Когда утро взошло

На протяжении всего дня, который им было уготовано провести вместе, они то и дело зажимались в каждом укромном уголочке. Только, правда, в тех, что находились под крышами. Ди не мог позволить себе расслабиться на воздухе, даже если солнце имело милость скрыться хотя бы на время за тучками, невольно даруя Ди если не пощаду, то хотя бы временное облегчение. Правда, этого всё равно было мало – рассеянный солнечный свет также был чертовски противен, тут не помогал в деле ни крем от загара, ни толстый слой пудры. Да и Хэви не мог позволить себе забыть о брате и полностью отдаться самозабвенному веселью. Он очень часто, большую часть дороги, держал над ним непроницаемый чёрный зонтик, стараясь вовремя корректировать его наклон относительно направления солнечного света. Охранял его покой и комфорт он ревностно. Даже имел наглость припугнуть какую-то собачонку, которой разгуливающий средь бела дня упырь явно не пришёлся по вкусу. Хэви ощерился, его глаза на мгновение сверкнули яркими зрачками, и волосы на голове встали дыбом, пуская на смарку все усилия гребня, который навёл таки некое подобие красоты и ухоженности на его голове. Собачонка заскулила, отпрыгивая в сторону, и напоследок помахала Хэви хвостом в знак примирения. Один вопрос не давал ему покоя, сколько бы он не гадал над ответом. Почему Ди так рискует ради него? Нет, не поймите неправильно, иногда Ди ну о-очень рискует, вступая в те же перепалки с оборотнями, пуская себе кровь в домашних условиях, без присмотра взрослых, заходя в ванную в те моменты, когда Хэви ищет там уединения, забывая что для нормальной вампирской жизни ему нужно нормально питаться, а не насыщаться сомнительным по меркам вампира и даже людей фастфудом. Хотя трудно было назвать пару детских укусов полноценным насыщением. Глядя на то, как брат брезгливо надкусывает булку, даже не пытаясь добраться до начинки, можно было решить, что он заведомо готов ею же в ту же секунду обрыгаться. – Странно ты ешь, – Хэви, подперев щеку кулаком, любовался своим братом с явными замашками анорексика, – Как будто без удовольствия. Ди вытер губы салфеткой, дав понять что больше он к своему кушанью не притронется. – Мне трудно доставить настоящее "удовольствие", – он смерил взглядом картошку и молочный коктейль, к которым Хэви ещё предстоит преступить. – Тем более таким примитивным способом. – Ишь ты! – Хэви беспардонно распластался по столу, чтобы дотянуться до недоеденного бургера. Я тебя не брошу, малыш, – нежно притягивал он к себе бумажную тарелку с роскошным кушаньем. – Ты не против, если я доем? – как-то запоздало поинтересовался он, делая из своего надкушенного – причём смачно, по-настоящему! – и второго бургера мегабургер с тремя котлетами и четырьмя булками. – А нам ведь ещё на карусели идти, – закатил глаза Ди, как бы напоминая об этом вслух, – Не налегай особо. – Да ладно тебе! – беззаботно произнёс Хэви, готовясь морально для первого укуса. – Этот день должен запомниться по-настоящему! – Сблёв на ебучем Чёртовом колесе, это действительно отличное воспоминание. Впрочем, Ди напрасно пытался испортить ему настроение. Замечания брата только веселили его, подзадоривали, казалось, каждая перечница в этом зале подпрыгивала на столах и болела за Хэви в этот момент. Ку-сай! Ку-сай! – скандировали зубочистки и салфетки. – Смотри и завидуй! – Хэви яростно вцепился зубами в своё кошмарное творение. На тарелку посыпались жухлые листья салата, помидоры, такой-себе-криспи лук, и полились реки соуса. – Смотрю и глаз не могу оторвать, – произнёс Ди с сарказмом, разглядывая довольную, но ужасно перепачканную физиономию брата. – Картошку тоже забирай, дармоед несчастный, – смирился Ди, спеша самостоятельно переметнуть порцию фри на сторону Хэви, чтобы тому не пришлось вновь светить своим задранным хвостом и бог знает чем ещё. А то в прошлый раз Ди углядел, что с непривычки Хэви даже не заметил, как платье вульгарно задралось от его выходки, так что соседний столик был, мягко сказать, обескуражен такими непристойностями. Вот только даже этот упреждающий манёвр не помог, – мальчишка снова подтянулся к нему на локтях. Бляшка на ошейнике задорно звякнула в паре сантиметров от его уха, в который полился разгоряченный шёпот вперемешку с чесночным запахом соуса (последнее было явно лишним): – Про "удовольствие" это ты меня типа забайтить