train to nowhere

…🚊…

Вечер выдался тихим и спокойным. Тэхён даже печально вздохнул, работы так много, что нет времени даже прогуляться в парке недалеко от их дома. Да и Чонгук задерживался. Ким задумчиво листал ленту в соцсети, смотря на жизнь своих друзей, знакомых и людей, которые его вдохновляли — аккаунты модных домов, коллег дизайнеров и архитекторов. Возле него на кухонной тумбе стояла чашка свежезаваренного чая, над которой витал едва видимый пар. Ещё пара минут, и он снова пойдёт в библиотеку продолжать работу над новым проектом. Дело Хаяси обещало быть одним из самых интересных, Чонгук уже вовсю работал над уровнем, создавая один из самых сложных лабиринтов в своей карьере. У Тэхёна же была другая работа. Ему нужно было заниматься организацией всего предприятия, чтобы то прошло успешно. Решив, что он уже достаточно потратил времени на отдых, Тэхён взял кружку и направился в библиотеку — его личный мирок. За работой время идет совсем иначе. И вот на часах в виде локомотива поезда время показывает уже почти семь. Его глаза порядком устали от долгого сидения за ноутбуком. Так что Тэхён сохранил все данные и прикрыл крышку. В дверь позвонили. Блондин нахмурился и снова бросил взгляд на часы проверяя время. Все гости обычно предваряли свои визиты звонком, у Чонгука ключи, как и у брата. И пока Тэхён перебирал возможные варианты, звонок раздался снова. <…> Телефон продолжал ерзать по столу, вибрируя. Он переступил лежавшее на полу тело, подходя к столу и всматриваясь в фотографию на экране. Кровь пачкала светлые волосы, меняя их цвет. Возле собирающейся лужи на полу валялись часы в виде локомотива, в дизайне которых добавились новые красные элементы.

…🚊…

Джин подскочил в постели, судорожно дыша. По спине катились капли пота, вся его футболка казалось промокла насквозь. Он сделал глубокий вдох, пытаясь собраться, и потянулся рукой к подвеске на своей шее. Металлический ключ, обычно приятно холодивший кожу сейчас был горячим, но это в тот момент значения никакого не имело. Джин положил ключ на указательный палец так, что его равные части были по разные стороны, проверяя баланс. Будь он во сне, ключ бы не падал, находясь в идеальном равновесии. Но в реальном мире одна из сторон всегда перевешивает, и ключ безмолвно упал на одеяло. Постель с другой стороны пуста, Намджун должно быть на пробежке. И Джину совсем не хотелось бы, чтобы тот узнал о очередном ночном кошмаре, в котором человек без лица раз за разом бьет Тэхёна по голове в его собственном доме. Он пошарил рукой по постели в поисках ускользнувшей цепочки с ключом, а найдя ее, снова застегнул ту на своей шее и поднялся с постели. Прохладный душ помог избавиться от назойливых мыслей, пускай и ненадолго. В конце концов, всегда были другие дела, другие заботы. Работа, компания, оставленная ему отцом, которая переживала не лучшие времена из-за того, что двое лучших сотрудников были не дееспособны. Хотя даже если бы Чонгук не сделал то, что сделал, навряд ли он смог бы спокойно сидеть в своем кабинете в офисе и продолжать рисовать многочисленные чертежи как ни в чем не бывало, зная, что этажом ниже его любимый человек лежит в коме. Намджун вернулся, когда Сокджин помешивал кофе в своей кружке сидя за баром на кухне и невидящим взглядом смотрел в окно. Он сразу понял, что со старшим что-то не так, но не стал ничего говорить. Это «не так» длилось уже три месяца, как только ему сообщили о нападении на его любимого младшего братика. Намджун лишь старался быть рядом, поддерживать и по возможности разгребать все «дерьмо», как выразилась Сонми. Хотя бы тут он был уверен в своих силах. Часть работы перекинули на других архитекторов, часть пришлось отменить или отложить. Конечно, это сулило определенные убытки, но ничего такого с чем бы они не справились. Джун уткнулся в еще влажную макушку Джина, оставляя легкий поцелуй. Слегка уставший после пробежки, он направился к холодильнику и вытащил оттуда бутылку с водой. Опустошив почти половину, он тяжело вздохнул и посмотрел на Сокджина. — Я еще раз схожу к Юнги сегодня, — сказал Намджун, закручивая крышку. — А толку? — спросил Джин, переводя на него взгляд. — Думаешь, он скажет тебе что-то новое, кроме «я не знаю, что этот мелкий натворил». — Ты же знаешь, что он пытается найти способ, — мягко начал Джун. — И Чонха… — Даже имя ее не произноси, — перебил его Джин. — Если бы не эта глупая девчонка… Чонгук… — он замолчал. — Ты не можешь быть в этом уверен, — Намджун сделал несколько шагов к брюнету. — Не скажи это Чонха, сказал бы кто-то другой. Чонгук и сам не дурак, сам мог прийти к такому выводу. А ты сваливаешь все на бедную девушку, — в