Наследие тьмы

Сова прилетела на рассвете, и Равенна, развернув пергамент, прочла торопливый почерк Себастьяна. «Встретимся у входа в подземелья Слизерина, я нашёл способ попасть внутрь. Не опаздывай». Она перечитала записку трижды. Золотые нити под кожей отозвались на слова, заструились теплом по венам. «Нашёл способ», повторила она про себя, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Равенна сорвалась с места. Она бежала по пустым коридорам Хогвартса, и эхо её шагов разносилось под высокими сводами, как стук метронома, отсчитывающего время до чего-то неизбежного. Каменные стены мелькали мимо неё, портреты провожали её удивлёнными взглядами, но она не останавливалась. Она знала, что он ждёт. Она почти влетела в подземелья, и он стоял там, прислонившись плечом к стене, с видом человека, который придумал что-то гениальное и с трудом сдерживает нетерпение. При виде неё его лицо осветилось улыбкой. — А вот и она, — сказал он, отталкиваясь от стены. — Я уже начал думать, что ты передумала. — Я не из тех, кто передумывает, — ответила Равенна, переводя дыхание. — Говори. — Оминис знает путь. Он может говорить на змеином языке, только так можно открыть Скрипторий. Я уговорил его помочь. — И как ты его уговорил? — Сказал, что это последний раз, когда я прошу его о помощи с тёмной магией, — усмехнулся Себастьян. — Он, конечно, не поверил, но согласился. Они нашли Оминиса у входа в подземелье. Он стоял в полумраке, и его лицо выражало глубокое, почти философское недовольство человеком, который уже тысячу раз пожалел о своём решении. — Ради всего святого, Себастьян, — начал он, не дожидаясь вопроса. — Ты хоть понимаешь, что мы собираемся сделать? — Прекрасно понимаю, — ответил Себастьян. — Мы собираемся найти ответы. — Мой отец всегда говорил, что Скрипторий не место для живых. Что там хранятся вещи, которые лучше никогда не видеть свет. — Твой отец был не самым приятным человеком, — парировал Себастьян. — Я не собираюсь отказываться от этой идеи только потому, что он так сказал. Оминис медленно выдохнул, затем провёл палочкой по стене. Каменная кладка дрогнула, и перед ними открылся тёмный проход. — Только потому, что ты мой друг, — сказал он тихо. — И потому, что я хочу, чтобы эта твоя одержимость спасением наконец закончилась. — «Тёмные мрачные коридоры. Мои любимые», — пробормотал Себастьян, первым шагая в темноту. — Не смешно, — сухо ответил Оминис. — А я и не шутил, — усмехнулся Себастьян. Они спустились по винтовой лестнице. Ступени были влажными, покрытыми мхом. Равенна шла следом, чувствуя, как с каждым шагом воздух становится холоднее и тяжелее. Пахло старым камнем, плесенью и кровью. Ей казалось, что сама древняя магия здесь, в этих стенах, дышала в такт с золотыми нитями под её кожей. Первым препятствием оказалась массивная каменная дверь с тремя пустыми жаровнями перед ней. В чашах не было ни огня, ни углей, а только холодный металл. — Их нужно зажечь одновременно, — сказал Оминис. — Иначе дверь не откроется. Равенна шагнула вперёд, подняла палочку и сосредоточилась. — Confringo, — произнесла она, и три струи пламени сорвались с кончика её палочки, одновременно зажигая все три жаровни. Яркий свет озарил коридор, и дверь с глухим скрежетом отъехала в сторону. — Неплохо, — хмыкнул Себастьян. — А говорила, что не умеешь работать в команде. — Я никогда этого не говорила, — парировала Равенна. — Ты просто не слушал. — Я всегда слушаю, — возразил он. — Просто не всегда запоминаю. Они вошли в следующую комнату. На полу лежала груда камней, и стены были покрыты трещинами, словно здесь когда-то случился обвал. Равенна нахмурилась, золотые нити подсказывали ей, что здесь есть что-то важное. — Reparo, — сказала она, и камни засияли, складываясь в аккуратное изображение змеи. На стене проступили буквы — послание, оставленное Ноуктуа Гонт. — Что там? — спросил Себастьян, подходя ближе. Равенна прочитала вслух. Ноуктуа писала о том, что Салазар Слизерин создал свой Скрипторий не просто как хранилище знаний, а как испытание, пройти которое может только тот, кто не боится использовать тёмную магию. Сама Ноуктуа пыталась раскрыть его тайны, но заплатила за это жизнью. — Твоя тётя была умной женщиной, — заметил Себастьян. — Она была безрассудной, — отрезал