хочешь? Ди усадил брата на место, оттолкнув его не слишком напористо, а скорее просто из приличия. Хэви кокетливо, вполне довольный собой, елозил задом по скрипящему дивану, закидывая пару картошин себе в ненасытный рот. У оборотней и впрямь отменный аппетит! – Не дождёшься, – Ди усмехнулся, глядя как Хэви, доедая отдельно котлету из своего месива, очень плавно сползает по спинке дивана и как-то странно на него таращится. Спускается ещё, почти что пропадая под столом, и вдруг Ди чудится, будто до него домогается что-то. Трудно было назвать это лаской, – Хэви очень больно въехал своим коленом по его колену, потом ударился о столешницу (всё тем же несчастным коленом), и неловко пристроил свою босую ногу на бедре брата. На шум удара по столу кто-то обернулся, кто-то из числа любопытных и вовсе не понимал, кто вообще пустил эту странную парочку в заведение. Ди едва ли мог завестись в подобной обстановке, хотя неловкий в силу своей неопытности брат старался изо всех сил. Но даже ему было не прорвать оборону неусыпно бдящего Ди, который пристально наблюдал за обстановкой вокруг, словно ожидая нападения или подвоха. Судя по запаху, который он улавливал, владельцы либо работники сей забегаловки – оборотни, а значит в любой момент им может прилететь не самое вежливое из возможных предложение удалиться. Даже здесь нельзя перевести дух от этих шавок! Хорошо они интегрировались в люди, среди вампиров куда меньше таких вот "мирных жителей". Вампиры всегда старались сторониться своих жертв, не принимая до конца их жизненный уклад и брезгуя попытками слиться со стадом. Отсылаясь к недавней аналогии, можно было утверждать в полной мере, что жить в курятнике – не вампирский удел, тогда как оборотни этим совсем не гнушались. Оттого в городе едва ли можно было найти заведение, где были бы рады Ди и ему подобным, зато мест, где оборотни могут почувствовать себя как в своей тарелке – хоть отбавляй. Хэви был создан для такой жизни, ему каждый раз шли на пользу подобные вылазки. Он становился более уравновешенным, весёлым, как и подобает волчонку в его возрасте, и если бы не вынужденная бдительность за брата, есть подозрение, что он бы не согласился променять городскую жизнь на заточение в каком-то захолустном особняке. Ди иногда позволял себе грустить по этому поводу, испытывая смутную вину за то, что принуждает брата к затворничеству. Хотел было и сейчас придаться этой меланхолии, но кое-кто просто не оставлял ему шансов. Хэви яростно нащупывал известно что между его ног своей порхающей под столом ножкой, надеясь пошатнуть его самообладание. Ди, не теряя лица, и как бы в тайный знак взаимности, совершенно спокойно скользнул холодной ладонью по коленке Хэви, оглаживая его под кружевами подола платья. Хэви сладко задрожал и нервно начал вылизывать свои пальцы, перепачканные с белом соусе. – Блять, зря стараешься, – Ди тихо ругнулся, гадая про себя, нарочно ли он смотрел ему в глаза, проделывая эти непотребства своим языком. И, к большой лести для Хэви, таки заводясь и позволяя себе ослабить бдительность. Его пальцы оглаживают бедро Хэви более размашисто и требовательно, игриво оцарапывая ногтями. Отчего мальчишку мурашит и трясет мелкой дрожью в нетерпении. – Нас выгонят ещё до того, как я кончу. Хэви молчит, его поджатые губы бледнеют в попытках удержать звуки, – тут уже не до разговоров, слишком рискованно даже открывать рот. Он порывисто хватает со стола ножик, который был совершенно зря с точки зрения трапезы предложен в сопровождении к блюду, и словно нарочно – ну, блять, точно нарочно! – сбрасывает его со стола. Ди наблюдает, как павший жертвой романтических игрищ прибор улетает в проход, а вовсе не туда, куда метил Хэви. Замечает это и он. И, смешно от досады насупив брови, тянется уже за вилкой, которая совершенно ни к месту пребывала в стакане для запасных приборов. Но и та летит куда-то мимо. Безобразие, которое учиняет Хэви, уже не может оставаться незамеченным – какие-то недовольные лица маячат со стороны барной стойки. Ди понимает, насколько тщетно взывать к благоразумию, и полностью примиряясь с ситуацией, дразнит младшего: – Ну давай, с третьей попытки уж точно получится, – и ехидно прищуривается, на удивление спокойный и уже разгадавший все намерения брата наперёд, так что уже хочется в этом поскорее убедиться. – Никогда не умел пользоваться вилками, – Хэви, наконец, не