его голосе был слышен укор. — Довел ее до слез, я сам видела, как на коленях в лаборатории просила прощение. — У кого? У Юнги? — Джин хмыкнул. Любое упоминание о Чонхе заставляло его беситься, а все слова пропитываться ядом. — Не у того она в ноги падала. Намджун тяжело вздохнул и покачал головой. — Тебе это не к лицу, — сказал он, ставя воду на барную стойку. — Ты же не такой. — Какой такой, Джун? — Сокджин отодвинул от себя кружку. — Мой брат в коме, а его парень усыпил себя, да так, что теперь не может проснуться. И ты, мой самый дорогой человек, стоишь и защищаешь девчонку, которая сказала Чонгуку, что любовь всей его жизни никогда не придет в себя, и ему стоит о нем забыть. Я все прекрасно понимаю, Джун. Я знаю, зачем она это сделала, — выплюнул он. — Эта дура надеялась, что он броситься к ней, а она его утешит и раздвинет свои ноги, а потом они будут жить долго и счастливо. А может это вообще была она, а? — предположил он. — У нее и мотив был, и Тэ ее знал и вполне мог впустить ее в дом. — Ты вообще сейчас себя слышишь? — Намджун пытался сохранять спокойствие, но получалась у него это с трудом. — Я себя слышу, но и ты услышь меня. Не проси снисходительного отношения к ней, презумпция невиновности у нас не работает. Пока нет доказательств, что она невиновна в том, что Чонгук усыпил себя, другого отношения к ней не жди. — Он усыпил себя, потому что любит твоего брата! — повысил голос Намджун, не в силах слушать то, что говорил Сокджин. Он прекрасно понимал, почему тот говорил то, что говорил. И знал, что рано или поздно Ким не сдержится. Он и так держался достаточно долго. — И Чонха тут не причем! — Она помогла ему! — закричал Джин, вставая с барного стула. — Она! Одному богу известно, что там Чонгук намешал, и она помогла ему проникнуть в лабораторию и украсть смеси Юнги! Эта глупая девка! — Она просто влюблена, — уже тише сказал Джун. — Как ты, и я, и сам Чонгук. И Тэхён… Имя брата заставило Джина прекратить кричать. На мгновение Намджун подумал, что тот успокоился и снова пришел в чувства, но это был не конец. Кричать Сокджин перестал, но снова слезы покатились по его красивому лицу, а ноги перестали его держать. Джин опустился на светлый паркет, а Намджун тут же подскочил к нему, заключая его в свои объятия. — Верни его мне, Джуни, — всхлипывал брюнет, пряча лицо во влажном от пота изгибе шеи Намджуна. — Верни. Найди того, кто забрал у меня его… Я лично убью этого человека.

…🚊…

Разве кто-то мог подумать, что все будет именно так? Разве мог Чимин предвидеть ситуацию, в которой он в итоге и окажется то ли по собственной глупости, то ли наивности, то ли обеим причинам сразу? Как можно было повестись на взгляд, который был лишь бледной копией неповторимого оригинала? Эти вопросы занимают разум Пака пока он беспомощно лежит на холодном бетоне в подвале. Нужно было бежать, сразу же! В ту же секунду вернуться в реальный мир. Но он этого не сделал, решил, что это ничего не значит, и в этом была его ошибка. Он пробыл снаружи пять минут, а затем снова вернулся в сон под пристальным взглядом Хосока, который все еще сидел в палате. От Пака не скрылся его внимательный взгляд, будто парень пытался запомнить последовательности своих действий. Чимин отмахнулся от этой мысли. Тому просто было любопытно. Не более этого. Как он и ожидал во сне уже наступило утро. Его глаза распахиваются, а под головой чувствуется мягкость подушки. В реальном мире они не настолько мягкие. Так просто не бывает. Чимин садится в постели и бегло оглядывает комнату. Та ровно в таком же состоянии, как и была вечером. Сон не перестраивается, все вокруг стабильно. Хоть что-то радует. Его ноги касаются пушистого ковра, когда он встает с кровати и потягивается, последнее, конечно же, не было необходимостью, скорее привычным порядком вещей. Проснулся, потянулся, улыбнулся. Вот только улыбаться Чимин не спешит, сейчас абсолютно не такая ситуация. Дверь его комнаты едва поскрипывает, когда он открывает ее как накануне, когда он выскользнул из комнаты, чтобы проверить библиотеку. Коридор встречает его привычной пустотой. Возможно, Чонгук и Тэхён еще спят. И самое время разбудить их и попытаться выяснить, как обстоят дела. Спросить про библиотеку, правда, возможно, это не самая лучшая идея. Но Чимину отчаянно хочется понять, почему столь важной комнаты в доме нет, хотя все остальное воспроизведено с такой точностью, что даже становится страшно в какой-то момент. Особенно его пугает кукольное лицо Тэхёна. В дальнем конце коридора все еще висит портрет, как будто он мог куда-то деться с прошлой ночи. Но вечером картина напугала Пака, так что тот бы не удивился, если