Твоё сердце стучит слишком громко.

Тонкая женская кисть изводила в толстой, потёртой большим временем, тетради строки: "При гангрене...", "Перевязку следует..", "Аппендицит стоит...". Чернила ложились неровно, слегка отрывисто. Рука уставала сильнее, чем разум успевал удерживать смысл написанных слов. Пальцы слегка подрагивали, оставляя маленькие кляксы на полях. Слабость приходила медленно, но неотвратимо — тяжелой, вязкой волной, подступающей к горлу. Глаза болели, в висках существовал пульс, но останавливаться было нельзя. Надо было учиться дальше. Надо было запоминать. Надо было стать лучше, чем вчера. Ночная влага ползла в комнату через настежь открытое окно. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным сыростью осени и запахом мокрого асфальта. Где–то внизу затихал город. Не слышно было даже машин. Шторы шевелились от лёгкого ветра, медленно, будто усталые принцессы, лениво колыша своими платками в прощании. Их полупрозрачная ткань касалась стены, скользила по подоконнику, обволакивая. Джейн поёжилась и потерла шею. По коже пробежал холодный ток от затылка до плеч. Кончик носа закололо, пальцы ног замирали в мелкой дрожи, но закрывать окно не хотелось — ночная свежесть поддерживала её в полудрёме. — Ничего не запоминаю, чёрт, — тихо произнесла она, чувствуя, как буквы размываются в единое непонятное пятно. Медик украдкой взглянула на часы. Время давно пробило за полночь. Город уснул. Окна напротив одним за другим темнело, даже уличные фонари гасли, словно домино. Разум начинал бредить. Но Доу было всё равно. Она перелистнула страницу дорогого медицинского атласа. Плотная бумага зашуршала под мягкими пальцами. На глянце находились различные иллюстрации. От расположений сосудов до разрезанных тканей. Всё предельно ясно. Логично. В человеческом организме намного больше порядке, чем сейчас в её голове. Джейн устало зевнула, прикрыв рот рукой. Лампа отбрасывала на стол жёлтую тень. И вдруг послышался стук. Молодая девушка вздрогнула так резко, что ручка выскользнула из пальцев и ударилась об стол. Она удивленно повернула голову в сторону. На подоконнике, прямо у открытого окна, сидел ворон. Чернее ночи. Перья поблёскивали, словно мокрый уголь, а неподвижные стеклянные глаза следили за каждым её движением. Пристально, осторожно. Словно между ними натянулась тонкая струна. Джейн изумлённо замерла. Этот прожигающий взгляд казался слишком осмысленным для обычной птицы. Она осторожно склонила голову вбок. Ворон повторил за ней вслед.  — Красивый ты. Но тебе не место здесь, — выдохнула она, закрыв глаза и считая до трёх. Один. Два. Три… Девушка вновь посмотрела на окно. Пусто.  На миг стало не по себе. Словно холод застыл под самими ребрами, не пропуская тепло. Студентка встала со стула. Босыми ступнями по холодному полу подошла к открытому окну и выглянула наружу. Внизу простирался молчаливый двор: одинокий фонарь заливал асфальт тусклым светом, а лёгкая сырость подчеркивала безлюдность ночи. Полумесяц висел над старыми крышами, бледный и чужой. Его свет мягко скользнул по женскому повреждённому, но всё равно уникальному лицу. Он — единственный свидетель её одиночества. Джейн втянула ночной воздух полной грудью. Но тот оказался холоднее, чем ожидалось. Легкие отозвались неприятным покалыванием.  Закрыв окно и прикрыв шторами, она ощутила, как тишина в комнате стала плотнее. Теперь каждый звук, даже её шаги, отдавались тупыми ударами в висках. Доу медленно вернулась к своему столу. Села. Потянулась за ручкой. И замерла. Канцелярии нигде не было.  