Их | Theirs

      На следующий вечер Гермиона и Нарцисса сидели за обеденным столом, ожидая Беллатрикс. Гермиона провела день в библиотеке. Нарцисса, чувствуя, что ей нужно побыть одной, держалась на расстоянии, выбрав работу в теплице, а затем провела послеобеденное время в своём кабинете.       Ни одна из женщин не видела друг друга весь день. Гермиона была замкнутой и задумчивой — предыдущий день дал ей много пищи для размышлений. Она пыталась читать, но просто не могла сосредоточиться на словах, не могла усвоить информацию. В какой-то момент она даже попыталась сыграть в шахматы сама с собой, но снова — слишком отвлекалась.       Две сестры озадачивали её. В сознании Гермионы не было причин, по которым они пошли бы на такой огромный риск, чтобы помогать людям, которые были врагами режима Волдеморта. Им не было никакой выгоды, и ни одна из женщин не казалась Гермионе альтруистичными людьми, особенно Нарцисса. Как призналась блондинка, она была эгоистичной.       Нарцисса сказала, что у брюнетки есть своя роль. Это озадачило её. Что, чёрт возьми, Гермиона могла сделать для Сопротивления? Она была в ловушке, пленница, рабыня для утех. Её свели к ничтожеству, игнорируемой одной сестрой и используемой другой.       Гермиона весь день держала ментальные щиты — это было изнурительно. Нарцисса была права в том смысле, что информация — это риск. Она так боялась, что кто-то из охранников услышит её мысли. Люциус мог вернуться, что бы он сделал, если бы узнал, чем занимаются две ведьмы?       Она гадала, знает ли Драко о том, что его мать и тётя помогают магглорождённым и предателям крови? Молодой человек казался несчастным. Пошатнулась ли его вера в режим Волдеморта? Гермиона не удивилась бы. Жить при экстремальной диктатуре непросто. Если бы эти фанатичные идиоты хоть немного изучали маггловскую историю, они бы знали, что такие люди, как Волдеморт, движимы жестокостью и властью и стремятся контролировать каждый аспект общества через страх и паранойю.       Правление диктатора редко длится долго. Интересно, что большинство из них были свергнуты людьми из их ближайшего окружения, самыми верными. Гермиона не могла не видеть сходства. Самый верный последователь Волдеморта помогал тем самым людям, которых тот приказал схватить. Высокомерие человека, считающего, что он может обладать абсолютным контролем над всей магической Британией и, возможно, за её пределами, заставило Гермиону фыркнуть. Она была благодарна, что две сестры — перебежчицы. Он никогда этого не увидит.       Дверь столовой распахнулась, и Беллатрикс вошла, быстрым шагом направляясь к своему месту за столом. Все эмоции, связанные со старшей ведьмой, бушевали в Гермионе — эта женщина спасла её родителей. Защитила их. Ей хотелось вскочить с места и заключить её в объятия. Благодарить снова и снова.       Прежде чем тёмная ведьма успела сесть, заговорила Нарцисса:       — Она знает.       Беллатрикс замерла, лицо вытянулось, на нём явно читалось замешательство, когда старшая сестра перевела взгляд с младшей сестры на брюнетку.       — Что?       Лицо Нарциссы было серьёзным, тело напряжено. Гермиона подозревала, что она готовилась к этому разговору с сестрой весь день.       — Гермиона, — блондинка протянула руку через стол и взяла руку Гермионы, хотя её глаза были сосредоточены на тёмной ведьме, — Она знает. О том, что мы делаем, — она чувствовала, как старшая женщина сжимает её руку, и этот жест успокаивал её. — О том, что ты сделала для её родителей.       — Цисси, о чём ты думала? — старшая женщина прошипела, но слова были сказаны шёпотом. Её тело было напряжено, тёмный взгляд напряжён, когда старшая женщина на мгновение взглянула на брюнетку, затем перевела чёрный взор обратно на сестру. Гермиона чувствовала себя неловко. Женщина всё ещё была для неё непредсказуемой, но она не чувствовала того же страха перед ней, что когда-то.       — Девушка, — Нарцисса отпустила её руку, вместо этого сложив пальцы на коленях, — Была в моём кабинете без разрешения, — она уставилась на Гермиону тёмным взглядом, но младшая ведьма уловила веселье в её сверкающих синих глазах и покраснела под этим пристальным взглядом. — Она нашла список.       