бы не увидел ту на своем теперь уж законном месте. Чимин замирает на месте и смотрит на портрет, переводит взгляд на стену, а затем смотрит в обратно направлении — на окно у лестничного пролета. Если библиотеки нет, то и окон… Он быстрым шагом спускается по лестнице и семенит к двойным дверям, ведущим в сад. Стекло слегка дрожит, когда он резким движение сдвигает створку, а в комнату врывается свежий воздух. Запах травы, цветов и фруктов из сада заполняет легкие, а Чимин босой выбегает на веранду, а с нее на мягкий газон. Он отходит подальше, пятясь назад, подняв голову и смотря на второй этаж. Вот окна спальни, окна гостевой выходят на другую сторону, окна кабинета. Чимин обходит дом по кругу, считая окна, и в какой-то момент он замирает. Окна библиотеки на месте. Через них даже можно разглядеть стеллажи, корешки книг едва различимы на полках у противоположной стены. Но это не важно. Библиотека существует, но дверь в нее пропала. Чимин хмурится. Библиотеки в доме нет… намеренно? Пак судорожно вспоминает все, что он знает о проектировании снов. Тэхён много рассказывал об этом, когда еще строил сам. И к блондину приходит понимание, почему окна есть, а сама комната отсутствует. Чонгук просто не продумал этот момент. Снаружи дом выглядит точнейшей копией самого себя в реальном мире. Чон просто забыл, что если он изменит архитектуру дома, а именно просто избавится от этой комнаты, то и снаружи дом будет выглядеть по-другому. Сделай бы он на месте библиотеки что-то другое, это бы в глаза так не бросалось, но он просто убрал дверь, заменяя ее портретом Тэхёна, которую эту самую библиотеку обожал. Чонгук должен это увидеть… Он должен увидеть библиотеку! Чимин возвращается в дом и поднимается наверх. Нельзя чтобы Тэхён, этот Тэхён видел, как Пак показывает брюнету окна. Чонгук должен увидеть их без него. Парадокс. Не поймет, пока не увидит. Но не факт, что увидит, пока не поймет. Чонгук может просто напросто не увидеть комнату даже через существующие окна, просто потому что он может хотеть НЕ видеть ее. Все-таки для него эта комната одно большое болезненное воспоминание. Как избавиться от Кима, чтобы остаться с Чонгуком наедине? Вопрос, над которым стоит хорошенько подумать. Но сейчас ему нужно поступать как Пак Чимин — лучшая-подружка и завалиться в их спальню, чтобы разбудить и продолжить своей фееричный спектакль. Чимин клеит на лицо свою лучшую улыбку, радостно-слащавую, максимально пытаясь скрыть все свои переживания относительно происходящего. Он стучит в дверь и, не дожидаясь разрешения, вваливается внутрь, начиная щебетать: — Такое прекрасное утро! А что у нас… — он замирает на месте как вкопанный. -...завтрак... Первое что он видит это Тэхён. Тэхён сидящий верхом на Чонгуке, спиной к самому Паку. Руки Чона крепко держат блондина за бедра, помогая двигаться. Ничего нового, конечно, Чимин не видит, как будто до этого он не видел, как другие люди занимаются сексом. Как будто он не видел, как конкретно эти люди занимаются сексом. Видел, было такое. Случайно зашел в кабинет Чонгука, желая обсудить лабиринт и случайно стал свидетелем, как тот трахал лучшего друга Пака на собственном столе. Было неловко. Сейчас тоже неловко. По крайней мере было до того момента как Тэхён поворачивается к нему лицом. Голова Кима двигается так медленно, как в самых жутких ужастиках. Почему-то именно в этот момент Чимин вспоминает про эффект зловещей долины* и понимает, что именно это с ним сейчас и происходит. И когда Тэхён полностью повернулся, то Чимин не произвольно ахает. Светлые волосы, тонкое подтянутое тело с плавными формами, такое далекое от тела того Чонгука, который вопросительно смотрит на Пака. Вот только и у Тэхёна лицо Чонгука. Два Чонгука… Время словно замерло, мозг Чимина отказывался воспринимать увиденное. Чонгук с… Чонгуком? Ему показалось, что он перестал дышать. Это было настолько жутко, настолько невообразимо, что спроси у него кто-нибудь, как он чувствовал себя в тот момент, ему бы просто не хватило бы слов, чтобы описать все то, что происходило у него внутри. Лицо Чонгука-Тэхёна, не выглядит доброжелательно, скорее раздраженно, ведь их побеспокоили в неподходящий момент. Его рот искажается гримасой, а кукольное лицо ещё больше усиливает эффект зловещей долины. Чимин уже ничего не понимает… Чонгук… раздвоился? Его «извините» звучит задушено, когда он на пятках разворачивается и несется в свою комнату. Ему нужен телефон, его мобильник. Нужно отправить сообщение. Дверь хлопает слишком громко, он переползает постель, хватая телефон с тумбочки и судорожно печатает всего несколько слов.

«раздвоение библиотека проверить чертежи».

