Шрамы, согретые твоими ладонями

Самолёт. Рейс Ванкувер — Бангкок. Бизнес-класс. За окном — бесконечное синее небо, облака расстилаются внизу, как ватное море. Солнце клонится к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Тот же рейс. Те же кресла. Та же атмосфера. Орм сидит у окна. На ней простая белая футболка и джинсы — без макияжа, без масок. Только кольцо на пальце — серебряное, с гравировкой «Ты — мой дом». Она смотрит на луну, которая уже появилась на небе. Тонкий серебряный серп. Как тогда, десять лет назад. Она улыбается, вспоминая. Линг сказала, что у неё проект в Токио. Что она прилетит позже. Орм не обижается — она понимает. Линг много работает. Но внутри всё равно немного пусто. Она привыкла быть рядом с ней. Привыкла просыпаться в её объятиях. Привыкла слышать её голос по утрам. Она берёт глянцевый журнал, лежащий в кармане кресла. Открывает и видит себя на обложке. Орм Корннапхат. Заголовок: «Лицо десятилетия. Как одна модель изменила мир моды». Она смеётся. Она не любит смотреть на себя, но не может оторвать взгляд от фото. Она помнит тот день. Линг стояла за камерой и кричала: «Улыбнись, Орми! Ты — моя муза!». Она закрывает журнал и смотрит в окно. Она думает о Линг. О том, как они вместе. О том, как счастливы. — Простите, будете ли вы что-то заказывать? — раздаётся голос за спиной. Голос. Знакомый. До дрожи. Орм не поворачивается. Она чувствует, как её сердце замирает. Она сжимает журнал в руках. — Бокал шампанского, — говорит она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И если тот, кто стоит за мной, не перестанет меня дразнить, я вылью его на него. Тишина. Смех. Тёплый, родной, до мурашек. Линглинг стоит в проходе. На ней идеальный белый костюм. Волосы собраны в низкий пучок. В руках — маленькая бархатная коробочка. Она смотрит на Орм с такой любовью, что у той перехватывает дыхание. — Ты сказала, что у тебя проект в Токио, — говорит Орм, и её голос срывается на смех. — Я соврала, — говорит Линг, и она улыбается. — Я хотела сделать тебе сюрприз. Она садится в соседнее кресло, рядом с Орм. Она берёт её руку, сжимает её. — Орми, — говорит она, и её голос становится мягче. — Ты помнишь, как мы встретились? Как ты вбежала в то кафе мокрая, с размазанной тушью? Как ты пролила кофе на мои чертежи? — Помню, — говорит Орм, и она улыбается. — Ты хотела закричать на меня. Я видела это в твоих глазах. — Я хотела, — смеётся Линг. — Я открыла рот, чтобы сказать тебе всё, что думаю. У меня были три бессонные ночи. Три ночи работы. И одна секунда — и всё разрушено. Орм смотрит на неё, улыбаясь. — А потом? — спрашивает она. — А потом я посмотрела в твои глаза, — говорит Линг, и её голос становится мягче. — Ты стояла там, мокрая, дрожащая, с размазанной тушью. Ты смотрела на меня, и в твоих глазах было столько ужаса, что я забыла все слова. Вместо того чтобы кричать, я спросила: «Ты в порядке?». И купила тебе чай. — Ты купила мне чай, — повторяет Орм, и в её голосе слышна улыбка. — Ты сказала: «Ты важнее». — И это было правдой, — говорит Линг. — Ты была важнее. С первой секунды. Ты стала моей первой мыслью утром, до моей последней мыслью ночью. Ты была всем, о чём я могла думать. Она смотрит на Орм, и в её глазах — вся любовь, которую она чувствует. — Мы прошли через ад, — продолжает Линг. — Мы потеряли друг друга. Мы нашли друг друга. Мы построили дом. И знаешь, что я поняла за эти три года? — Что? — шепчет Орм. — Что я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь, — говорит Линг, и её голос становится серьёзным. — Не три года. Не десять. Не двадцать. Всю. До последнего вздоха. И после. Она открывает бархатную коробочку. Внутри — два кольца. Простые, элегантные, с гравировкой: «Я всегда буду здесь» и «Ты — мой дом». — Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Орми, — говорит Линг, и её голос дрожит. — Я хочу, чтобы мы просыпались вместе, старели вместе, смеялись вместе. Я хочу построить с тобой не просто дом, а целую жизнь. Я хочу всё. Каждый день. Каждую секунду. С тобой. Орм смотрит на неё. Слёзы текут по её лицу. — Ты серьёзно? — спрашивает она, и её голос срывается. — Я серьёзно, — говорит Линг. — Я никогда не была серьёзнее. Орм смотрит на кольца. Смотрит на Линг. Чувствует, как внутри неё разливается счастье. Орм смотрит на неё. Она чувствует, как внутри неё разливается любовь. — Да, — говорит она, и в её голосе слышна улыбка. — Да, я выйду за тебя. Да, я буду твоей женой. Да, я люблю тебя больше жизни. И я хочу стареть с тобой, Линг. Я хочу всё. Всё с тобой. Линг надевает кольцо на палец Орм. Её руки дрожат от волнения. — Я люблю тебя, — шепчет Линг. — Я тоже, — отвечает Орм. Она надевает кольцо на палец Линг. Они смотрят друг на друга в тишине. — Мы теперь почти женаты, — говорит Орм, и она смеётся сквозь слёзы. — Мы и так были женаты всё это время, — говорит Линг. — Просто без бумажки. Орм смеётся. Она берёт Линг за руку. — Ты сделала мне предложение в самолёте, — говорит она. — Ты сделала это там же, где мы встретились. — Я хотела, чтобы это было особенным, — говорит Линг. — Чтобы ты запомнила это навсегда. Чтобы, когда мы будем старыми, мы рассказывали внукам: «Она сделала мне предложение в облаках». — У нас будут внуки? — спрашивает Орм, улыбаясь. — Если ты захочешь, — говорит Линг. — Я хочу всё. Дом, сад, детей, внуков, старость. Всё с тобой. Орм смотрит на неё. Она чувствует, как внутри неё разливается счастье. — Тогда я хочу всё, — говорит она. — Всё с тобой. За окном — закат, окрашивающий небо в золотисто-розовые тона. Луна уже видна — тонкий серебряный серп, как тогда, пять лет назад. Они сидят, держась за руки, и смотрят на облака. — Я люблю тебя, Линг, — шепчет Орм. — Я тоже, — отвечает Линг. — Я тоже, Орми.