Танец двух драконов

— Ну хватит, признай, мы потерялись, — с тихой досадой звучит Шарль. — Мы уже близко, отец должен быть где-то здесь, вот увидишь, — Макс не оборачивается на товарища по несчастью, заблудившегося вместе с ним в лесу, он лишь подстегивает коня ускорить шаг и чуть выйти вперед. Откуда-то снизу слышится недовольное фырчание, в блуждании они, вероятно, уже не первые несколько часов, и приятная свежесть вечера неторопливо сменялась легкой прохладой. — Лошади устали, да и нам бы передохнуть немного, — раздражение кололо под кожей, Леклер уже давно-давно сбился со счета, сколько раз он слышал от юноши одни и те же слова, однако выбора у него особо не было, либо с ним, либо вообще в одиночку. Совсем не так представлялось ему провести один из крупнейших турниров, лорд Лоуренс осыпал замок Имола горой золота и умудрился пригласить нескольких членов королевской семьи, обещая нечто в высшей степени помпезное. Конечно же, на такое событие не могла не собраться добрая половина всех знатных домов. — Скоро стемнеет, нужно остановиться, — Шарль, уже гораздо настойчивее, покрепче удерживает поводья и рысью догоняет, в ответ он видит лицо более хмурое, чем самая темная дождевая туча на вечернем небе. Будто бы прозвучало что-то до ужаса оскорбительное в сторону всей семьи Ферстаппен! Однако Макс все-таки молчит, молчит и, кажется, впервые за вечер всерьез обдумывает чужие слова. Неужели что-то светлое и умное снизошло! — Хорошо… но с рассветом мы продолжим путь, — тихо буркнул северянин и остановил враного коня, в одно легкое движение оказываясь на земле. Шарль облегченно выдыхает и точно так же быстро спешивается, подхватывая поводья. Леклер, омраченный мыслями о предстоящей ночи, даже не успевает достать чего полезного из подсумков на седле, как замечает, что Макс уже вовсю быстрым шагом мечется из стороны в сторону. Вспыхивает пламя и вот уже что-то жарится на костре. — Как ты… когда? — Шарль почти теряет дар речи в порыве чистого изумления. — Отец иногда в качестве наказания оставлял меня ночевать в лесу близ родового замка, так что… — юноша хоть и звучит совершенно спокойно, делясь этим жутковатым фактом, но в конце все-таки немного заминается, чуть хмурясь. — так что я хорош в том, чтобы протянуть какое-то время без всякой помощи. Это также научило меня припрятывать в походном седле что-нибудь съестное, — Макс тут же без всяких сомнений протягивает кусок солонины. Вероятно, из тех скромных запасов, что у него были при себе. Шарль с радостью принимает ее, на вкус, очевидно, ужасно солено, да и жестковато, но после целого дня скитаний это кажется самым вкусным блюдом во всем королевстве. Мысли о том, насколько же отец Макса… отличается в своих подходах к воспитанию сына Леклер настойчиво отгоняет. Ему хорошо запомнился тот день, когда они впервые столкнулись на турнире оруженосцев. Оба тогда были еще меньше и неопытнее едва ли ни во всем, но все же их небольшая дуэль была не из простых. Они схлестнулись последними, как самые лучшие из претендентов. Толпа гудела, отцы пристально наблюдали, солнце пекло нещадно. Макс выиграл, честно и справедливо, выложившись более чем достойно. Шарль, казалось, впервые ощутил такой небывалый азарт и страсть в поединке, следя за каждым шагом и не упуская ни одного укола клинком. И все же под конец Ферстаппен сотворил что-то невероятное, выбив меч из рук Леклера. Хоть дуэль вместе с турниром была проиграна, Шарль нисколько не расстроился. Он подгадал момент и хотел было немного поговорить с победителем. Макс выглядел, казалось, не менее бодрым и веселым после хорошего поединка, но стоило Шарлю только подступиться и неловко заговорить, как из-за палаток появился Йоханнес. Лишь от одного его присутствия Макс тотчас помрачнел, интерес сменился раздраженной хмуростью, и будто