Расписывать подробней нет времени. Они и так поймут. Чимин быстро делает рассылку и стирает отправленное сообщение именно в тот момент, когда дверь комнаты резко открывается. Чимин дергается, и телефон выпадает из его рук на постель. На пороге стоит Тэхён. Тэхён с лицом Тэхёна, который спрашивает в чем дело. — Ты напугал меня, — Чимин давит из себя улыбку, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, и поднимается с кровати. — Я не хотел вам мешать, — говорит он, сцепляя руки в замок. Ким лишь качает головой и говорит не брать в голову, напоминая, что это не первый раз, когда он их застукал. — Да, это точно, — кивает Пак, смотря на друга. Тот улыбается, но делает это как-то недобро. Остаток утра проходит более-менее спокойно. Они завтракают все вместе, хотя атмосфера до крайности неловкая. Чонгук молчит, Чимин молчит, потому что в шоке от произошедшего, и только Тэхён пытается поддержать разговор. Чимин ловит себя на мысли, что в реальности было бы иначе. Тэхён бы молчал, а Чонгук пытался бы как-то разрядить обстановку. И то получалось бы у него это не очень. Они оба такие — немногословные. После завтрака Чимин пытается уличить момент, чтобы поговорить с Чонгуком, но у того как назло появились какие-то неотложные дела, так что он сначала закрывается в своем кабинете, а затем и вовсе объявляет, что ему нужно встретиться с кем-то в городе. С кем, он не говорит. Чимин лишь тяжело вздыхает, понимая, что поймать Чона будет нелегко. Но не сдается, решая попробовать, когда тот вернется домой. Тэхён сообщает, что хочет прибраться в доме, а Пак продолжая играть лучшую подружку, предлагает помочь. — Вместе веселее будет и быстрее, — улыбаясь, говорит он. Тэхён соглашается и выделяет тому фронт работы: протереть пыль в коридоре на втором этаже и на лестнице. Чимин кивает и в шутку отдает честь, принимая из рук «друга» тряпку. Он вытаскивает из кармана своих джинсов телефон и наушники, и, вставив вкладыши в уши включает музыку, бодро поднимаясь наверх. Он шагает в ванную, чтобы намочить тряпку и выходит в коридор. Парень решает начать со столика, где стоит икебана, а на стене висит чертов портрет, который пугает его даже днем. Чимин ловко поднимает вазу и вытирает весь столик, потом и саму вазу. Сворачивает тряпку и аккуратно протирает раму картины, а внутри словно все переворачивается, стоит посмотреть картинному Тэхёну в глаза. Из-за всех сил стараясь не смотреть, он заканчивает с рамой и возвращается в ванную, чтобы прополоскать тряпку. Он протирает плафоны бра, которые висят по всему коридору, периодически возвращаясь в ванную. В наушниках начинает петь Эдит Пиаф, бессменно не сожалеющая ни о чем. Чимину нравится эта песня. А нравится почти всем, с кем он работает, наверное, поэтому они и выбрали ее сигналом. Но сейчас ему просто хочется отвлечься. Хотя бы на мгновение не думать о том, что он находится в одном доме с настоящим монстром. Чимин подходит к лестнице и проходится влажной тряпкой по перилам, танцуя под мелодичный голос певицы. Он тщательно протирает перила на площадке, а в его наушниках Пиаф собирается петь последний кусок песни. Чимин поворачивает, чтобы снова направится ванную, но видит перед собой Тэхёна, лицо которого искажает гримаса. Мгновение, и Чимин летит вниз с лестничной площадки второго этажа. Он даже не успел понять, что произошло. С глухим ударом его тело приземлилось посреди холла. Он зажмурился и попытался подняться, но тело его не слушалось. Но так быть не может, высота была не такой огромной. Пак перевел взгляд наверх, где на площадке стоял Тэхён, опиравшись о перила, через которые только что сам Чимин перелетел. Вот только, кажется, что он не на втором этаже, как минимум на четвертом, а то и на пятом, фигурка Тэхёна такая маленькая. Чимин моргает и снова все порядке, высота площадки снова прежняя. А Тэхён что-то напевая спускается вниз по лестнице. — «Он не просто проекция», — проносится в голове у Чимина. — «Он может управлять сном». Тэхён подходит к лежащему Чимину и присаживается возле него на корточки, поднимая наушники, которые все это время лежали возле обездвиженного тела. Улыбается. Но это снова похоже на гримасу, а не на улыбку. — Aujourd'hui, ça commence avec toi! ** — пропевает Тэхён, смотря Чимину в глаза. Последнее, что чувствует Пак — это удар в лицо, а последнее что он видит всего за мгновение до этого, это кукольное лицо, черты которого исказились до неузнаваемости, вызывая необъяснимый приступ страха. И в этих искажённых чертах отчетливо различаются черты Чонгука. Тэхён выпрямляется и, хватая бессознательного Чимин за ногу, тащит его в сторону подвала. Телефон и наушники остаются сиротливо лежать на полу, и из динамиков едва слышны заключительные ноты песни…

…🚊…

