Когда утро взошло

– Отпусти, еблан! – Хэви бился в истерике, пока его запястья прибивали изо всех сил к подушкам. Его горло было совершенно бесцеремонно и безжалостно придавлено локтем, так что его крик выходил до омерзения жалостливым и надломленным. Он весь дрожал от негодования и обиды – как же так вышло, что засыпал он в самых нежных, до глубины души желанных объятьях брата, а проснувшись, был вынужден глазеть на ущербную физиономию этого дишного прихвостня, что уже несколько месяцев к ряду выносил тому мозги своими влажными фантазиями с обращением в вампира. Хэви терпеть не мог этого случайного пассажира в их с братом плаванье, ненавидел как отражение себя в нём. Привыкший хотеть многого, просить у брата что-то как будто бы не из разряда невозможного, униженно и смиренно, он получал либо самую малость, либо вовсе ничего. Он мог сколько угодно смеяться над Сусликом, которым брат, скорее всего, просто мастерски помыкает, но неужели это кино он уже где-то смотрел? Не хотелось даже ни секунды думать об этом, находя себя таким же жалким. – Лежи смирно, пёс, – Суслик весь взмок, борясь не только с заведомо неравным по силе оборотнем, но и с самим собой. Всё его нутро призывало его уносить отсюда ноги. Он так облажался... И как только ему пришло в голову пытаться переодеть мелкого засранца обратно в платье? Может, у него реально не всё в порядке с башкой, как иногда любит выпалить в порыве гнева батёк? – Твой брат велел прижать жопу и баиньки, – Суслик смутился, видя, как Хэви яростно колотит его по спине коленями, сбрасывая с себя окончательно пижамные штаны, которые так и не успел стянуть с него сам лично. То ли он так боялся всего, что происходило в совокупности, то ли уже осознанно превышал свои полномочия. Душить мальчишку было явно не позволено, но и не иметь возможности перестраховаться, если оборотень перейдет в режим берсерка, было попросту стрёмно. Не собирался он геройствовать, бросаясь под этот каток, полным ходом летящий к подножью холма. – Мало ли, кто тебе что велел, ты, – зарычал Хэви, пока его сердце обливалось кровью от боли, ощущая смутное предательство. – Шестёрка позорная! – Завалишь меня, – предупреждал Суслик, – И сможешь навсегда попрощаться с роднёй, – не слишком надеясь на успех своих угроз, врал он на ходу. Хэви прекратил брыкаться, уставившись на своего мучителя ошалело и в упор. – Да не собираюсь я тебя жрать! - выпалил Хэви, почти что оскорбленно. Да он ни одной мухи не обидел в своей жизни, зачем ему брать на душу убийство человека? Люди, конечно, слишком много о себе возомнили, полагая, что нечисть настолько неразборчива в своих предпочтениях. Жрать Суслика, даже шутки ради, либо от безысходности, где-то на задворках своего воображения, было всё же до одури противно. Хэви весь вскинулся, пытаясь выгнуться и освободиться, но ничего не вышло, и он взвыл от обиды и нетерпения: – Просто отпусти, а, – Хэви отвернулся, впервые разорвав зрительный контакт со своим обидчиком. Отвернулся, сглатывая очень тугой и противный ком в горле, который был верным предвестником слёз. Он и впрямь не понимал, не хотел понимать, что заставило брата так поступить с ним, отдать такие... странные распоряжения своему слуге. И всё это так, без предупреждения, только за то, что он позволил себе устать и задремать в колесе обозрения? Ну, просто неслыханно! Столько вопросов. Взыгравшая было с новой силой в его сердце жажда справедливости заставила Хэви снова собраться и заозираться вокруг, в попытках найти способ выйти из этой досадной передряги. Судя по тому, как Суслик пыхтел над ним, глядя на краснеющее лицо Хэви и его голенькие ключицы, отпускать по хорошему он его не планировал, даже после того, как Хэви буквально снизошёл к нему до мольбы. Как же тяжело быть воспитанным оборотнем! Ни постоять за себя, ни прибегнуть к насилию. Ди много раз предупреждал его, что, навредив человеку, он может запросто обратить того в себе подобного. Чёрта с два он наживет себе ещё одного врага из числа своих горячо любимых сородичей! Хэви только сейчас понял, осмотревшись, что всё это время он лежал посреди взбитой перины. Целый бастион из подушек окружал его белыми, мягким стенами какого-то импровизированного психиатрического изолятора. Странные украшения, лампочки и мягкий свет делали Домик на дереве практически неузнаваемым. Невозможно было спросонья понять, что он находился внутри него, а не в логове какого-то инфантильного маньяка, а это, на секундочку, уже какой-то ориентир и ясность. Далее Хэви обратил внимание, что платье, в котором он весь вечер щеголял перед братом, как-то больно странно болтается на нём, плотно облегая его тело лишь в районе талии. Осознание было подобно удару дубиной по голове. Хэви поймал на себе странный, двусмысленный взгляд своего мучителя, и как будто бы прозрел. – Какого чёрта ты творишь? – он оскалился, елозя спиной по трещащей по швам перине, чувствуя, как расстегнутый замок платья сзади впился ему в позвоночник. – Или это тоже часть приказа? Ну конечно же, в это он не готов был поверить даже под угрозой смерти. А потому, не дожидаясь ответа, со всей силы боднул своего обидчика, надеясь выбить из него дух. Продолжить начатое ему уже точно не светит! Хэви, торжествуя, смотрел, как шапка, которая была надета явно не по погоде, съехала Суслику на лоб, и как он завопил, держась за сломанный нос. – Ах ты, пидор пушистый! – Суслик быстро вернул прежний расклад сил, стоило ему снова перехватить запястья Хэви. Уж что-что а нос он ломал постоянно, а вот следить за прытким переярком, который успел вывернуться под ним и проползти на локтях пару отчаянных рывков, ему раньше не доводилось. Как и видеть в своей жизни что-то настолько будоражащее его очень ленивый и ни разу не прыткий ум. Когда Ди занёс его внутрь, первой реакцией на увиденное было удивление и некое подобие отторжения. Совершенно нормально испытывать подобное, самая четкая и пацанская реакция, можно сказать! Не хотелось даже представлять себе, что одетый в бабское платье пацан сможет вызвать у него какое-то странное желание, граничащее с безумием. Ни в платье, ни без, – он бы ни за что не позволил себе пасть так низко, стать объектом насмешек его кентов и себя самого. Но тут, посреди страшного леса, вдали от всех и вся, он мог хотя бы прислушаться к этому шёпоту тайных и не совсем здоровых желаний. Судя по тому, что Ди смог спокойно переодеть его, спал юный блохастик прямо запредельно крепко. Не хотелось бы разбираться, чем его накачал хозяин, но ему это играло только на руку. Честно сказать, он только хотел сделать пару фоток. Но чёртов пацан взял и очухался прямо посреди процесса. Даже не понятно, что теперь лучше – прикинуться насильником, либо реально сознаться в том, что он грёбаный