Рынок теней

      Собирать Лави было особо нечего. Вещи, нажитые после ухода из дома наставника или ушедшие оттуда вместе с ним, помещались в три вещевых мешка в лучшем случае. Те, что нужны были Лави в пути до столицы – в половину.       Эту половину он и взял. Ещё часть, считай, надел перед тем, как выйти – лучшая рубаха, чистая и с расписанными узорами из нитей воротником и рукавами, сменила ту, в которой он принимал просителей; штаны, в которые вьелся пепел трав и их щекочущий нос запах, остались дома, а им на смену пришли парадные, плотные и менее мешковатые. Прежней осталась только накидка, его способ заявить о себе как о Вороне, раз уж до настоящей не дослужился. С этим набором сельского парня, рванувшего в столицу, Лави и сел в повозку.       Благо, до Сельрады ехать было всего ничего, меньше дня. Одна ночь – и будет на аудиенции, пообещал посланник короля. Лави только кивнул, сразу устроившись на скамейке поудобнее, подложив под голову вещевой мешок и погрузившись в сон.       Хотя скорее в дрему. Сон у Лави всегда был чуткий, а тракт из Ларсуты до Сельрады петлял через холмы и мелкие леса и его часто использовали торговые повозки. Ни о какой ровной дороге речи не шло. Да, камни убрали, и на этом спасибо, но множество колес оставили выбоины и ухабы. И на них качало. Сильно. Так, что тощего Лави подбрасывало и разве что на пол не кидало. Конечно, после такого он просыпался. Тут же заставлял себя нырнуть в сон вновь, но ровно до следующего скачка на ухабе. И так всю ночь...       К утру Лави вновь качнуло. На этот раз он не стал укладываться. Рассвет тусклым светом пробирался в повозку через зашторенное окно, а значит, можно было хотя бы попытаться отследить путь. Впрочем, не то чтобы на улице нашлось что-то интересное. Редкие леса тянулись вдоль дороги, где-то вдалеке через листву мелькали светлые стены домов и огни совсем крохотных деревенек, но в остальном – тишь да гладь. В этих краях вообще редко что-то происходило. Уж слишком близко были крупные города, а там и стражники атрельского Ордена Правосудия, чтобы кто-то решался устраивать здесь... Хоть что-то.       Лави привык к таким видам. Кларесса часто вызывали в города и села по всей Атрели, и учеников – Лави и его старшую напарницу, Клариссу – он брал с собой. В первый десяток раз виды лесов и холмов, речушек и открытых полян, природы, почти не тронутой людьми, или деревенек одна другой краше, его воодушевляли. К сотым выездам – стали обыденностью, от которой Лави уходил в сон или чтение трактатов о магии. Сейчас, когда разъезды и вовсе стали постоянной частью жизни, не заставили задержаться у окна и минут на пять.       Зевнул, Лави вытащил из вещевого мешка книгу. В последние годы, после того, как тканевые обложки сменили кожаные, а дерево стало уходить и на бумагу, а не только на строительство и продажу, они стали куда доступнее. Вот Лави этим и пользовался, читая везде, где только мог. Не научные работы, так сочинения столичных авторов о бравых героях, защищавших Атрель от всякого рода бед. Последние нравились ему даже больше... Даром, что такие увлечения образ серьезного Ворона портили.       Сейчас некому было укорить его за ребячество. Не то чтобы раньше было, даже наставник снисходительно к его детским выходкам относился... Так или иначе, Лави все равно воровато огляделся перед тем, как раскрыть книгу. И только лишний раз убедившись в уединении, он позволил себе погрузиться в историю героического драконьего всадника с острова Морвадэ. Лави сомневался, что от настоящего Морвадэ здесь сохранили хоть что-то, как и от драконов и их всадников, но... Это было весело! Лучше унылых исторических трактатов вроде «О государственности драконьего края».       