— Ты не занят? — лицо Чонгук появилось в дверном проеме. Тэхён чуть улыбнулся и покачал головой, откладывая ручку в сторону. Чонгук пошире открыл дверь и зашёл в кабинет старшего, держа в руках чемоданчик. Один из тех, которые они используют для вхождения в сон. Закрывая дверь, он оглянулся, будто бы боясь, что кто-то за ним следил. — Хотел показать тебе кое-что, — пробормотал он, кивком указывая на серебристый девайс. — Если ты не против, — по нему было видно, что он волнуется. — Конечно, — Тэхён встал из-за стола. — Я буду рад посмотреть все, что ты захочешь мне показать. Чонгук поставил чемоданчик на журнальный столик и открыл его. Сначала он путался в пунктах алгоритма, которым нужно следовать, а теперь с легкой непринужденностью вытягивал «провода» и настраивал дозу снотворного. Сейчас эти манипуляции были привычными. Ким даже залюбовался его точными движениями. Брюнет указал рукой на диванчик, приглашая старшего присесть, и сам сел рядом. Его идеально выглаженный пиджак оказал на подлокотнике, а одна из манжета рубашки закатан. Тэхён сделал все тоже самое, удобнее устраиваясь на сидении. Чонгук нажал на кнопку, запуская таймер до ввода снотворного и откинулся назад. Первое, что слышит Ким — это птицы. Крылатые создания перекрикиваются друг с другом, будто у них идёт какой-то конкурс. Чья трель звучит красивее. Он открывает глаза и озирается по сторонам, с удивлением обнаруживая, что он находится на заднем дворе их с Чонгуком дома. На нем его любимые домашние кюлоты на завязках бежевого цвета и светлая футболка из хлопка. Птицы продолжают петь, но их не видно. На улице прекрасный погожий день, солнце светит ярко, но не ослепляет. Тепло, но не душно. Погода просто идеальна. Трава под ногами мягкая, сочно зелёного цвета. И все бы прекрасно, но где Чонгук? Искать брюнета долго не пришлось. Он сам выходит из дома, едва щурясь из-за смены освещенности, в доме явно чуть темнее, что во дворе, где частенько можно было найти Тэхёна под фруктовыми деревьями. На нем тоже простые домашние шорты и футболка. От офисного лоска не осталось и следа, даже волосы слегка растрёпаны, будто он только проснулся. Он манит Тэхён к себе, явно желая показать дом. И Ким понимает, что это сон. — Когда ты успел? — удивляется Тэхён, когда их с Чонгуком пальцы переплетаются между собой. Они заходят в дом, и Тэхён не перестаёт вертеть головой, поражаясь точности воспроизведения реального места. — Я просто подумал, — Чонгук стесняясь ерошит свои волосы на затылке. — Что было бы здорово, если бы у нас была возможность побыть немного вдвоём, когда много работы. Тут, — он обводит руками холл, до которого они уже дошли. — Время идёт по-другому. Мы можем сбежать сюда ото всех, а там снаружи пройдёт лишь пять минут, но здесь, — он обнимает Тэхёна со спины. — Здесь все совсем иначе. Блондин кивает, соглашаясь, продолжая рассматривать плинтуса на потолке. Чонгук тянет его наверх, туда где располагаются их спальня, ванная и другие комнаты, не особо интересные в данный момент. Чонгук хочет показать лишь одну, конкретную. В конце коридора на втором этаже дверь, вид которой уже заставляет Тэхёна улыбаться. Он смотрит то на неё, то на Чонгука, и каждый раз его улыбка становится все шире и шире. — Не может быть, — восторженно выдыхает он, открыв дверь. Библиотека, его прекрасная библиотека, выглядит точь-в-точь, как та, реальная. — Книги конечно не настоящие, — Чонгук чуть опускает голову. — Ты же понимаешь, что мне пришлось бы прочитать все их, чтобы все распланировать. — Ты шутишь?! — восклицает Тэхён. — Это уже более чем достаточно! Ким замечает, что на столе даже стоят его любимые часы в виде поезда. Он берет их в руки и любуется ими, локомотив оживляет приятные воспоминания об их поездке. Там же на столе стоит полароид, принадлежавший Чонгуку. В реальности у него нет своего места, но чаще всего он стоит в кабинете Чона на первом этаже. Тэхён подходит брюнету и берет фотоаппарат так, чтобы сделать селфи. Чонгук мягко улыбается и обнимает старшего со спины. Щелчок, полароид чуть гудит и через мгновение выдаёт фотокарточку. Тэхён порхает по библиотеке, размахивая фотографий, чтобы та скорее проявилась, а Чонгук лишь молчаливо наблюдает за ним, с его лица не уходит счастливая улыбка. Блондин хватает ручку со стола и что-то пишет внизу на фотокарточке, а потом показывает Чонгуку. — Мы всегда будем вместе, — читает он, смотря на фото. — Куда бы положить ее? — Тэхён осматривается по сторонам. — Давай я уберу ее туда, — Чонгук берет фотографию и уверенными шагами идёт к одной из полок. Под муляжом книг спрятан сейф, такой же есть и у них дома. На том же самом месте. Чонгук заморочился даже с этим. Брюнет открывает сейф и кладёт фотографию внутрь, и перед тем как закрыть его, снова читает надпись, сделанную красивым почерком Тэхёна. В голове мелькает мысль о том, что они действительно всегда будут вместе. И эта мысль его успокаивает…

…🚊…

