Лето, которое изменит всё

Кими проснулся, как обычно, ранним утром. За окном пели птицы, а солнечные лучи уже пробивались через тонкие занавески. Кудрявый притянул к себе одну из многочисленных мягких игрушек — кажись, это был тот мишка, которого Оливер так трепетно рассматривал несколько дней назад — и мягко улыбнулся, что в его понимании было «доброе утро», которое он пожелал плюшевому. Направившись в ванну, принял бодрящий прохладный душ и почистил зубы. Как и каждым другим утром, Кими переоделся из пижамы с мишками, прибрался в комнате, заправив кровать и протирая письменный стол, убирая рисунки и зарисовки с прошлого вечера в выдвижной ящик. Вскоре Антонелли вприпрыжку спустился со второго этажа, сладко улыбаясь Расселу, который поливал рассаду на подоконнике в гостиной. На телевизоре были новости — всё, как у истинных фермеров... ну, или бабушек, там сами думайте. — Как спалось? — ласково начал диалог Джордж, поворачиваясь к подростку. — Как обычно, всё клубнично, — тут же ответил Кими, проходя на кухню и наливая себе травяной чай из заварки, которую ранее сделал Рассел. После завтрака он вышел из дома и пошёл к козочкам, чтобы покормить. Погладив Шин, которая радостно завиляла хвостиком, скормил ей морковку, перед тем, как положил всем другим козам сена. Далее он покормил гусей и Киви, но Льюиса не трогал — его кормит исключительно Джордж. Парнишка даже не заметил, сколько времени прошло. Когда он пришёл обратно домой, Джордж сказал: — Слушай, сынок, сходи, прогуляйся часик-другой. Я хочу генеральную уборку устроить: пыль везде протереть, ковры вытрясти. А ты, когда дома, отвлекаешь меня своими разговорами, ты же знаешь, — он тепло улыбнулся и по-отцовски взъерошил кудряшки парня. Те были мягкими и нежными в руках мужчины, которые покрыты мозолями от различных работ в огороде и в саду, так еще и за животными ухаживать надо. — Да, конечно! — Кими сверкнул клыками в милой улыбке и подошел к Джорджу, обнимая его и беззаботно утыкаясь в плечо. — Кими, так прощаешься, будто на год уходишь, иди давай. — Спустя короткое время обнимашек Рассел ушел в сторону теплицы, а парень — в свою комнату. Он решил пойти на речку, как раз там давно не был. Надев плавки, сверху накинул футболку, шорты и, подправив кудряшки, Антонелли вышел из дома. На улице было не то, что жарко, а словно в пустыне оказался. Но Кими это совсем не огорчало — всё равно идёт купаться, там как раз и охладиться. Он тихо, не спеша шел по дороге в сторону речки. Вокруг раскладывалась привычная на вид картина: с одной стороны были различные дома и участки, одни меньше, вторые побольше. С другой — небольшие деревья, которые немного прикрывали поляны за ними. Сирень, которая уже цвела во всю красу, яблони, на которых можно было увидеть цветочки, готовые превратиться в яблочки. Иногда можно было пройти мимо коров и лошадей, которые паслись то на полях, то прям рядом с дорогой. Тут вдали появился белый дом с синей крышей. Это дом дедушки Алекса. Когда Кими был помладше, он часто любил ходить к Албону, ведь у того было очень много кошек, столько, сколько он нигде больше не видал. Антонелли часто помогал ухаживать за ними, а иногда приходил просто поиграть. Дедушка Алекс не имел внуков. Парнишка мягко улыбнулся от воспоминаний, которые нахлынули, когда он проходил мимо дома. Но не остановился и пошёл дальше, по дороге, где помогал Оливеру дойти домой, когда тот заблудился в свой первый день в деревне. Только сейчас он шёл в противоположную сторону от их домов. Шаг за шагом, год за годом, Кими прошёл ещё немного по гравию, когда его взгляд сам собой зацепился за облупившуюся тёмно-синюю дверь гаража Ферстаппенов. Оттуда до сих пор веяло маслом и бензином. Тогда он вспомнил, как прошлым летом Исак притащил побитый жизнью мотоцикл и сказал: "Помоги мне, морально". Кими тогда не знал, что этот чертов кусок железа украдёт у него весь день, но вспоминая тот день, улыбнулся во все зубы — так, что улыбка до ушей буквально ослепила бы кого-нибудь, например, Оливера. Наверное, этот угрюмый городской уже с ума сошел от такой жизнерадостности. Гараж прошлым летом был почти таким же. Исак стоял в одной майке, на которой были разводы — то ли от масла, то ли от бензина. — и в домашних шортах. Мотоцикл находился