Лави так увлекся сражениями бравого всадника и его дракона с морскими тварями, что вернуть его в реальность смогло только прекращение качки. Это значило только одно: повозка наконец подобралась к Сельраде. Лави тут же отложил книгу и снова выглянул в окно.       Ощущения не подвели, дорога на самом деле стала ровнее. Ухабы на кое-как выровненной земле сменились мелкой каменной кладкой, на которой повозка разве что слегка потрясывалась. Вдоль тракта потянулись первые домики – скромные, деревянные, как и большинство домов в стране, окружённые полями. Где-то к самому небу тянулись горы бревен, отмечавшие лесорубки, которыми Атрель была так же богата, как и лесами. Где-то колосилась золотым полотном пшеница. А где-то даже зеленели фруктовые сады.       К таким видам Лави привык. Почти в любом крупном городе Атрели было три вещи – лесорубки, станции обработки дерева и пшеничные поля. Ничем из этого не удалось бы удивить ни одного горожанина.       А вот что заставило Лави у окна задержаться: вид Сельрады вдалеке. Утренний туман уже развеялся, Солнце светило так ярко, что глаза слезились, и темные очертания города отчётливо проступали на горизонте. Каменные стены домов ещё мешались с башнями и куполами колоколен, мраморные дворцы знати и белокаменные церкви, достояние столицы, прятались за ними, блеск настоящих стекол в окнах не получалось рассмотреть и при всем старании, но даже так... Даже так Сельрада захватывала дух.       Ни один город Атрели не мог похвастаться таким количеством камня на улицах. Дерево всегда было основой страны – им жили предки, его осваивали и нынешние жители. Ещё бы, вся страна состояла сплошь из лесов и болот, как не пользоваться богатством? Дома строили из дерева. Окна закрывали деревянными ставнями. Посуду и украшения тоже в основном делали из дерева. Редкие улицы могли похвастаться каменной кладкой. Редкие города – статуями. Но Сельрада... Как и подобало столице, она ушла далеко вперёд.       Лави видел её всего несколько раз. Детские воспоминания успели смазаться достаточно, чтобы он жадно вгляделся вдаль, силясь рассмотреть больше. Как бы Лави ни пытался строить из себя всеведущего Ворона, тяга к новому в нем не угасла и близко.       И зажглась с новой, неизведанной силой, когда повозка наконец въехала в Сельраду. Покатые крыши и высокие стены тут же сомкнулись над повозкой, но неба не скрыли. Свет заливал широкую улицу, блестел в стеклах окон и витрин. Повозки медленно катили по улицам рядом с той, в которой сидел Лави, грохоча колесами. Но больше всего впечатляли люди. Люди, что сновали на тротуарах, ловко огибая друг друга, успевая задерживаться у магазинов или нырять в проулки, уходившие вглубь города. Пестрые платья женщин походили на цветочные бутоны – такие же лёгкие, воздушные, блестевшие яркими узорами из нитей, словно прожилками на лепестках. Мужчины скромнее не были – их мешковатые штаны и рубахи так же раздувал, словно паруса, ветер, а плащи украшала сложная вязь вышивки.       Лави любовался всем, что успевал увидеть, когда повозка притормаживала. Вглядывался в вывески, а если не в них, так в окна домов, за которыми пытался угадать, какой могла быть жизнь столичных жителей. Ему представлялись пестрые ковры жителей равнин на полах. Или гобелены жителей горных племен, которые Лави удалось разок увидеть на рынке крупного города, куда наставник приехал помочь какому-то богатею. Да хотя бы полноценные массивные столы и фарфоровую посуду вроде той, что была в доме Кларесса. Все то, что в его голове роднилось с роскошью. С уверенностью в завтрашнем дне, в своих силах, а там – и в будущем. С тем, чего все никак не мог себе позволить он сам.       