Юнги шёл по коридору, засунув руки в карманы своего мятого халата, который если честно уже не мешало бы постирать. Но Мину было плевать. Чёрные волосы его были слегка взъерошены, да и вообще вид у него был непрезентабельный. А все потому что он не вылезал из своей лаборатории все то время, которое Чонгук спит. Ему как главному химику предстояло разобраться со всем, что натворил Чонгук с помощью Чонхи. — «Глупая девчонка», — подумал про себя брюнет, шаркая ногами. Всю ту неделю Чонгук выглядел возбужденным. Но это Юнги может сказать сейчас, уже постфактум анализируя произошедшее. Тогда же им казалось, что ему просто стало… лучше? Он уже не выглядел как живой мертвец, не отходящих от постели Тэхёна. У него были какие-то свои дела, но вечером он не изменено находился в палате, держа Кима за руку, перебирая его уже сильно отросшие волосы. Только по чёрным корням можно было понять, как много времени прошло с момента нападения. В остальном время словно застыло. В то утро Юнги как обычно пришёл на работу, Чонхи ещё как всегда не было на месте. Она всегда приходила чуть позже него. Он включил компьютер и, накинув халат медленно пошёл в кафетерий, чтобы взять себе кофе. Его кофеварка была сломана вот уже как пару месяцев, покупать новую не хотелось. Торговые центры и магазины он просто ненавидел, а заказывать через интернет не видел смысла. Уже возвращаясь в кабинет с большим стаканом горячего американо, он услышал его. Крик полный отчаяния разносился эхом по этажу, его не сдерживала звукоизоляция, установленная буквально повсюду. Так может выть, наверное, только умирающий от пули охотника зверь. Громогласное «НЕТ» разрезало густую тишину. И Юнги прекрасно знал, откуда доносится этот крик. Он бросился бежать по коридору, кофе, что был чуть прохладней кипятка выплескивался из стакана, обжигая его руку. Он залетел в кабинет, в тот самый, что служит палатой для Тэхёна чуть меньше трёх месяцев, и замер. Его взгляд зацепился сначала за широкую спину Сокджина, стоявшего неестественной позе, чуть согнувшись. Затем сместился чуть правее, Тэхён все также лежал в постели, глаза его были закрыты, а кардиомонитор монотонно отсчитывал удары его сердца. Что же так испугало Сокджина? — Очнись же! — снова закричал он, не услышав, что в палату кто-то вошел. — Сокджин, — позвал его Юнги. — Что… что случилось? Старший Ким оглянулся через плечо на химика, и тот заметил, что он плачет. Из-за этого Юнги нахмурился, все еще не понимая, что происходит. Джин сделал два шага в сторону, его руки плетями повисли вдоль его тела. И стоило ему чуть сдвинуться, Мин увидел. Увидел Чонгука. Он сидел на стуле, голова была откинута, глаза закрыты. Выглядел он будто просто… уснул. Джин отошел еще чуть-чуть, что Юнги увидел серебристый чемоданчик, стоящий между Чонгуком и Тэхёном на еще одном стуле. Кофе выскользнул из его руки, падая на пол и растекаясь по белой плитке темно-коричневой лужей. Осознание накатывало волнами, а за ним и чувство вины. Медленно он подошел к Чонгуку. Взлохмаченные и порядком отросшие волосы падали ему на лицо. Рукава клетчатой рубашки, накинутой поверх темно-серой футболки, закатаны. И «провод», на деле инфузионная система, шел от руки Чона к чемоданчику. Сам чемоданчик, в котором было спрятано устройство для введение в сон, тихо гудел, оповещая, присутствующих, что снотворное исправно перекачивается по трубке в организм подключённого. Из коридора слышен топот, кто-то ещё бежал к ним, услышав крик Сокджина. А может он успел кому-то позвонить или написать, а Юнги просто повезло оказаться рядом… Хотя едва ли это можно назвать везением. Намджун влетел в кабинет, поскользнувшись на разлитом кофе, но чудом умудрившись удержать равновесие. Он не впал в ступор как Юнги, наоборот решительно направился к чемоданчику. — Не трогай, — резко проговорил Юнги, когда рука Намджуна уже потянулась к панели управления. Рука зависла в воздухе, а Намджун посмотрел на Мина с немым вопросом. — Можем сделать только хуже, — покачал он головой. — Я посмотрю. Намджун кивнул и отошёл от чемоданчика, перемещаясь к Сокджину, который усиленно пытался не впасть в истерику. Он обнял его за плечи одной рукой, второй же поглаживал его темные волосы. Сам Джин зажмурился, глубоко дыша. Запах, исходящий от Намджуна, чуть успокаивал его. Юнги посмотрел на панель. Объём снотворного небольшой, но частота инъекций маленькая, значит состав сильнодействующий. Вдруг он нахмурился. От чемоданчика шла вторая инфузионная система. Аккуратно он взял в руки трубку, пытаясь понять, где игла. Но «провод» вёл прочь от чемоданчика к другому человеку. К Тэхёну. — Позовите врача, — Юнги бросил взгляд на Кимов. Намджун лишь отпустил Джина и вышел в коридор. — Что… что он наделал? — дрожащим голосом спросил Сокджин. — Подключил и себя и Тэхёна, — Мин тяжело вздохнул. — Тэхёна нужно отключить. — Насильно? — нахмурился Джин. — Придётся, — Юнги покачал головой. — Для него опасности никакой нет. Он не во сне с Чонгуком. Он в коме. Не мне тебе объяснять, что его там нет. А оставлять подключённым — лишь вызывать лишнюю интоксикацию организма. Неизвестно как это повлияет на процесс выздоровления. Джин кивает. Юнги аккуратно вытаскивает иглу и зажимает запястье рукой, чтобы остановить кровь. Возвращается Намджун с врачом. Юнги быстро объясняет врачу, что произошло и что следует предпринять. — А что с господином Чоном? — спросил доктор, указывая на того кивком. Сокджин сидел на краешке Тэхёновой постели, поглаживая того по голове. — Нужна вторая койка, — ответил Намджун. — Будьте аккуратны с чемоданчиком. Мы не знаем, когда закончится действие снотворного. Возможно придётся делать все то же самое, что и для Тэхёна. Доктор кивнул и вышел из палаты, чтобы отдать распоряжение персоналу. — Где он взял устройство? Откуда у него доступ к смесям? — крикнул Намджун, обращаясь к Юнги. — Не смотри на меня так, — огрызнулся Мин, скрещивая руки на груди. — Это точно