Дойти друг до друга

Ответного удара больше не было. Шиден стояла, прижав ладонь к холодному бетону, и ждала. Вокруг никто не двигался. Даже сапёры, ещё минуту назад обсуждавшие опоры и направление расчистки, замолчали. Сквозь разрушенное здание проходили тихие звуки ночного города: далёкая стрельба, потрескивание огня, металлический скрежет оседающих конструкций. За плитой оставалась тишина. — Лена! — снова крикнула Шиден. Никакого ответа. Она трижды ударила инструментом по бетону. Подождала. — Может, это был кусок металла, — осторожно сказал один из солдат. — Что-то могло сдвинуться внутри. Шиден повернулась к нему. — Металл не отвечает после нашего сигнала. Солдат опустил взгляд. Старший сапёр присел у края плиты и направил свет в узкую трещину. — Между нами несколько перекрытий. Даже если пострадавшая находится там, прямого прохода нет. Сначала придётся зайти с восточной стороны, укрепить верхнюю конструкцию и снять часть нагрузки. — Начинайте. — Циклоп, мы должны понимать риск. Если неправильно убрать хотя бы один обломок, всё просядет ещё ниже. — Поэтому уберите правильно. — Это займёт не меньше часа. Шиден посмотрела на бетон. Час. Лена провела под завалом почти восемь часов. Всё это время её нога оставалась зажатой разрушенным перекрытием. Она теряла кровь ещё тогда, когда могла говорить. Потом перестала отвечать через Para-RAID. Теперь от неё остался один слабый удар. Возможно, последний. — У нас нет часа, — сказала Шиден. — У нас нет другого способа. — Тогда найдите. Сапёр выдержал её взгляд. — Я могу приказать людям лезть под неукреплённую плиту. Она рухнет, похоронит их и того, кто находится внутри. Это будет быстрее. Но спасательной операцией я это не назову. Шиден сжала зубы. Она ненавидела его за спокойствие. За то, что он говорил теми же словами, которыми Лена несколько часов удерживала её от бессмысленного прорыва. — Делайте, как нужно, — произнесла она. — Но работайте без остановки. — Так и собирались. Сапёры направились к восточному коридору. Шиден снова приложила ладонь к бетону. — Мы здесь, — сказала она уже тише. — Слышишь? Мы нашли тебя. Ответа не было. — Только не вздумай решить, что этого достаточно. Шана остановилась рядом. — Она могла потерять сознание. — Я знаю. — Или у неё больше нет сил ударить. — Я знаю. — Тогда перестань требовать от неё ответа. Шиден отняла руку от плиты. — А что мне делать? Шана не сразу поняла вопрос. — Что? — Просто стоять здесь и ждать, пока они разбирают здание? Делать вид, что она жива, хотя мы даже не слышим её дыхания? — Помогать. — Я не сапёр. — Тогда не мешать тем, кто умеет. Шиден резко отвернулась. Шана схватила её за плечо прежде, чем та успела уйти. — Ты вернулась, — сказала она. — Дважды. Теперь доверься тем, кто может достать её. — Я оставила её здесь. — Ты отвела Легион от здания. — Она была одна. — С ней был связист. — Возможно, уже мёртвый. Шана помолчала. — Ты не могла остаться. — Могла. — И привести к ней Löwe? — Я могла найти другой путь. — Какой? Шиден не ответила. — Какой путь, Циклоп? — Не знаю! Её голос отразился от бетонных стен. Несколько человек обернулись. Шиден не обращала на них внимания. — Не знаю, — повторила она тише. — Но должен был быть. Шана отпустила её плечо. — Она бы приказала тебе отойти. — Приказала. — И ты впервые за день сделала то, что она просила. — Мне от этого не легче. — Не должно быть легче. Но это не значит, что решение было неправильным. Шиден посмотрела на завал. — Если она умерла за это время… — Тогда виноват Легион. Не ты. — Какая удобная мысль. — Какая правдивая мысль. Шиден хотела возразить, но с восточной стороны позвали помощь. Нужно было