Повозка ехала по городу медленно. Словно специально позволяла ему смотреть, запоминать и мечтать. Лави понимал, ничего подобного посыльный, севший на козлы, и не предполагал. Просто рядом было много других повозок. Просто они постоянно сворачивали, мешались друг с другом, вынуждая то притормаживать, то вовсе останавливаться, перекрикиваясь с другими кучерами. Но Лави наслаждался каждым данным ему моментом.       Ни один виденый им город не мог сравниться с видами Сельрады. Может, он больше никогда не увидит ничего подобного. Так чего стесняться? Но все же... Все же Лави старался не высовываться из окна лишний раз. И уж точно старался не лыбиться, как одуревший от радости ребенок. Каждый раз, когда уголки губ нет-нет, а тянуло вверх, Лави вспоминал суровое лицо наставника: резкие черты, острые углы, широкие скулы, а главное – большие брови, вечно бросавшие тень на тускло поблесиквавшие голубые глаза, от взгляда которых холодно становилось даже летом. Вот уж кто умел сохранять спокойствие в любой ситуации... Лави хотел быть достойным его. Чтобы каждый, кто увидел его, сразу понял – этот Ворон рос под опекой Кларесса Ардженто, стал достойным продолжателем его дела.       Впрочем, очень быстро Лави укрылся в повозке не только потому, что хотел сохранить лицо. Сельрада восхищала, да, но лишь на первый взгляд. А стоило в ней задержаться, как голова начинала болеть. Город шумел. Каждую минуту, каждую секунду. Кучеры на повозках орали друг на друга и били лошадей хлыстами. Кони, конечно же, ржали и били копытами. Люди на тротуарах тоже не молчали. И голосов не приглушали, кричали так, что даже стук колёс о мостовую порой перекрывали. Чуть ли не на каждой улице откуда-то доносилась музыка, которую порой перекрикивали зазывалы, стоявшие у витрин кафе и магазинов, как обычные ярмарочные торговцы. Где-то что-то строили. Где-то – гудели в трубы не пойми зачем. Где-то спорили так, что разбивали что-то стеклянное.       У Лави от такого шума быстро заныло в голове. Да так, что он прижал ладонь к виску, потирая его пальцами. В имении Кларесса тоже порой бывало шумно... Но вечера встреч Воронов и приема посетителей быстро заканчивались, даже если кто-то из гостей решал задержаться после лишних бокалов вина. А потом дом погружался в тишину, в которой самым громким звуком были голоса. Здесь... Скрыться от шума оказалось решительно некуда. Весь город казался растревоженным ульем. И, как и от гудевших пчел, от него захотелось спрятаться.       Кажется, городской житель из Лави был никудышный... Тем интереснее ему стало, как учителю удавалось сохранять спокойствие в таком гомоне. Вот уж кому шум нравился ещё меньше...       Благо, в какой-то момент повозка свернула с главной улицы. Тротуары и каменные стены сменились коваными заборами, за которыми белели знаменитые мраморные дворцы, лишь едва скрывшиеся за зеленью садов. Аристократы о тишине пеклись, видно, больше простых горожан. Нет, шум доходил и сюда, но его можно было терпеть. Могучие стены поглощали гудение голосов и рокот повозок, превращая их в далёкий отзвук. Здесь уже никто не гулял. Поэтому Лави выглянул из окна чуть решительнее. Вот уж это зрелище он точно не хотел пропустить. Кларисса от зависти удавится, когда он расскажет ей, что видел знаменитые Сельрадские дворцы!       Но ни один дом аристократа, как бы много хозяин ни вложил в него, не мог перекрыть величия королевского дворца. Он показался из-за домов ещё за две улицы до того, как те расступились, освобождая место площади и этому гиганту, возвышавшемуся над ней. Ещё бы, такую громаду тяжело было спрятать. Особенно если ее покатые крыши – сразу три, самая высокая у главного здания и две пониже у боковых – выкрасили в зелёный. На фоне светлых стен яркий цвет бросался в глаза ещё сильнее. А три этажа, каждый из которых тянул на два этажа имения Кларесса, ещё и возносили дворец вверх настолько, что все соседние казались сельчанами перед заезжим городским франтом.       