никогда не улыбался вовсе, а потом они ушли, не говоря ни слова. Шарлю никогда не удавалось провести время с Максом вне турнирных полей. Мальчик из северных земель, одинокий и отстраненный, тот, о котором ходило много слухов один мрачнее и грязнее другого. Леклер неплохо знал других детей знатных лордов, что частенько появлялись на турнирах, но почти ничего о своем единственном действительно опасном и постоянном сопернике. Они не друзья, никогда ими не были, лишь... Знакомые? Хотелось бы ему изменить это? — Слышал, сир Льюис Хэмилтон тоже будет на турнире, интересно, он приедет на лошади или прилетит на драконе? — Макс смотрит на него пристально несколько мгновений, а затем все же тихо смеется, прикрывая рот кулаком. Шарль и сам расплывается в улыбке, будто одержал какую-то крохотную, но очень важную победу. — Серебряная Стрела всех бы спалила, упади хоть волос с головы сира Хэмилтона... Как думаешь, драконы обижаются, когда все-таки приходится сесть на лошадь? — Макс выглядит серьёзно взволнованным этим вопросом. — Не знаю, но будь у меня дракон, я бы ни за что и никогда больше не сел на лошадь, и уж точно не потерялся в лесу! — Леклер откидывается назад, ложась на импровизированную подушку из ткани и подсумков. Взгляд его устремляется к небу, что уже озарилось драгоценными звездами. — Я думаю, что у тебя он непременно будет, как и у меня тоже будет свой дракон, — Шарль прекрасно видит, как неумело Макс скрывает улыбку и делает нарочито отстраненное лицо, смотря куда-то в сторону привязанных лошадей. И все же голос его звучал без капли сомнений, будто бы это действительно лишь вопрос времени, а не мечты о чем-то едва ли возможном. И Леклер позволяет себе задержать взгляд на одно крохотное мгновение, он совсем не придавал значения тому, насколько Макс изменился. Конечно, все тот же бесконечно уверенный в себе Ферстаппен, но что-то ощущается по-другому, и дело не только в том, что мягкие черты уступают место более острым. В их столкновениях тоже что-то ощущается не так, как раньше. Шарль все больше… ждет новых? Злость и ненависть, присущие некоторым стычкам между ними, куда-то ушли и ушли бесследно, а им на смену зарождаются чувства более странные, каких не было и не будет для прочих соперников. Почти запретные, если пытаться смотреть глубже, а не стыдливо прятать их все дальше. — Чьим рыцарем ты бы хотел стать? — внезапно Макс прерывает возникшую тишину, так вовремя вытаскивая Леклера из потока мыслей. — Ну конечно Железного Короля! Надеюсь, Жюль уступит мне, когда я заслужу титул, — улыбка невольно касается губ Леклера от одного лишь упоминания близкого друга и наставника. — А что насчет тебя? — Тогда мне достанется Серебряная Стрела, она ничуть не менее быстрая и смертоносная! — Посторонитесь, сир Хэмилтон, Макс Эмилиан Ферстаппен уже заявил свое право оседлать одного из самых великих драконов в объединенном королевстве! — Шарль, сияющий улыбкой, ожидал, что юноша поддержит его, однако тот о чем-то всерьез задумался, вдобавок стараясь не показывать толики смущения, что согревала щеки. — Отец как-то рассказывал мне о драконе, молодом, но свирепом, с красными по-бычьи изогнутыми рогами, он быстрый и ужасно своенравный, — языки пламени, казалось, меркли на фоне того восхищения, что разгоралось в глазах Ферстаппена при одной мысли о загадочном ящере, Шарль даже не моргал, по-настоящему дорожа моментом, — сейчас у него есть прекрасный всадник, но кто знает, что будет через пару лет… Хотелось бы увидеть его в живую, — Макс опускает голову и прижимает колени ближе, видно лишь его взгляд, уже потухший, блуждающий в потрескивании крохотного огня посреди черноты леса. — Вы прославите имена друг друга, я уверен в этом. — Тогда обещай, что тоже станешь драконьим рыцарем, иначе у меня не будет достойного соперника… — Обещаю.