больной извращенец. От мук этого странного, заведомо проигрышного выбора, его крыша летела куда-то в стратосферу, покидая этот бренный свет. На панике он вообще не соображал, что делает, и слишком поздно понимал, что со стороны выглядит всё... плохо. С каждой секундой он усугублял и без того дерьмовую ситуацию. Если пацан обо всём проболтается, – про платье, про то, как он его душил и сейчас, навалившись сверху, вжимал его лицо в подушку, заламывая руки за спину, – конец его мечте стать бессмертным вампиром! И это только самое малое из возможных последствий. Хэви под ним не расслаблялся ни на секунду, он был максимально напряжён, как сжатая пружина, но не позволял себе даже звать на помощь. Возможно, слишком хорошо понимал, что его обидчик в любой момент сделает так, что все его тщетные вопли утонут в подушках, стоит ему надавать покрепче на его затылок. Возможно и знал наверняка, что посреди тёмного ночного леса не найдется ни одной души, что захотела бы прийти ему на помощь. Уж скорее он поверит в то, что разом, как по волшебству, отыщутся все его недоброжелатели, и захотят трахнуть его по очереди. Вот это всегда будьте зарасти, раз уж он вляпался в какое-то дерьмо, которое внезапно обрастает ещё большим дерьмом, пока Хэви пытается из него выбраться. – Больной ублюдок, – злобно процедил Хэви, чувствуя как крепкая пятерня вцепилась в его затылок и пару раз угрожающе вмяла его лицо в подушку. Как-то уж очень озлобленно, словно сопящий за ним и всхлипывающий Суслик не хотел этого слышать. Для человека, который собирался его трахнуть, он больно медлил – лучшей возможности, кажись, не будет. За всей этой суетой Хэви забыл о самом главном – о виновнике данной неловкой стычки. Хотя пока рано было утверждать с уверенностью. – Тронешь меня, и Ди никогда тебя не укусит, – зашипел Хэви, отвернув голову в сторону и выгнувшись лодочкой. Можно подумать, другие аргументы, про то что они оба парни, и его согласия Суслик явно не получал, как будто бы можно было заведомо отбросить за бесполезностью. Если что и могло осадить этого придурка, то только это обещание. Хэви думается, что на его месте Ди бы первым делом так бы и сказал, и не потратил бы столько времени, нервов и сил. Жаль, что хорошие, а главное, своевременные решения, всегда держались от него на расстоянии. Ощущая, как хватка обидчика ослабла, Хэви вдруг резко поверил в себя, теряя остатки только что обретённой мудрости: – Хотя, если по чесноку, он и так не собирался мараться об тебя, – выпалил он, не удержавшись. – Он хоть раз спрашивал, какая у тебя группа крови? Суслик обомлел от наглости пленника, как и от тяжести свалившейся на него правды. Весь его хлипкий плот из надежд и далеко идущих планов, крошился об скалы суровой реальности. Об истину, в которую он так не хотел верить до последнего, до талого. Удерживать мальчишку больше не было нужды, но Суслик всё равно метался. Он не знал, почему, но Мухтару он готов был поверить. Он точно не задирается перед ним, в его положении вообще мало кто говорит что-то себе во вред, уж Суслик знал наверняка. – Н-нет, вроде, – внезапно он нормально заговорил с Хэви, отпустив его руки и волосы. Но его массивная туша продолжала сидеть на нём сверху, сплющивая задницу и хвост, который уже начинал затекать с непривычки. – А какие-то справки? – продолжал Хэви, тоже на удивление спокойно войдя в контакт со своим мучителем – мучителем в прошлом. – Может быть, он нюхал тебя за ушком, вот так? – Хэви подтянул к себе подушку и изобразил очень утончённый аристократический "нюх" с фирменным дишным покер-фейсом. Суслик не мог припомнить ничего похожего. Если честно, Ди всегда держался от него на расстоянии, лишь один раз спросил, чем болели его родители, когда его зачали. Но, кажется, этот вопрос не имел отношения к делу... – Тебя-то он точно нюхал, – обиженно и немного ревниво произнёс Сус, слезая с него, усаживаясь чуть поодаль и глядя на Хэви как-то бегло, краснея. Эта хрень, по ходу, так и не прошла. Глядя на то, как Хэви, растрёпанный, разгорячённый борьбой и оставшимися позади попытками сдержать внутреннего зверя, поправляет платье, которое, по сути, на него надел, а вовсе не снимал Суслик, ему становилось дурно. Ну, терять ему уже было нечего, он всё равно натворил делов, так что рассчитывать на дарованное бессмертие больше не приходилось. Он продолжал, пожирая взглядом Хэви будто бы на прощание: – Он сказал, что ты не должен пострадать, – Сус занервничал, видя, что Хэви встаёт и начинает как будто окончательно собираться, меряя шагами хижину. Его волосы метались алыми всполохами, глаза решительно сверкали, казалось бы, его мысли были уже где-то далеко-далеко отсюда. – Пожалуйста, не уходи, – взмолился Суслик, ловя себя на мысли, что он полностью провалил задание. Мало того, что сам лично и навредил, так ещё и разбудил явно раньше времени. От силы Хэви проспал час под его неусыпным бдением, в которое вмешались... некие обстоятельства. – Ой, всё, – Хэви вскинул руки, словно защищаясь, – Я не расскажу ему о том, что здесь произошло. Только не ной, – Хэви беспокойно вертелся, принюхиваясь, и не замечая как его собеседник уже хоронит себя окончательно. Дело же вовсе не в том, что они тут... – Я и так опаздываю на вечеринку, у меня нет времени с тобой тусоваться. Чем-то как будто вкусным пахнет. Пирог? – тараторил он в спешке. Подкрепиться было бы неплохо – один Дьявол знает, чем ему придётся лакомиться на вампирской сходке. Возможно, ему уже ничего и не достанется! – С иргой, – вздыхает Суслик, – Ещё тёплый, прикинь, – достаёт он сверток из укромного местечка. – Конечно, ты же на нём сидел! – Хэви брезгливо поморщился, но брошенный в него сверток перехватил таки зубами на ходу, выбегая из убежища в неприветливую прохладу ночи. Дорогой он всё же пару раз подумал о том, что зря не извинился перед Сусликом. Не ему следовало раскрывать перед ним эту досадную правду, быть может, и Ди будет не шибко рад, узнав, что его фамильяр ушёл в самовольное изгнание. Начнёт, небось, допытываться, что да как, и Хэви вообще окажется виноватым во всём! Ну нет, Сус у него как-никак в долгу, проболтаться не должен. Хэви кивал, соглашаясь сам с собой, доедая аппетитную крошку, в которую превратился пирог после яростной борьбы двух титанов на подушечной арене. А этот парень шарит за хавчик! - Хэви был приятно удивлён такой заботой, а больше всего – попаданию в его вкус, даже не подозревая, откуда росли ноги у этих чудесных совпадений. Нужно было спешить, он и так провалялся в отрубе, небось, полночи! Бегать в платье оказалось на удивление удобно и здорово – ветерок приятно щекотал его коленки и подстёгивал прохладой. Если бы Хэви было не жалко платье, он бы конечно обернулся волком и оказался бы на месте