Гермиона больше не могла сдерживаться.       — Спасибо, — она замолкает, поражённая силой слов, вырвавшихся из неё. Она продолжила, понижая голос: — За моих родителей. Я…       — Хватит, — тёмная ведьма выглядела разъярённой, Гермиона слегка сжалась от резкости ответа. Беллатрикс перевела напряжённый взгляд на младшую ведьму, развернувшись всем телом, чтобы обратиться к ней напрямую. Гермиона видела страх в чёрных глазах старшей женщины, и ей захотелось протянуть руку к ней. Утешить её. — Не говори об этом здесь, — Гермионе отчаянно хотелось что-то сказать. Она прикусила язык, пытаясь молчать. Она не хотела провоцировать старшую женщину больше, чем уже. — Лучше надейтесь, что твоя окклюменция хороша, ради всех нас, — прошипела тёмная ведьма.       Нарцисса вмешалась, её слова казались далёкими, когда Гермиона смотрела в пронзительный взгляд старшей сестры.       — Перестань, Белла, мы обе знаем, что её щиты великолепны. Мы в безопасности.       Гермиона видела, как старшая женщина мгновенно изменилась: плечи опустились, напряжение покинуло тело. Глаза стали пустыми, она оторвалась от взгляда с брюнеткой и посмотрела на младшую сестру, побеждённая.       Взглянув на блондинку, Гермиона видела, как та смотрит на старшую сестру с добротой. Её глаза были нежными. Мягкая тёплая улыбка на прекрасных розовых губах.       — Гермионе всё равно пришлось бы узнать, — сказала она плавно. Она протянула руку и снова взяла руку Гермионы. — Она не глупа, она бы узнала так или иначе.       Гермиона слегка покраснела от похвалы. Она сжала руку блондинки, и Нарцисса повернулась к ней, глядя на неё своими чудесными глубокими синими глазами и даря нежную улыбку. Брюнетка улыбнулась в ответ и почувствовала, как краснеет, осознав, что Беллатрикс смотрит на этот нежный момент, лицо задумчивое, глядя на соединённые руки младшей ведьмы и её сестры.       Сев, Беллатрикс потянулась за ложкой, чтобы наполнить свою тарелку. Нарцисса, убрав руку из хватки Гермионы, начала рассказывать о своём дне, и вот так момент исчез, и они все вернулись к обычному ужинному ритуалу.       После ужина Беллатрикс увела Гермиону в свои комнаты, быстро войдя и призвав два стакана и бутылку огненного виски. Брюнетка сразу направилась к своему обычному месту и села, ожидая, пока Беллатрикс выберет пластинку.       Винил закрутился под иглой, и тёмная ведьма села, как только заиграла музыка. Гермиона сразу узнала альбом: «Pink Floyd, The Dark Side of the Moon». Психоделические тона синтезатора гудели на заднем плане, пока две женщины смотрели в огонь, каждая погружённая в свои мысли.       Беллатрикс нарушила тишину, вырвав Гермиону из размышлений и направив её взгляд на старшую женщину, чьи глаза всё ещё были устремлены на оранжевое пламя камина.       — Это был последний концерт, на который я ходила с Андромедой, — признание заставило брюнетку замереть — в этом коротком заявлении тёмной ведьмы было скрыто огромное количество информации.       Интерес Гермионы был задет. Она не могла сдержаться, множество вопросов пронеслось в голове. — Вы ходили на маггловские концерты?       Беллатрикс, должно быть, увидела шок на её лице, повернулась и посмотрела на брюнетку с довольной улыбкой.       — С Андромедой, да, — её взгляд вернулся к огню, но напряжённость во взгляде исчезла, она выглядела спокойной, словно находя облегчение от этого маленького признания. Гермиона гадала, знает ли об этом Нарцисса — близость двух сестёр предполагала, что да. Но она не думала, что Нарцисса пошла бы на концерт. Она не могла представить эту изящную, элегантную женщину на потном, напичканном наркотиками концерте.       Всё ещё потрясённая этим кратким проблеском прошлой жизни Беллатрикс, Гермиона продолжала смотреть на старшую женщину, разглядывая её профиль.       — Вы оставались на связи с сестрой? — в комнате было тихо, и Гермиона попыталась заполнить паузу. — Я думала…       — Мы встречались тайно, — слова прервали вопрос Гермионы, и она замерла, позволяя старшей женщине продолжить. — Мать и отец отреклись от неё. Цисси и я — никогда, — тёмная ведьма выпрямилась и опрокинула стакан, осушив его до дна. — В конце моих подростковых лет и в начале двадцатых мы с Энди встречались в Манчестере и ходили на концерты, — она налила себе ещё виски, поставив бутылку на пол у своих сапог. — Это прекратилось, когда я вышла замуж. После этого у меня не было возможности говорить с ней, — она замолчала, осушила ещё один стакан и потянулась за бутылкой. — Во всяком случае, до недавнего времени.       Гермиону осенило, зачем старшая женщина рассказывает ей это. Теперь, когда брюнетка знала её секрет, у неё был кто-то, кроме сестры, с кем можно поговорить. Внутри старшей женщины было так много того, что отчаянно хотело вырваться наружу, ей просто нужен был кто-то вроде Гермионы.       — Вы недавно говорили с сестрой? — глаза Гермионы не отрывались от старшей ведьмы. Она следила за каждым её движением. Она изучала каждую тень на её прекрасных, острых чертах.       — Когда мне дали список, — Беллатрикс посмотрела на брюнетку, вонзая в неё тёмный взгляд, — Она была в нём, — снова посмотрев на огонь, Гермиона видела, как брови старшей женщины сходятся, а губы сжимаются. Она кипела. — Я знала, что должна найти её, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Вытащить её.       Гермиона протянула руку и обхватила пальцами руку старшей ведьмы, которая была ближе к ней. Ту, что лежала на подлокотнике кресла. Ту, что не держала стакан. Это был первый раз, когда брюнетка прикоснулась к тёмной ведьме. Она подумала о том, как тёмная ведьма пытала её — тогда она тоже прикасалась к ней, но чтобы оттолкнуть, а не притянуть.       Кожа Беллатрикс была невероятно мягкой, а её рука казалась маленькой и податливой в её собственной. Гермиона слегка улыбнулась — старшая женщина не отстранилась от её прикосновения. Она дорожила ощущением тёмной ведьмы, хотя рука, которую она держала, оставалась неподвижной.       Поглаживая большим пальцем тыльную сторону её нежной руки, она сидела молча, побуждая старшую женщину продолжать.       — Когда я нашла её, она пряталась со своим внуком, — Гермиона уловила в голосе старшей женщины страдание, и ей отчаянно захотелось протянуть руку и обнять её. — Мой муж убил его мать; дочь Энди.       Гермиона проронила слезу — Тонкс всегда была в её мыслях. Ей никогда не приходило в голову, кто мог убить её, она просто видела в ней очередную жертву бесполезной, ненужной войны.       — Я знала её. Она была чудесной.       Она встретила тёмный взгляд. Он был напряжённым, и у Гермионы перехватило дыхание.       — Я убила его, как только узнала, что это сделал он, — слова были язвительными, гнев и ненависть сочились из каждой поры старшей женщины. Гермиона гадала, была ли Андромеда благодарна Беллатрикс за то, что та убила убийцу её дочери. Месть всегда была спорной темой.       Беллатрикс снова вернула взгляд к огню.       — Мне удалось найти для неё безопасный проход во Францию. Там есть старое поместье Блэков. Мы оставили дом незадекларированным в наших счетах. Для нынешней администрации его не существует, — Гермиона почувствовала, как старшая ведьма сжимает её руку, и внутри потеплело. — Она умоляла меня помогать другим. Она сказала, что примет столько людей, сколько я смогу доставить к ней, — Гермиона была поражена тем, что тёмная ведьма так откровенна. Она предположила, что, должно быть, приятно говорить об этом с кем-то. — Мы с Цисси поговорили и решили, что у нас есть ресурсы, деньги и доверие Тёмного Лорда, чтобы вывозить врагов государства из страны и отправлять их к Энди.       Две женщины некоторое время сидели молча, оставляя это существенное признание на виду, чтобы младшая женщина могла обдумать его. Гермиона была безмолвна. Все три сестры Блэк участвовали в операции.       — Моя сестра влюблена в тебя, — Гермиона была резко вырвана из задумчивости этим прямолинейным заявлением, переведя взгляд на тёмную ведьму и пронзая её профиль недоверчивым взглядом.       Она фыркнула.       — Это из-за неё я не с Андромедой во Франции. Ей нет до меня дела, она заботится только о себе, и она точно не любит меня, — она чувствовала, как в ней закипает ярость. Тёмная ведьма заблуждалась, если действительно считала, что её сестра способна любить кого-то, кроме себя.       — Ты ошибаешься. Ты была схвачена и отдана мне, — она повернулась к Гермионе. — Мы никак не могли вытащить тебя. Тёмный Лорд стоял над тобой, пока я торговалась с ним, чтобы оставить тебя в живых, — Гермиона содрогнулась от этой картины — она не осознавала, как близка была к смерти.       Тёмная ведьма посмотрела вниз на их соединённые руки и продолжала, глядя на них.       — Я знала, что ты будешь полезна Сопротивлению, символом для восстания. Люди, живущие в страхе, могли бы выступить, если бы у них был лучший друг Гарри Поттера, за которым можно было бы пойти, — её взгляд вернулся к глазам Гермионы. — Всё, что нам нужно было сделать, — это сохранить тебе жизнь.       — Но меня не только сохранили в живых, — прошипела она. — Я была уязвима, на меня нападали, унижали, зверски обращались, — она замолчала, смахивая слёзы с глаз. — Моё тело подвергалось насилию, меня использовали, — дыхание было прерывистым, когда она выплёскивала яростные слова на тёмную ведьму.       Беллатрикс вздрогнула от её жёсткой тирады, но тем не менее продолжила свой аргумент.       — У моей сестры более тёмные идеи относительно владения тобой, — Гермиона вырвала руку из хватки тёмной ведьмы, глядя на неё грозным взглядом. — Она сложная женщина. Есть чувство собственничества, которого может достичь только человек нашего воспитания. Собственничество — часть нашей культуры. Домовые эльфы, жёны, дети. Редко встретишь человека в чистокровном обществе, который не является чьей-то собственностью. Ещё реже встретишь того, кто не обладает властью и контролем над кем-то ещё. Это в нашей природе.       Это оправдание мало успокоило бушующий гнев в животе Гермионы.       — Ты не такая.       Старшая женщина вонзила в неё взгляд.       — Ты ничего обо мне не знаешь, — Гермиона видела печаль во взгляде тёмной ведьмы.       Она снова потянулась к ней и взяла её руку, несмотря на гнев, который всё ещё чувствовала.       — Она продукт жестокого воспитания, — Беллатрикс держала её руку, мягко сжимая, когда говорила. — Все трое из нас. Нашу способность формировать привязанности можно считать нездоровой, — рука покинула её хватку и начала мягко поглаживать её предплечье. Гермиона начала сдуваться, гнев рассеивался, оставляя после себя эмоциональную пустоту. — И зачем ещё двум чистокровным женщинам нужна магглорождённая, бегающая по их дому? Её обращение с тобой хорошо вписывалось в этот нарратив.       Она слегка покраснела.       — Что я ваша рабыня для утех?       Дыхание Гермионы перехватило, когда она заметила лёгкий румянец на щеках тёмной ведьмы. Это выглядело прекрасно, и Гермионе не терпелось протянуть руку и коснуться кончиками пальцев этой тёплой розовой кожи. Отведя взгляд, старшая женщина ответила:       — Да.       Они снова погрузились в комфортное молчание. Обе женщины смотрели в огонь, Беллатрикс осушала ещё пару стаканов виски, а Гермиона просто медленно потягивала, обдумывая всю информацию, которую только что узнала.       Позднее вечером Гермиона нарушила молчание.       — Я всё ещё не могу поверить, что вы ходили на маггловские музыкальные мероприятия, — по крайней мере, это объясняло коллекцию музыки и маггловский проигрыватель, подумала Гермиона.       Старшая женщина подняла на неё взгляд. Гермиона улыбнулась и потеплела, когда тёмная ведьма слегка улыбнулась в ответ. — Я даже принимала кислоту.       Гермиона была возмущена, голос её повысился. — Правда? — старшая женщина кивнула, и Гермиона попыталась взять себя в руки, всё ещё потрясённая этим признанием. — Каково это?       На губах старшей женщины появилась дьявольская улыбка, в глазах зажглась озорная искорка.       — Волшебно, — выбор слова не ускользнул от брюнетки, и она захихикала. Старшая женщина продолжала: — Однажды я приняла дозу, и все и всё превратилось в пузыри и выплыло за двери.       Гермиона рассмеялась. Это звучало так чуждо для её ушей, но было невероятно. Эта женщина была полна сюрпризов. Старшая женщина смотрела на неё с нежностью, и она растаяла. Она снова рассмеялась, представив старшую женщину под маггловскими наркотиками. Это было такое глупое признание.       