притворяясь больше ни секунды, роняет вилку прямо себе под ноги. Что поделать, если его уже раскрыли. – О нет! – пожимает он плечами, – Нужно поскорее её поднять, – и уже готовиться лезть под стол, но вдруг их нагло прерывают. Ди даже обидно, что они так замешкались и не успели отыграть эту порнушную сценку, которая уже живо закипела в его воображении. Эту картинку даже не портили долетающие из-под стола смешки Хэви, что-то про чесночный отсос, от которого Ди непременно потеряет сознание. Он с большой досадой отталкивает оборотня, который таранит его колени, и тот, недовольно фыркая, отползает обратно. Пока он усаживается, весь разгорячённый и растрёпанный, Ди устремляет невозмутимый взгляд на собравшуюся комиссию нравов: – Какие-то проблемы, господа? – Проблемы? – подступился к ним поближе какой-то бородач в запачканном и некогда сияюще белом кителе. Видать, местный альфач, смелости ему было не занимать. Хотя чего ему бояться, стаей можно идти даже против вампира. Даже против вампира и оборотня, что на его стороне. Видя, что на лице Ди не дрогнул ни один мускул, повар-перевёртыш уже откровенно повысил голос, стараясь запугать гостей: – Проблемы сейчас будут у вас. Ди закатил глаза: – Господи, как банально, – Хотя по правде он готов был наложить в штаны, видя как кольцо окружившего их, внезапно, целого штата сотрудников недружественной ему расы сужается и становится плотнее. – Запугивать детишек в вашей забегаловке что, в порядке вещей? – Ди невозмутимо потянулся к стакану с сладким напитком, как бы напоминая, что они пришли с миром, заплатили за еду, и никто не имеет права обходиться с ними дурно. Во всяком случае, хотелось бы верить в крохи благоразумия в этих бесноватых черепушках. Полнолуние ещё не скоро, они не должны были агрессировать слишком яро. – Кто пустил сюда этого кровососа? – не унимался "главный", резким ударом выбивая из руки Ди стакан. Ди почти что рад этому – не хотелось бы пить через силу, но раз того требовал образ... а, нет, уже ни к чему. – Простите, – внезапно он сделал ленивый поклон в сторону Ди, – Кажется, ребятки, вам не то принесли. Сейчас мы уладим эту проблему. И, совершенно внезапно для всех, психованный выхватил из толпы какого-то щуплого парнишку, который, предчувствуя расправу, тут же принялся скулить и лепетать что-то извинительное – Ди узнал в несчастном официанта, который принимал у них заказ. Также Ди следил за Хэви – ему не нужны были проблемы, если младший захочет вмешаться в разборки и раззадорить шайку оборотней пуще прежнего. Казалось бы, хлесткие, излишне жестокие удары по лицу, что сносил сейчас горе-официант, должны были с концами выбить из него дар речи и зачатки храбрости. Сидел бы тихо, как мышка, и было бы ровно ноль проблем. – И правда, – Ди делает попытку разрядить обстановку, останавливая град ударов, который стойко выносила грустная физиономия бедолаги-официанта. – Я заказывал стейк с кровью, а не клубничный коктейль. И кто тянул его за язык... Даже в ситуации, когда лучшим выходом было бы молчание, Ди выбирает быть убитым за гнилой базар. Ошалелый от жестокости взгляд напротив, кажется, гарантирует ему именно такое продолжение, но вдруг, почему-то, ведомый такими же, видать, смутными мотивами, вмешивается Хэви. И Ди готов в то же мгновение провалиться сквозь землю. – Это я его пригласил, – Хэви очень храбрился, он старался скрыть вибрирующие нотки в голосе, которые выдавали бы слабость. – Чтобы он смог войти, и мы вкусно покушали. На какое-то время воцарилось молчание, нарушаемое только всхлипами отмутуженого официанта, который скорее размышлял над уборкой кровищи с пола, чем страдал от увечий. Кровь из его сломанного носа хлестала без остановки, но было видно, что ему толком-то и не больно. На то он и оборотень, чтобы стойко сносить побои от своего же собрата, с "восхищением" думал Ди. – Ты вообще завались, болонка ты ряженая, – Грубиян опасно подступился к Хэви. Кажется, его вымораживало, как мило звучали заступнические слова, в особенности часть про "покушать" из уст отступника и предателя. Ну, разве можно было нападать на такую зефирку с платье... Ди не может поверить, что сейчас, не в последнюю очередь из-за своей глупости, Хэви опять рискует огрести. – Если бы я знал, где ты обращаешься, – продолжал "главный" запугивать его брата, чуя, что уж верно он более подходящая мишень