***

Стремительно приближающийся гул лошадиных копыт будит обоих. Шарль не думает, как они оказались едва ли не в обнимку, но он определенно запомнит, что тот самый бравый Ферстаппен не против сладко вздремнуть на чужом плече. Они ничего не говорят друг другу, слишком встревоженные резким пробуждением, к тому же совсем скоро Леклер понимает, что вдали развиваются флаги его дома, наверняка личная охрана отца постаралась отыскать их. Наконец-то это внезапное приключение в лесу закончилось, хотя по отдельным его моментам Шарль, возможно, будет скучать. Когда же еще ему выпадет шанс взглянуть на такого открытого и разговорчивого Макса? Замок Имола едва ли не окружен шатрами знатных лордов, десятки ярких флагов подняты в честь рыцарского турнира, где с честью и доблестью лучшие из лучших покажут свое мастерство перед членами королевской семьи. Шарль так благодарен, что ничего важного они не пропустили, отец и Лоренцо, взволнованные, сразу же поторопились его встретить и убедиться, что все точно в порядке. К сожалению, он упустил момент, когда Макс отделился от них, остается лишь надеяться на Йоханнеса в хорошем расположении духа этим утром… Пришла пора заняться подготовкой к турниру, больше нельзя терять времени. — Ша! Мы так переживали, когда Лоренцо обнаружил твою пропажу! Где и как ты потерялся? — Пьер едва ли не набросился на друга, внимательно оглядывая того везде и всюду, словно тревожная матушка. — Выдохни, Кальмар, это было… это небольшая случайность. Но я уверяю тебя, что все в порядке! Макс был со мной, так что даже без ужина не остался, — с полной уверенностью в голосе заявляет Леклер, чуть отстраняясь от пристального разглядывания. — Макс? Ферстаппен? — брови Пьера сначала подскакивают от удивления, однако он тут же прищуривает взгляд, кажется, совсем не веря сказанному. — Да-а… Тот самый Макс, — Шарль чувствует себя странно, произнося это вслух, внимание тут же переключается куда-то в сторону, подальше от лица Пьера, на котором сменилось уже с десяток эмоций. Было ясно, что больше он не собирается делиться крохами деталей прошлого вечера. По крайней мере просто так. — Как скажешь, Ша… — легкий прищур не исчезает, однако Пьер чуть сбавляет обороты, тут же понимая правила игры. — Лорд Лоуренс объявил, что начало завтра в полдень, так что сегодня придется усердно тренироваться, понимаешь? — Я уж думал мы до этого не дойдем с твоим-то желанием поболтать, — ухмылка так и сверкает на лице Шарля, когда он тянется за щитом и мечом, что были заботливо приготовлены слугами уже давным-давно. — Можешь спросить у Эстебана, как настоящие оруженосцы готовятся к турниру, пока кое-кто прохлаждается в лесу, — Пьер точно так же отходит в сторону и, вооружившись, готовится к их небольшой тренировочной дуэли. — Я вам не мешал, а ты еще и злишься! — наигранная обида, достойная королевских пьесс, появляется на лице юноши, но долго он ее не удерживает. Когда перед лицом мелькает блестящее лезвие, становится не до шуток, впрочем, Шарль не теряется, в тот же миг подхватывая темп соперника. Меч легок в руке, очерчивая быстрые плавные движения, Леклер не просто так является одним из талантливейших фехтовальщиков среди ровесников, он, вероятно, слишком уж падок на азарт звенящей стали, слишком внимателен к ошибкам как чужим, так и собственным. В дуэли каждый шаг служит своей цели, каждый укол приближает к победе, такой манящей и сладкой, когда сердце громогласно стучит в горле, а мир сужается до пределов крохотной арены. Однако, не всякий может составить достойный дуэт в этой чарующей партии смертоносного оружия, особенно в темпе настойчивом и агрессивном. Меч Пьера на земле, клинок Шарля отблескивает у чужой шеи. Леклер выглядит настолько самодовольно, что многоуважаемый сын дома Гасли может лишь обреченно капитулировать и с досадой признать, что сегодня чужие секреты так уж и быть останутся таковыми. Впрочем, протянутая рука помощи и разделенный свежий медовый рулет, тихо взятый с полевой кухни, заглаживают любые недовольства.