куда быстрее. Но в нём ему предстояло ещё украсть столько вампирских ласк и поцелуев, что мгновенно повышало его ценность до небес. Даже несмотря на то, что он мог бы сшить себе новое, и даже куда более качественное, по меркам его растущего скилла, почему-то рука не поднималась разорвать его в клочья. Интересно, а другие вампиры захотят его обнять или усадить к себе на колени, как это работает на Ди? И тут Хэви вдруг вспоминает, что он планировал, вообще-то, переодеться. Это воспоминание заставляет его остановиться и чуть-чуть сменить курс. Придётся ему сперва залезть к себе в комнату, и уж потом подумать над эффектными выходом. Забраться по отвесной стене было проще простого. Достаточно обратить хрупкие человеческие пальцы в звериные когти, и дорога, вымощенная камнем прямо в небо, покажется лёгкой прогулкой. Хорошо, что он живёт всего-лишь на втором этаже, а то познав страх высоты давеча, уже не готов был так смело лазить по деревьям и вертикальным преградам, как раньше. Хэви очень шумно забирается в окно, перевалившись через подоконник. В какой-то захватывающей дух суете несётся к своему платяному шкафу и врывается в него бешеным вихрем. Хвала Дьяволу, всё висело на своих местах, – это очень хороший знак. В открытое окно льётся густая прохлада ночи, Хэви зябко пожимает плечами, вспоминая, как не по себе ему было несколько минут назад, и только чудом он не загонялся по поводу странного эпизода с этим громилой Сусом. Наверное, он слишком быстро простил его. Интересно, за такое вообще прощают? Что бы сказал Ди, узнав, что кто-то другой прикасался к нему? Ответ как будто бы напрашивался не самый утешительный, не то чтобы сильно ублажающий самолюбие. Как это глупо! - сердился на себя Хэви. Ну, конечно же, Ди пришёл бы в ярость. Может, он и не любит давать волю эмоциям, но кое-что о том, какой он ревностный собственник, Хэви знал наверняка. – О нет, Ди, – Хэви хлопал ресницами, томно глядя на свое отражение в зеркале, прицепленном на дверцу шкафа. Словно репетируя какой-то монолог перед своим братом, - Он всего-лишь потрогал меня здесь, – Хэви изящно обнажил плечи, порхая пальцами по ключицам и шее, – Но я был против, – он невинно шаркнул ножкой, продолжая стягивать с себя платье. – Я так не хотел позволить этому случиться, – он еле сдерживал смешки, глядя на устроенное им же представление. Он невинно сложил руки, встав полуголым на колени, – Поэтому молился, чтобы ты пришёл и остановил его, о братец. Хэви так увлёкся, что на какое-то время забыл, что ему следовало спешить. Эта дурацкая выходка перед зеркалом его ужасно забавляла, он понимал, что никогда бы в жизни не смог позволить себе так стоять перед братом, вымаливая прощение. – Прошу, утешь меня в эту трудную минуту, – Он отклячил задницу, как будто бы изначально в шутку, вспоминая тот эпизод, в колесе обозрения, последний раз скатал платье, которое соскользнуло с его ягодиц и упало ему в ноги. Не помня себя от какого-то внутреннего восторга и эйфории, вжался губами в холодную гладь зеркала, оставляя оттопыренными пальцами безобразные отпечатки. Этот странный холодный поцелуй так был похож на настоящий, ведь губы его брата холодны как лёд, и преграда, которая есть между ними, так похожа на это зеркало. Хэви представил, что Ди сейчас стоял по ту сторону, в своём безумном далёком Зазеркалье, будто из другого мира холодно наблюдал за тем, как он утопает в неге страсти по нему, весь надломленный и пылкий, податливый и жаркий. Такой... ну, в общем, Хэви и сам не знал, что на него нашло, он рвано выдохнул, закрывая глаза и представляя, как в исступлении бьётся в руках брата, как тот жадно его трогает, сжимает и лобзает, пока голова начинает кружиться не только от высоты. Хэви прикасается к себе, вспыхивая от стыда, – он никогда не занимался этим вот так, стоя на коленях и выгнувшись, повиснув на дверце шкафа, представляя себе то, чего никогда не могло быть. Как Ди жадно вылизывает его там, под хвостиком, ухватившись за его ноги и разрывая ногтями его плоть. Как Хэви душит стыд и желание кончить от одной только этой сцены, но Ди шипит на него, не разрешая себя трогать. Хэви сладко стонет, послушно убирая руку, и робко подмахивает, пока язык брата проникает в него и делает ему приятно так, как никогда до этого. Сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди, спасаясь бегством, Хэви надрывно стонет, прижимая руки к дрожащей груди, и хватается за комок платья в ногах, выгибается так, словно его пронзила насквозь стрела, и изливается в свой наряд. Его жаркий лоб таранит холодный пол, приводя его помаленьку в чувства. – Видишь. Я, – шепчет Хэви, переводя дух, – Люблю только тебя. Пока что не было причин переживать за успех данного мероприятия – у Ди всё было схвачено, до последней мелочи. Он умел только так. Да, он позвал сюда совсем немного гостей. А к чему больше? Вполне сгодится для игры в карты. Не думал же никто в самом деле, что он собирается тут миротворческой миссией заниматься, стараясь изо всех сил опозориться перед этими недостойными такого зрелища вампирскими выродками. Стол был накрыт "щедро". Длинный, как заведено на всех пафосных пирушках, Ди раздобыть не смог, но заседали они по всем заветам званых вечеринок, в гостиной. Пришлось подвигать кое-что, разумеется, не своими руками. Не хватало еще заноз посадить об эту ветхую мебель! Ди сидел в изголовье стола, как подобает хозяину, рядом с ним имел смелость усесться его старый добрый товарищ и по совместительству, самый что ни на есть кровный враг, Вильгельм. Ничего другого от него ожидать не следовало, этому всегда неймётся. Он вёл себя максимально вызывающе, словно напрашиваясь на спор и надеясь завоевать признание Ди таким странным способом. Но правда была в том, что несмотря на все свои старания, он оставался для него недостойным данной чести. По другую сторону от Ди было свободно – хоть это радовало. Место пустовало так, как будто они ожидали какого-то важного гостя, который с минуты на минуту должен был уже явиться. Но это было не так. Просто свободных мест было в принципе довольно много. Ди накрыл стол на персон восемь, прекрасно понимая, что такого ажиотажа не вызовет обыкновенное приглашение поиграть в карты этой безлунной ночью. – Жу-уть какая, – Лиф робко поглядывала на шрам, который ещё не затянулся после той выходки с ножиком для ритуалов. Ей было не очень удобно смотреть со своего места. Она сидела почти в противоположном конце стола, между ним и Ди сидело много "невидимок", и Ди этот факт почти что расстраивал. Он был бы не против, если бы девушка подсела поближе, но этой возможностью с готовностью воспользовалась только Диана, изящно перепрыгнувшая на свободный стул, и почти вплотную прижалась к нему. Она приятно пахла, для вампира. Её