А уж когда повозка въехала на площадь... Дворец предстал во всей красе. Показал и резные колонны, добавлявшие массивности стенам, и тут и там выраставшие из них фигуры тонкой работы, и арочные окна с коваными рамами, и, конечно же, статуи, стражами выросшие на ступенях у главного входа. Ничего подобного не было во всей Сельраде. Дворец рода Сельра достраивали и перестраивали веками, и за это время он собрал в себе все, что только могло родниться со словом богатство. Лучшие архитекторы, строители и зодчие приложили руку к этому великолепию, о котором даже писали в книгах как о примере торжества человеческой мысли над возможностями.       Конечно, повозка не остановилась на главной площади. Посыльный притормозил разве что, дав Лави осмотреться, но завернул за угол дворца, куда-то в переплетение домиков поменьше, прижавшихся к нему. Судя по их виду, там жила прислуга. От остального города дома отделял забор – достаточно украшенный, чтобы находиться рядом с дворцом, но куда проще, чем даже те, что защищали дома аристократов.       Где-то в переплетении узких улочек повозка и остановилась. Лави услышал, как возничий спрыгнул с козел и прошел к задней части повозки. За полог он заглянул осторожно, словно опасался, что гость кинется на него.       – Добро пожаловать в резиденцию рода Сельра, – спокойно, вопреки шальной мысли Лави, кивнул мужчина. – Я заранее сообщил о нашем прибытии его высочеству, так что встречу мы можем провести уже сейчас. Но если желаете поесть, скажите, вам подготовят завтрак.       – Сразу же после встречи? – выдохнул Лави, подхватив вещевой мешок и поднявшись.       – Сразу после встречи, – не разочаровал его посыльный.       – Лучше, чем ничего, – повел Лави плечом. – Поесть я не откажусь.       Посыльный разве что кивнул ещё раз и отступил, пропустив Лави. А едва тот вышел – широким шагом пошел прочь. Юноше осталось последовать за ним. Не то чтобы он любил заходить в сомнительного вида двери, нырявшие в узкие коридоры, которыми явно разве что прислуга пользовалась, и то, судя по слою пыли, не всегда, но в этот раз здравым смыслом поступился. Едва ли его так долго везли куда-то только чтобы сделать... Что-нибудь гадкое. Лави даже плохо представлял себе это «гадкое» в стенах дворца, когда по пути было столько укромных лесков да полянок.       Впрочем когда коридор стал петлять, а его единственным ориентиром осталась разве что спина посыльного, Лави волей-неволей встревожился. И на всякий случай постарался идти быстрее. Потеряйся он здесь, сам ни за что не выйдет. Как только прислуга здесь что-то понимала? Не быть ему работником этого дворца. Не то чтобы хотелось, конечно, но Лави предпочел бы не задерживаться в таких коридорах вовсе.       Но его желанию сбыться оказалось не суждено, посмотреть на основную часть дворца ему никто не дал. Коридор прислуги пронизал, кажется, весь дворец, и выход из него вел в комнатушку, похожую на кладовку. А та, в свою очередь, соседствовала с нужным кабинетом. Лави разве что краем глаза успел увидеть, как свет квадратами ложился на зелёный ковер на полу, и сразу же нырнул в новую комнату вслед за посыльным.       – Вот и вы. Уж думал послать за чаем, – сразу встретил Лави мягкий голос, больно звонкий для взрослого мужчины. – Добрый день, Келавий Ардженто. Рад приветствовать вас в своем дворце.       – Добрый, – выдохнул Лави, едва не запутавшись в ногах и полах накидки заодно, когда согнулся в поклоне. – В свою очередь рад оказаться перед вами, Элин Астра Сельра.       