Шрамы, согретые твоими ладонями

* Наше время *

Стройплощадка в Ванкувере. Утро. Серое небо, лёгкий туман над океаном. Строители уже работают, звук отбойных молотков смешивается с криками чаек. Пахнет бетоном, мокрой землёй и свежим деревом. Линглинг Сирилак Квонг стоит на верхнем этаже незавершённого здания, глядя на горизонт. Она не спала всю ночь после звонка Орм. Она пришла сюда в шесть утра, не в силах оставаться в номере. Ей нужно было пространство. Ей нужно было дышать. Она смотрит на океан, на серую воду, на линию горизонта, и пытается успокоиться. Но внутри неё всё дрожит. Она слышит голос Орм в своей голове: «Я никогда не переставала тебя любить. Даже когда ненавидела». Она слышит шаги за спиной и оборачивается. Орм Корннапхат стоит в дверном проёме. На ней простые джинсы и белая футболка — без макияжа, без масок, без каблуков. Она выглядит уставшей, её глаза красные от бессонницы и слёз. Но её глаза — они смотрят на Линглинг с такой же тоской, как у той внутри. Она не спала. Она тоже пришла сюда, потому что не могла оставаться в номере. — Ты пришла, — говорит Линглинг, и её голос срывается. — Я думала, ты улетишь в Париж. — Я отменила рейс, — отвечает Орм, делая шаг вперёд. Её голос тихий, дрожащий. — Я не могла улететь, не поговорив с тобой. Не после того, что я сказала тебе вчера. Линглинг чувствует, как её сердце замирает. Она делает шаг навстречу. — Ты была пьяна, — говорит она. — Ты могла не помнить. — Я помню всё, — говорит Орм, и её голос дрожит. Её руки сжимаются в кулаки, и Линглинг видит, как дрожат её пальцы. — Я помню, что сказала тебе правду. Наконец-то. После восьми лет лжи. Они стоят друг напротив друга. Между ними — воздух, который горит от напряжения. Ветер дует с океана, поднимая пряди волос Орм. Линглинг видит каждую деталь — бледность её лица, тени под глазами, то, как она кусает губу, чтобы не расплакаться. — Ты сказала, что никогда не переставала меня любить, — говорит Линглинг, и её голос становится хриплым. — Это правда? Орм смотрит на неё. Её глаза наполняются слезами. Она медленно кивает, и слёзы начинают катиться по её щекам. — Это правда, — говорит она, и её голос срывается. — Я всегда любила тебя. Даже когда ненавидела. Даже когда пыталась забыть. Я не могла. Я не могу. Линглинг чувствует, как внутри неё что-то рушится. Она шагает вперёд и берёт Орм за руки. Она чувствует, как та дрожит, как её пальцы холодные и тонкие. Она чувствует, как пульс Орм бьётся под её пальцами — быстро, отчаянно. — Орми, — шепчет Линглинг, и это имя вырывается из неё, как молитва. — Я тоже. Я тоже всегда любила тебя. Я просто была слишком гордой, чтобы признать это. Орм смотрит на неё, и на её лице появляется улыбка. Робкая, неуверенная, но настоящая. Она плачет и улыбается одновременно. — Ты снова назвала меня Орми, — говорит она. — Я всегда называю тебя Орми, когда забываю притворяться, — говорит Линглинг, и её голос дрожит. — Когда я просто Линглинг, которая любит тебя. Орм падает в её объятия. Она прижимается к ней, прячет лицо в её плече, и Линглинг чувствует, как её плечо становится мокрым от слёз. Она чувствует, как тело Орм дрожит в её руках, как она сжимает её с такой силой, будто боится, что она исчезнет. — Я так скучала по тебе, — шепчет Орм, и её голос срывается. — Я так скучала, что не могла дышать. — Я тоже, — отвечает Линглинг, прижимая её к себе. Она гладит её по голове, чувствуя, как её пальцы вплетаются в волосы Орм. — Я тоже, Орми. Они стоят так несколько минут, не в силах отпустить друг друга. Ветер дует вокруг них, шумят строители внизу, но они ничего не слышат. Есть только они. Орм поднимает голову. Её глаза мокрые, нос красный. Она выглядит разбитой, но в её взгляде — надежда. — Что теперь? — спрашивает она. Линглинг смотрит на неё. Она чувствует, как внутри неё разливается тепло. — Теперь мы начинаем сначала, — говорит она. — Медленно. Без игр. Без масок. Просто мы. Орм кивает. Она не говорит ни слова, но она позволяет Линглинг взять её за руку. Их пальцы переплетаются, и Линглинг чувствует, как её сердце бьётся в такт с сердцем Орм. — Я люблю тебя, Линглинг, — говорит Орм тихо. — Я тоже, — отвечает Линглинг. — Я