волосы цвета фуксии обрамляли её приятное круглое личико, на котором тот час же изобразился интерес к увечью, которое, по правде, Ди нарочно не спешил заживать, как раз желая похвастаться сегодня перед сверстниками. Это потребовало много сил и концентрации – обычно Ди регенерировал в фоновом режиме, не задумываясь, так что пришлось "попотеть", напоминая себе временами о неприкосновенности данного участка тела. – Ну ты даёшь, Ди, – восхищённо пропела Диана, закидывая ножку на ножку и елозя кокетливо по стулу. – Не стоило так рисковать, – склонила она голову набок, и Ди заметил, как приветливо оголилась её шея, словно приглашая Ди укусить её. – У меня если что есть с собой бинты, – Лиф закопошилась с улыбкой в сумочке, в которой, казалось бы, есть предметы на все случаи жизни. Почему-то на случаи очень... сомнительные. Не должна же она всегда быть готова ко всему плохому. – Даже не буду спрашивать, зачем они тебе, – Ди проговорил это ровно, уже ничему не удивляясь рядом с этой девушкой-загадкой. Разгадать её однажды было бы приятно и занимательно, но как-нибудь в другой раз, в более подходящей обстановке. Иногда Ди раздумывал над этим, у него был даже некий план, но она пока даже не представляла, что стала заведомо его частью. – Вот именно, Лиф, – Диана немного небрежно бросила взгляд на подругу, – Зачем тебе бинты? И как они помогут Ди? И только Вильгельм загадочно молчал, будто ожидая подходящий момент для того, чтобы вступить в разговор. – Ну там, мало ли, – затараторила Лиф, игнорируя второй вопрос, – Вдруг переборщу с клыками. Знаете, – она наконец-то отвлеклась от поисков, вскинувшись и важно подняв пальчик, готовясь поделиться с собравшимися по-настоящему интересным фактом. – Самое главное, не промахнуться и не попасть в шейную артерию, – она смутилась от того, что её и вправду все внимательно слушали. Обычно она могла только мечтать о таком, оставаясь где-то на вторых ролях в подобных сборищах. – Ну, это понятно, – Ди позволил себе усмехнуться в замок из сцепленных перед собой пальцев. – Иначе кровищи будет столько, что замучаешься потом убираться. Именно на этот случай у меня есть гемостатическая губка, – и она снова порывалась было кинуться искать что-то в своей сумочке, но Диана заставила её отвлечься: – Какая? – переспросила она, но по её скучающему лицу было видно, что ей просто хотелось смутить Лиф ещё больше. Слишком уж Ди был с ней покладист. – Кровоостанавливающая коллагеновая губка, – с готовностью пояснила Лиф, радостно похлопав себя по коленкам. Она чувствовала себя о-очень умной и почти что центром внимания. Ни молчание Вильгельма, ни скука на лице Дианы не считывались ею и не смущали так, как застылый взгляд сверстника, что сидел от неё дальше всех. – Кхм, – Вильгельм посчитал, что лучший момент для его выступления настал, – И всё же мне кажется, что для заживления подобных... ран, – непонятно откуда взявшийся в комнате свет бликанул, отражаясь в его очках, когда он аккуратно подобрал их, – Требуется не так много времени. Диана отсела на своё место, лишь бы не сидеть напротив душнилы. – Ну вот, – запричитала она, бесцеремонно перебивая товарища, – Началось, – отчеканила она по слогам, придвинув к себе бокал с вином. Нужно же чем-то запить забористые понты, которые сейчас польются им в уши. Ди ничуть не смутился от подобного замечания. Наоборот, скорее, он был готов к этому, зная что Вильгельм не сможет наступить себе на горло и промолчать буквально ни по одному из поводов. Он немного отпил из своего бокала, принимая приглашение Дианы, – та даже хотела с ним чокнуться, но Ди сделал вид, что не заметил её порыва. – Можно подумать, ты хоть раз резал себя серебром, – Ди закатил глаза, будучи уверенным в том, что такой тепличный упырь, как Вильгельм, не способен причинить себе увечье нарочно. – Или вообще, резал, – добил он собеседника окончательно, припечатав последней ноткой скептицизма в голосе. – Необязательно заниматься подобными сомнительными практиками, – у Вильгельма задёргался глаз, но этого почти никто не заметил из-за оправы. Он подчеркнул слово сомнительные в своей речи, намекая на то, что весь этот трюк – это давно устаревшая бравада. Только глупцы занимаются подобным! – Чтобы знать, сколько будет заживать подобная... рана. – Хватит уже, – Диана не выдержала. Её бокал обиженно зазвенел, коснувшись стола, – Хватит уже делать эту дурацкую паузу! Лиф слушала внимательно, с улыбкой, как и все разговоры до этого. Она в уме пыталась посчитать, сколько бы ей например потребовалось времени, но похвастаться познаниями в подобной области она не могла, поэтому держала своё мнение при себе, чтобы не мешать триумфу Ди. Ди же в это время притих, перестав реагировать на перепалку между гостями. Ему показалось, что со стороны спальни Хэви послышался шум. Словно скрежет когтей, и совсем не крошечных, крысячьих когтей, а здоровых и острых, как бритвы. Это его напрягло, но ненадолго. Он был слишком уверен в том, что его план продолжает работать, и ничего не может пойти не так. К сожалению, Хэви зачастую был причиной всех его обломов, олицетворяя собой выражение "не так" и являясь амбассадором его кризиса личности, как неудавшегося стратега. Пока Ди было даже невдомёк, как он был близок к провалу. Сделать усилие над собой и проверить второй этаж, означало бы признаться себе в том, что он сомневается в своём плане. Он беспечно отхлебнул из своего бокала, думая про себя, небось, как он хорошо это всё придумал. И брата уважил, чьё отсутствие на данном мероприятии даёт ему полный карт-бланш в пересказе содержания их бесед и итогов несуществующих переговоров, и в очередной раз убедился, что ему по силам всё, даже провести званый вечер в компании других вампиров в своём доме и по своим правилам. В доме, на секундочку, кишащем оборотнем. Да, да, всего одним, но зато каким! Хэви был той ещё занозой в заднице. Уверен, не отправь он его восвояси, он бы давно уже нашёл способ ослушаться его и пробраться незаметно на эту чертову тусовку. Хорошо, что он умел управлять вероятностью, с которой Хэви не испортит его сегодняшнее выступление на публике. – Ну что, господа, – он достал откуда-то из рукава карты, начиная их мастерски тасовать, – Партийку в уно? Или пасьянс? – он выдохнул с облегчением, что ему не нужно краснеть за брата перед гостями. Хэви играл в карты очень шумно, эмоционируя так, что свечи в комнате гасли от его криков и надрывных воплей. К чему, интересно, он об этом вспомнил? Хэви не сможет поиграть с ними в карты, никто вообще не должен догадываться о его существовании. Лиф вскрикнула так, будто ей всю дорогу только и делали, что затыкали рот: – У меня с собой взрывные котята! Потребовалось три партии, чтобы довести Вильгельма до белого