Лави бы стоило проявить уважение и держать голову ниже... Но вместо этого он исподлобья глянул на короля. И едва не дернулся, чтобы закрыться полами накидки покрепче. За прошедшие годы Элин Астра Сельра не особо изменился внешне: каштановые волосы все ещё каскадом спадали на лицо, не скрывая резкого изгиба скул, тонкие губы изгибались в идеально-вежливой улыбке, острый нос с горбинкой все так же придавал ему сходство с орлом... Но что-то решительно переменилось. Наверное, взгляд. Светло-серые глаза жгли холодом, как вьюга в середине зимы. И то, как глубоко они были посажены, лишь придавало тяжести взгляду, словно пытавшемуся выцарапать из Лави все и даже больше.       Признаться, юноша шумно сглотнул. Но взгляд выдержал. Ответил на него своим. Может, Элин Астра Сельра и был королем, но Лави не собирался сгибаться перед ним! По крайней мере, не до пола... Кларесс даже головы бы не склонил, но Лави до его влияния и значимости было ещё далеко.       – Сходство с наставником очевидное, да, – тоже вспомнил Кларесса Элин, склонив голову в плечу. – Благодарю за уважение, юный Ворон. И прошу поднять голову. А ещё лучше – сесть.       Спорить с ним Лави не стал. С королями вообще не спорили... А с нынешним Элином Астрой Сельрой не хотелось и пытаться. Лави запомнил его юношей старше его нынешнего всего на год, тощим и неловким в многослойных королевских одеждах. Сейчас от неловкости не осталось и следа. Элин сидел прямо, смотрел свысока – делал все, чтобы показать статус. Белый пиджак подчеркивал разведённые плечи, тонкая ладонь лежала на столе спокойно, хотя рядом с пальцами как раз манил взгляд карандаш. Но, главное, в лице Элина больше не было ни намека ни на растерянность, ни даже на наивность. Он улыбался, но в этом чувствовался расчет. Он смотрел – и Лави почти слышал подсчёты, что велись в его голове и отражались в едва заметном движении губ и том, как король слегка морщил нос. Он казался расслабленным, но держался настороже. Рядом с ним Лави хотелось насторожиться тоже. Нахмуриться, как Кларесс, и выпрямиться, чтобы казаться больше. К сожалению, Элин был выше не только по статусу. И, к сожалению, все попытки Лави казаться спокойным явно не нашли отклика, судя по тому, как дернулся на миг уголок губ короля.       Годы на троне наверняка умели менять людей. Лави не хотел проверять, насколько. Его настораживало уже то, как Элин старался разыграть дружелюбие, когда очевидно ожидал от него... Чего-то.       Благо, что-то от того парня, что ляпнул Кларессу про «предсказание судьбы... Если сможете предсказать мою» осталось. И показалось в полный рост, когда Элин откинулся на спинку кресла и выдохнул, не отводя взгляда от Лави:       – Не стану разыгрывать ненужные любезности, уверен, после долгого пути вам это покажется лишней морокой. Я не по старой памяти вызвал вас, Келавий, а чтобы поручить задание. Маленькое, можете перестать хохлиться, как настоящая ворона на ветке.       Лави едва не подавился воздухом от этого указания. Точно дернулся и на миг надул губы. Он-то хохлился!? Это так его старания повторять деланное безразличие Кларесса выглядело? Лави едва удержался от желания фыркнуть, и с ещё большим трудом – от желания сложить руки на груди.       – Мне нужен посыльный. Но не простой, – как ни в чем ни бывало продолжил Элин, даже отведя от Лави взгляд. – А тот, кто сможет доставить послание на Рынок теней, кое-кому по имени Тень в Небе.       А вот теперь детские глупости уступили место обычному напряжению: все же нахмурившимся бровям и резко вытянувшейся спине. Лави догадывался, что его не просто так пригласили... Но этого точно не ожидал.       – Подождите, – выдохнул он, качнув головой. – Ваше высочество, уж простите, но вы так спокойно говорите об этом, словно просите в соседнюю деревню съездить и со старостой поговорить, а не с бандитом. Ни за что не поверю, что вы искренне так небрежно говорите.       