Язык Переменного Тока

Прошел месяц с тех пор, как Давид Роменский узнал, что самый страшный миф их каналов теперь жрет яблоки на кухне Никиты и спит в его кровати. Стримы возобновились, подписота более-менее поверила в историю с «гениальным VR-монтажом», но внутри самой квартиры Берга атмосфера накалялась с каждым днем. И виной тому была банальная, человеческая ревность, которую Лукас перенял из реального мира вместе с остальными эмоциями. — Никитос, ну ты глянь, я нашел скрытую комнату! Иди сюда скорее, — голос Давида в наушниках звучал бодро. Они записывали обычный ролик, сидя по своим домам, но Роменский теперь постоянно шутил на грани фола, проверяя границы терпения цифрового бога. — Берг, если ты сейчас упадешь в лаву, я тебя спасать не буду. Придется твоему фиолетовому домашнему питомцу тебя откачивать. Никита нервно хмыкнул, косясь на монитор. Его персонаж послушно побежал за скином Давида. — Давид, просто копай блоки, — тихо буркнул Никита. Он не успел договорить, потому что воздух в комнате резко стал ледяным. Лампочки над головой испустили жалобный писк, а по экрану монитора пробежала широкая серая полоса лага. Никита почувствовал, как сзади к его креслу вплотную прижалось тяжелое, плотное тело. Лукас навис над его плечом. Его пустые глаза сейчас горели опасным, неоново-красным оттенком — верный признак того, что код внутри него начинал закипать. — Он слишком много говорит о тебе, Берг, — прошептал Лукас прямо в микрофон наушников Никиты. Звук тут же продублировался в Дискорд, издав жуткий, свистящий ультразвук. — Лукас, блять, отойди от микрофона! — Никита судорожно зажал кнопку мута, оборачиваясь к мифу. — Мы просто записываем ролик! Это Давид, ты же его знаешь, он всегда так шутит! — Мне похуя, — холодно отозвался Лукас, перехватывая мышку прямо из ладони Никиты. Его длинные бледные пальцы сжались поверх пальцев блогера, полностью блокируя управление. — Твое внимание должно принадлежать мнэ. А этот человек забирает слишком много твоего времени. >:( В наушниках сквозь помехи прорвался панический голос Роменского: — Ей, Никитос! Какого Хикки твой персонаж начал меня бить алмазным мечом?! Берг, остановись, у меня полсердечка осталось! Это опять он, да?! Лукас, хорош, я понял, ухожу! Лукас проигнорировал вопли из динамиков. Одним плавным движением он выдернул шнур наушников из гнезда системного блока, полностью отрезая Никиту от внешнего мира. Компьютерный стул резко развернулся на 180 градусов, и Никита оказался зажат между подлокотниками и массивным телом цифровой сущности. — Ты ведешь себя как придурок, — выдохнул Никита, хотя сердце уже привычно пускалось вскачь от этой бешеной, собственнической энергетики, исходящей от Лукаса. — Ты ревнуешь к Давиду? Серьезно? Он мой лучший друг, и только. — Я не умею делиться, Никита, — Лукас опустился чуть ниже, фиксируя подбородок парня своей прохладной ладонью и заставляя смотреть прямо в горящие красным глаза. — Я запер всю свою вселенную, чтобы быть здесь, в этой тесной комнате, ради тебя. И я хочу, чтобы ты смотрел только на меня. <3 — Да смотрю я на тебя, смотрю, господи… — Никита обреченно вздохнул, но на губах сама собой появилась теплая улыбка. Он потянул Лукаса за воротник худи вниз, стирая оставшееся расстояние между ними. — Заканчивай ломать мне технику, ревнивец всратый. Лукас ответил на поцелуй мгновенно — грубо, голодно, сбрасывая всю накопившуюся агрессию в это осязаемое, горячее человеческое тепло. Алое свечение в его глазах медленно сменилось на привычный, спокойный оттенок. Провода под столом искрили, Дискорд разрывался от сообщений испуганного Давида, но в этой комнате реальность снова сжалась до размеров одной кровати, где человек и его самый преданный миф окончательно нашли свое заземление.