Лисья Луна. Часть 3. Война за пределами неба.

      За тот месяц, который Ланайя из Цанты, была в отъезде на магическом турнире, она перенесла множество ран и изменений. Она, из робкой и застенчивой лисицы, которая вечно пряталась в тени своего альфы, Герцога Илэмара Норсалора, превратилась в Лунный Клык своей Богини, имея под мягкой кожей и улыбчивым взглядом, сталь и решимость. Покидая стены Цанты она не хотела опозорить тех, кто возлагал на неё множество надежд. Она беспокоилась по поводу своей подготовки, ведь едва могла называться волшебницей.       Однако её страхи по этому поводу тут же сменили другие. По пути, смотря на тех, кто не мог защитить себя сам, на таких же «хрупких и слабых» омег, которые терпели гнёт власти альф, Ланайя наполнялась не решимостью, но яростью. Перед именем её грозного альфы, Илэмара Норсалора, Герцога Цанты, перед хрупкой лисицей открылось множество дверей, за которыми были слабости её соперников, как в бою, так и на политической доске.       В Рало, вырвав из рук обезумевшего Графа его молодую супругу, Ланайя доказала, что не отступиться от своих слов о том, что готова положить жизнь на то, что бы у таких же рецессивных омег, как она сама, была куда лучшая жизнь, и более весомый голос. Так же лисица поняла, что её Лунные молитвы, в копи с силой, что даровал ей Илэмар со своей Меткой, становятся воплощением её мечт. И то же доказала и Божественная Жрица, которой лисица, пусть и лишь отчасти, поведала о «недуге» её будущего супруга.       Но вот стоило начаться турниру Магической Аттестации, как Ланайя поняла, что невежество и грубость живо и процветает за стенами её родной Цанты. Да, Охотники были грубы, сам город жесток и колок на вид, но что касалось бы отношения к омегам, было прямо противоположно. Как и отношение к таковым у Магов. Среди них Ланайя повстречала не мало выдающихся личностей, которые были не скреплены старыми стереотипами о генах, но в той же степени были и те, кто истинно верил в превосходство имени альф.       Выходя из каждого тура едва ли на последнем месте, с самым минимальным баллом, лисица устала терпеть насмешки в свою сторону. Однако она, как омега, не могла проявить чистой жестокости к своим соперникам. Она боролась ради защиты кого-то, боролась ради оправдания надежд тех, кто провожал её в этот путь, до тех пор, пока один из её соперников, едва не лишил её жизни. Корба Рейт, Заклинатель Демонов, решив унизить лисицу прилюдно, едва не раскрыл тайну существования на её загривке Метки, когда принёс её в жертву тому демону, которого вселил в своё тело.       После битвы с ним, погружённая в глубокие воды ледяного озера, лисица уже хотела попрощаться с жизнью, когда к ней «вышла» её волчья сторона. Скрытая её нерешительностью и страхом, робостью и нежностью, эта «Ланайя», хотела защитить её от той боли, которая была с ней на протяжении всей жизни. И Лана, чувствуя в ней грубость и тот стержень, которого не хватало ей самой, приняла протянутую ей руку помощи. В тот же миг она ощутила в себе такую силу, которую не чувствовала никогда прежде. Возросший уровень маны, знания, которых не было в её голове из-за скованности, помогли ей выбраться из пучин не только той леденящей воды, но и собственных рамок. С каждым боем на колизее, лисица всё чаще встречала тех, кто восхищался её стилем и боем. Однако она сама, невольно, переняла манеру Трикстера «играть на публику», от чего её характер стал более колким.       Среди этого бешеного ритма, Ланайя то и дело встречала Бродячего Писателя, который некогда дал ей весьма дельный совет. Этот альфа не пытался повлиять на неё, или давить, он просто и прямо расспрашивал девушку о том, что она чувствует. И с каждым разговором, лисица чувствовала, что он совершенно не тот, за кого себя выдаёт. Что и подтвердилось, но гораздо позже.       Победа в Аттестации не принесла девушке какого-то внутреннего удовлетворения. Да, она смогла прилюдно унизить и Магистров и их фаворита, однако золотая медаль в её руке была не более чем очередной маркой, которую люди любят навешивать на омег.       Однако, среди тех боёв, Ланайя повстречала своё прошлое. Оборотни всё же нагнали её, и вскоре перед ней предстал её брат, второй по старшинству, Джорар. Но Жрица сразу же поняла, что он уже не тот, кем был прежде. Оборотни, продав свою преданность Богам, что их породили, обратились к силам Хаоса. Они извратили свою природу, став жуткими тварями, противными дикой природе. И в тот момент, когда эта нечестивая тварь, глумясь над ослабшей лисицей, едва не лишила её девичьей чести, его нагнал Кровавый Герцог.       Энигма, Рекс-альфа, сверхдоминант. Он высвободил свой ужасающий своей глубиной феромон так, что волк начал в нём задыхаться, чем спас свою Истинную Пару от жестокости со стороны родной крови. Но после этого, казнив Оборотня Хаоса, Илэмар самолично раскрыл тайну их отношений всему миру, представив Ланайю из Цанты своей невестой. Из раза в раз девушка понимала, что имя «Норсалор» спасает её от множества проблем, но бежать было уже некуда.       Но среди волков и стай, что присягнули Хъюберту, волку, что так желал обручится с Ланайей, были и те, кто противился Богам Хаоса. И один такой хвост, прошедший через лишения и боль, подобные таковым у Ланы, желал присягнуть ей на верность, склонив голову перед омегой, в присутствии жуткой тени Кровавого Герцога. Вампир не был этому рад, но просьба Ланы, её взгляд и то, как этот волк вёл себя, называя её «Принцессой», заставили его задуматься о многом.       Близилось время Новогоднего бала, а значит, и скорая свадьба Илэмара с его Истинной Парой. В Цанту были стянуты все наиболее выделяющиеся силы клана Норсалор, для того, что бы хоть немного оттеснить проклятье, что было наложено на Илэмара Богиней Зла. Однако, в его светлую голову пришла мысль просить помощи за пределами их родного неба. И эта помощь явилась в лице одного из пяти Князей Тьмы, что были единственными стражами миров от всепоглощающего Хаоса.