тоже люблю тебя, Орми. Отель «Rosewood». Вечер. Линглинг и Орм возвращаются после долгого дня на стройплощадке. Они молчат, но между ними — электричество, которое невозможно не чувствовать. Оно висит в воздухе, плотное, почти осязаемое. Каждая случайная встреча взглядов — как удар током. Они заходят в лифт. Линглинг нажимает кнопку четвёртого этажа. Орм — двадцать пятого, пентхаус. Лифт начинает подниматься. Они стоят молча, глядя на цифры, которые меняются на табло. Между ними — пропасть, которую они только начали сокращать. Линглинг чувствует запах Орм — жасмин и мускус. Она чувствует её тепло, хотя они не касаются друг друга. Лифт останавливается между этажами. Дергается. Орм падает вперёд, теряя равновесие. Линглинг хватает её, притягивая к себе. Их лица — в сантиметре друг от друга. Линглинг чувствует дыхание Орм на своих губах. Она видит каждую ресницу, каждую родинку на её лице. Она чувствует, как её сердце бьётся так сильно, что, кажется, его слышно. — Орм...— шепчет Линглинг, и её голос срывается. — Я не могу больше притворяться. — Что ты хочешь сделать? — спрашивает Орм, и её голос дрожит. Её глаза смотрят на Линглинг, и в них — страх и желание. — Это, — говорит Линглинг. Она наклоняется и целует её. Медленно, нежно, как будто у них есть вечность. Она чувствует, как губы Орм дрожат под её губами, как они мягкие и тёплые. Она чувствует, как Орм задерживает дыхание на мгновение, а потом отвечает на поцелуй — сначала робко, потом с возрастающей страстью. Орм зарывается пальцами в волосы Линглинг, притягивая её ближе. Её руки скользят по спине Линглинг, сжимая ткань её пиджака. Линглинг чувствует, как дрожит тело Орм, как её дыхание становится прерывистым. Поцелуй становится глубже. Линглинг чувствует, как язык Орм касается её языка, как она прикусывает её нижнюю губу. Она чувствует, как всё внутри неё плавится от этого прикосновения. Лифт снова начинает двигаться. Двери открываются на четвёртом этаже. Они отрываются друг от друга, тяжело дыша. Глаза Орм блестят от слёз и страсти. Её губы припухшие, и она проводит по ним пальцем, как будто пытаясь запомнить вкус Линглинг. — Это ничего не значит, — говорит Орм, и её голос дрожит. — Это был... порыв. — Ты лжёшь, — говорит Линглинг, и в её голосе слышна уверенность. — Я не лгу, — говорит Орм. — Я боюсь. Линглинг выходит из лифта. Орм стоит внутри, прижимая руку к груди, чувствуя, как бьётся её сердце. Она смотрит на Линглинг, и в её взгляде — тоска. — Я всегда буду ждать тебя, Орм, — говорит Линглинг, прежде чем двери закрываются. — Я всегда буду здесь Отель «Rosewood». Шесть утра. Солнце только встаёт, золотистый свет проникает через щели в шторах номера Линглинг. Она не спала всю ночь. Она сидит на кровати, глядя на дверь, и чувствует на своих губах вкус Орм. Она провела пальцем по губам, вспоминая поцелуй. Она чувствует, как её сердце бьётся быстрее, когда она думает о том, как Орм прижималась к ней. Она встаёт, идёт в душ и стоит под горячей водой, пытаясь смыть с себя ощущение губ Орм. Но это невозможно. Она чувствует её везде. Она одевается и выходит в коридор. Её ноги сами несут её к лестнице, на двадцать пятый этаж. Она поднимается пешком, потому что боится, что в лифте она снова сорвётся. Она останавливается перед дверью номера Орм. Она поднимает руку, чтобы постучать, и замирает. Она слышит, как внутри кто-то ходит. Голос Орм из-за двери: — Я знаю, что ты здесь. Твои шаги слышно на лестнице. Линглинг чувствует, как её сердце замирает. — Я не хочу мешать, — говорит она, и её голос дрожит. — Я просто... хотела убедиться, что ты в порядке. Дверь открывается. Орм стоит на пороге — в халате, с мокрыми волосами, без макияжа. Она выглядит уставшей, но её глаза блестят. Она смотрит на Линглинг, и в её взгляде — тепло, которое она больше не скрывает. — Я не в порядке, — говорит Орм. — Я не спала. Я думала о тебе. О том, что это всё — неправильно. — Что неправильно? — спрашивает Линглинг, и её голос срывается. — Что я всё ещё хочу тебя, — говорит Орм, и в её голосе слышна боль. — После всего. После того, что ты сделала. Я не могу это контролировать. Линглинг делает шаг вперёд. Её голос становится