Наследие тьмы

Тишина в подземельях Слизерина была не просто отсутствием звука, она была живой, дышащей субстанцией, пронизанной холодной влагой и древней магией. Вода в озере за толстыми каменными стенами мерно плескалась о невидимый берег, и сквозь зелёную толщу пробивался тусклый, болезненный свет, окрашивая всё вокруг в болотные, призрачные тона. Равенна стояла у узкого окна своей спальни, прижимая ладонь к холодному стеклу, и смотрела на то, как тени скользят по поверхности воды, словно призраки, запертые в вечном танце. Золотые нити пульсировали под её кожей. Она чувствовала их каждой клеткой. Они текли по венам, обвивали кости, пульсировали в такт её сердцу. Равенна провела пальцами по внутренней стороне запястья, и на мгновение ей показалось, что она видит слабое золотистое свечение под бледной кожей. Она моргнула и видение исчезло, оставив после себя лишь липкое, тревожное ощущение. Она не спала этой ночью. Она вообще редко спала в последнее время. Сны приходили к ней странные, липкие, полные древних голосов и мёртвого света. Ей снились люди, которых она никогда не видела, места, где она никогда не была, и какой-то бесконечный, тягучий зов, который тянул её вперёд, в темноту. Она просыпалась с чувством, что кто-то стоял у её кровати и смотрел на неё, но никого не было. Только золотые нити, которые вились вокруг её запястий, как браслеты из живого света, и тихий шёпот древней магии, который она слышала в тишине между ударами сердца. Она оделась в темноте. Чёрная мантия из плотной шерсти, тёмные брюки, сапоги на тонкой подошве, которые почти не стучали по камню. Она не зажгла свечу, она больше не нуждалась в свете. Золотые нити мерцали у неё перед глазами, подсвечивая путь сквозь коридоры, словно провожатые из другого мира. Она выскользнула из спальни, когда часы в гостиной Слизерина пробили половину двенадцатого, и двинулась по пустым коридорам, туда, где её ждал Себастьян. Она не знала, как найти Выручай-комнату. Она знала только то, что нужно идти на восьмой этаж, к гобелену с танцующими троллями, и трижды пройти мимо пустой стены, думая о том, что тебе нужно. Она слышала об этом от старшекурсников, в те редкие моменты, когда они снисходили до разговоров с новенькой, пришедшей на пятый курс, но никогда не пробовала. Она была здесь всего несколько недель, и Хогвартс всё ещё казался ей лабиринтом из камня и теней, где каждый коридор таил в себе новую опасность или новую загадку. И вот теперь она шла, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, а золотые нити под кожей становятся горячее, почти обжигающими. Она вспоминала его слова в библиотеке. «Ты чувствуешь это, да?» — спросил он тогда, и его голос, низкий и хрипловатый, всё ещё звучал у неё в голове. Она не знала, почему согласилась. Она не знала, почему пришла сюда, в эту ночь, когда должна была спать, как все нормальные студенты, но она точно знала, что не могла остаться в своей комнате, зная, что он ждёт. Гобелен с танцующими троллями висел на стене, и его вышитые фигуры застыли в странном, неуклюжем танце, их деревянные палицы были подняты над головами, как будто они собирались ударить друг друга. Равенна остановилась перед пустой стеной, закрыла глаза и подумала о том, что ей нужно место, где она сможет научиться управлять своей силой. Место, где она сможет стать сильнее. Место, где Себастьян будет ждать её. Она прошла мимо стены три раза. На третий раз камень дрогнул, и перед ней появилась дверь: высокая, массивная, с бронзовыми ручками, украшенная змеями, которые извивались в такт её дыханию. Равенна толкнула её и вошла. Выручай-комната была огромной. Высокие сводчатые потолки терялись в темноте, стены были покрыты тёмным деревом, и десятки свечей парили в воздухе, отбрасывая на всё вокруг дрожащий, тёплый свет. В центре комнаты стоял массивный дубовый стол, на котором были разложены старые книги и пергаменты, их пожелтевшие страницы мерцали в свете свечей. А рядом, опершись плечом о каменную колонну, стоял Себастьян. Он был одет не в школьную мантию, а в тёмную, почти чёрную куртку. Его волосы были слегка растрёпаны, как будто он провёл рукой по ним несколько раз, и в его глазах горел тот же голодный огонь, который она видела в библиотеке. Он смотрел на неё так, будто ждал её всю свою жизнь, и в этом взгляде было что-то тёмное, почти одержимое. — Ты пришла, — сказал он, и его голос прозвучал низко, почти бархатно. — Я думал, ты передумаешь. — Я не передумала, — ответила она, делая шаг вперёд. — Я здесь. Он улыбнулся. Его глаза скользнули по её фигуре, по тому, как мантия облегала её плечи, как падали тени на её лицо. Она почувствовала его взгляд, и внутри неё что-то дрогнуло. — Тогда начнём. Он подошёл к столу, взял одну из книг и протянул её ей. Кожаный переплёт был тёмным, почти чёрным, и на нём не было ни названия, ни знаков. Только странный, едва заметный