Наступило Рождество. Гермиона даже не заметила, что оно приближается, до самого кануна. Она заметила венки и гирлянды, украшающие коридоры. Она быстро свернула в главный атриум и увидела большую украшенную ёлку. Это зрелище заставило её внутренности сжаться. Это было не то место, где она хотела провести Рождество.       Сам день был не слишком плох. Она проснулась от того, что Нарцисса водила кончиками пальцев вверх и вниз по её обнажённой коже. Лоно сжалось, и она раздвинула ноги для старшей женщины. Она была доведена до блаженного оргазма, а затем её побудили сесть между бёдер блондинки, ввести язык и довести её до пика. Это было сладко и нежно, и старшая женщина сказала ей провести день в библиотеке, подальше от суеты домашних событий.       Похоже, старшая женщина держала её в стороне. Гермиона подозревала, что у них гостили высокопоставленные лица режима, возможно, даже сам Волдеморт. Гермиона не была обижена, она была благодарна за изоляцию, и когда она прибыла в библиотеку, она нашла подарок, ожидающий её на красном кожаном кресле. Он был красиво упакован в красную бумагу с золотой лентой. Выбор цвета не ускользнул от неё, и она взяла его с улыбкой на лице.       Она развернула подарок и нашла внутри книгу. Прочитав название, она улыбнулась. «Как обыграть любого в шахматы». Затем в кратком описании было: «Лучшие советы, ходы и тактики». Быстро пролистав страницы, она подошла к шахматной доске. Расставив фигуры, она открыла текст и провела день, изучая мастерство игры в шахматы. Гермиона хотела бы обыграть Нарциссу в шахматы. Это был бы настоящий подарок.       Было уже за полночь, когда её забрали из библиотеки. Это была Беллатрикс, и было так странно видеть тёмную ведьму в библиотеке. Пока она была там пленницей, она никогда не видела старшую женщину нигде, кроме столовой и её комнат.       Гермиона подарила тёмной ведьме маленькую улыбку и тихо, несколько застенчиво, пожелала ей счастливого Рождества. Лицо Беллатрикс едва дрогнуло, но, присмотревшись, младшая ведьма увидела намёк на улыбку, а затем услышала мягкое «и тебя тоже». Гермиона покраснела и опустила голову, проходя мимо старшей женщины и направляясь в комнату тёмной ведьмы.       Они сидели и слушали Дэвида Боуи. После нескольких напитков Беллатрикс сказала младшей ведьме, что Люциус вернулся. Она содрогнулась при мысли об этом ужасном человеке. Было бы лучше, подумала она, быть осторожной, когда она не с сёстрами. Гермиона уже достаточно хорошо знала обширное поместье, чтобы ловко передвигаться по нему, пытаясь избежать этого ужасного человека.       Прошло три недели после Рождества. Гермиона изучила книгу, которую подарила ей Нарцисса, и теперь применяла её на практике. Она продолжала проигрывать, но появились заметные изменения. Несколько партий назад Гермионе удалось поставить блондинке шах, почти загнав её в угол. Блондинка сначала выглядела шокированной, её синие глаза сканировали доску вверх-вниз и поперёк. Появилось чувство паники, пока Нарцисса не подарила ей одну из своих дьявольских улыбок и не взяла её ладью. Ещё два хода — и старшая женщина поставила ей мат.       Нарцисса отметила улучшение младшей ведьмы. Она выглядела гордой, и Гермиона покраснела от похвалы. Если что-то и можно было сказать о брюнетке, так это то, что она была хорошей ученицей. Блондинка сказала именно это, но то, как она это сказала, заставило Гермиону заёрзать в кресле. Её синие глаза сверкали, дьявольская усмешка скользнула по её манящим чертам, затем она наклонилась вперёд и погладила бедро младшей ведьмы. Она прошептала с намёком: «Такая способная ученица, не так ли, дорогая?»       Всё тело вспыхнуло, она выдохнула, когда старшая женщина гладила её бедро и рассказывала, как она собирается забрать свой выигрыш сегодня вечером.       Это была одна из их обычных шахматных партий, и обе женщины замерли, не говоря ни слова. Они полностью сосредоточились на напряжённой игре. Она длилась уже больше часа, и Гермиона начала раздражаться, защищая своего всё более уязвимого короля от жестокой атаки Нарциссы.       Король был загнан в угол, Гермиона смотрела, как в замедленной съёмке одна из тёмных фигур движется по доске и встаёт на место.       — Шах и Мат, — объявила старшая женщина, и брюнетка вскинула глаза на блондинку, слегка ворча, увидев самодовольную усмешку на лице Нарциссы. Гермиона видела, как та уже придумывает какое-то развратное занятие на сегодняшний вечер.       Нарцисса смотрела на доску. Она протянула руку и взяла фигуру Королевы. Она была около трёх дюймов в высоту. Кончик был заострённым, расширялся к основанию, затем сужался и снова расширялся до большого круглого основания. Как и у всех остальных фигур, на дереве были вырезаны тонкие линии, указывающие на ранг персонажа.       Усмешка Нарциссы стала дьявольской, она всё ещё рассматривала фигуру.       — Возможно, на этот раз я буду немного изобретательнее, — её взгляд обратился к Гермионе, и брюнетка почувствовала себя пленённой страстным взглядом старшей женщины.       Синие глаза потемнели, Нарцисса кивнула, указывая в сторону столика.       — Встань для меня.       Гермиона встала, повернувшись лицом к маленькому шахматному столику. Она видела, как Нарцисса быстро изгоняет фигуры, но Королева оставалась в её руке. Гермиона дрожала от предвкушения. Она не знала, к чему всё идёт, но возбуждение уже зарождалось в животе.       — Сними трусики, — Гермиона покраснела. Тело нагрелось, лоно сжалось.       Гермиона подчинилась. Она задрала юбку платья, зацепила пальцами мягкую хлопковую ткань и стянула их вниз. Перешагнув через уже влажную ткань, она отбросила их в сторону.       Блондинка встала и подошла сзади. Гермиона заметила, что Королева всё ещё в руке старшей ведьмы.       — Наклонись над столом, — Гермиона мгновенно подчинилась, покраснев, когда Нарцисса рассмеялась над её рвением.       На столе было мало места. Её пальцы вцепились в дальний край. Локти опущены, предплечья лежат на холодной лакированной поверхности. Грудь прижата к столу между предплечьями.       Она чувствовала, как Нарцисса поднимает подол её юбки, собирая ткань высоко над талией. Затем блондинка поправляет её. Нежно раздвигает ноги шире, надавливает на поясницу, побуждая прогнуть спину, и берётся за бёдра, приподнимая ягодицы брюнетки.       Гермиона была полностью открыта в такой позе. Она чувствовала унижение, которое, в свою очередь, подпитывало её возбуждение. Она смирилась с тем, что то, как Нарцисса обнажала её уязвимости, её неуверенность, делало её мокрой и жаждущей.       Нарцисса отступила, и Гермиона чувствовала, как её глаза скользят по самым интимным частям тела брюнетки. Было тихо, обе замерли. Извиваясь под этим пристальным взглядом, младшая ведьма чувствовала, как влага скапливается между бёдер. Соски стали невероятно твёрдыми, и она застонала, издав тихий стон, когда они коснулись холодной поверхности стола.       Блондинка приблизилась к голым длинным ногам Гермионы, юбки старшей женщины коснулись разгорячённой кожи. Тело брюнетки вибрировало, и она ахнула, когда почувствовала прикосновение к своему входу. Она поняла, что это твёрдое дерево шахматной фигуры, и абсурдность этого заставила её покраснеть.       Блондинка полностью ввела фигуру внутрь. Гермиона застонала. Сопротивления почти не было. Это была не самая большая вещь, которая была внутри Гермионы, и она была полностью мокрой. Нарцисса медленно двигала и поворачивала её, и Гермионе требовалось огромное усилие, чтобы оставаться неподвижной. Она хотела догнать это давление, использовать бёдра, чтобы заставить старшую женщину двигаться быстрее. Сильнее.       Затем Королева покинула её влажный вход. Гермиона застонала. Нарцисса тихо рассмеялась, видя отчаяние Гермионы. Проведя фигурой вверх и вниз по щели брюнетки несколько раз, блондинка обвела клитор младшей ведьмы, затем вернулась ко входу, касаясь его, но никогда не проникая внутрь.       Гермиона заскулила и слегка повела бёдрами, но она никогда в жизни не догадалась бы, что произойдёт дальше. Блондинка подняла фигуру выше. Брюнетка почувствовала кончик Королевы у тугого отверстия между ягодицами и вздрогнула, отталкивая деревянную фигуру от своей задницы.       Старшая женщина цокнула и положила левое предплечье на поясницу Гермионы, прижимая её торс вниз. Её левая рука легла на правую ягодицу младшей ведьмы, пальцами раздвигая брюнетку. Покраснев, Гермиона ахнула, зная, что старшая женщина поймала её и открыла для своего извращённого взгляда.       