переносить металлические распорки. Она первой пошла на голос. Работа продвигалась по сантиметрам. Сначала сапёры расчистили узкий проход над бывшим техническим коридором. Затем установили две опоры под накренившуюся плиту. После этого пришлось убрать часть металлической конструкции, застрявшей между этажами. Каждое движение сопровождалось скрипом. Здание будто предупреждало их, что ещё не закончило рушиться. Шиден таскала обломки вместе с солдатами, хотя несколько раз ей говорили отойти. Пыль забилась под одежду, ладони под перчатками были стёрты, правое плечо ныло после ударов в кабине. Она почти не чувствовала усталости. Иногда останавливалась у бетонной стены и стучала. Три удара. Пауза. Ответа не было. В 21:03 сапёры добрались до небольшой полости между перекрытиями. Сначала обнаружили кабели. Затем край разбитой панели. — Здесь кто-то есть, — сказал один из них. Шиден протиснулась ближе. — Лена? Сапёр направил фонарь в щель. Свет упал на серую ткань формы, неподвижную руку и часть лица. Это был мужчина. — Эрих, — выдохнула Шиден. Она помнила имя, которое Лена успела назвать по связи. Связист лежал боком, придавленный остатками терминала. Его глаза были закрыты. На лице засохла кровь. Санитар опустился рядом с щелью и просунул руку внутрь. — Пульс есть. — Он жив? — спросила Шиден. — Да. Очень слабый. — А Лена? — Я её не вижу. Шиден наклонилась ниже. За телом Эриха находилась ещё одна плита. Между ней и полом оставалось тёмное пространство, слишком узкое для человека. — Она должна быть дальше, — сказала Шиден. — Он говорил, что лежит слева от неё. — Сначала нужно извлечь его, — ответил санитар. — Сколько времени? — Пока не знаю. Шиден закрыла глаза. Она знала, что нельзя просто отодвинуть Эриха и пробраться дальше. Его тело могло удерживать обломок. У него могли быть внутренние травмы. Резкое движение могло убить его. Но за ним лежала Лена. Возможно, у неё не оставалось даже этих минут. Санитар словно прочитал её мысли. — Он тоже ждал спасения восемь часов. Шиден посмотрела на него. — Я ничего не сказала. — Не пришлось. Она отвернулась. — Вытаскивайте. Эриха освобождали почти сорок минут. Приподняли разбитую панель, зафиксировали перекрытие, осторожно вытащили его через узкий проход. Он не пришёл в сознание, но застонал, когда санитар проверил грудную клетку. — Вероятно, несколько сломанных рёбер и повреждение лёгкого, — сказал тот. — Нужно срочно выносить. — Унесите его, — приказала Шиден. — Нам понадобится санитар внутри. — У нас есть ещё один. Основной санитар посмотрел на неё с раздражением. — Тот второй почти не работал с тяжёлыми травмами. — Тогда возвращайтесь после передачи. — Если я уйду… — Эрих умрёт здесь. Санитар сжал губы, затем кивнул. Связиста понесли к выходу. Как только его тело убрали, открылось пространство за расколотой плитой. Шиден опустилась на колени. — Фонарь. Шана передала ей свет. Луч проник внутрь. Сначала Шиден увидела руку. Белая перчатка была покрыта пылью и кровью. Пальцы лежали рядом с металлическим обломком. Дальше — прядь серебряных волос. Лицо Лены почти сливалось с бетоном. Она лежала на спине, слегка повернув голову в сторону. Глаза были закрыты. На виске засохла кровь. Губы приобрели синеватый оттенок. Шиден перестала дышать. — Лена. Никакой реакции. — Милизе. Она протянула руку в щель, но до лица оставалось слишком далеко. — Эй. Тишина. — Ты обещала отвечать. Шана присела рядом. — Дай проверить. Молодой санитар попытался просунуться ближе. Проход был слишком узким. — Нужно расширить отверстие. — Она дышит? — спросила Шиден. — Не вижу отсюда. Шиден направила луч на грудь Лены. Форма едва заметно поднялась. Потом