***

Знойный летний день сменился долгожданной прохладой ночи. Но, конечно, суета перед турниром стихла лишь немного, подчиненные замка продолжили готовиться к пышному празднеству, а сами лорды разбрелись по своим ярким расписным шатрам, желая пировать, кажется, до самого рассвета. Шарль, омраченный странной тревогой, сбежал в самый тихий угол, подальше от песен и плясок с запахом вина. Он совсем не переживал о грядущем состязании, по крайней мере не за себя так точно. Было кое-что, тяготившее разум юноши, однако раздавшийся совсем рядом грохот в миг вернул Леклера в реальность. Когда Шарль понял, кто именно поскользнулся на ровном месте и сшиб несколько блюд со стола, он нисколько не удивился. Младший сын дома Норрис уже давно окутан странной аурой живой катастрофы. Было ли то проявлением высшей немилости госпожи удачи или просто природная неловкость, но Ландо мог совершать самые неожиданные вещи, буквально сметая все на своем пути. Что, впрочем, не мешало ему быть хорошим и старательным оруженосцем с наверняка блестящим рыцарским будущем. Никто не мог долго злиться на этого обаятельного кудрявого юношу. Шарль поспешил помочь тому встать обратно на ноги. — Ландо, а ты не видел… кое-кого… где-то здесь, — внезапная растерянность свалилась на Шарля, он вообще не понимал, что говорил вслух и уж тем более зачем, и негодующее лицо Ландо совсем не помогало. — Ну… нашего любимца с севера, — окончательная мысль все-таки сформировывается, благо, алого стеснения на лице Леклера не особо заметно в резких тенях наступившей ночи, сопровождавшей празднество. — Ах, ты про Макса! — достаточно громко восклицает юноша, однако тут же исправляется, становясь тише, благо, они не привлекли никакого лишнего внимания. — Я видел их знамя где-то вдали от всех остальных, наверное, рядом с шатром лорда Пиастри, но, ты знаешь, господин Йос… я не решился подходить слишком близко, но, наверное, он с ним, так что..? Зачем он тебе? — Ландо наконец прерывает длинный поток мыслей, задавая, вероятно, самый важный вопрос. — Ничего-ничего! Просто хотел знать, будет ли он завтра выступать, — Шарль поспешно отмахивается от всяких подозрений, быстро кивая Норрису. Он шепчет благодарность и удаляется к толпе, утопающей в вине, песнях и танцах. Не то чтобы его интересовало хоть что-то из этого, просто так будет чуть проще сбежать без особых подозрений. Отец и Лоренцо его видели, все должно быть хорошо, верно? Леклер тоже так думает, а после наконец вырывается в прохладу ночи, вдыхая толику свободы, такой свежей и приятной. Впереди ждет новый ориентир, дорога к которому лежит в тени, подальше от чужих глаз. Кобальтовые знамена, украшенные белым львом, встречают Шарля, тревожно развиваясь под звездным небом. Йоханнес, по соображениям юноши, должен был присутствовать на пиршестве с какими-нибудь другими лордами, и поскольку на таких мероприятиях он почти никогда не бывал вместе с Максом (по крайней мере по наблюдениям Леклера), тот должен был остаться один сейчас. Скучающая полусонная стража не становится существенной преградой, Шарль, подгадывая хороший момент, в пару тихих проворных движений оказывается внутри. Тонкие языки свечей мягко обводят стройную фигуру оруженосца, наполовину облаченного в доспехи, в руках его меч и плечи юноши чуть дрогнули, едва он уловил чужой шаг. — Макс!.. — Шарль? — от чего-то Ферстаппен не поворачивается лицом. Леклер видит лишь очертания, приглушенные в полутьме, и от того тревога в нем разгорается стремительно и яростно. — Я хотел, — заминка, однако неуверенность быстро гасится искренностью, — я хотел убедиться, что с тобой все в порядке, ну, из-за вчерашнего, и весь день тебя нигде не было так что я… — медленно, но верно подступает все ближе, словно к испуганному зверю. — Что ты тут-… Уходи. Пожалуйста, — он потерян лишь на безбожно короткое мгновение, а после возвращается к той монолитной решительности. Макс лишь больше прячется, хватка на рукояти становится крепче. — Шарль, мой отец скоро вернется, тебе нельзя здесь быть. — голос Ферстаппена меняется, Леклер это просто чувствует, чувствует тихий надлом и останавливается. — Макс, с тобой все в порядке? — Мы можем… Мы можем поговорить завтра? — казалось, впервые он звучал так странно, почти умоляя. — Но… — Даю тебе слово, я найду тебя, и мы поговорим завтра, пожалуйста. А теперь иди, быстро.