Брови девушки недовольно сдвинулись, а глаза бегло оглядели рабочее место: тетрадь, книги, открытый атлас, чашка с остывшим чаем, лампа с её жёлтой тенью. — Что за?.. — пробормотала она и устало протерла лицо ладонью, — может, я оставила на подоконнике?.. Джейн снова повернулась к окну. Но и там ничего. Только следы дождя и небольшие проблески луны. Джейн сдвинула стул и наклонилась, заглядывая под старый стол. Тишина казалась такой густой, что слышно было, как скрипнула древесина при её движении. И в этот же момент сзади вслед двинулась неизвестная тень. — Ну где же ты... — ворчала она вполголоса, шаря рукой под столом. Пальцы скользили по пыли, задевая исписанные листы и бежевую сумку. — Нашла! Ну что, друг мой, нам надо оформить ещё немного этот конспект... Джейн выпрямилась, встряхнула пыль с руки и устроилась на твёрдом, но родном стуле. Дерево вновь скрипнуло под ее весом. Она глубоко вдохнула, ощущая, как в груди медленно поднимается усталое дыхание. — Для каждого шага нужна хорошая концентрация. А мне нужно стать достойным врачом, так ведь? — Сказала она себе почти шепотом. Эти слова звучали каждый божий день. Мантра, которой девушка удерживала себя от падения в уныние. Каждое утро, каждый вечер, даже ночь.  И эта ночь не была исключением. Джейн перевернула лист. И вздрогнула. Что-то шершавое, неожиданно холодное коснулось её кожи. Первая секунда — дыхание сбилось. Вторая — перчатка, как змея, скользнула по ключице обвила её тонкую шею и несильно сжала. Третья — губы приоткрылись и послышался приглушённый стон.  Пальцы сжались на столешнице до боли. Ногти царапнули дерево, оставляя легкие светлые полосы Мощная рука сомкнулась крепче, удерживая её голову. Другая — в свете настольной лампы, подаренной в университете, сверкнула серебряным лезвием. Нож!? Паника рванулась из груди, но в следующую секунду к самому уху склонился голос — тихий, очень знакомый. — Тише–тише, милая Джейн. Не торопись ты так, — болезненно знакомый тембр обволакивал её сознание, погружая в пучину страха.  Девушка застыла не дыша. Внутри будто нажали на переключатель. Каждая клетка тела понимала, кто стоит за её спиной, ещё до того, как разум позволил себе назвать его имя. Дыхание стало глубоким. Она почувствовала тепло его тела за спиной. Джейн хотела было повернуть голову в сторону того, кто нарушил её покой.  — Не-а, не сегодня, крошка. — мягко протянул он. Давление усилилось. Мужчина приподнял подбородок Доу, будто рассматривая экспонат в музее. Джейн сглотнула, горло болезненно уперлось в перчатку. Взгляд метнулся по столу в поисках спасения. — Знаешь ли ты... Ангел, что сегодня за день? — Он произнес это почти весело, с легкой улыбкой. Она заставила себя вдохнуть. Медленно, через нос. Нельзя было давать панике полностью захватить сознание. — Да, сегодня понедельник. Девятое сентября, недавно был запуск моего очередного учебного курса, который я так долго ждала, — выдавила она, чувствуя, как пересыхают губы. В ответ над её головой послышался низкий смешок, почти довольный. Доу могла поклясться, но хватка явно стала легче. Этого было достаточно. Джейн не позволила себе ни секунды на сомнения. Резко откинулась назад, ударив затылком в челюсть нападавшего. Раздался мужской стон. Рука дрогнула, но ненадолго — пальцы мгновенно вцепились в её волосы. Кожа на затылке вспыхнула болью. Рывок — голова откинулась назад, оголяя шею в противном свете лампы. Нож сверкнул у глаз. Джейн встретилась взглядом с лицом, которое трудно было назвать человеческим. Яркий грим с черными впадинами для глаз. Алый рот, растянутый в безобразной улыбке, превращался в кровавый разрез. И глаза. Карие радужки тонули в темноте, уступая ярким огням, но не отражению лампы. Чему–то внутреннему. Живому наслаждению. — Интересный у тебя шрам, Ангел, — протянул