снова. — Дышит, — сказала Шана. Шиден закрыла глаза всего на секунду. Ноги внезапно стали слабыми. Она опёрлась ладонью о бетон, чтобы не потерять равновесие. Жива. Это слово ничего не решало. Лена могла умереть через минуту. Но сейчас она дышала. — Лена, — снова позвала Шиден. — Мы нашли тебя. Веки дрогнули. Шиден наклонилась ближе. — Открой глаза. Лена не отреагировала. — Я знаю, что слышишь. Ты слишком упрямая, чтобы не слышать. Губы Лены едва заметно шевельнулись. Шиден не разобрала звук. — Что? Она приблизила лицо к щели. — Повтори. Из темноты пришёл едва слышный выдох: — Люди… Шиден почувствовала, как что-то болезненно сжалось в груди. Восемь часов под завалом. Тяжёлая травма. Кровопотеря. И первым вопросом снова были люди. — Вышли, — ответила она. — Колонна дошла до убежищ. Глаза Лены приоткрылись. Взгляд оставался мутным и несколько секунд блуждал по свету. — Шиден?.. — Да. Лена смотрела на неё, словно не была уверена, что видит настоящего человека. — Ты вернулась. — Разумеется, вернулась. — Я думала… Голос исчез. — Не думай. Тебе это сейчас вредно. На губах Лены появилось слабое движение. Возможно, попытка улыбнуться. — Ты… всегда… Она не закончила. Глаза снова закрылись. — Лена? Шиден ударила ладонью по плите. — Не отключайся! Санитар схватил её за руку. — Не кричи. Она всё равно не сможет постоянно оставаться в сознании. — Она должна. — Нет. Она должна дышать. Остальное сейчас неважно. Шиден посмотрела на него так, что тот отпустил её. — Сколько времени, чтобы добраться? Старший сапёр осмотрел отверстие. — Ещё около получаса. Нужно снять боковую плиту. Потом увидим, что удерживает её ногу. — Вы знаете, что удерживает. — Знаем только по её словам. Шиден снова посмотрела внутрь. Нижняя часть тела Лены скрывалась под большим обломком. Из-за темноты повреждения не было видно. Но на полу вокруг лежало почти чёрное пятно засохшей крови. Шиден отвернулась. Её затошнило. Не от крови. От понимания, сколько её уже потеряно. Через тридцать пять минут проход стал достаточно широким. Первым внутрь спустился санитар. За ним — один сапёр. Шиден полезла третьей. — Здесь мало места, — предупредил сапёр. — Тогда занимай меньше. — Циклоп… — Я не останусь снаружи. Он не стал спорить. Шиден протиснулась под укреплённой плитой и оказалась в полости рядом с Леной. Воздух здесь был тяжёлым и холодным. Фонари осветили разбитый терминал, обломки кабелей и бетонную конструкцию, прижимавшую левую ногу Лены выше колена. Шиден увидела повреждение полностью. На несколько секунд перестала понимать, что именно находится перед ней. Форма была разорвана. Колено и нижняя часть бедра деформированы. Под плитой виднелась глубокая рана. Кровь продолжала медленно выступать, хотя большая часть уже засохла на одежде и полу. Стопа лежала неподвижно. Кожа ниже повреждения казалась слишком бледной. Санитар коснулся шеи Лены. — Пульс очень частый. Слабый. Он проверил дыхание, затем осторожно дотронулся до ноги ниже плиты. — Температура низкая. Пульса на стопе нет. Шиден почувствовала, как Лена шевельнула рукой. Она сразу взяла её за пальцы. Они были холодными. — Я здесь. Лена открыла глаза. На этот раз узнала её быстрее. — Эрих?.. — Его вынесли. Он жив. Лена медленно выдохнула. — Хорошо. Санитар разрезал ткань брюк выше повреждения. — Нам понадобится жгут максимально высоко на бедро. Лена перевела на него взгляд. — Перед подъёмом? — Да. Она поняла сразу. Плита сдерживала повреждённый сосуд. Когда её поднимут, кровотечение усилится. — Кровь есть? — спросила Шиден. — У медицинской группы несколько пакетов, но они снаружи. Здесь поставить линию почти невозможно. — Тогда ставьте