для буллинга, – То ты бы не дожил до утра. Хэви опасливо оглядывается, стараясь понять, есть ли среди банды собравшихся знакомые лица, которые могли бы знать наверняка, где он обращается или даже живёт. Очень трудно понять, кто есть кто в человеческом облике. А вот по запаху... Хэви уставился перед собой, в стол, крепко сжав кулаки. Он очень усиленно, до проступившей испарины на лбу, скрывал свой запах, как учил его Ди. Но у него мало что получалось, из-за волнения, из-за банального неумения учиться чему-то новому, пока не придёт время спасать свою шкуру. – Ну что, валяй. Хэви с ужасом наблюдал, как пизданутый главарь выволок за шкирку его брата из-за стола и заставил встать на колени в окровавленный пол. Он держал его за шею, как курицу перед забоем, и прекрасные, выхолощенные кудри Ди начали местами топорщиться и лохматиться. На лацкане плаща появилась складочка. – Кушать подано. Хэви не понимал, почему Ди позволяет так поступать с собой. Обычно он даже притронуться к себе не позволял, а тут... Ещё одно усилие, и его щека вожмется в пол, в это кошмарное кровавое месиво. Это физически тяжело было выносить, и Хэви вжался со страху в диван, пока его внутренний зверь бился в истерике и рвался наружу не то чтобы яростно, как раньше. Как будто само смирение Ди его подкосило и сбило с привычной панталыки. Громила (а главный и впрямь весь набух и налился, словно готовясь обратиться от распирающей злости) ещё раз надавил на Ди сильной лапищей. Хэви поймал взгляд брата, как его рука скользнула под стол, и тут же всё понял. Понял, и постыдился – после того, что произошло, Ди будет в праве его отлупить, если они останутся живы. – Чего глазами хлопаешь, – Ди сгрёб за шнурки лежащие под столом кеды, которые Хэви скинул, когда принялся ластиться к брату. – Валим, скорее! – Тц, варвары, – плевался Ди, брезгливо отряхиваясь. После недолгой и очень ленивой погони они оторвались и были уже в другом конце города. Наконец-то можно было перевести дух и позволить Хэви натянуть кеды. – И какого чёрта ты снял свои обутки? – Чтоб тебя не запачкать, – Хэви обиженно шмыгнул, и у Ди тут же пропала на него злость. Замечание было дежурным, скорее озвученное из вредности. – Ты столько вытерпел из-за этих конверсов, – Хэви натянул кеды, даже не отряхнув носки. Как можно было рисковать ради пары грязных калош? – Что я пожалуй повешу их дома над входом, как талисман. – Даже не думай, – Ди прятал смущение за раздражением, – Я не хотел весь оставшийся вечер слушать твоё нытьё. Хэви дёрнул ухом – ага, значит даже после случившегося они не пойдут домой, поджав хвосты? На сердце приятно потеплело, – этот день не способно испортить ничего. – Значит, идём на карусели? – Хэви пытался разглядеть вдалеке огни парка аттракциона. Готов был покляться, что они маячили в паре кварталов! – Получается, что так, – Ди задумчиво смотрел туда же, но совершенно безучастно. Как всегда, думает! – в каком-то возвышенном умилении мысленно восхищался им Хэви. Долго думать не пришлось, Ди наконец согласился с самим собой в том, что им неслыханно повезло унести ноги и отделаться парой царапин, – прыжок в окно как в бассейн с осколками, да ещё и навстречу верной смерти под палящим солнцем. Благо, вечер наступил как будто раньше положенного и был к нему милосерден, спрятав солнце за горизонт и кромку леса, в котором надёжно спрятан их нелюдимый особняк. И то, что они сейчас могут спокойно разгуливать, обсуждая свои маленькие беспечные планы, это чистой воды удача, и ничего более. Наконец, Ди приходит в себя окончательно. Не последнюю роль в этом играет ладошка Хэви, что касается его руки любовно и нежно. Несмотря на унижения, которые он стерпел, брат по-прежнему смотрит на него так, как умеет только один Хэви. – Пошли, балда, – вздыхает он, сжимая ладонь брата на секунду так крепко и мстительно, что Хэви подпрыгивает на ходу. Как раз последняя царапина от осколков битого стекла затянулась. – По пути заскочим в "Электроштучки". – В штучки, дрючки, – беззлобно передразнивает Хэви, согласный идти куда угодно в принципе. – Да хоть на край света. Ди невольно улыбнулся: – Ну, на это уже времени нет. А ведь и правда, времени совсем мало... Остаток дня, поддёрнутый малиновой дымкой, тонет в мареве летней жары. Катать Хэви на различных аттракционах оказалось очень весело, смотреть как недавно трясущийся в страхе брат