***

Ристалище купается в солнечных лучах полуденного солнца, толпа ликует, когда благородные рыцари один за другим предстают перед королевской семьей, кичась бесконечными титулами. Однако, конечно, все внимание к себе приковывают заслуженные герои — драконьи всадники. Почтить турнир своим присутствием в этот день решили сир Льюис Хэмилтон в компании капитана своей гвардии Нико Росберга и сир Фернандо Алонсо. Нередко такие рыцари посещают турниры не только в качестве охотников за славой, но и за талантами. Они легко могут взять отличившихся юношей к себе на службу, а там уж не далеко и до посвящения. Так что все оруженосцы с еще большей отдачей ступят на поле боя. В первый день традиционно участники столкнутся в конной сшибке. Знатные и богатые лорды выступают первыми, имея право выбирать соперника самостоятельно, если того пожелают. За трибунами во всю кипит подготовка к сражениям, которые вот-вот уже начнутся. Шарль, стоя рядом с загоном для лошадей, все пытался найти взглядом кое-кого. Его кобыла, словно чувствуя легкую тревогу хозяина, настойчиво ластилась ближе, требуя еще немного ласки и совсем не обращая внимания на возмущение таким поведением. В голове крутилось только одно: «Он обещал», значит, нужно ждать. От чего-то даже не хотелось поскорее занять место на трибуне, только быть здесь, обманывая себя надеждами. Где-то вдали объявляют о начале, зрители ликуют, вероятно, начались первые столкновения, однако Леклер даже не двинулся, по-прежнему любуясь мирно пасущимися лошадьми. — Так ведь можно все веселье пропустить, — внезапно за спиной возникает уверенный голос, который может принадлежать только одному человеку. — Макс! — юноша совсем рядом, по-прежнему частично облаченный в доспехи, однако целый и невредимый, вооруженный едва заметной улыбкой. — Долг рыцаря держать свое слово, верно? Так что я бы все равно нашел тебя. — Мне показалось, что твой отец вчера, ну… — Шарль неожиданно даже для самого себя замялся на этих словах, не мог он просто так обвинять в чем-то лорда Йоханнеса, даже если о нем и бродило множество жутких и мрачных слухов, а сам Макс порой был едва ли не их живым доказательством. — Не думай об этом. Конечно, он был недоволен тем происшествием, немного поругался, но сегодня я непременно заглажу вину, — Леклер хотел было возразить, ведь в том не было никакой вины Макса, однако до боли очевидно, что его слова не способны ничего исправить. — Пойдем скорее, сир Хэмилтон вызвал сира Фернандо на дуэль! Такое нельзя пропускать! Шарль улыбается и молча следует за своим верным соперником, вместе они тихо пробираются на трибуну и занимают самые лучшие места. Макс, конечно же, не обманывал, говоря о том, что эту дуэль нельзя пропускать. Хэмилтон и Алонсо остались последними бойцами на ристалище, все остальные рыцари уже выявили победителей в своих парах, однако эти двое все продолжают обмениваться ударами, слишком упрямые и решительные, чтобы отдать победу противнику. И предсказать победителя действительно тяжело, за плечами обоих воинов немало громких побед и страшных битв, где на кону стояли жизни тысяч. Хотя от Шарля не скрыть, с каким интересом Ферстаппен следит именно за всадником Золотого Рёва. Со звонким треском часть сломанного копья падает на землю, конь Фернандо встает на дыбы, издавая истошное ржанье, но рыцарь все же удерживается в седле, лишь подстегивая лошадь идти дальше и подхватывая новое оружие для следующего удара. Герольды побаивались предложить ничью, ведь оба рыцаря слишком упиваются этим сражением, стоически перенося меткие удары и нанося все новые, не обращая внимания ни на что более. Так продолжается пока не сломано девятое по счету копье с обеих сторон. Хэмилтон останавливает своего коня и Алонсо делает то же самое. — Отрадно знать, что некогда мой брат по оружию все еще не потерял прежней хватки, — Льюис приподнимает