Дьяволица

«Марко»

Марко буквально замирает на месте, когда, возвращаясь к столу, видит за ним знакомую беловолосую макушку. Первое, что он ощущает — всепоглощающий, иррациональный стыд, будто он неверный муж, пойманный на измене. «Абсурд!» Второе — паника. Неконтролируемая, такая, от которой закладывает дыхание… Марко делает вдох, затем медленный, размеренный выдох, стараясь взять себя в руки и подойти к столу. Но его ноги будто приросли к земле. Давление резко подскочило. Мужчина потонул в эмоциях. «Мы не встречаемся! Никто никому не обязан», — проносится здравая мысль. Правда, чувствам это не объяснишь. Мало того что по факту он так и не смог полностью отдохнуть, так как в процессе… кхм… отдыха с представительницей древнейший профессии в голове творился полнейший бардак. А птичьи инстинкты — будь проклят его мифический зоан! — обострились до предела, крича и ударяясь в конвульсиях в подсознании о неправильности сего акта… «…и это ещё мягко сказано!» За время долгого ежедневного пребывания с Мирой в одном закрытом пространстве его «птичий» мозг настолько привык к её запаху, что теперь тот кажется ему родным и жизненно необходимым — как бы мужчина ни старался отбрасывать такие опасные мысли на задворки разума. Теперь‑то он понимает, о чём ему твердили носители зоана: «Инстинкты зверя берут верх над рациональной частью мозга». Нет, после того как Марко съел фрукт Феникса, у него появились некоторые новые привычки. Например, мозг теперь воспринимает его любимый гамак как гнездо и считает чем‑то вроде священного места… «Но это…» Мужчина бесшумно подходит к столу и садится на единственное свободное место рядом с волшебницей. Её природный запах ударяет в нос, немного успокаивая взбунтовавшиеся инстинкты. Стыд, правда, никуда не делся… «Как же хорошо, что у неё не настолько обострённые чувства, как у меня…» Запах той девушки, конечно же, смешался с его собственным и с непосредственным запахом секса. Марко ужасно хочет как следует помыться и как можно скорее смыть все это с себя. — Йо, разве ты не должна быть на корабле? Что ты здесь делаешь? — откровенно запоздало спохватился Феникс. Тут же весь дискомфорт ушёл на второй план. Мужчина тут же взял кружку Миры и сделал небольшой глоток — там был сок, что неимоверно порадовало. Он не успел вернуть кружку: волшебница сама выхватила её из его рук. На её лице — просто милейшая улыбка. — И тебе добрый вечер, — практический поет. Марко не верит в эту добрейшую картину. Интуиция вопит сиреной и настоятельно просит не делать резких движений. Мира почему-то предстает пред ним как дикий зверь, готовый вот-вот впиться клыками в его глотку.

***

«Мираджейн»

Мира задыхается от вони. Из последних сил она удерживает себя на месте, ощущая, как её человеческие клыки удлиняются, царапая до металлического привкуса внутреннюю сторону щёк. Только чудом волшебница сохраняет привычную маску на лице. Лишь здравый смысл и нежелание пасть ещё ниже в глазах людей, которые её спасли, и в глазах Марко в частности, удерживают её на месте — не дают поддаться тёмным желаниям. «Марко мне не принадлежит! Он ни в чём не виноват передо мной». Но сердце, и без того разбитое и кровоточащее, бьётся в самой настоящей агонии — от… предательства? «Он мне не принадлежит! Он волен делать, что посчитает нужным…» Запах Миры перебивают аромат незнакомой девушки и запах секса. Как же волшебница рада, что Марко вернулся за стол один! Словами не описать, как она этому рада! «Я схожу с ума… Точно, я схожу с ума!» Волшебнице срочно нужен бой. Ей просто жизненно необходимо выпустить пар. Правда, надежда на драку тает прямо на глазах. «Её не отпустят одну на корабль». А драки между накама строго запрещены — если это не тренировочные бои, которые иногда устраивают на необитаемых островах, чтобы, так сказать, поддерживать форму. «И девушек на них пускают только в роли зрительниц». Везде засада — одно слово. Мира старается не дышать носом, но при этом ничем не выдаёт, насколько ей дискомфортно. Она лживо‑блаженно улыбается и снова втягивается в ничем не примечательный диалог, чувствуя на себе пристальный взгляд Марко. «Ну что опять-то?!»

***

Рано Мира радовалась. Ой как рано. Незнакомая шатенка, поправляя внушительное декольте на коротком черном платье, целенаправленно вышагивала в их сторону… И от нее воняло сексом и Марко. Поэтому, собственно, волшебница и обернулась, так как почувствовала этот аромат. У Штраусс внутри все передернулось. На мгновение она и вовсе увидела красный цвет, отчетливо почувствовав что вот-вот примет свой первоначальный облик Сатаны. Давит. С колоссальным усилием воли задавливает это желание, чувствуя, как один лицевой нерв свело от лже-улыбки. «Нужно как можно скорее убраться отсюда восвояси.» — на самом деле очень здравая мысль. Самоконтроль у Миры не железный. Рано или поздно даст трещину, проверять его на прочность лучше не стоит. И только Штраусс хотела встать из-за стола, как незнакомка, словно кошка, грациозно запрыгнула на не менее, почему-то, шокированного Марко, обвив его крепкую загорелую шею и что-то тихо прошептав на ухо. Пусть у Миры отличный слух она ничего не услышала, ведь оглушающий звон стоял в ушах, а на сетчатки буквально отпечаталась эта картина. — Пожалуй, закажу себе еще… сока. —Зачем-то быстро протараторила Штраусс, а затем спокойно вышла из-за стола и направилась к бару. За их столиком почему-то возникла тяжелая тишина. Мира, кажется, все же не удержала свою безупречную маску и выпустила немного магии. «Жалкая… реально жалкая…»