Элин разве что продолжил улыбаться. Ни единый мускул не дрогнул на его лице. И только взгляд, как показалось Лави, стал ещё тяжелее. Настолько, что юноша едва сумел продолжить держать спину прямо, и то – памятью о том, как наставник щипал его между лопаток, когда Лави горбился.       Конечно, его высочество не мог не знать о главной занозе в причинном месте уже третьего поколения королей рода Сельра. Не мог не понимать, что Рынок теней не был просто городом. Ни одно место, где жило столько магических существ, не могло зваться обычным. Особенно теперь, когда от магических существ остались лишь жалкие горстки, ещё боровшиеся за жизнь в мире, где они больше не были главными, и те – стягивавшиеся на Рынок. И особенно потому, что виноваты в этом были в основном люди, уж слишком ловко научившиеся защищаться от нечисти, а там и убивать ее.       О Рынке теней даже самые простодушные люди знали несколько вещей. Первое: туда их не пускали, потому что магические существа и торговаться-то соглашались разве что на маленьком пяточке земли за городом. Второе: там царили совсем другие нравы, далёкие от человеческих. И третье: законы Атрели там не работали. Даже несмотря на то, что формально Рынок теней считался ее частью, магические существа не подчинялись людям. Они слушали только себя... И того единственного, кто смог добиться их уважения – таинственного Тень в Небе, несколько лет назад не хитростью, так силой завоевавшего такое влияние на Рынке теней, что теперь там его звали не иначе как Главой.       И вот ему Лави нужно было доставить послание? В городе, где ничего хорошего не было и век назад, а сейчас так и подавно? Лави от одной мысли забило мелкой дрожью, от которой пальцы сами собой судорожно стиснули полы накидки.       – Мне не нравится такой ваш взгляд. И то, что вы молчите, – подметил он, видя, что король и сейчас ни капли не изменился в лице, пока его самого холодным потом обдало. – Рынок не безопасное место. Отправлять туда посыльного – значит отдать его на волю тому, кому вы это письмо передаете. И воля это, позволю себе заметить, весьма переменчива. Мне стоит продолжать? А задавать вопросы, почему отправить туда вы хотите именно меня?       Лави ненавидел это признавать. Не хотел даже в мыслях повторять себе такое, чтобы не предаться пустым сожалениям. Но в этот раз он позволил себе выдохнуть не дрогнувшим голосом:       – Я не сильный Ворон. Вчерашний ученик, только начинающий путь. Есть множество Воронов куда опытнее меня. Так зачем вам именно я?       – Чем больше мы говорим, тем яснее я вижу перед собой Кларесса. Только более эмоционального. Так даже лучше, эмоции мне нравятся больше, чем камень вместо лица, – слишком внезапно после тирады Лави хохотнул Элин. – Почему вы? На то есть несколько причин. Очевидно, что я не могу послать на рынок кого-то из своих подчинённых.       Пальцы Элина все же скользнули по столу и коснулись карандаша. Вжались в него так, что ногти царапнули по деревянному корпусу, но не схватили его, чтобы закрутить. Лави тоже больше нравились эмоции, чем лживая насквозь улыбка. Ему не полегчало, но хоть горло скрести перестало.       – Магические существа не пускают людей на рынок. Никаких. Даже зельеваров далеко не всех, только тех, кто собирается остаться, а уж моих подданных точно развернут на грани перевалочного пункта и отправят в лучшем случае подальше от них, – продолжил король, покачивая карандаш. – Имеют право, конечно, но список возможных посыльных это сокращает до Воронов. Вас они видят равными. Кровь фэйри, пусть и далёкую, чтат достаточно, чтобы хоть глазком дать вам посмотреть, как живут.       