забрало и оценивающе смотрит на своего соперника. — Буду в самом расцвете сил до конца жизни! — Фернандо точно так же открывает лицо и являет публике сверкающую улыбку и глаза, в которых пляшут огни чистого азарта. Эта дуэль точно его раззадорила, однако оба рыцаря прекрасно понимают, что не найдут здесь желанного конца. И Хэмилтон, и Алонсо сходятся в том, что были равны в этой схватке, бой официально окончен, но благородные лорды все равно чествуют их так словно это победа, принадлежащая им обоим. Далее следует небольшой перерыв, прежде чем начнется следующий этап. Шарль безумно хотел обсудить все увиденное, однако он очень быстро понимает, что остался один. Снова даже не попрощался. «Мы не друзья, никогда ими не были» — напоминает себе Леклер. Так почему же это все равно неприятно жжет где-то внутри? Настал час благородных сыновей показать свое мастерство, это шанс проявить себя перед знатными лордами, шанс получить службу громкому имени и утвердить себя как лучшего среди прочих. Все знают, что люди запомнят победителей, будут петь и молиться о них, а участь проигравших крайне незавидна. Еще одна немаловажная причина бороться до конца состоит в том, что участие в турнирах все же удовольствие недешевое, породистые боевые лошади, качественные доспехи и надежное оружие — все это крайне дорого и отнюдь не все лорды могут позволить себе просто так тратиться на все прихоти своих детей. Победа действительно во многом означает возможность продолжать заниматься этим дальше. Лоренцо с удовольствием согласился помочь в подготовке перед выходом на ристалище. Пока старший брат занимался элементами доспеха, Шарль отчего-то увлекся разглядыванием другого юноши недалеко от них. Насыщенная темно-зеленая ткань сюрко с мастерски вышитым изображением пары белых крыльев безошибочно выдавала в нем наследника дома Стролл. Не смотря на красивого крепкого коня и блестящую явно новую кирасу, во взгляде его не было ни предвкушения грядущей битвы, ни блеска уверенности в своих силах, только вынужденная пустота. Шарль не знал лорда Лоуренса лично, влияние этого человека было слишком велико, прорастая от границы южных земель и вплоть до столицы, но с его сыном ему уже доводилось видеться на нескольких турнирах. Никогда еще прежде он не замечал этой детали в одном из богатейших наследников королевства. Но не проклятие ли это — ничего не чувствовать там, где остальные испытывают безграничное множество эмоций? В торжественной музыке оруженосцы выходят один за другим на поле, отцы пристально следят, а матери молятся о сохранности всех детей. Из-за ворот наконец появляется он. В насыщенных алых тканях гарцевал белоснежный единорог, принадлежащий благородному дому Леклер. И Шарль клялся своим именем, что принесет славу небывалую для своего рода. Его доспехи обласканы лучами закатного солнца, верная лошадь только и ждет команды, чтобы унести вперед к победе, а рука до хруста сжимает рукоять украшенного копья. Первые соперники — те, чьих имен и знамен не запомнишь, но, переступая их, начинаешь сталкиваться с действительно серьезными молодыми воинами. Шарль после очередной удачной сшибки наконец может мельком оглянуться на остальных бойцов, отмечая, кто упал, а с кем он имеет шанс встретиться дальше. Конечно, его взгляд всегда будет искать в первую очередь белого льва, но вот совсем рядом Пьер выиграл очередную дуэль, спешив Эстебана, Ландо, к сожалению, не сумел сбить горделивого юношу со знаменем лебедя, сын Лоуренса чудом все еще на коне, а дальше, минуя еще несколько оруженосцев, в естественном гордом одиночестве стоит Ферстаппен, как обычно потративший всего один точный удар. Герольды занимают минуту прежде чем объявить следующие пары. Бодрой рысью Шарль отступает назад, лишь мгновение позволяет ему взглянуть в прорезь стального шлема и увидеть почти обжигающий холод чужих глаз. Макс, будучи