снаружи сразу после извлечения. — Так и сделаем. Санитар подготовил жгут. Лена следила за его руками. — Ногу… можно сохранить? Шиден закрыла глаза. Она надеялась, что Лена не спросит. Не здесь. Не сейчас. Санитар замер. — Я не могу оценить это под завалом. — Но вы видите. — Я вижу тяжёлое повреждение. — Ответьте. В её голосе на мгновение появился прежний тон майора Милизе. Санитар посмотрел на Шиден, словно просил помощи. Шиден не собиралась позволять ему лгать. — Вероятность плохая, — сказала она сама. Лена перевела взгляд на неё. — Насколько? — Я не врач. — Но видела. Шиден сжала её пальцы. — Сначала вытащим тебя. — Шиден. — Что? — Я хочу знать. — А я хочу, чтобы ты прожила достаточно долго и спросила хирурга. Лена смотрела ещё несколько секунд. Потом закрыла глаза. — Понятно. — Тебе ничего не понятно. — Если не чувствуешь стопу… столько часов… — Прекрати. — Я знаю достаточно. — Тогда знай ещё одно: пока её не отрезали, нога всё ещё с тобой. Лена слабо повернула голову. — Очень утешительно. Шиден почувствовала почти истерическое облегчение от этой слабой язвительности. — Вот. Уже лучше. Сапёр прервал их: — Нужно подготовиться. Когда поднимем плиту, у нас будет совсем мало времени. Конструкция может удерживаться не больше минуты. Санитар затянул жгут на бедре, пока не исчезло даже слабое просачивание крови. Лена резко вдохнула. Её пальцы сжались вокруг руки Шиден. — Больно? — спросила та. — Нет, — выдохнула Лена. — Не ври. — Очень. Санитар проверил жгут. — Придётся затянуть ещё. Лена успела только кивнуть. После следующего движения её тело напряглось. Она зажмурилась и впервые не смогла сдержать короткий крик. Шиден придвинулась ближе, насколько позволяла теснота. — Смотри на меня. Лена открыла глаза. — Не на ногу. На меня. — Я не смотрела. — Хорошо. — Ты закрываешь её собой. Шиден поняла, что действительно встала так, чтобы Лена не видела повреждение. — Значит, всё делаю правильно. Сапёры установили небольшой подъёмник. Металл натянулся. — На счёт три, — сказал старший. — После подъёма санитар освобождает ногу. Шиден вытягивает пострадавшую за плечи. Остальные принимают снаружи. — Я не потащу её без фиксации, — возразила Шиден. — Другого места нет. — У неё может быть повреждён позвоночник. — Может. Но если плита снова опустится, она потеряет ногу окончательно или погибнет здесь. Лена тихо сказала: — Делайте. Шиден посмотрела на неё. — Ты не командуешь этой операцией. — Тогда… прошу. Это слово прозвучало страшнее приказа. Шиден кивнула. Она просунула руки под плечи Лены. — Будет больно. — Уже. — Может стать хуже. — Очень полезное предупреждение. — Я стараюсь. Лена на мгновение закрыла глаза. — Шиден. — Здесь. — Если я потеряю сознание… — Потеряешь. — Не отпускай. Шиден почувствовала, как в горле встал ком. — Не отпущу. Сапёр начал отсчёт: — Один. Механизм натянулся. — Два. Лена сжала пальцы. — Три. Плита поднялась. Всё произошло одновременно. Санитар потянул повреждённую ногу из-под бетона. Из раны хлынула кровь, несмотря на жгут. Лена закричала — громко, без всякой попытки сдержаться. Её тело выгнулось в руках Шиден. — Держи её! — Держу! Санитар прижал к ране гемостатическую повязку. — Жгут не перекрывает полностью! Ещё один выше! Шиден тянула Лену назад. Та перестала кричать и внезапно обмякла. — Лена! Никакой реакции. — Она потеряла сознание, продолжай! Сапёр крикнул: — Плита уходит! Металл заскрежетал. Шиден рванула сильнее. Плечи Лены прошли под краем. Потом таз. Санитар удерживал повреждённую ногу обеими руками, не позволяя ей удариться о бетон. Когда стопа оказалась снаружи, плита рухнула обратно. Грохот заполнил полость. Шиден прижала