посередине, на грязной тряпке: сиденье снято, аккумулятор лежал где-то на столе, провода торчали — вид, конечно, удручающий. Больше напоминало груду металла, нежели транспорт. — За сколько ты его купил...? — Кими тяжело вздохнул и окинул Исака чуть недовольным взглядом, что получилось плохо у доброго парня. — Немало... — чуть стыдливо ответил подросток, ведь правда нехило потратился на эту развалюху. — Я спрашиваю: сколько? — настойчиво повторил Антонелли. — Э... — замялся Исак, — 55, плюс ещё 20 и... — парень не стал договаривать, увидев ошеломлённый взгляд кудрявого. Он тут же захотел его успокоить, но, по правде говоря, делать этого не умел. «Вот это стоило столько денег?» — мысли путались в голове младшего, ведь не может такая развалюха стоить такого бешенства! — Ты под гипнозом это купил? — с призрением спросил Андреа. — Отвали, дай лучше ключ на десять, — пробормотал парень в ответ, закатив глаза. Его тон заглушила рама, но недовольство в голосе осталось отчётливым. Пока Кими был в своих мыслях, другой уже лез в двигатель и откручивал какую-то гайку. Поэтому кудрявый поспешил подать ключ, и следующий остаток дня они так и провели в гараже. Но что тот, что другой — остались довольны своей работой. Под вечер вдвоём смотрели на железного коня, которого буквально слепили из груды металла. Парни — все в пятнах, какой-то грязи, но такие счастливые и гордые своей работой... Выходя из своих мыслей, Кими завернул направо и, пройдя через деревья, вышел на луг. Тут он любил — да и до сих пор любит — кататься вместе с Джорджем по тёплым вечерам лета, которые всегда подходили после насыщенного дня и помогали расслабиться после долгой работы. Хоть и конь Рассела был часто быстрее, чем Киви, это ни капельки не мешало насладится галопом по открытому полю под ночным небом и сияющими звёздами. Те звёзды, которые всегда давали надежды: надежду на светлое будущее, надежду на крепкие союзы, надежду на счастливые моменты, которые ожидают Кими где-то вдали, в скором — или не скором — времени. Но сейчас звёзд, конечно, не было. Вместо них на чистом небе располагалось солнце, которое будто указывало путь к воде, побуждая поторопиться и, наконец, охладиться в приятной речке. Ну и кто Антонелли такой, чтобы не послушать солнце? Он ускорил шаг и радостно продолжил свой путь. Речка встретила Кими радостными криками деревенских парней. Все были одеты просто: либо в плавках, либо в майке и шортах. Волосы растрёпаны, у некоторых уже мокрые, после плавания. Но один из них выделялся: выглядел совсем не так, как остальные, — более опрятный, с карамельным загаром, а на шее — тонкая золотая цепочка. Поведение было более сдержанным, но таким же искренним. И даже издалека можно учуять его одеколон — запах сандала смешивался с нотками цитруса и ванили. Приятный аромат завораживал так, что Кими остановился. Он сразу понял, кто это. Габриэль. Его знала вся деревня. Парень жил в столице, но приезжал именно в эту местность с родителями каждое лето с детства. С Антонелли они знакомы уже давно, как и с другими парнями отсюда. Все его называли Габи. "О, Габи? Отличный парнишка, дружит хорошо с Исаком." Сказал бы Макс. "Габриэль очень приятный парень, городской, но не избалованный." Подметил бы Рассел. А сам Кими бы рассказал: "Он точно тот, на кого у нас засмотрится каждый, от потрясения, либо от восхищения, либо ещё чего-то. Но, главное, что засмотрится. Габи был создан для популярности. Вы знали, что он снимался в некоторых городских журналах? Про статус его семьи вообще молчу!" Когда один из парней заметил кудрявого, сразу ему крикнул, помахал рукой, а за ним последовали и остальные. Тот, с улыбкой, подбежал к ним на каменный берег. — Кими! Давно не виделись, брат! — Воскликнул один. — Это точно, где пропадал? — Да у Леклера племянник приехал из города на лето, помогаю ему освоиться. — Ответил Кими. Тут же поднялся шум: как так, ещё один городской? — Его Оливер зовут. — Продолжил Антонелли, — Габи, а ты его случаем не знаешь? Габриэль в ответ лишь усмехнулся. — Это не так работает. И ты говоришь, что он племянник Леклера, а я знаю, что его брат живет в ближайшем городе. И, поверьте мне, это не столица. — Объяснил парень и другие опять зашептались: какой же Габи у нас умный, всё знает!