***

Мира сдержала своё слово. Она заказала себе яблочный сок, залпом выпила его под шокированный взгляд бармена, а затем, неожиданно для самой себя, выпалила: — Три бокала рома, пожалуйста. Бармен, конечно же, не знавший о её запрете, без лишних причитаний налил ей. — Спасибо, — коротко бросила Мира. Как говорят, плохая привычка на то и плохая, что даёт о себе знать в самый неподходящий момент. «Почему я должна слушать его? Почему я должна слушать их? Я не просила никого нянчиться со мной!» Демоны — территориальные существа. Они собственники и эгоисты. Они не позволяют помыкать собой тем, кто слабее. «У него нет права указывать мне!» Возможно, именно поэтому её внутренние демоны так рвались в бой с Марко. Им нужно было понять, имеет ли он право командовать ею… «Не имеет!» Третий бокал ушёл быстро, за ним последовали пятый и шестой. На седьмом бунт оборвался: бокал буквально вырвали из её рук. — Йо, ты что творишь?! — знакомый голос прямо над ухом звенел от возмущения. Марко, не смущаясь, буквально прижал Миру к бару, руками перекрыв ей любой путь к отступлению. Бармен — мужчина средних лет — сделал вид, что он тут вообще предмет мебели: спокойно занимался своими делами, старательно отводя от них взгляд. Мира не растерялась. Повернувшись боком, она вцепилась в отнятый бокал: — Это моё. Глаза в глаза. На её губах играла улыбка, но за этой улыбкой теперь проскальзывали тени её демонов. Феникс впервые видел их настолько близко. Интуиция вопила, разрывая сознание тревожным рёвом. Его тело непроизвольно напряглось. — Тебе вообще не стоило приходить сюда, не в твоём состоянии! — рявкнул он, а потом вдруг, печально улыбнулся, будто признавая поражение, и уже мягче добавил, — Пойдём, я провожу тебя до корабля. День сегодня был насыщенным, ты устала, йо. — Не хочу, — непреклонно ответила она, но улыбка по‑прежнему не сходила с лица. — Иди отдыхай. Я тоже буду отдыхать. Не стоит нянчиться со мной, будто я ребёнок. Мира не хотела ругаться. Больше всего она боялась ляпнуть что‑то лишнее — то, что нельзя будет забрать назад. При этом её разум оставался удивительно чистым, пусть она и не пропускала через себя магию, чтобы нейтрализовать алкоголь. Штраусс потянула бокал на себя, но Марко не ослабил хватку. В итоге стекло лопнуло прямо у него в руке. Несколько осколков вонзились в ладонь, но синее пламя тут же лизнуло раны. Правда, для полноценного исцеления нужно было сначала вытащить стёкла. Мира очнулась первой. Запах крови Марко манил, проникая в сознание острой, тягучей волной. Девушка даже облизнула нижнюю губу, будто в предвкушении трапезы, пока пират чуть отстранился и начал спокойно вытаскивать осколки из своей ладони. Волшебнице стоило бы броситься наутёк, воспользовавшись моментом. Но она застыла на месте. Её взгляд, жадный и полный голода, был прикован к ране: кожа уже затягивалась, но на ней ещё оставалась кровь. — …Йо? В ушах снова зазвенело. Мира, пару раз моргнув, подняла взгляд на Марко. Тот выглядел ошарашенным — и это было слишком мягко сказано. — Ты ведь не просто меняешь внешность, да, йо? Земля ушла из‑под ног Миры. Она резко побледнела, будто из неё разом выкачали все силы. Милейшая улыбка сползла с лица, став откровенно нервной, дёрганой. — Не понимаю, о чём ты, — откровенно солгала она. Марко устало покачивает головой, тяжело вздыхая. — Ладно, хорошо, йо, — мужчина неловко разминает шею, пока они играют в гляделки. — Для начала мы возвращаемся домой. Мира откровенно скалит клыки. — Я же сказала, что не нуждаюсь в твоей жалости, Марко. — Ты не права, это не жалость, Мира. Впрочем, с тобой сейчас бесполезно вести диалог, — Мира успевает только вскрикнуть от неожиданности, когда пират поднимает ее на руки. — Мы уходим. — Ты что творишь? — натурально рычит ему на ухо Мира, приподнимаясь и цепляясь за крепкую шею. — Не понимаю, о чем речь, йо, — косит под дурака, что называется. Волшебница чувствует на себе множество взглядов. Пираты Белоуса довольно открыто пялятся на них с Марко. Девушка уверена сплетен не избежать. «Убью!» Чужой женский запах, конечно же до сих пор присутствует на загорелой кожи Феникса. Мира едва сдерживает себя от того, чтобы не вонзить в его шею клыки, как какой-нибудь вампир. «Он тебе не принадлежит. Успокойся! Возьми себя в руки, Мира!»