каления. Проигрывать Ди явно не входило в его планы, и уж тем более не трижды, оказываясь в шаге от победы, но снова и снова подрываясь на очередном котёнке, который как назло появлялся в колоде, как только Вильгельму нечем было от него отбиться. – Чёрт, – очки съехали с его носа, и глаза Вильгельма налились кровью. – Я отказываюсь в это верить! За всю игру не держал больше одной карты "Обезвредь"! – Упс, – Лиф выложила на стол свой веер, в которой лежало аж три заветные карты. Никто не понимал, чему радуется Лиф, проиграв ещё в самом начале. – Ты могла играть дальше, – завёлся Вильгельм, жестикулируя так, что воздух свистел в паре сантиметров от уха Ди, – так хлёстко его нарезал бушующий Вильгельм. – Какой смысл ливать и играть в поддавки этому шулеру? – Да я как-то не подумала, что я ему поддамся, – Лиф зарделась, смущённо приглаживая волосы. У Лиф были красивые, цвета вороньего крыла волосы, длинные и пахнущие детским шампунем. – Мне просто нравится, когда котята взрываются, вот и всё. Хи-хи, – она ещё больше засмущалась, краснея до кончиков ушей, с восторгом рассматривая картинки со взрывающимся котятами. Взрывающиеся в доме, в трюме корабля, взрывающие собой всю планету. Как будто на протяжении всех игр не разглядывала их до дыр и сейчас видела впервые. – Чего доебался? – Ди старался скрыть, как он доволен своей очередной победой над Вильгельмом. Девчонок обыграть ему не составило никакого труда, тем более что Лиф вообще вела какую-то свою игру, при этом выходя из неё победительницей в своих глазах. – Умей проигрывать, лошара. В ответ на это Вильгельм шумно и очень длинно выдохнул, пока воздух не закончился в каждой клетке его тела. Его кулаки сжались до побелевших костяшек и треснули, натурально ломая какой-то сустав. Вильгельм весь вздрогнул от боли, – как же он не любил боль! – и тут же подобрался. – Ну, ладно, раз уж тут все против меня... – замолчал он, опуская взгляд, чтобы не видеть, как Диана напротив него тихонько хохочет, что-то нашёптывая на ухо Ди. – А как ты хотел? – Дошла очередь отбирать карты у Лиф – та как всегда с досадой рассталась с ними, позволяя Ди отправить их в общую колоду. – Мы играем каждый сам за себя. Такие правила, – Ди нарочно упомянул о правилах, стараясь подъебать Вильгельма за их незнание. Ему было плевать, что он там сказал на эмоциях, – нужно следить за языком, и тогда не будет проблем. Вильгельм хрустнул, сломав только что заживший сустав снова. Это так его подкосило, что его лицо исказила гримаса страдания, пусть и на одну секунду, и он ссутулился, жалея о том, что вообще пришёл сюда. Всё как и всегда, вокруг него только завистники и пидорасы, а он один – Д'Артаньян. Ди с наслаждением тасовал пухлую стопочку с картами, представляя себе, что он вертит так всеми, кто оказывается вовлечён в его замыслы, и ничто не может ему помешать в этом. Это сладкое чувство контроля было знакомо ему с самого детства, но он не уставал наслаждаться им каждый раз, как в первый. Очередная партия длилась чуть дольше, несмотря на то, что Ди сразу отправил в нокаут Лиф, дав ей вдоволь разглядывать очередного взрывного котёнка, грызущего ядерную бомбу. В этот раз Диана решила дать достойное сражение за свою внутриигровую жизнь, гася Вильгельма уже без какой-либо утайки. Ди с каким-то наслаждением наблюдал за тем, как Диана ему подыгрывала, делала странные знаки в его сторону, и пару раз они даже выпили на брудершафт, отмечая успешность своего союза. Всё было отлично, пока в какой-то момент Ди не почувствовал, как в комнате явно запахло псиной. Он с таким трудом вывел этот запах, который затесался в каждую щель, впитался на молекулярном уровне в фурнитуру мебели, пропитав сам воздух. И теперь снова. Это напомнило Ди о пренеприятнейшем моменте, о том, что он, возможно, всё это время ошибался, будто у него всё на мази. – Я слышал, что в местном лесу шатаются по ночам оборотни, – Похоже, и Вильгельм уже заметил. Ди надёжно спрятался за маской безразличия к данному замечанию. – Почему только по ночам? – спокойно уточнил он, – Они шатаются когда им вздумается и где вздумается. Ответ Вильгельма не устроил. Он явно не того добивался. А потому, нащупав какую-то шероховатость, уж точно будет ковырять в ней до победного, действуя на нервы безмерно. – Следует более тщательно подходить к вопросу соседства, – подметил он, – Пушистого соседства, – подчеркнул он вымученно, совсем не так изящно, как это умел Ди. – Иначе можно прослыть каким-то не таким, – Вильгельм покрутил пальцем у виска, неосторожно запалив одну из карт. – А мне-то что, – фыркнул Ди, на ходу меняя тактику игры после увиденного, – Я даже не замечаю их. Ну, носятся, ну, воют, допустим, – небрежно отозвался он, чувствуя, как его ноги без конца что-то касается. Он поднимал взгляд на Диану – это могла быть только она. Но та либо очень хорошо притворялась невинной овечкой, либо вообще была не при чём. Кто же тогда? – Мне от этого ни жарко, ни холодно. – Вау, – Лиф уставилась на него, сдувая прядку, что привычно висела у неё посередине лица. – Я бы хотела послушать их гроулинг, – мечтательно пропела она. – Господи, Лиф, – Диана побледнела ещё сильнее, хотя казалось бы – куда? – Учитывая, что они всегда носятся стаями, я бы вообще не рискнула к ним приближаться. Кажется, Лиф понесло дальше, она не обратила внимание на сказанное подругой. – Представь, как на концерте Алиссы Уайт-Глаз, – Имя уважаемой представительницы их рода, озвученное за столом, заставило всех почтительно задержать дыхание, – Только на сцене пушистики, – не унималась Лиф, подпрыгивая от восторга на стуле от своей выдумки, – А в кульминации они разрывают на куски трупы и копошатся своими умилительными носиками в ещё тёплых кишках, – она скрючила пальцы на манер когтей, добавляя жути в свою картину. – Разумеется, бутафорских, – разводит она руками, видя, что собравшиеся, мягко говоря, пребывают в глубоком шоке. – Спецэффекты, – невпопад выкинула она, подводя итог своему монологу. – Апофения это какой-то пиздец, – Диана решилась первая сломать повисшую тишину, – Целые концерты уже мерещатся, с хедлайнерами-перевёртышами. Всё это время Ди не терял времени и, воспользовавшись тем, что Лиф захватила всеобщее внимание, буквально взяв его, это внимание, за яйца своим безумным выступлением, пытался выяснить, кто продолжает настырно теребить его штанину. Руки сидевших за столом были на виду, и Ди пришлось предположить самое, блять, страшное, что могло объяснить происходящее. И, сука, лучше бы уж причиной всему оказались местные приведения, о которых он ни раз слышал, но это же, мать вашу, не так. Наконец, он даже услышал тихий, доносящийся из-под стола шёпот. – Ди-и, – шипел на грани слышимости голос, принадлежащий его брату, – Ди, я тут. – Ах