❀❀❀

Оливер докуривал сигарету, смотря в открытое окно, находясь в своей комнате. Он не видел Кими уже пару дней и тот почему то начинал появляться в его мыслях чаще и чаще, как не пытайся избавиться. Закатив глаза от ещё одной нахлынувшей мысли о кудрявом, Берман потушил сигарету об рамку окна и выбросил за пределы участка — повезло, конечно, что дом располагался рядом с забором, да и участок был небольшой в отличии, например, от Рассела. "Скучно." Эта мысль уже ни раз проносилась в голове Оливера. Он, конечно, понимал, что в этой глуши не будет ничего такого интересного, но чтоб настолько? Прошло чуть меньше недели, хотя это ощущалось, как целая вечность. Вечность, наполненная страданием, скукой и надоедливой улыбкой Кими. — Блять. — проругался городской себе под нос. Он опять подумал о нём, о его яркой, радостной и бесячей улыбке. "Так. Нужно проветриться сходить." В отличии от первого дня, Оливер уже хоть немного понимал ближайшую местность, так тем более на улице был день, ему ничего не угрожало. И так, он натянул шлепанцы и, предупредив Леклера, вышел из дома. Пойти решил по той же дороге, как в свой первый вечер, ведь ее он точно знал. Парень смотрел на знакомые дома, перед тем, как увидел небольшую тропинку, заворачивая направо, в деревья. Он приостановился. Осмотрелся. Подумал. Любопытство взяло своё. Пожав плечами, Берман пошёл по ней. Деревьев оказалось немного и перед ним раскрылась красивая поляна. Про неё рассказывал Кими, не так ли? Блять. Опять этот Кими в мыслях. Закатив глаза, он опять двинулся с места, идя по лугу. Солнце ярко светило над ним, а на улице стояла такая жара, что к тому моменту, как Берман прошёл поляну, был весь вспотевшим... и злым. "Хотя бы жужжащего Антонелли нету рядом." Оливеру не мало времени понадобилось, чтобы он пожалел о своих размышлениях, ведь вскоре услышал голоса и крики парней, и, пойдя на звук, в его поле зрения он сразу заметил его. Не успел ничего предпринять, как Бермана заметил никто другой, как Габи. — Эй! Ты чего там стоишь, как вкопанный? — Габи вышел из воды и, с широкой улыбкой на загорелом лице, направился к незнакомому для него парню. Тот в ответ тупо молчал, стоя в немаленьком расстоянии от речки, но Габриэль быстро его сократил. — Габи, приятно познакомиться, — он улыбнулся и протянул руку. Берман не сразу её принял. Он оценивающие осмотрел того, но много думать не надо было, чтобы понять — тот не местный. Тем временем, другие парни с интересом наблюдали за картиной и Кими в том числе. В его голове прорвалось: «Наверно, он ему скажет пару ласковых», но, не успев кудрявый осознать эту мысль, как Оливер улыбнулся Габриэлю и пожал протянутую руку. Не может быть. Антонелли это выдумал, может быть, голову напекло? Но нет: Габи за считанные секунды разговорил Оливера! У Кими это не получалось днями, а этот — минуты даже не прошло! Парень вылез из воды и сел на нагретые солнцем камни. Он поджал колени к груди и смотрел на воду, пока другие парни так и крутились вокруг городских, что тот, что другой не обращали на него никакого внимания, абсолютно... Также кудряш заметил, что Оливер улыбался только Габи, пока других деревенских парней, вроде самого Кими либо игнорировал, либо общался на отвали. И Антонелли не знал, был ли вообще этому рад. Спустя бесконечно долгие минуты чужого разговора, которого парень даже не слышал со своего места, он встал, и, опомнившись, к нему подбежал Габриэль. — Будешь с нами в футбол? — жизнерадостно произнес тот. Кими замялся, не зная, что ответить — впервые, на своё удивление, правда не знал, что ему стоит предпринять. — Я пас... — неуверенно прошептал, будто боясь реакции. — Эй? Ты чего? Всё хорошо? — обеспокоенно спросил у него брюнет. — Габи, оставь его. Не хочет — его дело! — Вдруг произнёс Оливер. Он даже не осознавал тяжесть этих слов для Кими, — либо его это попросту не волновало — но это была словно пощечина для Антонелли. Он просто замер, не в силах пошевелиться, и наблюдал за тем, как все последовали за Габи. Как всегда. Парни радостно гоняли мяч больше часа точно. Оливер неподдельно улыбался, а когда Габи забил мяч