закованным в доспехи, всегда менялся, Леклер не раз про себя отмечал эту разницу между Ферстаппеном за пределами поля боя и на нем. Бесследно исчезало всякое тепло, являя миру кого-то незнакомого, но очень решительного и отчаянно голодного до победы. Ферстаппен следующий противник Леклера! Вот оно. Неважно, кому зрители симпатизируют больше всего, неважно, на кого богатейшие делают ставку, значение имеет лишь их решимость, сплетающаяся воедино. Лишь только лошади срываются с места, весь остальной мир аккуратно затихает, ни взволнованной толпы, ни стука копыт, только собственное дыхание, такое чистое и ровное, пока взгляд заточен на бледном льве. Копье ломается за мгновение громким хрустом, разрывающим тишину, но оба остаются в седле и, не теряя ни секунды, бросаются за следующим. По всему животу расцветает жгучая боль, этот удар был даже слишком точен, однако Леклер мертвой хваткой вцепился в собственное седло, он знает, что подарил своему сопернику точно такой же. Шлем как нельзя кстати скрывает резкую улыбку, возникшую на лице. С каждым промахом и сломанным копьем уверенность в победе истончалась, эхо сердцебиения заглушало весь мир, а металлический привкус становился острее. Однако, стоило лишь мысленно коснуться поражения, как все мышцы натягиваются тугой струной. Так близко, осталось всего-ничего. И в последнем забеге Шарлю удается, удается поймать Ферстаппена и увидеть страх в его взгляде, но вместе с тем щит, верно защищающий его, с ужасающим треском ломается, а синева чужих глаз сменяется пестрым закатом, обуявшим небо. Рваный вдох и все вокруг в миг темнеет.

***

Мир вновь возвращает краски только следующим днем. Шарль просыпается и тут же жалеет, что расстался с блаженным небытием. Все тело скованно ощущением одной лишь боли, но руки и ноги все еще прекрасно слушались хозяина, хороший знак. Лоренцо сразу же подоспел к брату, как только тот шумно зашипел в попытке приподняться. — Тише-тише, не торопись, — старший Леклер становится своеобразной опорой и тут же достает что-то травянисто-пахучее, прикладывая к ссадинам. От резкого запаха и обжигающего прикосновения к ране юноша тут же кривится. — Что… Что случилось? — в голове так неясно туманно, Шарль едва понимает, что вокруг него родной шатер, вовсе не шумные трибуны, а сам он в теплой мягкой постели, но не на холодной земле. — Вы были последними на ристалище, а потом Ферстаппен спешил тебя, ударив через сломавшийся щит, и когда ты упал… — Лоренцо даже на секунду затихает, будто боясь даже мысленно возвращаться в то мгновение, объятое чистым ужасом и страхом, — ты не двигался и оттого все сразу же забеспокоились, даже Макс слез с лошади чтобы подбежать и проверить тебя, хотя едва ли у него оставались силы самому стоять на ногах.  Шарль молчит, чувствуя, как груз вчерашнего боя обретает все больший вес. — Этот мальчик приходил сегодня утром, просил передать тебе это, — аккуратное письмо с печатью вкладывается в усталые руки, Шарль не верит собственным глазам, на миг считая, что это болезненная галлюцинация, — а еще он сказал, что не будет пользоваться правом забрать твое снаряжение. — Сир Алонсо был так впечатлен вашей дуэлью… Жаль, что он был вынужден отлучиться и уехал этим же утром… — гораздо тише и задумчивее произносит Лоренцо, пока Шарль дрожащими пальцами распечатывает письмо. Взгляд юноши лихорадочно бегает по аккуратно выведенным строкам, ему все еще кажется, что это нечто абсолютно нереальное. Лорд Амерсфорт приглашает его на службу, восторженный захватывающим турнирным выступлением, а также крайне высоким личным мастерством, отмеченным как Йоханнесом, так и Максом Ферстаппеном. С облегченным вздохом Шарль плюхается обратно на спину, о чем мгновенно жалеет, но это такая мелочь. Все его мысли устремлены к загадочной фигуре молодого лорда с севера.

Я буду ждать нашей следующей встречи. Обещаю.