позволяет себе, забыв обо всём на свете, кроме, пожалуй, как о Ди, бесноваться подобно совсем уж маленьким детям, – это дорогого стоит. Нужно делать так почаще, а не только когда ему нужно, чтобы... А впрочем, не стоит портить себе настроение. Иначе раньше времени придётся корить себя, мысленно награждая какашечной медалью в номинации "Брат года". Хэви буквально не давал ему передохнуть. Мало того, что Ди вынужден был держать его мороженое, позорно прячась в кустах, поскольку левитирующий рожок мог бы привлечь внимание посетителей ярмарки, так ещё и каждый раз приходилось отказываться от приглашения прокатиться то на "Орбите", то на "Сокровищах пирата", то на какой-нибудь ещё хренотени! Только на долбаном Чёртовом колесе Ди был готов составить Хэви компанию, потому что... Ну, потому что это же Чёртово колесо! Классика свиданий. – А у нас что, свидание? – Хэви отлип от запотевшего от его частого дыхания стекла. И с любопытством повёл ухом. Кажется, спрашивать у Ди, куда делось его мороженое, бесполезно, – тот, плохо скрывая раздражение, вытирал руку откуда-то нарисовавшимся атласным алым платком. – Мы ещё даже до второго этажа на доехали, – ворчал он, глядя на нетерпение брата, – А ты уже присосался к стеклу с таким глупым восторженным видом, словно тебя из клетки выпустили. Хорошая была попытка перебить сопливо-розовый настрой Хэви, да только не сработала. Ди начал подмечать уж больно много таких моментов, когда что-то не срабатывало должным образом на Хэви. Ну, и чёрт бы с ним, главное, чтобы сработало последнее и самое нужное ему в эту минуту. – Когда я снова стану вампиром, – Хэви взгромоздился на седушку, нещадно раскачивая их кабинку, – Я первым делом облечу весь город, весь мир! Неплохо его так штормит, от малого до необъятного. Ди старается изо всех сил не замечать в словах брата какой-то немой укор, который, он конечно же сам себе выдумал. Просто... совсем нечасто услышишь от Хэви, что он грезит стать снова тем, кем был лишь при рождении. И ни минуты – в своей памяти. – Смотри не обосрись, – пробубнил Ди насмешливо, подмечая, как брат трусливо поджимает хвост и уже не так напирает на преграду в виде стеклянного купола по мере того, как они набирают высоту. – Вот ещё! Обосраться на свиданке – это совсем не по-пацански, – и, нервно посмеявшись, он таки отсел на середину своей лавки, прилежно сложив руки и сцепив в замок ноги. Ди глядел на него с какой-то странной нежностью, на то, как Хэви нервно теребит подол платья, мнёт рюшечки, как жадно глядит вдаль и без конца шмыгает носом. Это у него точно нервное! – вспоминает Ди и понимает, что беспокоиться тут не о чем. Разве что только он хочет что-то ему сказать, к чему Ди, наверное, не готов. – Выглядишь так, словно целоваться вот-вот полезешь, – Ди вальяжно расселся на своей стороне кабинки. Ему было скучно смотреть в дальние дали, за горизонт, который едва открывался с этой высоты. Обыкновенный вид на макушки деревьев и домов, на неказистые бетонные коробки и частоколы строек. На клубок дорог, на зеркальную полоску реки, – он всё это уже когда-то видел, и ни раз. Он смотрел только на Хэви, потому что для него это было истинной ценой билета, который он держал в руках. Неподдельный страх, и захватывающий сердце восторг, и грусть в глазах, и зажатые в клубок пальцы, и полоска прорезавшая горящую щеку – дорожка слёз. Хэви резко и яростно вытирает её кулаком и копошится где-то в складках своего платья. Пока не находит то, что ему натерпелось показать. – Смотри, что я в том магазинчике умыкнул, – на его ладони пыжилась, раздувая бока, обыкновенная побитая лампочка. – М-да, такой себе трофей, – Ди приличия ради наклонился вперёд, разглядывая её все же с приличного расстояния. Читать брату нравоучения о нравственном вреде воровства не особо хотелось. Хорошо, что по пути сюда они не заглянули в ювелирку… – Целую совсем было западло одалживать? – Так она и была целой! – вдруг взвизгнул Хэви, подскочив на месте. Кажется, вспомнив о чём-то неприятном и поёжившись. – Была, пока я на неё не сел, когда тряхнуло как следует на "Виражах"! – Хэви, чтоб тебя, – Ди не нашёл в себе сил злиться на него по-настоящему, не хватило даже на пол-оборота завестись. – Хоть раз бы вложился в удачу, а не в стелс! С ним-то у тебя всё в порядке, – Ди вздохнул, требовательно похлопал младшего по бедру, не понимая, чего это он до