ты, мелкий, злоебучий... – Ликан, – вставил Вильгельм. Сердце Ди пулей ушло в пятки. Он замолчал, отпихнув от себя ботинком ручонку Хэви, что цеплялась за него противным шкодливым зверьком. – Правильно говорить, ликан, а не перевёртыш. Ди очень обрадовался тому, что Вильгельм всего-лишь выёбывался, и никто не смог заметить, как он на секунду вышел из себя, а потом и вовсе испугался, что Хэви раскрыли. – Чел с голым пупком ещё будет указывать мне, что правильно а что нет, – Чёртов надменный уёбок! А ещё сам за столом при всех назвал ликнов "оборотнями". Ди не знал, что такое реальный надменный уёбок только лишь потому, что не мог увидеть отражения в зеркале. – Вот только не надо завидовать моему вкусу в одежде, – Вильгельм тряхнул своими колючими паклями, которые были зачёсаны набок, на манер ложного ирокеза, и побрякушки из дешёвого метала забряцали, будто вторя его словам. – Матушка лично делала эскиз этого костюма. – Ага, а ещё небось одевала тебя лично, – посмеялась Диана, внезапно позволив себе пошутить над товарищем, хотя до этого она не осмеливалась присоединиться к прожарке Ди. – Как будто тебя оборотни и подрали по дороге. Ты поэтому решил о них заговорить? Все за столом развеселились, кроме, понятное дело, Вильгельма, который уже откровенно закипал. И Ди, который хоть и посмеивался со всеми, но мысли его были заняты только тем фактом, что под столом со всеми его гостями шкерится чёртов мальчишка. И куда только смотрит этот жирный гавнюк Сус? Желание отпинать Хэви, который уже чёрт знает сколько времени сидел и подслушивал их разговоры о картах и дурацкие разгоны про оборотней, росло с каждой секундой. Ди, в очередной раз вскипев от злости, топнул ногой, надеясь отдавить загребущей ручонке Хэви пальцы. Но промазал. И все повернулись на него, не понимая, что произошло. – Крыса пробежала, – отмахнулся он, снова надевая на лицо привычную маску. Лиф отреагировала очень бурно, и этим заставила Ди снова чуть не наложить себе в штаны. – Где крыса?! Но она не напугалась, как могло показаться со стороны, она оживилась потому, что хотела эту крысу увидеть, потрогать, возможно съесть от умиления. От неё чего угодно можно было ожидать! Диана поморщилась – а вот в её доме нет никаких паразитов... Ди ловил микро-инфаркты каждый раз, когда Лиф хваталась за подол скатерти и приподнимала, чуть наклоняясь. Она уже начала метаться по комнате, как помешанная, Ди пришлось встать и успокоить её, чтобы усадить девушку обратно. Он почувствовал, как внутри что-то поднялось, помимо страха, когда он коснулся её рук, накрыв своими трясущимися ладонями. Лиф на мгновение забыла о своей одержимости, и её метущийся взгляд застыл на глазах напротив. Ди отметил, как ей ужасно идут эти кроваво-красные линзы с крутым эффектом змеиного зрачка. Она выглядела как прекрасная готическая нимфа, такая стройная, высокая и ладная. В полной мере идеал женственности в его глазах. Эти непрошенные мысли заставили его даже забыть ненадолго о Хэви, который, – стервец такой! – по любому всё видел и будет потом ему припоминать, как он стоял, не способный проронить ни слова, любуясь своей музой. Да он, поди ка, прямо сейчас катается по полу от смеха. Ди бросил взгляд на скатерть, и увидел как Хэви поглядывает на него из темноты под столом, но вовсе не с улыбкой, как он думал, а с какой-то жадностью и тоской. Он позволил себе смотреть на них в упор, обнимая себя за плечи скатертью, как пледом, и тихонько ревностно скулил. Ди сжал ладонь в кулак, надеясь что эта угроза дойдёт до мелкого засранца, а потом чуть приобнял Лиф за талию, разворачивая её так, чтобы она не смогла заметить, как скатерть закачалась, когда Хэви послушно нырнул под стол обратно. Ди почти перестал переживать, все были достаточно увлечены разговорами и друг другом, чтобы до конца вечера не замечать Хэви у себя под носом. Возможно, и Хэви ничего не испортит, и раз уж он хочет быть частью этой тусовки, Ди окажет ему все должные почести. На столе по-прежнему стояли только бокалы с вином. Ничего больше не требовалось, никто не привёл с собой еду, то есть человеческих жертв, а значит ужин пройдёт без угощений. Ди сразу предупреждал, что они вряд ли смогут прийти к общему решению относительно еды, поскольку все вампиры имели разные предпочтения, начиная банально с пола жертвы и заканчивая группой крови и другими биометриками. А если бы каждый принёс то, что хочется ему, им бы пришлось сидеть за столом с людьми, впавшими в транс, а это сулило не самую непринуждённую обстановочку. Ди подошёл к свободному месту за столом и подхватил бокал, к которому никто, конечно же, не притронулся. На это обратила внимание только Диана, ей почему-то очень понравился тот факт, что Ди так часто на неё смотрит и так много налегает на вино, – может, не зря она питала надежды на продолжение сегодняшнего вечера... Ди прекрасно знал, что о нём думает эта очаровательная, но не в его вкусе, девица. Вряд ли бы он смог удовлетворить её претензии. Диана давно уже предлагала ему уединиться и укусить её. Ди отвечал отказом, ему не хотелось пить кровь другого вампира, к тому же кровь Дианы. Это не только очень интересная с точки зрения химии практика, которая позволяет вампирам стать ближе и поделиться силой друг с другом, это ещё и большие риски. Переборщишь по неопытности, либо забывшись, – и можно поглотить партнёра полностью, можно впасть в зависимость, в подчинение, в конце концов, это просто неправильно. Такое баловство карается и осуждается другими, взрослыми вампирами, и Ди не готов был пускаться во все тяжкие с Дианой. Думая о том, какова она на вкус, он опустил руку, незаметно отправив бокал вина под скатерть, в руки своего брата. Опасно. Опасно... Но Ди уже вошёл во вкус, начиная получать удовольствие от нахождения на грани. Он не любил рисковать своей репутацией, но выпитое за вечер вино резко меняло его привычные взгляды на то, как далеко он способен зайти в этой шалости. В уно они играли уже окончательно навеселе. Диана, уставшая посылать объекту своего пристального внимания всяческие знаки, уже в отчаянии подбивалась к Лиф. И та её не сильно убедительно отшивала. Когда они вместе ушли в уборную, а потом вернулись, с необыкновенно шкодливыми лицами, Ди заметил, что на запястье у Лиф виднелись два прокола. Ну, хоть не дала ей в полной мере то, чего ей так хотелось. У Дианы очень недобро, шаловливо сверкали глазки, по одному этому блеску во взгляде было понятно, что она испытала нереальный кайф, укусив подругу. Кажется, только аппетит свой раззадорила, и теперь Ди снова придётся уворачиваться от амурных стрел, которые то и дело посылают в его сторону. Хэви на какое-то время притих, Ди даже показалось, будто он ушёл к себе, но, когда он пошарил ногой, то впечатался