Восьмёрка ∞

Хагрид долго молчал, словно надеялся, что мальчик передумает. — Ну... так что, Гарри? Пойдёшь со мной? Гарри опустил взгляд. — Нет. — Нет?.. — Я не оставлю её. На несколько секунд в крошечной хижине повисла тишина. Затем послышался презрительный смешок. Вернон Дурсль криво усмехнулся, обнял Петунью за плечи и бросил: — Вот и отлично. Значит, останетесь здесь оба. Хагрид долго смотрел на Гарри. В его добрых глазах не было ни удивления, ни осуждения. Лишь понимание. Затем его взгляд медленно скользнул чуть правее. Только теперь он по-настоящему посмотрел на девочку, всё это время молча стоявшую рядом с Гарри. — Значит... это и есть та самая девочка... Тихо пробормотал Хагрид. По крайней мере, так тихо, как вообще способен говорить человек ростом почти в три метра. Он задумчиво провёл ладонью по своей густой, неухоженной бороде, не сводя взгляда с девочки. Гарри сделал едва заметный шаг вперёд, словно невольно закрывая сестру собой. — Что вы имеете в виду, сэр? Хагрид будто спохватился. — Э-э... Ничего, Гарри... Не бери в голову. Он смущённо почесал затылок, словно мысленно ругая себя за неосторожно брошенные слова. — Об этом поговорим позже. Гарри медленно опустил взгляд. В его руках всё ещё оставалось письмо. Плотный пергамент, печать с гербом школы чародейства и волшебства. Его имя. Всего несколько минут назад он был уверен, что это чей-то нелепый розыгрыш. Теперь перед ним стоял великан, утверждавший, что каждый волшебник однажды получает такое письмо. Каждый. Гарри снова посмотрел на конверт. Но письмо было только одно. — Сэр, я уже сказал. Я не пойду без сестры. Он перевёл взгляд на Гермиону. Та, кажется, только сейчас начала приходить в себя. По крайней мере, рот она наконец закрыла. Она всё ещё смотрела на великана широко раскрытыми глазами. Кажется, даже дышать забыла. Впрочем, Гарри не мог её за это винить. Гермиона перевела взгляд на брата. — Гарри... ты... Но он не дал ей договорить. Он и без слов понял, что она хотела сказать. Иногда им и слова были не нужны. Иногда им хватало одного взгляда, чтобы понять друг друга. И как после этого великан всё ещё мог утверждать, что у его сестры нет магии? — Герми... Тихо произнёс Гарри. — Ты правда хочешь, чтобы я уехал в какую-то школу... а ты осталась здесь? Он коротко кивнул в сторону Вернона и Петуньи, которые всё это время молча жались к стене, не сводя настороженных глаз с великана. — С ними? — Да как ты смеешь так разговаривать, неблагодарный щенок! Рявкнул Вернон. Но, встретившись взглядом с Хагридом, тут же осёкся. Он шумно сглотнул, недовольно фыркнул и отвернулся. Гарри больше не смог сдерживаться. Для двенадцатилетнего мальчика всё происходящее было уже слишком. Он резко шагнул вперёд. Письмо, которое он всё ещё крепко сжимал в руке, дрогнуло. — А как вы смели?! Его голос впервые сорвался на крик. — Вы врали нам всю жизнь!!! Он даже не заметил, что сжал пергамент так сильно, что тот смялся в его ладони. — Вы сказали, что наши родители погибли в автокатастрофе! Гермиона тут же схватила Гарри за руку. — Гер... Она слишком хорошо знала этот взгляд. После такого всплеска эмоций добром это точно не закончится. Она крепче сжала его ладонь. Не для того, чтобы остановить. Чтобы он почувствовал — она рядом. Гарри даже не посмотрел на неё. Но пальцы в ответ едва заметно сжали её руку. На последних словах Гарри лицо Хагрида медленно потемнело. Он шумно выдохнул. Так тяжело, что старая хижина будто содрогнулась вместе с ним. Медленной, тяжёлой походкой он направился к Вернону и Петунье. Те инстинктивно вжались в стену. Сейчас они уже совсем не казались такими страшными. По крайней мере, лохматые близнецы никогда раньше не видели их такими. — Вы сказали этим детям, что Джеймс и Лили погибли в автокатастрофе?! Возмущение буквально сотрясало Хагрида. На