ти-ла!» Мира сделала глубокий вдох, потом медленный выдох. Мысль о психотерапевте мелькнула в голове и даже на миг показалась спасительной. «Марко, Марко, Марко… Что ты со мной делаешь?» Она и сама пугалась собственных порывов — резких, обжигающих, ненормальных. Только железный самоконтроль ещё удерживал её от необдуманных поступков. Но она знала: скоро дамба прорвётся. Если не выпустить лишнюю «воду», её просто разорвёт изнутри. Раз демоны внутри неё жаждут драки и крови, она даст им это с полна! Просто не с Марко. Мира знала, что красива. И потому прекрасно понимала: пройтись рядом с портовыми барами в длинном розовом платье с внушительным разрезом — идеальный способ найти неприятности. Именно такие, какие ей сейчас нужны. Свист разрезал воздух. Мира чувствовала на себе оценивающие, откровенно раздевающие взгляды. Демоны приветливо оскалили клыки и точили когти, предвкушая кровь… Снаружи она выглядела беззащитной: растерянно оглядывалась, словно потерялась, чуть сжималась, стараясь казаться одновременно хрупкой и манящей. Это была забавная игра — охота… Волшебница нарочно подпустила одного из пиратов со спины, позволила ему коснуться своего плеча. — Потерялась, красавица? — похабно ухмыльнулся мужчина — типичный пират. Он был выше Миры и теперь чуть навис над ней, обдавая запахом дешёвого рома. «Слабое ничтожество…» Волна разочарования накрыла её с головой. «…закушу и не подавлюсь». — Ну же, не бойся. Мы с ребятами проводим тебя до безопасного места… за разумную плату, конечно, — он гортанно рассмеялся собственной шутке, обнажив жёлтые зубы. «Неинтересно, неинтересно, неинтересно…» Она скользнула взглядом по кучке его приятелей — все такие же жалкие, заурядные, пустые. «Не то, не то, не то…» Одним лёгким движением Мира сбросила тяжёлую лапу пирата с плеча и пошла дальше, по-прежнему оглядываясь по сторонам. Ей нужен был противник посильнее, поинтереснее… — Ну куда ты, красавица?.. — начал было пират, но резко оборвал себя, будто налетел на невидимую стену. Его лицо вдруг потеряло всю развязность. Он отступил на добрый шаг, столкнувшись взглядом с Мирой. В его глазах мелькнуло не просто недоумение — там был страх. — Где здесь можно найти сильного противника? — для пирата эти слова прозвучали как похоронный марш. Он сглотнул, взгляд заметался, и он торопливо выпалил: — Через поворот… там… Мира едва заметно кивнула и продолжила путь, не замедляя шага. Пират рухнул на колени, обливаясь потом. — Босс, босс, что с тобой?! Почему ты её отпустил?! — к нему подскочил один из подчинённых, растерянно озираясь. — Чудовище… — только и смог выдохнуть пират. В этом жестоком океане без звериной интуиции не выжить. И сейчас инстинкт кричал ему: беги. Потому что под кожей этой ангельски прекрасной девушки прятался настоящий монстр. И он это отчетливо почувствовал.

***

«Хоть бы не заметили…!» — мысленно взмолилась Мира. Проклиная всё на свете, она резко развернулась и едва не бросилась бежать из бара. «Опасные противники» — не кто иные, как печально известные ей «пираты‑няньки». «Сейчас главное — унести ноги, пока её не заметили, и продолжить поиски…» — А ты что тут забыла?! — раздался почти возмущённый ропот. — Стой! Стой, кому говорю! Её поймали быстро. Один из команды, сидевший ближе всех ко входу, поднялся и перегородил ей путь к выходу. — Да, ты что‑то хотел, Изо? — Мира тут же нацепила самую милую улыбку и заговорила самым сладким тоном, поворачиваясь. Пират вздрогнул, но не отступил. — Теперь понимаю, про что мне ребята говорили… — пробормотал он скорее себе под нос, а потом вдруг резко взял себя в руки. — Почему ты не на корабле? Опять за старое?! Мира невольно почувствовала укол вины: он отчитывал её с такой искренней тревогой, что это невольно цепляло. «Нет‑нет, нельзя… Нельзя привязываться», — твёрдо напомнила она себе. Девушка промолчала, лишь выдержала его взгляд в молчаливом поединке. Изо в конце концов удручённо покачал головой. — Пойдём за столик. Марко вернётся — сам с тобой разбираться будет. Слова «Марко вернётся» ударили, словно звонкая пощёчина. Демоны тут же ощерились и скалили клыки. Мира почти до крови сжала кулаки, подавляя их. «Это не моё дело! Не моё!» — повторяла она про себя, пытаясь унять опасную бурю. «Спокойствие. Только спокойствие!» Радушная улыбка по‑прежнему не сходила с её губ. Мимика была отточена до совершенства, ни один нерв не дрогнул. «Главное — держать себя в руках…» За столиком уже сидели Изо, Татч, несколько незнакомых ей пиратов — и, конечно, три ночные бабочки, одна эффектнее другой. По сравнению с ними Мира казалась до смешного невинной: её скромная миловидность наряда нелепо контрастировала с их откровенными нарядами. Волшебница сразу заметила два пустующих, но явно зарезервированных места. Изо молча предложил ей одно из них. Тошнотворная мысль скользнула в сознание, обжигая едкой горечью. — Я закажу тебе сок, — твёрдо произнёс он. Это было не предложение, а утверждение, не терпящее возражений. Мира лишь улыбнулась и кивнула. Пить сейчас ей было категорически нельзя — иначе могла пролиться чужая кровь. Ярость пульсировала в венах, смешиваясь с кровью, а в ушах стоял бешеный стук сердца. Но она держалась — правда держалась! Вежливо, почти нейтрально поддерживала разговор с Изо, краем глаза ловя на себе странные, чуть враждебные взгляды девушек. «Опять думают, что я им конкурентка!»