С этим Лави спорить не мог. Да и не собирался. Так уж вышло, что магические существа на самом деле относились к Воронам куда спокойнее, чем к остальным людям. Даром что крови фэйри в них осталось ровно столько, сколько могли сохранить полукровки разной степени дальности родства с сильнейшими существами мира, а все равно на рынке их привечали. Не то чтобы тепло, но достаточно, чтобы походить по улицам, где кроме магических существ всех мастей никого больше не было. Сейчас это Лави гордость не щекотало.       – И что же? – позволил он себе действовать по-Кларессовски напористо. – То, что Воронов на рынок пускают, не отменяет, что я немного не того полета пташка для таких заданий.       – Да? А мне казалось, далеко не у каждого Ворона есть торговый пропуск Рынка теней, – хитро прищурился король, впрочем, вдавив карандаш в стол уже ладонью. – Что же, это не такая редкая вещь, получается?       На этот раз Лави уже всерьез оскалился и так дёрнул полу накидки, что ткань захрустела под пальцами.       Откуда... Откуда он об этом узнал!? Лави никому не говорил, что у него было такое разрешение. Не столько потому, что его сложно было получить и то, как он его добился, могло вызвать вопросы – хотя и это тоже, его связной очень просил о попечительстве не трепаться, чтобы им обоим не нарваться на проверку – сколько потому, что это могло... Раскрыть секрет. Потому что Рынок теней для него был не местом для продажи услуг и вещей, а ярмаркой магических артефактов. Его путем в мир Воронов. Дорогим, нечестным, грозивший большими проблемами, но путем, за который Лави ухватился, но хотел видеть как можно реже.       Если Элин Астра Сельра знал это, он наверняка разведал и то, зачем Лави туда ездил. Даже если нет, он знал, что у Лави был торговый пропуск. Он копал под него. Зачем? Только ради послания? Смешно. Потратить столько сил, чтобы завербовать вчерашнего ученика Ворона – где такое видано? Настолько некого было послать? Нет, конечно, найти Ворона с торговым соглашением рынка наверняка было непросто, но...       Лави нутром чувствовал подвох. Кларесс всегда учил его держаться настороже, особенно когда важные люди просили поработать на них, и сейчас юноша остро понимал, зачем. Но что ему со всем этим было делать не до конца понимал. Это Кларесс мог отказать какому-нибудь аристократу и уйти, не получив даже косого взгляда, а Лави... Как ему было помягче сказать «нет» королю? И, желательно, не оказаться после этого в столичных казематах. Вот бы сейчас вгрызаться в ноготь так, чтобы тот под зубами хрустул...       Элин Астра Сельра не зря походил на хищную птицу. Соколом он чуя добычу. И показал это, подарив Лави ещё один деланно-небрежный, словно бы весёлый смешок:       – Вижу, мое предложение вам, господин Келавий, не особо интересно. Что ж, это неприятные изменения в планах, всё же не каждый день видишь ученика Кларесса Ардженто с таким сокровищем, как прямой пропуск на Рынок теней. Но не страшное. Вы действительно юны, не смею настаивать на своем, раз считаете, что не сможете с этим справиться. Думаю, тогда мне придется обратиться напрямую к вашему учителю...       Лави едва воздухом не подавился от упоминания Кларесса. О нет. Он сразу понял, к чему дело повернуло. Мысли забегали в голове спугнутым кроликом, враз отдавшись болью в висках. Представилось лицо учителя, когда сам Элин Астра Сельра обратиться к нему с новым предложением о работе. Любезно упомянув, что уже предлагал такую же другому Ардженто, но он, вот так незадача, оказался настолько неумехой, что отказался доставить всего-то письмо! Да, на Рынок теней, но он там уже бывал, торговал, а письмо повезти отказался... Слабоватый получился Ворон из ученика Кларесса – того, кто не боялся отправиться в самые темные леса и болота, чтобы выполнить задание.       