твёрже. — Тогда не контролируй, — говорит она. — Дай мне шанс. Просто один день. Без игр. Без публики. Без стен. Орм смотрит на неё. Она колеблется. Она боится. Линглинг видит страх в её глазах, и это разрывает ей сердце. — Один день, — повторяет Орм. — А потом? — А потом — будь что будет, — говорит Линглинг. Орм медленно отступает в сторону, пропуская Линглинг в номер. Дверь закрывается. Пентхаус Орм. Стеклянные стены, вид на океан. Сервированный стол — кофе, круассаны, фрукты. Солнце заливает комнату золотым светом. Но никто не ест. Они сидят друг напротив друга, и между ними — стол, который кажется непреодолимой преградой. — Ты смотришь так, будто я — один из твоих чертежей, — говорит Орм, крутя чашку с кофе в руках. Её пальцы дрожат. — Готовый к правкам. — Ты — не чертёж, — говорит Линглинг, и её голос мягкий. — Ты — единственное, что я не могу построить. Я пыталась. Восемь лет. Безуспешно. — Потому что люди — не здания, — говорит Орм. — Их не снести и не построить заново по плану. — Я знаю, — говорит Линглинг. — Я не хочу строить тебя заново. Я хочу узнать тебя снова. Как ту девочку, которая сидела на крыше и смотрела на луну. Орм сжимает чашку так сильно, что костяшки белеют. Её голос становится хриплым. — Та девочка умерла, когда ты выложила её дневники в сеть. Ты убила её. Линглинг чувствует, как эти слова вонзаются в её сердце. Она опускает голову. — Я знаю, — говорит она, и её голос дрожит. — Я буду нести это всю жизнь. Но я хочу попросить тебя — не хорони её полностью. Позволь мне хотя бы попытаться вернуть её. Орм встаёт, подходит к окну, спиной к Линглинг. Её плечи дрожат. Она смотрит на океан, и её голос срывается. — Ты не понимаешь, — говорит она. — Я боюсь быть с тобой. Если я разрешу тебе войти — а ты снова уйдёшь — я не выживу во второй раз. Линглинг встаёт и подходит к ней. Она касается её руки, чувствуя, как та дрожит под её пальцами. — Я не уйду, — говорит Линглинг. — Клянусь. Орм поворачивается. Её глаза полны слёз. Она смотрит на Линглинг, и в её взгляде — страх и надежда. — Ты клялась однажды, — говорит она. — На крыше. Ты сказала, что никогда не оставишь меня. А на следующий день ты ушла. — Потому что я думала, что ты предала меня, — говорит Линглинг, и её голос срывается. — Я была слепа. Я была идиоткой. Прости меня. Пожалуйста. Орм смотрит на неё. Она колеблется. Линглинг видит, как она борется с собой. — Я попробую, — говорит Орм, и её голос тихий. — Но медленно. И только если ты готова к тому, что я буду злиться. Иногда — сильно. Линглинг чувствует, как внутри неё разливается облегчение. — Я готова, — говорит она. — Я готова ко всему. Она обнимает Орм, и та не отстраняется. Линглинг чувствует, как её тело расслабляется в её руках, как она прячет лицо в её плече. Конференц-зал бренда «Aether». Тридцать журналистов, камеры, софиты. Линглинг Сирилак Квонг и Орм Корннапхат сидят за столом, улыбаясь для камер. На них — идеальные костюмы, профессиональные улыбки. Но под столом их ноги касаются друг друга. Линглинг говорит о проекте. Профессионально, сухо. Но внутри неё всё дрожит, потому что Орм сидит рядом, и она чувствует её тепло. Журналист задаёт вопрос Орм: — Мисс Корннапхат, как вам работается с архитектором Линглинг Квонг? Говорят, вы не ладите. Есть ли правда в слухах о вашем конфликте? Орм берёт микрофон. Она смотрит на Линглинг. В её глазах — тепло, которое она больше не скрывает. Она улыбается — настоящей улыбкой. — Я хочу сказать, что архитектор Линглинг Квонг — самый талантливый человек, которого я знаю, — говорит Орм. — Мы не всегда соглашаемся. Но это потому, что мы обе — перфекционистки. И я верю, что этот проект войдёт в историю именно благодаря её гению. Зал замирает. Линглинг смотрит на Орм, и её сердце бьётся быстрее. Она берёт микрофон. — А мисс Корннапхат — единственная, кто способна оживить стекло, — говорит Линглинг. — Я могу построить здание, но без её лица и энергии оно останется просто бетоном. Она — душа этого проекта. Пресса в восторге. Камеры щёлкают. Орм и Линглинг улыбаются друг другу. Впервые — не для камер. Потому что это правда. Гримёрка Орм. После пресс-конференции. Орм сидит перед зеркалом, снимая