мыском ботинка в макушку оборотня. Тот совершенно вольготно развалился на полу, развесив уши и попивая с слабоумной отвагой бокал красного сухого. Один чёрт знает, чем это закончится, когда Хэви вдруг начинает вести себя так, становясь тихим и задумчивым. Это напрягало похлеще его обычных капризных выходок. Когда партия уже перевалила в своей продолжительности за час, Ди разочарованно протянул: – Больше мы не играем по твоим дурацким правилам, – сообщил он Вильгельму, который стал обладателем самого пышного веера из карт к тому времени. Вильгельм что-то там провонял в ответ, Ди уже и не слышал, он был оглушён внезапными объятьями – Хэви, решительно протиснувшись между его коленями, влажными поцелуями припечатывал его ноги поверх штанин, а его лапы очень настойчиво полезли к ширинке, с которой захмелевший мальчишка отлично справился, ну надо же! Встать резко со стула он не мог, боясь привлечь внимание к расстегнутым штанам. Ди сразу представил, как Вильгельм его засмеёт, пошутив про дрочку под столом, и тогда ему конец. Не предпринять ничего он тоже не мог – если Хэви решился довести дело до конца, ему тоже крышка. Что же, чёрт возьми, делать? В безнадёге Ди взглянул на Диану, которая снова обиженно отсела от него на своё место. Она с готовностью вонзилась в него взглядом в ответ, и Ди маякнул ей, мол, пошли в уборную. Дважды предлагать было не нужно, Диана сломя голову понеслась в туалет, на встречу к своему избраннику. Но Ди не спешил подрываться за ней следом. Ему нужно было придумать, как выпроводить из комнаты абсолютно, блять, всех. Тем временем Хэви не терял времени и терзал его член губами с мастерством, которому позавидовал бы любой из его гостей. Где, чёрт побери, он этого понабрался? Наверное, на дне бокала. Его влажные, опухшие от стараний, губы порхали на нём, доводя Ди до страшного иступлённого восторга. Ему. Никогда. Блять. Так не сосали. Он шумно вздохнул, упёрся локтями в стол и опустил голову, чтоб никто не видел за его картами, как он прикрывает глаза и жадно хватает ртом воздух. Кто-то, кажется, спросил его, нормально ли он себя чувствует. Очевидно, это была Лиф, но Ди не мог ни вспомнить имён, ни разогнуться за столом. – Да, порядок, просто, – он закусил губу, когда Хэви ввинтил его член себе глубоко в глотку. – Карты не те. Хорошо ещё, что он делал всё тихо, хотя Ди понимал, что под конец он может забыться и выдать такой оркестр ртом, что потом не отвертишься ни картами, ни даже своим проигрышем. – Надо сходить за Дианой, что-то её долго нет, – прохрипел Ди. Слыша, как оба стула по бокам от него поскрипывают, отодвигаясь, он поверить не может, что ему так повезло. У него теперь есть минуты две от силы, а если девочки захотят снова поиграться в укусы, то может и все пять. Ди поднимает голову и с ужасом замечает, что Вильгельм никуда не ушёл, он просто стоял у окна, попивая мелкими глотками вино. Какого хрена он тут... – Думал, я позволю тебе сжульничать, подменив мне карты? – надменно задрал он нос. Ди промолчал, но не потому что ему было нечего сказать, а потому что боялся проронить помимо слов что-то по поводу сногсшибательного отсоса. И, скорее всего, это были бы не слова. – Какая душная ночка, – романтично протянул Вильгельм, наслаждаясь своей охуенностью. Ди так хотел бы с ним согласиться, – ему так душно, что он готов уже выпрыгнуть из штанов прямо в эту ночь, лишь бы не опозориться перед Вильгельмом. Тот начал расхаживать по гостиной, осматривая убранство комнаты. Пока Хэви очень старательно лизал его плоть, посасывая головку, Ди не выдержал и вцепился в его затылок, стараясь замедлить темп. Оттягивая неизбежное, задыхаясь от близости развязки. Вильгельма, на радость ему, очень заинтересовал рояль, на котором иногда поигрывал Хэви. Он, безмерно обрадованный тем, что у него появилась возможность проявить свой талант, ещё и перед таким бездарным музыкантом как Ди, уселся за него и начал играть, извлекая глубокие, как минет Хэви, звуки, что с гулом разносились по особняку, наполняя его жизнью. Кончать под "Лунную сонату" Бетховена было просто невероятно странно, но так сладко. – Я тебя, блять, выебу, – прошипел Ди, разгибаясь после бурного оргазма. Он был одновременно страшно зол, но и приятно удивлён, и в целом в эту минуту он реально мог думать только о том, как он вернёт должок своему брату. Пока Вильгельм яростно ударял по клавишам рояля, Ди даже успел застегнуться и поправить выбившиеся из причёски пряди. Его шальной румянец, заливший лицо до самой шеи, начинал спадать с каждой нотой. Хэви, как будто ему было мало того, что он уже натворил, вылез из-под стола на мгновение, карабкаясь по его коленям, цепляясь за пиджак, наступая на стул коленом, пока не дотянулся истерзанными губами до его губ. Ди обомлел от такой наглости, он не успел его остановить, да и не смог, даже если бы вовремя среагировал, – Хэви пёр на него с решимостью танка, что летит на мину, готовый подорваться. Хэви целовал его напористо, жадно, словно толкая его во грех окончательно, прямо здесь, не медля. Но также резко, как и начал, он оторвался от него, страшно зыркнув Ди за плечо. Он попятился, скрываясь под скатертью, а Ди не мог понять, что случилось, пока не обернулся назад. У порога гостиной стояла Лиф, прижимая руки ко рту. Вильгельм играл и играл, запрокидывая назад голову в бесноватом экстазе, а по лицу Лиф Ди даже не мог понять, что она предпримет в следующее мгновение. Может, закричит, может, рассмеётся и расскажет всем о том, что видела. А потом все начнут её убеждать в том, что это у неё очередной приступ апофении. Все, кроме Ди. Потому что весь её апофенический припадок прямо сейчас сидел под столом, сжимая его ноги и ужасно коря себя за то, что он позволил себе раскрыться. – У тебя всё в порядке, родная? – Диана выплыла перед Лиф, заглядывая в её застывшее выражение смятения. Она потянулась к её лицу, стараясь оторвать от него ладони, но Лиф не позволяла. Она ловко отпрыгивала назад, ещё больше, казалось бы, зажимая себе рот, чтобы не проболтаться, не выдать что-то странное, – она пока не поняла, показалось ей или нет. И боролась с собой, заставляя себя поверить в то или другое. – Ты как будто призрака увидела, – Диана постаралась разрядить обстановку. Но никто не засмеялся. Вильгельм встал рядом с Ди, начал подозрительно принюхиваться. Что совсем не вязалось с его напускным высокомерием и важностью. Было видно, как он меняется в лице, понимая о чём-то. – И всё же, ты воняешь псиной. Хэви со всей силы впечатался лицом в колени брата, перестав дышать. Ди чувствовал, как он зажмурился до слёз, пропитывая влагой его испорченный костюм. Нужно было действовать на опережение, пока всё не скатилось в обличительный фарс. Ди резко вырвал свои ноги, к которым