был не я. Все чемоданчики под учётом. Просто так его не получить, должен быть доступ. Мог ли он взять пропуск Тэхёна? — Он у меня, — глухо отозвался Сокджин, не сводя глаз с брата. — Он мог взять чемоданчик и сам, у него был доступ. Но кто его выдал, если это был не ты? И смеси сам получить и заправить чемоданчик он не мог. Ему кто-то помог, — сквозь зубы проговорил он. — Тогда у меня много работы, — сказал Намджун, зачёсывая назад светлые волосы. — Проверю камеры и логи по входам в хранилище. — Я тогда проверю само хранилище, — вздохнул Юнги. — Посмотрю, чего не хватает, попробую выяснить состав смеси. Нужно будет взять кровь на анализ. — Я попрошу медсестру сделать это, — пробормотал Джин. — Держите меня в курсе. Они разошлись по своим делам. Намджун тогда быстро выяснил, что это именно Чонха помогла Чонгуку получить чемоданчик и выкрасть смеси. Она сидела на стуле в кабинете Намджуна, пока он коршуном навис над ней, допрашивая. Она плакала и клялась, что не знала, что он затевал. — Он сказал, что это для работы, — судорожно выдохнула она, запинаясь. — Я ничего не знала, правда. — Почему он вообще на это решился? — спросил Сокджин, сидящий за столом Намджуна. Вопрос был скорее для Кима, чем для девушки. Намджун пожал плечами, отходя от Чонхи. Сама же ассистентка потупила взгляд. Сокджин заметил это, увидел, и это вызвало еще больше подозрений. Он буквально вынудил Намджуна проверить все записи с камер за последнюю неделю. Все, где была Чонха, а особенно Чонха и Чонгук. Для этого задания пришлось даже подключить Сонми. В итоге именно она нашла нужную запись. Чонха, глупая Чонха, безнадежно влюбленная в Чонгука, сказала ему, что Тэхён никогда не очнется. Сказала, что ему пора отпустить его и жить своей жизнью. Юнги никогда не слышал, чтобы Сокджин кричал так, как он кричал на Чонху. — Идиотка! Ты понимаешь, что ты наделала?! Не трогай меня, Намджун! Юнги сидел на диванчике, вжавшись в подлокотник и с опаской поглядывал на старшего Кима, у которого была настоящая истерика. И, конечно, было глупо его осуждать за такое поведение. Даже сам Юнги не знал, как повел бы себя в такой ситуации. Он перевел взгляд на Намджуна, который стоял у стола, скрестив руки на груди. — Простите, я… я не… не… думала… — Вот именно! ТЫ. НЕ. ДУМАЛА, — Сокджин выдохнул и продолжил уже спокойней. — Ты когда-нибудь любила? Была частью одного целого? — спросил он девушку, но она продолжала молчать и беззвучно плакать. — Отвечай! — Не…еет, — она помотала головой. — Нет, — повторил за ней Сокджин. — Ты понятия не имеешь, какого это. И все же ты решила влезть туда, куда лезть не стоит. Ты сказала человеку, который думать ни о чем, кроме своего любимого, что лежит в коме, не может, что тот больше никогда не очнется. На что ты рассчитывала? Тебе и в голову ведь не пришло, что Чонгук может сотворить что-нибудь непоправимое! А теперь он почти в такой же коме! И мы ничего не можем сделать! НИЧЕГО! И ОН УМРЕТ! И ЭТО ТВОЯ ВИНА! ТВОЯ! Чонха ревела уже в голос. Намджун больше не пытался вмешаться в эту инквизицию, устроенную Сокджином. А Юнги не видел в этом смысла, потому что… Сокджин был прав. Это была правда, частичная, но правда. А еще правда была в том, что виноваты были все. И сам Сокджин, и Намджун, и Юнги и все остальные. Никто, никто из них не заметил, не увидел, что Чонгук НЕ в порядке. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Чем больше Чонгук находится во сне, тем хуже для него. И если врачи поддерживали его тело в рабочем состоянии, также как и тело Тэхёна, то вот его сознание… а точнее психика разрушалась. Даже если он проснется, вероятность, что он будет самим собой крайне мала. Он просто… просто сойдет с ума. Сон станет его реальностью. И он… кто знает, что он может сотворить в таком состоянии. Это не внедрение, конечно, но… Юнги как-то довелось поговорить с одним из западных коллег. Внедрение было очень редким искусством, а удачных примеров его исполнения были единицы. Но был один случай, который шокировал всех. Объект после внедрения убил себя. Несколько врачей признали девушку вменяемой, и только те, кто знал о внедрении, понимали, почему она сделала это. Юнги тяжело вздохнул и толкнул дверь. Палата Тэхёна и Чонгука встретила его писком двух кардиомониторов. Рядом с Чоном на стульчике сидел рыжеволосый молодой человек, а между двумя кроватями на небольшой кушетке лежал Чимин, подключенный к Чонгуку. — Привет, — тихо поздоровался Юнги, слегка кивая. — Привет, — также на автомате отозвался Хосок. — Врач? — спросил он, окидывая Мина взглядом. — Химик, — коротко ответил Юнги, подходя к Чимину. — Давно он… вошел? — Точно не скажу, возможно минут пятнадцать назад, — Хосок пожимает плечами. — Что? — переспросил Юнги. — Пятнадцать минут? — Может чуть дольше, а что? — недоуменно поинтересовался Чон. — Что-то не так? — Все не так, — пробормотал химик, выуживая телефон из кармана. На быстром наборе номер Сокджина. — Красный код, — прокричал он в трубку. — Я у Тэхёна, бери с собой Джуна и живо сюда. Он сбросил вызов, положил телефон в халат и вплотную подошел к Чимину, хватая его за свободное запястье. В правом инфузионная система. Его сердцебиение было ускоренно. И в этом нет ничего