узор, который, казалось, двигался, когда она смотрела на него. Это была древняя магия, она чувствовала её, пульсирующую в каждой линии переплёта. — Что это? — спросила она, принимая книгу. Её пальцы коснулись кожи, и по телу пробежала дрожь, как будто сама книга отозвалась на её прикосновение. — Это то, что мы ищем, — сказал он, его голос стал тише, почти интимным. — Или, по крайней мере, то, что может привести нас к этому. Равенна открыла книгу. Страницы были старыми, пожелтевшими, их края истлели от времени, а мелкий, аккуратный почерк, которым они были исписаны, казался почти нечеловеческим. Слова вплетались в узоры, перетекали друг в друга, создавая магические формулы, которые она никогда не видела в учебниках. Здесь были описаны ритуалы, заклинания, которые Хогвартс запрещал даже упоминать. Magick Moste Evile — название всплыло в её памяти, как эхо древнего знания. Книга, написанная в раннем Средневековье тёмным волшебником Годелотом, который, как говорили, владел самой могущественной палочкой в мире. Книга, которая, по слухам, издавала призрачный вой, когда её захлопывали. — Откуда у тебя это? — спросила она, её голос дрогнул. — Нашёл, — ответил он, — В Запретной секции. Хранитель забыл запереть шкаф, и я не мог упустить такой шанс. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается странное волнение. Это было неправильно. Это было запрещено. Но это было именно то, что она искала. Ответы на вопросы, которые мучили её с тех пор, как она впервые увидела эти золотые нити. — Ты знаешь, что это такое? — спросила она, и её пальцы сжали край книги. — Знаю, — ответил он, делая шаг к ней. Теперь он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на своей шее. — Это путь к силе, Равенна. Настоящей силе. Не той, которой учат в этих стенах, а той, которая течёт в твоей крови. Древняя магия — это ключ ко всему. Он остановился в шаге от неё, и она чувствовала тепло его тела, смотрела в глаза, и в них она видела отражение того же голода, который пульсировал под её кожей. — Но сначала, — сказал он, и его голос стал тише, почти шёпотом, — я должен научить тебя другому. Он протянул руку к её запястью, и его пальцы сомкнулись вокруг её руки. Его кожа была горячей, почти обжигающей, и она почувствовала, как её сердце пропустило удар. — Я научу тебя Круциатусу. Она замерла. Она знала это заклинание. Все знали. Пыточное проклятие — одно из трёх Непростительных, которое использовали тёмные волшебники, чтобы причинять боль. Она никогда не думала, что кто-то предложит ей научиться этому, особенно в стенах Хогвартса. — Ты серьёзно? — спросила она, и её голос дрогнул. Она хотела отшатнуться, но не могла. Его пальцы сжимали её запястье, и она чувствовала, как его магия пульсирует в такт с её собственной. — Абсолютно, — ответил он, и его глаза потемнели. — Ты хочешь контролировать свою силу? Тогда ты должна научиться контролировать боль. И свою, и чужую. Это единственный способ. Ты думаешь, что Древняя магия — это просто свет? — он наклонился ближе, и его губы почти касались её уха. — Это не так. Она требует жертв, требует понимания тьмы. Она смотрела на него, чувствуя, как его слова проникают в неё, как яд, как огонь. Она могла вырваться и сейчас же уйти, но она не двигалась. Потому что в глубине души она знала, что он прав. — Хорошо, — сказала она, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Научи меня. Он улыбнулся, его улыбка была тёплой и холодной одновременно. Он поднёс её руку к своим губам, и его дыхание коснулось её кожи. Она почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. — Тогда смотри, — сказал Себастьян, его голос стал низким, почти гипнотическим. — И повторяй за мной. Он произнёс заклинание. Слова были старыми, гортанными, и они проникали в неё, как яд или огонь. Crucio. Она чувствовала, как магия течёт по её венам, как она пульсирует под её кожей, как она становится частью её. Она повторила слова, медленно, неуверенно, но с каждым разом всё твёрже. Он стоял рядом, его пальцы всё ещё сжимали её запястье. — Ещё раз, — сказал он, и его голос был тихим, но настойчивым. — Ты должна хотеть этого по-настоящему. Она закрыла глаза и представила себе всё, что она чувствовала — страх, одиночество, злость на мир, который отверг её. Она представила всех, кто причинил ей боль и она произнесла заклинание снова, на этот раз с силой. В тот момент, когда слова сорвались с её губ, она почувствовала, как что-то сломалось внутри неё. Стена, которую она строила годами, рухнула, и тьма хлынула наружу, заполняя каждую клетку её тела. Равенна медленно открыла глаза и встретила взгляд Себастьяна. Он смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать. — Умничка, — сказал он, и его голос был мягким, почти ласковым. — Ты та, кого я искал все это время. Она не знала, что ответить, просто стояла, чувствуя, как магия пульсирует под её кожей, и смотрела на него. На своего... друга?