Лену к себе. — Дышит? — спросила она. Санитар коснулся шеи. — Да. Пульс есть. — Почему она не отвечает? — Потому что потеряла много крови и только что пережила освобождение раздробленной ноги. Передавай её наружу! Они протащили Лену через проход. Снаружи уже ждали носилки. Её уложили, санитар сразу начал ставить внутривенный доступ. Другой человек разрезал рукав формы. — Давление? — Аппарата нет. — Пульс сто сорок, нитевидный. — Кислород? — Один баллон остался у выхода. — Несите сюда! Шиден стояла рядом, не выпуская руку Лены. Кто-то попытался отодвинуть её. — Циклоп, дай работать. — Я не мешаю. — Ты стоишь посреди прохода. Шана взяла её за плечи и мягко, но настойчиво отвела к стене. — Они не бросят её. — Я обещала не отпускать. — Ты уже вытащила её. — Она просила… — Ты рядом. Этого достаточно. Шиден смотрела, как санитар накладывает вторую давящую повязку. Она быстро пропитывалась кровью. Жгут на бедре затянули ещё сильнее и записали время на ткани формы. На носилки положили пакет с кровью. Трубка медленно наполнялась тёмно-красной жидкостью. — Совместимость? — спросила Шиден. — Универсальная донорская. Последний пакет. — Эриху? — Ему сейчас нужнее воздух и дренирование. Здесь кровь решает минуты. Шиден кивнула, хотя санитар уже не смотрел на неё. Лена лежала неподвижно. Без пыли на лице она всё равно оставалась смертельно бледной. — Почему она не приходит в себя? — спросила Шиден. — Может не прийти до медицинского пункта. — А может вообще не прийти? Санитар поднял на неё глаза. — Может. Шиден отвернулась. Впервые за весь день ей захотелось ударить не стену, не Легион и не кого-то из офицеров Республики. Просто исчезнуть на несколько секунд, чтобы не слышать этот ответ. Но Лена всё ещё держала её за два пальца. Слабо. Почти случайно. Шиден осталась. Выход из здания занял ещё двадцать минут. Проходы, по которым поисковая группа проникла внутрь, оказались слишком узкими для носилок. Пришлось расширять пролом и укреплять перекрытие заново. Лену несли медленно. При каждом наклоне её дыхание становилось неровным. Санитар придерживал повязку, второй следил за переливанием. Повреждённую ногу уложили на жёсткую шину, но даже небольшое движение вызывало новую кровь под бинтами. Шиден шла у головы носилок. — Осторожнее на повороте. — Мы видим. — Там выступ. — Циклоп, не мешай. — Я предупреждаю. — Ты сообщила об одном и том же выступе четырём людям. — Значит, никто его не пропустит. Шана тихо сказала: — Она сейчас начнёт командовать каждым шагом. — Уже начала, — ответил носильщик. Раньше Шиден огрызнулась бы. Теперь только крепче сжала руку Лены. На середине коридора та пошевелилась. Сначала едва заметно. Потом нахмурилась. — Лена? Веки медленно открылись. Взгляд был расфокусированным. — Где… — Мы вытащили тебя. Лена посмотрела вверх, на низкое перекрытие. — Здание? — Всё ещё пытается нас убить. — Эрих? — Его вынесли раньше. Он жив. Она закрыла глаза. — Хорошо. Санитар наклонился к ней. — Майор, не пытайтесь двигаться. Вы потеряли много крови. — Нога… — Зафиксирована. — Она ещё… Лена не закончила вопрос. Шиден ответила: — На месте. Глаза Лены открылись снова. — Я её не чувствую. Шиден не знала, что сказать. — Сейчас это неудивительно. — Не чувствовала… до освобождения. — Знаю. — Сколько часов? — Почти девять. Лена смотрела на неё. В этом взгляде медленно появилось понимание. Девять часов сдавления. Повреждённые сосуды. Разрушенный коленный сустав. Отсутствие чувствительности. — Не сейчас, — сказала Шиден. — Что? — Не решай за врачей. — Я ничего… — Ты уже всё посчитала у себя в голове. Перестань. Лена слабо отвернулась. — Не могу. — Тогда считай