Лави как наяву увидел лицо наставника. Его резкие черты, которые отстранённость всегда делала лишь острее. Его глаза, в которых искорки интереса так легко уступали место холоду. Его голос, поучавший и рассказывавший сказки о Воронах на ночь когда-то давно, но способный и превратить слова в нож.       Кларесс верил в него. Учил, тратил время, сгибал себя, жившего в имении посреди леса и избегавшего праздничных встреч, пока они не становились обязанностью лучшего Ворона Атрели, даря Лави внимание и наставления даже чаще, чем Клариссе. Но Лави знал, как быстро его милость сменялась не гневом даже, а разочарованием, за которым следовало молчание. Никогда на свете Лави не хотел присоединиться к тем, от кого Кларесс отстранился. Учитель должен был гордиться им. Должен был увидеть, что Лави запомнил его уроки. Что мог оправдать каждую минуту, потраченную на него.       Даже если не мог... Особенно если не мог! Кларесс не должен был знать о его слабости. Не должен был сомневаться, что Лави мог жить самостоятельно. Не должен был делать ему ещё больше одолжений, принимать у себя, переучивать, устраивать у знакомых на работе попроще... Лави ведь даже не был его сыном. Только учеником. Кем-то, кто должен был стать гордостью, а не тяжестью.       – Кларесс сложный человек, конечно, с ним никогда не бывает просто договориться, но раз уже получилось, может, он и в этот окажет услу...       – Я согласен, – бросил Лави, совсем забыв о вежливости.       Он все детство скидывал проблемы на Кларесса. Но теперь настало время выбирать самому, а не просить о помощи. Лави был взрослым. А взрослые умели принимать ответственность за то, что им поручали, и оценивать выгоду. Тем более такую, какую сулило поручение короля.       Лави казалось, что он поступил правильно... Где-то секунд пять, пока Элин моргал, глядя на него с открытым ртом. А потом король расплылся в улыбке и захлопал в ладоши. Быстро так, громко, как ребенок. От этого Лави стало только хуже.       – Спасибо. Именно этого я и ждал, – хихикая, выдохнул Элин, хлопнув в последний раз и так и оставив ладони сомкнутыми.       Да Лави уже понял... Осознание приятным не было. Умей он превращаться в зверя, как оборотни, сейчас же перекинулся бы и дал деру отсюда. Провалиться бы под землю... Там хоть не видно было бы его лица, залившегося румянцем так, что у Лави даже лоб и нос жаром обдало.       Это Вороны должны были задавать ритм разговора. Это Лави должен был юлить и направлять! Но сейчас им покрутили лучше, чем он когда-либо крутил просителями. Лави не сказал бы даже, что было унизительнее – это, то, что его вообще смогли так легко направить, или то, что хватило лишь одного упоминания Кларесса... Наверное, все вместе. Что делало унижение лишь сильнее...       – Не думайте, что не заплатите за это, – буркнул Лави, вперив взгляд в стол, не в силах больше видеть довольного лица Элина. – На Рынок не так просто пробраться. Сами сказали, пропуск не у каждого есть. Значит, Ворону с пропуском и оплата за трудности должна быть достойная.       – Конечно-конечно, – спокойно ответил Элин, даже не скрывая, насколько был доволен. – Я лично выделю щедрую оплату. Хорошую повозку. Возможность закупиться перед поездкой за счёт королевской казны. А уж когда Тень в Небе увидит, от кого ему доставили письмо, он добавит и того больше, лишь бы вы уехали поскорее.       Это должно было звучать успокаивающе? Лави заерзал на стуле. Что бы ни связывало короля и Тень в Небе, на хорошие отношения это не тянуло... И Лави влез между двумя пожарами. Вот об этом Кларессу точно знать не стоило. Он его на месте душит. За то, что все наставления о работе на аристократов забыл в самый нужный момент.       Лави не стоило и дальше лезть во все это. Тень в Небе и Элин Астра Сельра не ладили? Их дело. Лави вверили роль посыльного, им он и побудет. А ищейками пусть работают стражи. Или оборотни. Кто угодно, только не он.