сих пор не подскочил перед ним и не развернулся кругом. – Чего сидишь? Показывай, что там. – Ч-что показывай? – весь зардевшийся Хэви в недоумении вскочил на ноги. Он весьма неуклюже, боясь раскачивать кабинку, которая зависла уже почти на самой высшей точке аттракциона, проползая над верхушками могучих сосен чуть поодаль, встал на коленки на свою лавку, спиной к Ди. – Думаешь, мне так что-нибудь видно? – требовательно произнёс Ди, и Хэви увидел краем глаза, как его фигура тенью зависла над ним и позади него, – Показывай как следует, нужно убедиться, что не осталось осколков! А то я знаю, как ты беспечно регенерируешь, даже не потрудившись обработать рану! – Кто бы говорил, – защищался Хэви, из последних сил возмущаясь, но припоминая, однако, как много раз заживал сам с посторонними предметами, доставать которые в последствии оказывалось в разы неприятнее, чем травмироваться изначально. Не хотелось бы, чтобы Ди прямо сейчас препарировал его пятую точку, так что втайне Хэви очень надеялся, что брат всего-лишь посмотрит его и отпустит с миром. – Ох, ну что за отстой! – с досадой, стыдливо восклицал он, задирая подол своего платья и водружая его себе на спину. Чтобы скользящие складки его наряда не сползали сию секунду, пришлось сильно наклониться вперёд, почти что параллельно полу, который то и дело ходил ходуном от их возни. Хэви почувствовал, как к его горячему, ещё слегка саднившему от пережитого пореза, бедру, коснулась холодная ладонь брата. – Ик! – он весь встрепенулся, но не от холода. От того, что Ди совершенно бесстыдно, по-хозяйски ощупывает его задницу, создавалось ощущение, что он занят вовсе не его шрамами. Но, на секундочку, Ди и правда перво-наперво был заинтересован в осмотре. И уж потом, когда убедился, что шкурка брата в полном порядке, решил, что так просто тот не отделается. Он нарочно сжал его так сильно и напористо, что Хэви окончательно уткнулся в стекло, чуть ли не лбом, выгибаясь и стыдливо пряча хвост между ног, как нашкодивший щенок. Он глядел осоловелыми глазами вперёд, в свое смутное отражение, находя глупым своё положение, но отчего-то не настолько, чтоб не позволить себе сладко засопеть, когда Ди огладил его бедра спереди и повёл пальцы к основанию хвоста, надавливая и заставляя задрать его повыше, над головой. – Не будь таким зажатым, я ещё в кафе угадал, что ты ничего не надел под платье, – Ди закусил губу почти до железистого привкуса во рту, борясь с собой уже в который раз за сегодня, – Думаю, причина не в том, что ты забыл это сделать, не так ли? Хэви вместо ответа напряжённо выгнулся и заскулил, когда Ди, дразня его, легонько прикусил его за ягодицу. Его жаркий, с силой вжавшийся в отпечаток зубов язык, провёл влажно по нежному, совершенно безобидному по мерку вампира, укусу, почти до поясницы. Хэви забеспокоился, задышал часто, не в силах просить пощады, ведь он сам виноват, сам планировал бросить вызов брату, но смущение от сцены, происходящей в таком открытом месте, всё равно брало верх над его чувствами и мнимыми планами. Руки Ди ползли по нему, как тяжелые пауки-тарантулы, оглаживая то под платьем, то поверх него, обвиваясь пальцами-лапами вокруг шеи и внезапно притягивая к себе за плечи. Конечно, он контролируемо потерял равновесие, рухнув к Ди между ног, но тот совершенно естественно и ловко его поймал, усадив на свой стояк, который Хэви ощущал явно голыми бедрами сквозь ткань штанин. Он был весь перед ним, с раскрытыми коленками, такой разгорячённый и краснеющий, словно запутавшийся в ловушке. Продев руку под его подмышкой, Ди мог бы помочь ему кончить, и потом сделать всё тоже самое для себя самого, запачкав миленькое платьице сзади. Мог бы, но... – Чш-ш, – Ди нежно припечатал под его ушком поцелуем, обнимая Хэви со спины и прижимаясь подбородком к его плечу, – Прости, что напугал тебя. Этот горячий, но сквозивший непрошенной нежностью шёпот заставил Хэви прийти в себя и осознать, что он впрямь весь дрожал. Тц, всё-таки зассал! – про себя ругнулся он, и в смущении предпринял пару неубедительных попыток вырваться из объятий Ди и хотя бы поправить смятое задранное платье, но Ди не позволил ему. Он держал его так обезоруживающе крепко, что Хэви даже удивился, когда второй рукой он нащупал на лавке побитую лампочку, – свой подарок по сути, – и поднял перед носом оборотня. В следующую секунду она слабо вспыхнула