Она снова почувствовала фигуру у своего отверстия. Кончик тыкался в тугую полость. Пристыженная, она ахнула. Ей никогда не приходило в голову, что к ней там прикоснутся. Это было неприятно.       Нарцисса слегка вдавила, и тело младшей ведьмы напряглось. Изо рта брюнетки вырвались напряжённые звуки. Фигура должна была войти всего на сантиметр. Она не была уверена, что сможет принять больше. Она почувствовала, как её вынули, затем ввели снова, на этот раз немного глубже. Затем вынули и ввели снова, ещё глубже.       Она не могла расслабиться, тело было совершенно окоченевшим. Кости пальцев побелели, когда она вцепилась в край стола. Ей хотелось закричать от боли, но она боялась, что любое резкое движение заставит её отверстие сжаться вокруг чужеродного предмета, растягивающего её.       — А-ах, — вырвалось из её губ. Тихо. Напряжённо. Она повторила это несколько раз, выдыхая воздух, пытаясь расслабить тело и принять фигуру внутрь.       — Вот так, дорогая. Почти всё, — мурлыкала старшая женщина, продолжая медленно вводить и выводить Королеву. С каждым толчком всё глубже. Округлая часть фигуры раздвигала её, и она чувствовала напряжение, когда бугор проходил через узкое отверстие. — Ты такая хорошая девочка. Расслабься, милая.       Она выровняла дыхание, выгнула спину и выставила ягодицы дальше. Она начала находить удовольствие от того, как фигура двигалась внутри неё. Боль от невероятного растяжения всё ещё была, но она лишь добавлялась к миллиону ощущений, которые она испытывала одновременно.       Затем растяжение у её входа исчезло. Она чувствовала основание у себя внутри. Она знала, что Королева полностью погружена внутрь. Было больно, но странно приятно. Это было так грязно. Брюнетка всё ещё была полностью напряжена, но невероятно возбуждена. Она чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бёдер. Тело Гермионы вибрировало.       Рука на её спине ушла. Шелест юбок у ног исчез. Она осталась неподвижной, тело напряжено, из горла вырывались тихие вздохи. Она чувствовала, как Нарцисса смотрит на шахматную фигуру, зажатую в её тугом отверстии. Гермиона покраснела. Это было так позорно.       — Встань и повернись, — команда была дрожащей. По прерывистому дыханию старшей женщины она могла сказать, что та возбуждена тем, что только что сделала с брюнеткой.       Она не была уверена, что сможет стоять с таким давлением в заднице. Она собралась с духом и поднялась. Фигура осталась внутри неё. Она сжалась вокруг неё при движении, и это заставило её поморщиться. Дыхание было коротким и резким, тело напряжено. Мышцы постоянно находились в состоянии напряжения, и расслабиться было трудно.       Она повернулась. Лицо красное, она чувствует унижение. Взгляд старшей женщины тёмен, она выглядит хищной, и Гермиона извивается под этим свирепым взглядом. Эта женщина знала её тело так хорошо. Она точно знала, за какие рычаги дёргать.       Гермиона стояла и ждала. Блондинка приблизилась к ней и потянулась к застёжке на её платье, расстёгивая его до уровня чуть ниже груди. Она чувствует, как её руки оказываются пойманными, когда Нарцисса раздвигает ткань и спускает её до середины плеч. Брюнетка пошевелилась, проверяя, сколько свободы ей оставили.       Протянув руку за спину младшей ведьмы, блондинка расстегнула её бюстгальтер, спустила бретельки и убрала чашечки, обнажая грудь. Её уже стоящие соски налились ещё сильнее, когда их коснулся прохладный воздух библиотеки.       Бюстгальтер был снова застёгнут ниже на спине, эффективно прижимая руки. Снова проверив путы, Гермиона поняла, что свободы движений почти нет.       Подол юбки был поднят и заправлен в пояс бюстгальтера, затем Нарцисса окинула её тёмным взглядом сверху вниз. Гермиона слегка переступила с ноги на ногу. Она нервничает. Ей стыдно. Она возбуждена.       — Пожалуйста, — отчаянно прошептала она, стыдясь того, как сильно нуждается в старшей женщине.       Глаза блондинки впились в её собственные, а затем она улыбнулась. У неё была такая прекрасная улыбка, подумала Гермиона. Улыбка изменилась, превратившись в дьявольскую усмешку.       — Непослушная девочка.       Шагнув вперёд, она сжала грудь Гермионы, пощипывая и потягивая её твёрдые соски. Она прижалась губами к губам брюнетки и начала глубоко проникать языком в её рот. Гермиона стонала, бёдра начинали вращаться. Движение фигуры внутри с каждым медленным толчком бёдер.       Правая рука Нарциссы скользнула между бёдер, находя клитор брюнетки. Поглаживая её, пока целовала и сжимала грудь. Скулящие звуки, вырывающиеся из горла Гермионы, были отчаянными, её лоно было мокрым, тело напряжено. Мышцы горели. Ей нужна была разрядка.       Рука на её груди переместилась на спину, грубо сжимая округлую плоть ягодиц. Пальцы Нарциссы нашли основание шахматной фигуры и начали вдавливать, вытаскивать и поворачивать её. Её нервы вспыхнули, атакуя всё тело. Скулеж превратился в громкие стоны. Бёдра толкались. Она перевалилась через край. Её узкое отверстие расширилось, позволяя Нарциссе двигать фигурой свободнее. Вход пульсировал, прозрачная жидкость стекала по бёдрам на пол. Голова была откинута назад, оставляя губы блондинки, когда она чувствовала зубы старшей женщины на своей шее — кусающие и сосущие.       Её тело всё ещё напряжено. Даже после того, как она спустилась с пика. Нарцисса обняла её, и Гермиона прижалась лбом к её плечу. Она дышала короткими резкими выдохами, чувствуя, как горят мышцы от чужеродного предмета внутри.       Нарцисса провела пальцами по её волосам, поддерживая тело младшей ведьмы другой рукой. Гермиона чувствовала себя любимой. Нежные ласки, объятия этой прекрасной женщины, тепло её тела.       — Невероятно, дорогая. Ты была великолепна, — прошептала блондинка ей на ухо. Она покраснела, затем ощутила гордость от похвалы, тело успокаиваясь от последних отголосков оргазма. Она почувствовала, как старшая женщина расстегнула бюстгальтер, расстегнула ещё несколько пуговиц и опустила одежду на пол. Оставляя брюнетку обнажённой.       Руки снова обвились вокруг неё, и она почувствовала, как блондинка перевела пальцы с каштановых кудрей на фигуру в её заднице. Чувствуя рывок, она дёрнулась, пытаясь поднять голову с плеча старшей женщины.       Твёрдая рука на затылке не давала ей двигаться.       — Тш-ш, дорогая, — она замерла, тело всё ещё напряжено. Чувствуя, как фигуру слегка двигают, когда блондинка начала вынимать её из тугой полости между ягодицами.       Она заскулила у плеча, мышцы сводило судорогой и жгло от долгого напряжения. Фигура снова растянула её вход, когда округлая часть выходила наружу.       Затем Королева исчезла. Она слышала, как блондинка поставила её на стол позади, затем они отошли назад, и Нарцисса села в ближайшее кресло, усаживая молодую женщину к себе на колени. Нарцисса гладила и ласкала брюнетку, и она чувствовала, как мышцы расслабляются. Гермиона вздохнула с облегчением, и блондинка целовала её лицо, шею, макушку — везде, куда могла дотянуться.       Затем рука скользнула между ног брюнетки, и блондинка нежно погладила её до нового оргазма. С губ Гермионы сорвались мягкие прерывистые стоны, по телу пробежала лёгкая дрожь, а затем мышцы расслабились, и она растаяла в теле блондинки под собой. Нарцисса призвала одеяло и укрыла её. Гермиона уснула в объятиях Нарциссы, сидя у неё на коленях.       В ту ночь блондинка не использовала заклинание. Она медленно раздела брюнетку, а затем велела Гермионе сделать то же самое с ней. Они вместе забрались в ванну и мыли друг друга — мыльные руки скользили по мягкой гладкой коже.       В спальне их поцелуи и ласки были нежными, они лежали на кровати, обнявшись, а блондинка держала младшую ведьму за волосы и направляла её голову между своих бёдер.       Гермиона не торопилась, ей никуда не нужно было спешить. Она целовала прекрасное влагалище блондинки везде, куда могла дотянуться. Она обхватывала губами её клитор и покрывала изящными поцелуями нежную розовую плоть.       Блондинка кончила с прерывистыми стонами, а затем они обняли друг друга, наслаждаясь ощущением мягкой тёплой кожи. Их руки скользнули между бёдер друг другу, они ласкали друг друга, пока обе тихо не содрогнулись в оргазме.