хорошего. Юнги развернулся к Тэхёну, у того под правой рукой пульт на случай, если он очнется, чтобы смог вызвать врачей. Мин потянулся через него и нажал на кнопку, мельком смотря на свои наручные часы. — Слишком долго, — пробормотал он, снова поворачиваясь к Чимину. — Разве пятнадцать минут это так много? — снова задал вопрос Хосок, явно не понимая, что происходит. — Для нас пятнадцать минут — это пятнадцать минут, но там они превращаются в часы. А быть там так долго — опасно, — объяснил Юнги, смотря на чемоданчик. Для того, чтобы погружаться к Чонгуку ему пришлось соединить два чемоданчика. Состав, который смешал Чонгук опасен, абсолютно не стабилизирован, и, если честно, Юнги до сих пор не представлял, что он конкретно там намешал. Поэтому все, кто погружается к нему используют другой состав, который смешивал уже сам Юнги. Это позволяло им проникать в сон Чонгука, но при этом оставаться отделенными от его системы. Другой вопрос, что подсознание Чона так или иначе чувствовало вторжение и старалось с ним бороться. Он, конечно, выслушал и Сокджина, и Намджуна, которые рассказали о том, как проекция Тэхёна убила их. И это очень удивило его. Почему только Тэхён? По словам Намджуна, во сне есть и другие проекции, но защищает Чонгука только он. В палату зашел доктор, и Юнги пришлось отойти в сторону, чтобы тот осмотрел Чимина. Кимы тоже не заставили долго себя ждать. Оба появились с обеспокоенными лицами и вопросительно посмотрели на Мина, который лишь сказал: — Пятнадцать минут. Намджун лишь тяжело вздохнул и потер пальцами переносицу. — Усиленное потоотделение, учащённое сердцебиение, — начал доктор, повернувшись к ним. — Кошмар. — Что там, черт возьми, происходит?! — воскликнул Сокджин. — Я иду туда, — он начал снимать пиджак. — Что? — переспросил Намджун, смотря на старшего. — Нет! Абсолютно, точно нет! Это опасно для тебя! — Как и для всех, — отмахнулся Джин. — Я пойду, — вдруг подал голос Юнги, все трое посмотрели на него. И если Хосок просто повернул голову к говорящему, то Кимы удивленно таращились на него. Химик примерно представлял, какие мысли в тот момент проносились в их разумах относительно его желания спуститься в сон. — Ты? В сон? — недоверчиво уточнил Сокджин. — Юнги, но ты никогда не спускался в сон… после того раза… — Я знаю, — прервал его Мин, взмахнув рукой. — Но я должен. Чимин-и… Чимина нужно вытащить. Сокджин понимающе кивнул. Намджун вышел из палаты и вернулся спустя пару минут, притащив очередную кушетку. В этой палате места было катастрофически мало, пришлось сдвигать койку Тэхёна и все оборудование к стене, чтобы поставить ту рядом с Чимином. Юнги стащил с себя халат и расстегнул манжету на правой руке. Пока он усаживался на кушетку, Сокджин вытащил еще одну инфузионную систему, подготовил катетер. Мин подал руку старшему, и тот аккуратно ввел иглу в вену. Его движения были отточены годами вхождения в сон. Любая медсестра бы позавидовала Ким Сокджину в его мастерстве. — Слушай меня внимательно, — начал Ким. — Думай о Чимине и окажешься максимально близко к нему, насколько это возможно. Тэхён защищает не только Чонгука, но и сам дом. Не обольщайся, в гостиной ты не очнешься. Сразу проверь телефон! И будь осторожен! Найди Чимина, сделай выброс или просто убей. У тебя пять минут, не больше, — Джин смотрит на чемоданчик, проверяя все ли в порядке. — Готов? Юнги уверенно кивнул и медленно лег, ожидая, когда Ким нажмет на кнопку, и он сам отправит в страну кошмаров, как он уже мысленно окрестил подсознание Чонгука. — Хорошо, — Сокджин тоже кивнул. — Начинаю обратный отсчет. Один, два… Чимин подскочил на своей кушетке, сделав глубокий вдох и судорожно дыша, будто только что вынырнул из-под толщи воды, едва не утонув. Все находящиеся в комнате даже неосознанно дернулись, настолько внезапно это было для них. Первый в себя пришел Намджун. Он тут же подскочил к Чимину, который уже успел зайтись в неконтролируемом плаче. Джун, как никто понимал, что, по всей видимости, пришлось пережить Паку, его пробуждение немногим ранее было практически таким же. Тогда его успокаивал Сокджин. — Все хорошо, — Намджун обнял ревущего Чимина, позволяя тому спрятать лицо. Сам проснувшийся уткнулся старшему в живот и продолжал заливать слезами дорогущую рубашку от Луи Витона, подаренную Сокджином на один из праздников. — Все не хорошо, — сумел разобрать Ким и посмотрел на Сокджина, который аккуратно вытаскивал катетер из руки Юнги — входить в сон пока не требовалось. — Все очень-очень плохо, — продолжал Чимин. Он отстранился от Намджуна, вытирая лицо своими маленькими ладошками. Инфузионная система не давала шевелить руками в полной мере, поэтому Намджун поймал руку, в которой была игла, и тоже вытащил ее из вены. — Что там произошло? — спросил Сокджин, переводя взгляд на Пака. — Почему ты был так долго? Хосок, который все это время пытался осмыслить происходящий вокруг хаос, подал зарёванному парню стакан воды, предварительно налив ту из графина, стоящего столике в углу палаты. Руки у Чимина дрожали, но Намджун все еще стоящий рядом, помог ему сделать пару глотков, придерживая стакан. — Все гораздо хуже, чем мы думали, — мрачно изрек Чимин хриплым и дрожащим голосом…