Цветок под инеем

Утро началось с того, что Фую проснулась от шума в коридоре. Она накинула халат и выглянула — мимо пробегала Аяка с охапкой бумаг и списков. За ней — горничная с коробками тканей. В воздухе витал запах свежих цветов и почему-то мёда. — Ты уже встала! — воскликнула Аяка, заметив её. — Отлично! Мне нужна твоя помощь. Фую моргнула спросонья. — С чем? — С праздником! — Аяка сунула ей в руки один из списков. — Здесь гости, здесь украшения, а здесь меню. Я всё расписала, но мне нужно, чтобы кто-то проверил — я могла что-то упустить. И ещё надо съездить в город за тканью для фонарей, но я не успеваю, у меня встреча с распорядителем церемоний, а Тома... Она запнулась. Потом быстро продолжила: — Тома занят. В общем, поможешь? Фую улыбнулась. Аяка редко просила о помощи — она привыкла всё делать сама. А если просила, значит, правда было нужно. — Конечно, — сказала Фую. — Давай посмотрим. Они устроились в малой гостиной — разложили бумаги на столе, развернули списки, разобрали образцы тканей. Аяка тараторила без остановки, перечисляла имена, даты, названия блюд, а Фую слушала, запоминала, иногда вставляла вопросы. — Ты хочешь, чтобы музыканты играли весь вечер или только во время трапезы? — Весь вечер, но тихо. Чтобы можно было разговаривать. — Икебана в главном зале — что скажешь, если мы поставим её не в центр, а чуть левее? Тогда не будет загораживать вход. Аяка задумалась, склонила голову. — А ведь ты права, — сказала она. — Раньше я всегда ставила её в центр. Почему я не думала об этом? — Потому что ты так привыкла, — ответила Фую. — А я смотрю свежим взглядом. Аяка улыбнулась. — Хорошо, что я попросила тебя помочь. Ты видишь вещи, которых я не замечаю. Они продолжили разбирать планы. Фую чувствовала себя дома. Не в поместье — в семье. Рядом с сестрой мужа, которая перестала быть «госпожой Аякой» и стала просто Аякой. — А что с фонарями? — спросила Фую. — Ты говорила, нужна ткань. — Да, — Аяка вздохнула. — Но я не успеваю съездить. А Тома... Она снова запнулась. — Тома занят, — повторила она тише. Фую заметила, как её подруга сжала край списка. — Я могу съездить, — сказала она. — Если скажешь, куда идти и что брать. Аяка подняла голову. — Ты? В город? Одна? — Почему нет? — Фую улыбнулась. — Я уже выходила вчера. Это не страшно. — Но... — Аяка, — мягко перебила Фую. — Я справлюсь. Я просто схожу в лавку, куплю ткань и вернусь. Ничего сложного. Аяка смотрела на неё несколько секунд, потом неожиданно улыбнулась. — Ты изменилась, — сказала она. — Раньше ты бы ни за что не предложила. — Раньше я думала, что не имею права, — ответила Фую. — Теперь знаю, что могу. Через час Фую уже стояла у ворот. Ветер шевелил ветки сакуры, небо было ясным — хороший день для прогулки. Она взяла список Аяки, перечитала названия лавок и направилась к городу. Она шла медленно, разглядывая всё вокруг. Улицы были полны жизни — торговцы зазывали покупателей, дети бегали между взрослыми, где-то играла музыка. Фую чувствовала себя почти незаметной, и это было приятно. Она нашла нужную лавку, купила ткань — мягкую, цвета вечернего неба, — и уже собиралась уходить, когда заметила в соседней лавке что-то знакомое. Небольшая деревянная шкатулка с резьбой. Простая, но изящная. Она подошла ближе, провела пальцем по узору. Внутри, если поднять крышку, был вырезан тот же иероглиф, что и на зажиме Аято — «ждать». Фую не раздумывая купила шкатулку. Для него. Она не знала, что положит внутрь. Но чувствовала — это правильно. Когда она вернулась, Аято ждал её в коридоре. Он стоял у окна, глядя в сад, и обернулся, услышав шаги. — Я слышал, Вы ездили в город за тканью, — сказал он. — Да, — ответила Фую, чувствуя, как шкатулка тяжелеет в рукаве. — Аяка попросила помочь с праздником. Я вызвалась съездить. Аято чуть приподнял бровь. — Вы вызвались? — Я хотела помочь, — сказала Фую. — И мне не страшно выходить одной. — Я знаю, — ответил он. — Я просто... удивлён. Приятно. Она улыбнулась. — Кстати, — сказала она, решаясь, — у меня есть кое-что для Вас. Она протянула шкатулку. Аято взял её, повертел в руках. — Что это? — Откройте. Он поднял крышку. Увидел иероглиф внутри. На секунду его лицо осталось неподвижным. Потом — что-то изменилось. Совсем чуть-чуть. Уголок губ дрогнул, взгляд стал мягче. — Вы купили это для меня? — Я увидела и подумала о Вас, — сказала Фую. — Не знаю, зачем. Просто... захотелось. Аято сжал шкатулку в руках. — Спасибо, — сказал он тихо. — Я никогда не получал ничего подобного. — Это просто маленькая вещь, — смутилась Фую. — Нет, — он покачал головой. — Это не маленькая вещь. Вы нашли что-то, что напомнило Вам обо мне. Это важно. Фую опустила взгляд, чувствуя, как краснеет. — Я хотела... — Знаю, — перебил он. — Я знаю. Они стояли в коридоре, и тишина между ними была тёплой — как шкатулка, которую он сжимал в руках. Аято убрал подарок в рукав, и вдруг что-то вспомнил. — Фую, — сказал он. — Вы не пленница здесь. Вы знаете, да? — Что? — она подняла голову. — В поместье. В этом браке. Вы — не пленница. Я хочу, чтобы Вы знали это. Вы можете выходить в город, когда хотите. Заниматься тем, чем хотите. Вы не обязаны спрашивать разрешения. Вы — хозяйка. Фую смотрела на него, не зная, что ответить. — Я просто... я не думала об этом, — призналась она. — Теперь думайте, — сказал он. — Пожалуйста. Он пошёл дальше по коридору, но у поворота остановился. — И спасибо за шкатулку. Я поставлю её в кабинете. Чтобы видеть каждый день. Он ушёл. Фую осталась стоять в коридоре, прижимая к груди свёрток с тканью, и чувствовала, как внутри неё разрастается что-то огромное и тёплое. «Пожалуйста, думайте», — сказал он. Она закрыла глаза и улыбнулась. Вечером она передала ткань Аяке. Та была в восторге. — Идеальный цвет! — воскликнула она. — Ты просто спасла меня! — Я рада, что смогла помочь, — ответила Фую. Аяка развернула ткань, поднесла к свету. — Я даже не представляла, что эту ткань можно найти в городе. Я всегда заказывала её из столицы. Но ты нашла её в обычной лавке! — Мастер сказал, что у него есть ещё, если понадобится, — сказала Фую. Аяка посмотрела на неё с новым выражением. — Ты правда стала другой, — сказала она. — Раньше ты бы даже не подумала спросить. — Раньше я боялась, — честно сказала Фую. — Теперь — меньше. Аяка улыбнулась. — Это хорошо, — сказала она. — Продолжай не бояться пожалуйста. Позже, когда стемнело, Фую сидела в своей комнате и смотрела в окно. Она думала о том, что сказал Аято. «Вы не пленница». Она не чувствовала себя пленницей. Но она и не чувствовала себя свободной. Она чувствовала себя... между. Между тем, кем была, и тем, кем становилась. «Я хочу знать, кто я, — думала она. — Не дочь Химегиё. Не жена Камисато. Просто... я». Она взяла свой Глаз Бога, лежавший на столике, и сжала его в ладони. Крио камень был холодным, как всегда. «Зачем ты мне? — спросила она мысленно. — Что я должна сделать?» Камень не ответил. Она убрала его обратно и закрыла глаза.