он, касаясь остриём ножа бледного лица. — Не подскажешь, откуда? Голос будто искрит любопытством. Лезвие скользнуло от брови до века и остановилось. — Может, и мне стоит сходить туда? Подкорректировать собственные недостатки, а? Что скажешь? Нож устремился ниже, вдоль старого шрама, по щеке. Кожа покрылась мурашками. Джейн видела, как его внешность искажается. Будто собственные шрамы под гримом оживали, а улыбка плыла дальше по лицу. — От мастера своего дела, — усмехнулась девушка. — Только вот оставляет он следы лишь на тех, кого считает красивыми. Думаешь, он и тебя примет? В его глазах вспыхнул интерес. Он сильнее натянул волосы, заставив больно выгнуться назад, и резко приблизился. Горячее дыхание коснулось её губ. — Хорошо стелишь, Джейн. — голос звучал хрипло, почти с восхищением. Нож опустился к женской ключице. Медленно. Тонкое лезвие прорезало ткань футболки. Затем кожу. Боль вспыхнула мгновенно. Кровь просочилась через деформацию кожи, расплываясь алым пятном на белоснежной футболке для сна. Воздух стал горячим и плотным. Джейн зашипела, сжимая зубы, чувствуя, как вены наполняет кипящая сила — чистый адреналин. Тело больше не принадлежало страху. Это был её последний шанс.  Быстрым движением Джейн схватила лампу со стола и ударила ею в его висок. Раздался глухой удар об пол и комната провалилась во тьму. Тень зашипела, отшатнулась. Хватка ослабла — волосы выскользнули из пальцев. Джейн сорвалась со стула и кинулась к кухне. Сердце билось в висках, пульс гремел в ушах, дыхание рвалось наружу. Каждый шаг отзывался болью в ключице, где кровь продолжала медленно стекать по коже. Но тело двигалось быстрее разума. Адреналин бежал по крови, словно раскалённая лава. Темнота нарушала координацию. Предметы теряли свою форму. На ощупь трясущиеся руки хватали всё подряд, пока луна лишь слабо серебрила столешницу. — Давай же… ну! — прошипела она, когда пальцы наткнулись на пустоту. Позади послышался свист рассекаемого воздуха. Джейн отпрыгнула, и нож вонзился в деревянный стол — всего в нескольких сантиметрах от неё. Несколько прядей белых волос плавно осели на пол. Она упала на колено, ладони ударились о холодный кафель. Боль вспыхнула новой волной. Джейн перекатилась в сторону и вскочила, устремившись в другую комнату. — Ангел, — донёсся из темноты веселый голос. — Всё–таки хочешь поиграть в кошки–мышки? Обожаю эту игру! Чур, я кошка!  Джейн ворвалась в гостиную почти вслепую. Пальцы метнулись по поверхности стола натыкаясь на тяжелую книгу, оставленную подругой. Медик сжала корешок обеими руками. — Попалась! — Он схватил девушку за плечо, рывком развернув к себе. В тот же миг она вложила всю силу в пинок — прямой, отчаянный удар в живот. Мужчина согнулся, облокотившись на колено. Но не упал., Хрипло выдохнул и схватил за её ногу. И в следующее мгновение холод обжог икру. Крик боли прорезал тишину. Джейн, подкосившись, рухнула на край стола, отчаянно отпихивая его ногами. Книга выскользнула из пальцев и громко упала где–то рядом. Он навалился сверху, роняя на пол своим весом. Воздух был выбит из легких. Мужчина замахнулся, но медик успела перехватить его руку с ножом, удерживая острие в нескольких сантиметрах от груди. Металл дрожал. Мышцы сводило от напряжения, кровь с ноги стекала на пол. — Хорошая попытка, Ангел, — прохрипел он, склоняясь ближе. Его губы почти коснулись её щеки. — Но, пожалуй, нам пора заканчивать. Преступник резко обхватил корпус ногами, фиксируя бёдра. А левой рукой перехватил кисти, резко встряхнул, как тряпичную куклу. Голова встретила удар с холодным полом. В ушах предательски зазвенело ещё сильнее, словно ещё чуть–чуть и барабанные перепонки лопнут. В глазах плыли неоднородные пятна. Резкий удар. Прямо в женскую грудь. Тонкое и острое лезвие пробило второе и третье ребро с громким хрустом. Джейн закричала во всю глотку. Мужчина замер. И улыбнулся. Его кровь с виска капала прям на её вспотевшее лицо, попадая в глаза. Кровь смешивалась со слезами, не давая чётко увидеть картину.   