первый взгляд этот человек казался по-настоящему грозным. Но почему-то ни Гарри, ни Гермиона его совсем не боялись. Может быть, всё дело было в его глазах. Они были удивительно добрыми. Он смотрел на близнецов так, словно знал их всю жизнь. Но уже через мгновение всё изменилось. Будто в одном огромном человеке одновременно жили суровый великан и добродушный ребёнок. Взгляд Хагрида вдруг зацепился за толстого мальчишку, который, воспользовавшись всей этой суматохой, тихонько забился в угол и в одиночку доедал праздничный торт Гарри и Гермионы. — Ах ты ж... Пробормотал Хагрид. На его лице появилась едва заметная улыбка. Он лениво взмахнул своим нелепым розовым зонтом. По комнате вновь пробежала вспышка магии. Дадли испуганно взвизгнул. Через секунду из-под его брюк показался толстый поросячий хвостик. По хижине тут же разнёсся пронзительный поросячий визг. И сразу стало трудно понять, кто визжал громче. Дадли... Или тётя Петунья, переживавшая за своего маленького поросёнка. Гарри и Гермиона, стоявшие чуть в стороне от всего этого безумия, переглянулись. И впервые за этот бесконечно длинный вечер уголки их губ едва заметно дрогнули. С озорными чёртиками в глазах. Той самой улыбкой... Которая принадлежала только им двоим. И которую в этом доме они давно научились прятать. Заметив, что Хагрид снова посмотрел в их сторону, оба близнеца тут же стали серьёзными. Будто той маленькой шалости секунду назад вовсе не было. С лица Гарри исчезла едва заметная улыбка. Он снова стал настороженным. Гермиона, до этого стоявшая к Хагриду вполоборота, медленно повернулась к нему всем телом. Она всё ещё была поражена. Нет... Скорее заворожена. Совсем недавно этот человек казался героем какой-то детской сказки. Огромный. Лохматый. С нелепым розовым зонтом. Но почему-то именно рядом с ним впервые за долгое время захотелось поверить... Что сказки всё-таки существуют. Хотя бы ради Гарри. Хагрид тепло улыбнулся. Неловко почесал густую бороду. Будто и сам не знал, с чего начать. Он тяжело вздохнул. — Гарри... Его низкий голос теперь звучал совсем иначе. Спокойно. Мягко. — Давайте... я всё вам расскажу. — Но... Начал было Гарри. Однако Гермиона неожиданно перебила его. Совсем немного сжав его ладонь, словно прося дать Хагриду шанс. Этого оказалось достаточно. — Мы с удовольствием вас выслушаем. Тихо сказала она. Это были первые слова, которые Гермиона произнесла за весь вечер. «Ну...» «Не каждый день встретишь великана, который зажигает камин зонтом...» «...и превращает пожирателей торта в поросёнка». Но Гарри совсем не разделял её энтузиазма. Он осторожно, но решительно взял Гермиону за локоть и отвёл её на несколько шагов в сторону. За их спинами Дурсли всё ещё кричали, осыпая Хагрида проклятиями. Но сейчас Гарри словно перестал их слышать. — Герми... Он понизил голос. — Послушай меня. Ты правда собираешься пойти неизвестно куда... с человеком, которого мы знаем меньше часа? Он выломал дверь. Он волшебник. Он великан. Мы вообще ничего о нём не знаем. Гарри замолчал. И сам понял, насколько нелепо сейчас звучат его слова. Если бы всё было наоборот... Он бы сам вытолкал Гермиону за дверь. Лишь бы она больше никогда не возвращалась в этот дом. — Гер... Я не говорю, что мы должны идти. Давай хотя бы выслушаем его. Узнаем... Она осеклась. Гарри тихо закончил за неё: — Он сказал, что знал наших родителей. Гермиона молча кивнула. Гарри задумчиво смотрел на старые половицы. Гермиона — на розовый зонт Хагрида. Каждый думал о своём. — И ты просто хочешь посмотреть, какие книги есть в том мире? Гермиона попыталась сохранить серьёзное лицо. Не получилось. — Да. Гермиона так быстро кивнула, что несколько непослушных прядей выбились из её волос. — Чувствую, добром это не закончится... Он тяжело вздохнул. Крепче сжал ладонь сестры. — Пошли. Если что — убежим.