трусливо приник брат, и встал из-за стола. – Потому что у нас гости, – Он резко и хладнокровно, как ему хотелось чтоб казалось, схватил Хэви за шкирку и выволок из-под стола. Мальчишка зарычал, думая, что его поймал кто-то другой, плохой вампир, но когда заметил, что его держит Ди, сначала не поверил и изумился, перестав сопротивляться и сжиматься в воинствующий клубочек. Он с силой вплёл свои пальцы в пальцы брата, но те не ослабили хватку. Хэви даже тряхнули, добиваясь послушания, – достаточно ты уже нашкодил, будто говорил его суровый взгляд. – Ох, я так и знала, что мне не показалось! – обрадовалась Лиф, и её радость вдруг вылилась на Диану, которую та обняла за плечи, подпрыгивая от счастья. – Вот тебе и "крыса", – разочарованно произнесла Диана. – А я и думал, что это ты весь вечер меня домогаешься, – рассмеялся Вельгельм, обращаясь к Ди. Ему, кажется, принесло огромное облегчение разоблачение монстра под столом. О кризисе ориентации можно было забыть, по крайней мере на время. – Он такой славный, – проговорила Лиф, не в силах промолчать, её глаза засияли, глядя на то, как милый бесёнок, одетый в строгий костюмчик и рубашку всё из тех же занавесок, поджал ушки и хвост, стоило Ди посмотреть на него строго-строго. Уже это для неё окончательно раскрыло тот факт, что они давно знакомы. В том, как они без слов друг друга понимали и... целовались? – было как чёрным по белому ясно, что оборотень – не просто гость, как заявляет перед всеми Ди. – Чёртовы ликаны, – вдруг холодно и презрительно произнёс Ди, режа Хэви без ножа, – Повадились таскаться сюда, чувствуют себя как дома только потому, что считают этот лес своим. – Нужно проучить их, – Вильгельм решительно подошёл ближе, доставая из-за спины какое-то холодное оружие, которое было при нём на всякий случай. Видя, как друг угрожает пушистику ножом, Лиф перепугалась и чуть не заплакала, но теперь уже Диана стискивала её плечи, не давая вмешаться в происходящее. Видя, как свирепствуют парни, Диана предпочитала держаться от этого в стороне, наученная, по видимости, горьким опытом. Это не устраивало Лиф, которой вовсе не улыбалось стоять в стороне, но что она могла сделать? Сегодня Диана отобрала у неё немало сил, присосавшись к её запястью. Ди не нравилось, куда всё шло. Он уже до чёртиков перепугал Хэви, который, благо, находил в себе силы молчать, исступлённо борясь с ним, исступлённо и бесполезно. Взгляд, которым Ди приковывал его к месту, лишал его всякого желания бороться и жить, он вдруг стал таким чужим и суровым, словно готовился вынести ему страшный приговор и отправить в изгнание. Даже если это всё игра, единственный выход из данной ситуации вообще, Хэви поверил ему всем сердцем. – Ну зачем же так, – Ди отпустил Хэви, и тот остался стоять на коленях подле него, боясь двигаться. Нож в руках того вампира, что стоял напротив него, совсем не пугал его. Страшнее всего было смотреть в отчуждённые глаза Ди, дрожащими руками принимать от него пустой бокал, из которого брат пил весь вечер, стараться сделать так, чтобы он не выскользнул у него из ослабших рук, пока Ди ему наливает. – Пускай выпьет перед смертью. Хэви не понимает ровно ничего, но послушно пьёт, словно это последний глоток в его жизни. Он пьёт так жадно, что пьянеет почти на глазах, иссушая до дна свой бокал. Ди им доволен. Он ставит на стол пустую бутылку, ходит вокруг него, словно готовится напасть. Его холодные пальцы коснулись шеи Хэви, заставив того вздрогнуть, мазнули по лихорадочно краснеющему уху, и всё это в мёртвой тишине, воцарившейся в гостиной, некогда наполненной шутками и весельем. Сейчас некоторое подобие веселья испытывал только Вильгельм, предвкушая развязку, которую так спокойно принимал оборотень. – Даже не попытаешься сбежать, глупец? – насмешливо обратился Вильгельм к Хэви, что принялся наблюдать за Ди, будто без конца выпытывая, сколько ещё он собирается на него злиться. Его взгляд плавно плёлся за ним, стараясь зацепиться жадно за льдинки в глазах брата, даже когда он заходил к нему за спину, а Хэви провожал его упрямо, с преданностью пса. – Зачем? – потеряно спросил он, действительно не понимая, зачем. И Ди упрямо молчал, наказывая его и уничтожая. – Тебе нравится мой костюм? – спросил он, нервно перебирая пальцами в воздухе. Ещё секунда, и он бы расплакался, не в силах выносить этой муки. Ди взглянул на Лиф – та ему кивала, подсказывая, что костюм и впрямь хороший. Жаль Хэви не мог увидеть... В следующее мгновение Ди решился, – на кону стояла его честь и достоинство, и сказанного уже не воротишь. Он взял Хэви за руку и резко дёрнул на себя, поднимая его с колен и роняя в свои объятья. Его брат заметно ослаб, но так обрадовался тому, что Ди его обнимает сейчас, не стесняясь своих друзей, что, с готовностью раствориться в нём без остатка, весь вжался в него, трепеща. Одной рукой Ди без труда подхватил его за поясницу, жарко вжимая в своё бедро. Второй же рукой он вцепился в его волосы на затылке, заставляя откинуть назад голову. Хэви раскрыл рот, с готовностью и умилительной жертвенностью, смотря на него взглядом, подёрнутым томной поволокой. Ди наклонился, огладив его щёку своей, и Хэви радостно застонал, пропадая и роняя горячие слёзы. Его облегчение длилось совсем недолго, в следующую секунду Ди вонзил в него клыки. Резкая боль лишь на короткий миг обожгла его, но, очарованный и безвольный, он не смог сопротивляться. Не смог и не захотел. – Оставь мне, – потребовал Вильгельм, грубо одёргивая плащ Ди, но тому не было никакого дела до него. Он мог в этот момент хоть пронзить его осиновым колом – Ди ни на секунду не остановился бы, даже если лицо Хэви будет последним, что он увидит в жизни. Его кровь была слаще и хмельнее любого вина, вкуснее... чего угодно, что Ди доводилось ощущать на языке. Он так давно хотел этого, он думал, что проведёт в оковах этого желания ещё целую вечность, и вечность будет готовиться пожинать плоды своего томительного ожидания, и наконец... вот так глупо, будто его вынудили, взяли на понт. Но оно того стоило. Он глотал так жадно, так пылко прижимал к себе стонущего в его объятьях Хэви, что Диана и Лиф даже немного смутились, дружно неловко переглядываясь, чтобы потом снова глазеть, не в силах оторвать взгляды. Хэви чувствовал, как он уходит, теряя сознания с каждым жадным, клокочущим в горле брата глотком. Смерть спускалась к нему на крыльях этой странной упоительной неги, словно он действительно растворялся в этом алчущем монстре, которого так бесславно и преданно любил. Он малодушно помыслил о том, что так и должно быть, и больше не цеплялся за свет, что молил его остаться, он уплывал на волнах возвышенного счастья являться тем, кого Ди так жадно целует, наслаждаясь им до последней капли крови.