Клоунский грим размывался в ночи, приобретая нечеловеческий лик. — Да! Да-а-а… кричи, Ангел, кричи! — вдохнул он почти в экстазе. Мужчина резко вытащил нож. Воздух вырвался из её легких вместе с сиплым звуком. Алая жидкость капала на пол. Он поднял руку для нового удара, замахиваясь с большей силой. — Нет! — Девушка захлебываясь в своей крови закричала, видя следующий удар лезвия в ее лицо. Джейн резко вдохнула, словно вынырнула из воды. Голова казалась тяжёлой, как будто наполненная свинцом. На щеках выступили капли пота, смешавшиеся с бесцветным остатком слёз. Джейн с трудом проглотила слюну, ощущая фантомный привкус горечи во рту.  Рука метнулась к груди, вцепившись в ночную рубашку. Пальцы сжали ткань, словно защищая от дурного наваждения. Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в потолок своей спальни, и не могла понять, где заканчивается сон и начинается реальность.  Джейн закрыла глаза и заставила себя дышать. Глубоко. Воздух был прохладным, с лёгким запахом утренней свежести, проникший через приоткрытую форточку. Простынь сбилась в непонятный ком, одеяло сползло на пол, словно она всю ночь пыталась вырваться из невидимой хватки. С трудом заставив себя пошевелиться, Джейн села на край кровати. Ступни коснулись холодного пола, и по телу пробежала короткая дрожь. Она провела дрожащими руками по лицу, задержав пальцы на глазах. Сердце понемногу замедлялось, но в груди всё ещё ощущался тупой, тяжёлый груз. Девушка втянула воздух и медленно поднялась на ноги, чувствуя лёгкую слабость в коленях. Шаги по квартире отдавались с глухим звуком на фоне домашней тишины. Она направилась в ванную, толкнув дверь плечом. Щёлкнул выключатель, и мягкий жёлтый свет лампы залил небольшое пространство. Зеркало отразило её бледное лицо, растрёпанные волосы и глаза, в которых ещё бушевал остаток кошмара. Девушка задержала на себе уставший взгляд. Доу включила холодную воду. Тонкая струя потекла по бледной керамике, огибая трещины раковины. Медик набрала воду в ладони и плеснула в лицо. Холод освежил кожу, заставив окончательно проснуться. Капли стекали по щекам и подбородку, возвращая ясность сознания. Она упёрлась руками в край раковины и на мгновение опустила голову, позволяя дыханию выровняться. Вода тихо шумела, и в этом звуке вдруг проступило воспоминание. Момент, когда всё можно было оставить. Когда можно было не подходить. Не спасать. Пальцы на керамике едва заметно напряглись. Она ведь тогда сделала выбор. Джейн медленно подняла взгляд к зеркалу. Отражение смотрело на неё прямо, почти обвиняюще.  — Идиотка, — тихо произнесла она, едва разжимая губы. — Прикрываешься идеей о спасении любого человека, будто это делает тебя лучше, чем ты есть на самом деле. Слова прозвучали глухо, растворяясь в небольшом пространстве комнаты. Возможно, всё сложилось бы иначе. Возможно, сейчас не было бы этой противной тревоги под кожей. Возможно, не было бы последствий, которые теперь расползаются по её жизни. Ком в груди стал плотнее. — Клятва Гиппократа. — Доу горько усмехнулась, качнув головой. — Ага, конечно. Чёрт… Голос дрогнул на последнем слове. Слёзы снова подступили к глазам, но теперь они были не от страха, а от злости на саму себя. Джейн резко открыла кран сильнее и плеснула в лицо холодной водой, будто пыталась смыть не только слабость, но и результаты своего решения.