другое. — Что? — Сколько раз я сегодня нарушила твои приказы. На губах Лены появилось почти незаметное движение. — Сбилась. — Вот видишь. Есть чем заняться. Через несколько секунд её глаза снова закрылись. На площади перед штабом было холоднее. Ночь полностью опустилась на Сан-Магнолию. Пожары освещали облака снизу, и небо казалось тёмно-красным. Вдалеке двигались прожекторы уцелевших подразделений. Шиден увидела собственный «Джаггернаут» и только теперь вспомнила, что оставила его несколько часов назад. Для Лены подготовили грузовую платформу с подвесными носилками. Обычная машина скорой помощи не смогла бы пройти по разрушенным улицам. Санитар проверил повязки. — Нужно двигаться немедленно. — До подземного пункта сколько? — спросила Шиден. — Если южная дорога свободна — около сорока минут. — Она не свободна. — Тогда час. — У неё есть час? Санитар не ответил. — Я спросила. — Не знаю. Шиден посмотрела на Лену. Та снова была без сознания. — Тогда едем быстрее. — Слишком сильная тряска усилит кровотечение. — Если будем ехать медленно, нас догонит Легион. — Поэтому выбирай маршрут, а не скорость. Шиден связалась с оставшимися машинами. — Шана, впереди. Проверяешь южную дорогу. Остальные по бокам платформы. Если видите разведку — уничтожаете до передачи сигнала. — А ты? — Иду рядом. — На машине. — Рядом с платформой. — Тогда садись в кабину и веди её сбоку. Шиден посмотрела на руку Лены в своей ладони. Шана поняла. — Циклоп, ты не защитишь её своим телом от снаряда. — Знаю. — А машиной можешь. Шиден медленно отпустила пальцы Лены. — Оставьте канал открытым, — сказала она санитару. — Она без Para-RAID. — Обычную связь. — Хорошо. Шиден наклонилась к носилкам. — Я буду рядом. Лена не ответила. Она поднялась в кабину. Колонна начала движение. Первые десять минут прошли спокойно. Грузовая платформа двигалась медленно, обходя воронки и завалы. «Джаггернауты» окружали её с трёх сторон. Шиден слышала доклады бойцов и голос санитара с платформы. — Пульс сохраняется. Через несколько минут: — Давление определить не можем. Она снова приходит в сознание. Шиден переключилась на канал носилок. — Лена? Слабый голос ответил: — Здесь. — Мы едем к медицинскому пункту. — Люди… — Снова? — Где остальные? — Часть бойцов прикрывает убежища. Остальные с нами. — Ты забрала их… Шиден поняла, к чему идёт разговор. — Даже не начинай. Они пришли сами. — Из-за меня. — Из-за своего командира. — Ты их командир. — А ты мой. Лена молчала. Платформа качнулась на обломках. По связи донёсся короткий стон. — Осторожнее! — крикнула Шиден водителю. — Я объезжаю воронку! — Объезжай мягче! — У этой машины нет мягче! Санитар вмешался: — Циклоп, замолчи и дай ему смотреть на дорогу. Шиден сжала рычаги управления. — Состояние? — Кровь идёт медленнее. Не потому, что всё хорошо. Донорский пакет почти закончился. — Ещё есть? — Нет. Шиден почувствовала, как холод поднимается вдоль позвоночника. — У пункта будет? — Должна быть. Должна. Сегодня это слово уже ничего не значило. Лена тихо позвала: — Шиден. — Слышу. — Подойди. — Я в машине. — Пожалуйста. Шиден посмотрела на дорогу. Впереди пока не было противника. — Останавливаемся на тридцать секунд. — Нет, — возразил санитар. — Мы не можем терять время. — Она просит. — Она в шоке и не понимает ситуацию. Голос Лены прозвучал чуть яснее: — Я понимаю. Санитар выругался. Колонна остановилась за обломками большого здания. Шиден выбралась из кабины и подбежала к платформе. Лена лежала под несколькими куртками. Её всё равно трясло. Пустой пакет с кровью висел рядом. — Я здесь, — сказала Шиден. Лена повернула голову. — Ближе. Шиден наклонилась. — Куда ещё? Пальцы Лены слабо