и тут же погасла. От удивления Хэви обомлел, перестав сопротивляться окончательно, и удивлённо приоткрыл рот. Ещё секунда, и во второй раз лампочка загорелась в полную силу, правда и тут ненадолго. – Что за пика-пика фокусы? – вдруг воскликнул он, поглядывая на Ди робко, – его лицо было так близко, он мог прижаться к его щеке своей, дёрнись он чуть в сторону. – Как ты это делаешь, в электрическую мышь вселился, пока в сторонке стоял? Ди улыбнулся, чувствуя, как предательское напряжение потихоньку спадает. Он убрал лампочку в карман своего костюма, чтобы поскорее вновь свободной рукой обнять Хэви со спины ещё сильнее. Почувствовать, как в его руках бьётся его бойкое свободолюбивое сердце. И как дрожь унимается насовсем. – Знаешь, это проще простого, – отвечал Ди в своей привычной манере. Проще простого! Как два пальца об асфальт! Любой дурак бы разобрался! – Научи меня также! – Хэви не знал, куда деть руки, поэтому несмело развернулся и обнял Ди за шею. Его нос щекотно прошмыгал где-то рядом с ухом, а ласкучий, совсем побитый взгляд Хэви мазнул по его лицу влажным изумрудом глаз. – Я не испугался тогда, просто уж больно высоко поднялись, – нервно просмеялся Хэви, – Ну его, летать! Что-то коленки дрожат, как представлю! В ночном небе загорались звёзды, огни ярмарки бесновались и танцевали невпопад, не в ритме, и вся эта какофония очень быстро начинала действовать Ди на нервы. Он поглядел на Хэви, который сладко зазевал в его объятьях, и понял, что время пришло. Уже окончательно и бесповоротно. – Ещё по мороженому, и пойдём? – спросил он, приглаживая растрёпанные волосы Хэви. Ему нравилось, как он сегодня весь день пытался прихорашиваться, очень часто глядя в одинокое отражение себя, чтобы зачесать пятернёй особенно непослушные прядки. Это хоть и не вязалось с привычным ему образом, хулиганским и небрежным, потому Ди, видя эту разительную перемену, чувствовал всем нутром, как Хэви старается быть ему достойной партией. Это трогало за живое, если оно там хоть немного осталось. – Давай, – Хэви потёр глаза, борясь с внезапно настигшей усталостью. – Я люблю тебя, Ди, – произнёс он, совсем внаглую пуская слюни на его парадное одеяние. После таких признаний не отчитывают за испорченный костюм, а целуют в ответ руки, в пальцы, в губы. Ещё немного, и Ди откажется насовсем от своей подлой задумки в пользу нежностей, от которых и так уже раскис как тряпка, поэтому он поспешил на выход, с лёгкостью увлекая за собой на руках Хэви. – Я уж думал, ты никогда не уснёшь. Надеяться на то, что Хэви вымотается за день, было бы глупо. Даже учитывая, что он не спал уже больше суток, его взбудораженный молодой организм мог бы в с лёгкостью забыть о сне надолго, лишь бы не кончалась для него эта сказочная вылазка в город. Совершенно важно было обставить всё так, будто всё произошло естественным путем, Ди наверняка знал, в какой момент нужно помочь братишке заснуть. Дело оставалось за малым, и Ди поспешил исполнить последнюю часть плана. Он зашагал со своей сонной поклажей на руках в сторону дома, но, не доходя до него, свернул в сторону, в поджидающий их Домик на дереве, который был вовсе не на дереве, а у его подножья. Там всё было готово для ночёвки, а у входа их поджидал нервно озирающийся по сторонам Суслик. Его недалёкий фамильяр, который будто бы каждую минуту не понимал, где он находится и почему уже полночи караулит какой-то притон для оборотней. – Ну наконец-то, йоу, – принялся суетится Сус, подступая к ним ближе. Он не сразу понял, что в руках у хозяина не очередная жертва, – А что с мелким стряслось? Надеюсь, наш Джейкоб того, – и Суслик противно хохотнул, но в ответ Ди только промолчал, брезгливо обступая своего слугу, причём желательно за пару шагов, чтобы в случае чего успеть его прикончить на месте. В дальнем углу хижины был готов ночлег для Хэви – застеленный матрас с его любимым комплектом постельного и пижамой к котятами. Ди даже потрудился, хоть и руками своего слуги, чтобы эта ночлежка напоминала Хэви о чём-то приятном, и обставил уголок ночниками, положил под подушку парочку любимых журналов брата (парочка из которых была о кройке и шитье, честное слово!), а над потолком за выступавший ржавый гвоздь подвесил какую-то тонкую простынку, которая делала ночлежку похожей на уютный шалаш. Хотелось бы верить, что Хэви обязательно оценит его старания, когда