макияж. Она плачет. Её плечи дрожат, и она сжимает салфетку в руках. Линглинг заходит без стука. Она видит Орм, плачущую у зеркала, и её сердце разрывается. — Орми, — говорит она мягко, подходя ближе. — Что случилось? Всё прошло отлично. — Я сказала это, — говорит Орм сквозь рыдания. — Я сказала, что ты талантливая. Я защищала тебя перед прессой. Я не хотела это говорить. Но я сказала. Потому что это правда. И я ненавижу себя за то, что всё ещё тебя люблю. Линглинг опускается на колени перед Орм. Она берёт её руки в свои, чувствуя, как та дрожит. Её пальцы холодные, мокрые от слёз. — Орми, остановись. Пожалуйста, — говорит она, и её голос дрожит. — Я не вынесу твоих слёз. Я не хочу, чтобы ты страдала. Если это слишком больно — я уйду. Я уеду. Навсегда. Только скажи. Орм смотрит на неё сверху вниз. Её глаза полны слёз. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — говорит она. — Я хочу, чтобы ты осталась. Я хочу, чтобы ты боролась за меня. Потому что я не могу бороться одна. — Я буду бороться, — говорит Линглинг. — Каждый день. Каждую секунду. Просто скажи мне, что делать. — Делай то, что ты делаешь, — говорит Орм. — Стой рядом. Даже когда я злюсь. Даже когда я кричу. Линглинг поднимается с колен и садится на пол рядом с Орм. Она берёт её за руку и прижимает к своей груди. — Чувствуешь? — спрашивает Линглинг. — Это моё сердце. Оно бьётся для тебя. Всегда. Орм смотрит на неё, и на её лице появляется улыбка сквозь слёзы. — Ты такая идиотка, — говорит она. — Знаю, — отвечает Линглинг. Они сидят на полу гримёрки, обнявшись. Орм плачет, Линглинг гладит её по голове. Коридор отеля. Линглинг проводила Орм до номера. Она идёт к себе, но останавливается. Она возвращается и садится на пол у двери Орм. Она прислоняется спиной к холодной стене и закрывает глаза. Голос Орм из-за двери: — Ты сидишь там? — Да, — говорит Линглинг, и её голос тихий. — Я просто... хочу быть рядом. Даже если мы не говорим. — Ты идиотка, — говорит Орм, и в её голосе слышна улыбка. — Там холодно. Ты замёрзнешь. — Мне всё равно, — говорит Линглинг. Тишина на минуту. Затем дверь приоткрывается. — Иди сюда, — говорит Орм. — Не сиди в коридоре. Линглинг поднимается и заходит в номер. Они стоят в прихожей. Темно. Только свет от уличных фонарей через окно. — Я не хочу спать, — говорит Линглинг. — Я боюсь, что если закрою глаза — ты исчезнешь. — Я не исчезну, — говорит Орм. — Я здесь. Мы обе здесь. Они ложатся на диван. Не касаясь друг друга. Но дышат в одном ритме. Линглинг чувствует, как её сердце бьётся в такт с сердцем Орм. Орм засыпает первой. Её дыхание становится ровным, глубоким. Линглинг смотрит на её лицо, на ресницы, на шрам на запястье, который виднеется из-под рукава. Она касается его пальцем — осторожно, почти боясь. Она чувствует под пальцами неровную кожу, и это разрывает ей сердце. — Я люблю тебя, Орми, — шепчет она. — Я всегда любила тебя. Она не знает, слышит ли Орм. Но ей всё равно. Она должна сказать это. Стройплощадка. Линглинг ведёт Орм по верхним этажам незавершённого здания. Вокруг — арматура, края без ограждений. Ветер дует сильнее, и Орм дрожит — не от холода, а от страха. Линглинг подходит к краю, показывая, где будет стеклянная стена. Она стоит слишком близко к обрыву. — Осторожно! — кричит Орм, и её голос срывается. — Отойди от края! — Я знаю, что делаю, — говорит Линглинг. — Я строитель. — Мне плевать, — говорит Орм, делая шаг вперёд. — Отойди. Линглинг поворачивается и видит панику в глазах Орм. Её лицо бледное, глаза широко раскрыты. — Ты боишься за меня? — спрашивает Линглинг. — Нет, — говорит Орм зло. — Я боюсь, что ты упадёшь, и мне придётся объяснять инвесторам, почему их архитектор — идиот. — Ты врёшь, — говорит Линглинг. — Ты боишься за меня. Орм смотрит на неё. Её голос становится тише, дрожит. — Да, — говорит она. — Я боюсь. Ты счастлива? Я до сих пор боюсь за тебя, хотя ты разрушила мою жизнь. Линглинг подходит к ней и берёт её за руку. Она чувствует, как та дрожит. — Я больше не разрушу твою жизнь, — говорит Линглинг. — Я хочу её строить. Вместе с тобой. Она притягивает Орм к себе и обнимает её. Орм сначала застывает, а потом расслабляется в её руках.