коснулись её рукава. — Послушай меня. Шиден сразу поняла. Тот же спокойный, слишком собранный тон. Не голос человека, который надеялся добраться до врачей. Голос человека, решившего использовать последние минуты правильно. — Нет. Лена нахмурилась. — Я ещё ничего не сказала. — И не скажешь. — Шиден. — Мы уже обсуждали это под зданием. — Тогда я ещё… Она тяжело вдохнула. — Тогда ты ещё думала, что выживешь? — спросила Шиден. Лена не ответила. Этого было достаточно. — Нет, — повторила Шиден. — Я не буду слушать последние слова. — Ты должна. — Не должна. — Если я не доеду… — Доедешь. — Не перебивай. — Буду. Голос Шиден сорвался. Она быстро отвернулась, но Лена уже заметила. — Мне нужно сказать… — Нет. — О людях. — Они вышли. — О Шине. Имя ударило сильнее, чем всё остальное. Шиден закрыла глаза. — Сама ему скажешь. — Если он жив… — Сама. — Он должен знать, что я… — Лена, замолчи. Она впервые произнесла это не резко, а почти умоляюще. Лена смотрела на неё. — Что я не забыла, — закончила она. Шиден не смогла остановить эти слова. — Хорошо, — сказала она. — Теперь выживи и повтори ему лично. — Если не смогу… — Сможешь. — Передай… — Нет. — Пожалуйста. Шиден почувствовала, как по лицу течёт что-то горячее. Сначала решила, что это кровь из рассечённой брови. Провела рукой и увидела влагу на перчатке. Она плакала. Не могла вспомнить, когда это случилось в последний раз. — Не делай этого, — сказала Шиден. Лена слабо шевельнула пальцами. — Чего? — Не оставляй мне свои слова. Не заставляй меня потом жить с ними и думать, правильно ли я всё передала. — Ты передашь правильно. — Откуда ты знаешь? — Потому что вернулась. Шиден склонила голову. — Я вернулась поздно. — Ты вернулась. — Тебя не должно было быть там девять часов. — Ты спасала людей. — По твоему приказу. — Значит… всё было правильно. — Не говори так. — Почему? — Потому что это звучит как прощение. Лена медленно моргнула. — Может быть. — Мне не нужно прощение. — Тогда что? Шиден не сразу нашла ответ. — Чтобы ты разозлилась, когда очнёшься без ноги. Чтобы кричала на врачей, спорила со мной, командовала всеми из кровати. Чтобы потом встретила своих Пятерых и сама сказала им всё, что собираешься свалить на меня. На лице Лены впервые отразился настоящий страх. — Без ноги? Шиден поняла, что сказала это слишком прямо. — Я не знаю. — Ты думаешь… — Я думаю, что ты жива. Остальное будут решать врачи. Лена закрыла глаза. По щеке скользнула слеза, оставив чистую дорожку в пыли. Шиден взяла её за руку. — Эй. — Я устала. — Знаю. — Очень. — Знаю. — Можно я посплю? Санитар наклонился ближе. — Она может потерять сознание. Не удерживай силой. Шиден смотрела на Лену. — Можешь закрыть глаза. — Ты останешься? — Да. — Обещаешь? — Обещаю. Лена немного расслабилась. — Шиден… — Что ещё? — Спасибо. Шиден сжала её пальцы. — Я не принимаю благодарности от людей, которые ещё не добрались до врачей. — Ты невыносимая. — Наконец-то нормальная оценка. Лена попыталась улыбнуться. Через несколько секунд её пальцы обмякли. — Лена? Санитар проверил пульс. — Сознание потеряла. Пульс сохраняется. — Продолжаем движение, — сказала Шиден. Она вытерла лицо рукавом и поднялась. Перед тем как вернуться в машину, наклонилась к Лене ещё раз. — Ты не договорила, — прошептала она. — Поэтому это не последние слова. Они добрались до подземного медицинского пункта в 23:06. Последние несколько сотен метров платформа двигалась почти без света. В небе работали разведывательные единицы Легиона, и любой яркий сигнал мог выдать их положение. Вход находился под разрушенным административным зданием. Две металлические двери были распахнуты. За ними толпились