проснётся. И уж точно не будет на меня сердиться, – как бы добавлял Ди про себя, торгуясь с совестью. Без конца торгуясь... – Будешь присматривать за ним, сколько нужно, – распоряжался он, переодевая сопящее безвольное тело брата. Времени, если уж рассудить по факту, оставалось презрительно мало. – Скорее всего, проснётся он в дурном настроении, так что будь осторожен. Суслик невольно сглотнул – ему не улыбалось бороться на кулаках с чёртовой рассерженной псиной! Ну, уж после этого Ди не отвертится! – Ди, братан, я думаю как бы, за такие услуги и плата соответствующая полагается, йоу. Какой я тебе братан, придурок! – плевался Ди в сердцах, едва сдерживаясь чтоб не озвучить свои мысли вслух. Но вместо этого, уже закутывая Хэви в тёплую перину, он, что есть сил держа лицо, проговорил с завидным спокойствием: – Суслик, Суслик, Суслик, – причитал он, качая головой, – Может, не стоит спешить, а стоит привести себя, скажем, в форму? – он смерил взглядом громилу, вооруженного битой. Страшно подумать, что этому человеку он готов доверить охранять сон Хэви. Но как будто других вариантов тупо не было. – Обращение в вампира навсегда оставит тебя в том виде, в котором ты есть на момент обращения. Ты же не хочешь потом всю оставшуюся вечность проклинать меня за то, что я запер тебя в этом... теле, – упустил подробности Ди, снова сделав неимоверное усилие над собой. – Да блин, ещё пара таких вылазок, и я вообще до обращения не доживу! – как-то жалко проговорил он, со страхом глядя на непреклонного хозяина. Куда проще было держать ответ перед вампиром, который в теории в любой момент мог оборвать его жизнь, чем перед его совершенно безобидным с точки зрения предрассудков отцом. Тот был явно финальным боссом в его жизни! И как бы Сусликову хотелось поскорее обрести силу бессмертия, – может, хоть тогда бы он перестал его так бояться. – Сегодня - точно нет, Сус, – отрезал Ди, давая понять, что сейчас не время душить его уговорами. – Охраняй его как следует, иначе мои клыки будут последним, что ты увидишь в своей жизни. Суслик неуютно помялся, покачивая битой. – Да уж поскорее бы, чувак, – пробубнил он, с досадой прибив какое-то ползущее по полу насекомое. – Вот видишь, уже неплохо получается, – подбодрил его Ди, в последний раз прикладывая ко лбу Хэви ладонь и убеждаясь, что тот не пылает жаром, а дыхание брата – спокойное и размеренное. Он наклонился над ним, чтобы Сус, гроза жуков, не мог услышать его слов. По правде, и Хэви его не мог слышать, но общаться с объектом его душевных терзаний было проще, чем с голосом в его голове, что без конца пытался внушить ему какие-то сомнительные истины. – Надеюсь, ты не расстроишься, что мы потусим без тебя, – ну вот, он уже и сам говорит, потусим! – Я не могу так рисковать, Хэв. – Я тут кстати, – вмешался Суслик неохотно, видя, что у хозяина намечается какой-то романтик момент, – Принёс то, что ты просил, – и с этими словами он протянул Ди бумажный свёрток, от которого очень приятно пахло выпечкой. Ди с удовольствием отметил про себя, что завтрак в постель уже окончательно завершил его идеальную картину. Осталось только самое сложное – поверить в Суслика, равно как и в то, что ни одному оборотню не придёт в голову шастать по лесу в столь безобидную фазу луны. – У меня к тебе будет последняя просьба, – Ди встаёт, нехотя разлучаясь с забывшимся сладким сном Хэви, и протягивает фамильяру бумажку с написанным на ней адресом. – После того, как Хэви проснётся, а ты его всеми силами попытаешься остановить и удержать тут как можно дольше, – напористо подчеркнул он, – Сходи по этому адресу и забери мои покупки. Думаю, в пару ходок управишься. Не мог же он болтаться по парку аттракционов со своими покупками в "Электроштучках", в самом деле. Вспомнив кое-что важное, Ди достал из укромного тайного кармашка в костюме побитую лампочку и, недолго думая, положил её рядом с братом, на одну из подушек в уютном шалашике Хэви. Подумав чуть подольше, он решил убрать её немного подальше, – Хэви вертится во сне, как юла. Он знал, потому что... Знал, и всё! Не поцеловать напоследок эти чертовски трогательные, раскрытые губы было сущим мучением, уж очень сильно он привязался к своему братцу сегодня. В голове всё вертятся последние слова, которые он ему сказал, засыпая. Это, блин, не то, о чём он должен сейчас думать, возвращаясь в особняк в одиночестве.