в ворота, положил руку на плечо Оливера, а тот... а тот не сбросил её! Кими больше не мог на это смотреть и оставалось только одно: — Оливер! Дядя Шарль уже переживает наверняка, домой пора. — чуть ревниво произнес он, но постарался звучать уверенно и легко. Парень в ответ недовольно цокнул. — Иду, нянька, — недовольно буркнув, Берман начал прощаться со всеми ребятами и дольше всего задержался на Габи, что Антонелли не оставил незамеченным. Они шли по пыльной дороге, а солнце уже ложилось за горизонт. Тишина была тягуче неловкой, от чего Кими просто не выдержал и заговорил: — Оливер, а как тебе Габи? — спросил он, стараясь звучать спокойно. Сказать, что у него это вышло? Нет. — Норм, хороший парень, — холодно и на 'отъебись' ответил Оливер, даже не повернув голову. Он и так устал от насыщенного дня, социальная батарея была на нуле, а тут ещё допрос от этого бесящего деревенского. — «Норм» — это не ответ. Ты улыбался... — Последняя фраза была отчаянной и такой... жалкой, наполненной боли, что на душе начало покалывать. Как будто кто-то водил острым лезвием по поверхности ранимого сердца Кими, играя с его чувствами. Он вспомнил ту улыбку, которая была не для Антонелли и мысли начали въедаться в голову, накручивая подростка только сильнее. «А чем я хуже? Почему он?» Приходило в мыслях того, казалось, еще чуть и слезы начнут литься из его больших щенячьих глаз. — Заткнись, достал уже. Мне теперь что, улыбаться нельзя? — прорычал Оливер, и, не скрывая своей злости, резко остановился, разворачиваясь к Кими лицом. Глаза казались такими тёмными, почти чёрными — пустые и безжалостные. Сейчас Берману было абсолютно плевать, заденет он этого кудрявого идиота или нет. Просто хотел, чтобы тот заткнул еблет. Хотя бы на пять минут. — Но, Олли... — мягко, тихим голосом отозвался Кими. Его губы приоткрылись, собираясь сказать ещё что-то, как-нибудь себя оправдать, но ком уже подобрался к горлу и блокировал слова. Он опустил голову, пытаясь справиться с чувствами. Ресницы уже намокли. Он поднял взгляд и мельком в них метнулась надежда, которую Берман безжалостно поспешил растоптать. — Я же сказал: заткнись, сука! Я говорил так меня не называть! — заорал парень и голос эхом ударился о пустую улицу. — Я не знаю, что ты там себе напридумал, что мы друзья, но лучше я в ад попаду, чем буду с тобой дружить! Мне и так сложно с тобой рядом находиться, терпеть тебя, а ты это ещё сильнее затрудняешь! Он говорил быстро, захлёбываясь собственной злостью. Его лицо было полно омерзения, когда смотрел на Кими так, будто перед ним был не человек, а что-то ужасное, грязное, недостойное даже взгляда в его сторону. Кудрявый тут же почувствовал себя бездомным котенком, которого выбросили на мороз умирать. До боли знакомое чувство. — Ты, — с отвращением выплюнул Оливер, — конкретно меня заебал. Я не хочу тебя видеть! Ты делаешь жизнь в этой глуши ещё более выносимой! Лучше бы тебя тут не было. «Не хочу тебя видеть» «Лучше бы тебя тут не было.» — эти фразы были такими знакомыми, что в ушах звенело. Кими зажмурился, но даже так он слышал голос: пьяный, срывающийся на визг, наложился поверх голоса Оливера и мир поплыл. Вот он тут: захламленная кухня, пустые бутылки. Тогда ему было то ли шесть, то ли семь. Помнит синяки и крик.. фразу, что всё разбила внутри маленького, ранимого дитя. Потом дверь, закрывшаяся с громким хлопком и он, совсем один, в простой футболке на морозе. Сейчас на дворе лето, но внутри Кими проявился тот болезненный, саднящий холод. Парень моргнул, пытаясь прийти в себя. Но когда он открыл глаза, Оливера уже не было. Посмотрев по сторонам, Антонелли увидел, как тот уже давно возобновил шаг и направился в сторону их домов. Его тень становилась всё длиннее, а потом и вовсе растворилась, как и солнце, которое уже спряталось за горизонтом. Кими остался один. Теперь уже ничего не останавливало, не было для кого казаться сильным и слёзы потекли одна за другой. Он не сопротивлялся, а просто тихо, смирно стоял там же, где его бросил Берман. Ему понадобилось немало времени, чтобы заставить свои ноги двигаться и пойти в сторону своего дома.