раненые, медики и гражданские. Когда платформу увидели, несколько человек выбежали навстречу с носилками. — Тяжёлая травма ноги! — крикнул санитар. — Длительное сдавление, массивная кровопотеря, жгут установлен больше часа назад! — Сколько времени под завалом? — Около девяти часов! Врач у входа побледнел. — В операционную немедленно. — Давление не определяется обычным прибором, пульс на сонной есть! — Кровь? — Один пакет перелит. Больше не было. — У нас осталось две дозы. Подготовить обе! Лену перенесли на другие носилки. Шиден пошла следом. — Вы не можете внутрь, — остановила её медсестра. — Я командир подразделения. — Мне всё равно. — Она попросила не оставлять её. — Она сейчас без сознания. — Именно поэтому… Медсестра встала перед ней. — Хотите помочь? Не задерживайте тех, кто пытается сохранить ей жизнь. Шиден остановилась. За открытой дверью врачи разрезали остатки формы на ноге. Один человек проверял дыхание, другой подключал трубки. Кто-то громко потребовал хирургические инструменты. — Попытаемся восстановить сосуд? — спросил молодой врач. Старший хирург быстро осмотрел повреждение. — Сначала останавливаем кровотечение и стабилизируем её. — Колено разрушено. — Я вижу. — Ткани ниже холодные, кровотока нет много часов. — Я вижу! Шиден стояла у двери. Старший хирург заметил её. — Вы нашли её? — Да. — Когда травма произошла? — Около полудня. Он посмотрел на часы. — Больше десяти часов. — Она была под плитой. Та сдерживала кровотечение. — И одновременно уничтожала ткани. Шиден сжала челюсть. — Вы сможете сохранить ногу? Хирург устало посмотрел на неё. — Сейчас я не могу обещать, что сохраню пациентку. — Но… — У неё тяжёлый геморрагический шок. Возможно повреждение крупного сосуда, раздробленный сустав, длительная ишемия и сдавление. Если начнём с ноги и потеряем время, она умрёт целиком. Шиден замолчала. — Мы остановим кровотечение, удалим очевидно нежизнеспособные ткани и оценим сосуды. Если будет возможность попытаться сохранить конечность без немедленного риска для её жизни, попытаемся. — А если нет? Хирург не отвёл взгляда. — Тогда ампутируем. За его спиной Лена не двигалась. Шиден почувствовала, как всё вокруг становится слишком далёким: голоса, свет, шаги, металлический звук инструментов. — Она знает? — спросил врач. — Понимает. — Согласие получить невозможно. При угрозе жизни решение принимаем мы. Шиден кивнула. Хирург развернулся к операционной. Двери начали закрываться. — Подождите, — сказала Шиден. Он остановился. — Она… просила не оставлять её. — Вы уже не оставили. — Передайте, когда она очнётся… Шиден замолчала. Собственные слова показались слишком похожими на то прощание, которое она не позволила Лене закончить. Хирург ждал. — Передайте, что я снаружи. — Передам. Двери закрылись. Шиден осталась в коридоре. Шана подошла через несколько минут и села рядом на пол. Не стала спрашивать, как всё прошло. По лицу Шиден ответ был понятен. — Эрих? — спросила Шиден. — Жив. Поставили дренаж. Пока стабилен. Она кивнула. — Хорошо. — А Лена? Шиден посмотрела на закрытые двери. — Пока жива. То самое слово. Шана села ближе, касаясь её плечом. — Этого достаточно на эту ночь. — Нет. — Другого сейчас нет. Шиден опустила голову на руки. В памяти снова звучал голос Лены: «Скажи, что я не забыла». Она не собиралась передавать эти слова. Не потому, что они были неважны. Потому что Лена должна была сохранить их до встречи с Шином. За дверью продолжалась операция. Шиден слушала каждый звук и ждала, когда кто-нибудь выйдет. Ждала известия о жизни. О ноге. О том, что они успели. Но двери оставались закрыты. А ночь над разрушенной Сан-Магнолией только начиналась.