Оминис. — И умерла, пытаясь раскрыть секреты, которые ей не следовало знать. — Иногда смерть — это плата за знания, — сказал Себастьян без тени сожаления. — Двигаемся дальше. Дальше начались настоящие головоломки — замки Слизерина. Три массивные двери, каждая с уникальным символом, и три вращающихся механизма. Если ошибиться, змеи на замках оживали и кусались, оставляя глубокие раны на коже. Первый замок оказался простым: на двери был вырезан круглый символ и петля бесконечности под ним. Равенна подошла, повернула верхний диск, устанавливая круг, затем нижний, устанавливая петлю. Дверь открылась с громким щелчком. — Ты быстро учишься, — заметил Себастьян. — Я просто умею читать, — ответила она. Второй замок оказался сложнее. Символ на двери напоминал дьявола с буквой Z под ним, но сам замок был спрятан в соседней комнате за полуоткрытой решёткой. Равенна пригнулась, пролезла под ней и нашла механизм у дальней стены. Она снова сопоставила символы, и вторая дверь открылась. — Я начинаю думать, что тебе это нравится, — сказал Себастьян, когда она вернулась. — Нравится что? — Решать головоломки. Ты выглядишь почти счастливой. — Я просто рада, что мы не застрянем здесь навсегда, — ответила она. — Идём. Третий замок оказался самым неприятным. Дверь с символами была далеко от самого замка, и пришлось несколько раз обойти комнату, запоминая комбинации и сверяя их с механизмом у дальней стены. Когда дверь наконец открылась, Равенна выдохнула с облегчением. — Ты справилась, — сказал Себастьян, и в его голосе послышалось уважение. — А ты сомневался? — спросила она, выпрямляясь. — Я никогда в тебе не сомневаюсь, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Просто иногда приятно удивляться. Они прошли через последнюю дверь и оказались в небольшой круглой комнате. В центре стоял каменный пьедестал, а на нём лежала старая книга, переплетённая в тёмную кожу. Воздух здесь был тяжёлым, как будто сама магия давила на плечи. Но когда они сделали шаг вперёд, дверь за ними захлопнулась, и в темноте раздался шипящий голос, полный древней злобы: «Только боль откроет путь...» — Что это? — спросила Равенна, чувствуя, как по коже пробегает холод. — Это испытание, — ответил Себастьян, и его лицо побледнело. — Единственный способ выйти отсюда — использовать одно из Непростительных заклинаний. — Crucio, — прошептал Оминис. — Только Crucio может открыть эту дверь. Они стояли в тишине. Равенна чувствовала, как её сердце бьётся быстрее, и золотые нити под кожей пульсируют в такт ему. — Я не могу, — сказал Оминис, отворачиваясь. — Я не буду использовать это проклятие. Даже ради тебя, Себастьян. Себастьян посмотрел на него, и в его глазах мелькнула ярость. Но он быстро взял себя в руки, переведя взгляд на Равенну. — Ты знаешь Crucio, — сказал он. — Ты уже использовала его на мне. Ты можешь сделать это снова. — Ты серьёзно? — Равенна нахмурилась. — Ты хочешь, чтобы я снова ударила тебя Пыточным проклятием? — Я хочу, чтобы мы выбрались отсюда, — ответил он. — Другого способа нет. Она смотрела на него. Он выглядел спокойным, но в его глазах она видела отчаяние, смешанное с чем-то тёмным и голодным. — Ты сошёл с ума, — сказала она, но в её голосе не было осуждения. — Возможно, — усмехнулся он. — Но я предпочитаю называть это целеустремлённостью. — Ну, великий и бесстрашный Себастьян, — вмешался Оминис. — Ты действительно готов позволить ей использовать на тебе Crucio? — А у тебя есть другой план? — рявкнул Себастьян. Оминис замолчал. Равенна глубоко вздохнула. Она подняла палочку. Вспомнила, как он учил её этому заклинанию в Выручай-комнате. Золотые нити под кожей вспыхнули ярче, подсказывая правильное движение. — Crucio, — произнесла она, и магия хлынула сквозь неё, ударяя в Себастьяна. Он не закричал. Он стиснул зубы, и его лицо исказилось от боли, но он не издал ни звука. — Потрясающе, — выдохнул он, когда боль утихла. — Ты становишься сильнее. — Я не уверена, что это комплимент, — ответила она, опуская палочку. Дверь открылась. Они вошли в Скрипторий. Равенна подошла к пьедесталу и взяла книгу. — Это то, что мы искали? — спросила она. — Нет, — ответил Себастьян, принимая книгу. — Но это начало. Когда они выбрались из Скриптория, ночь уже опустилась на Хогвартс. Оминис ушёл первым, даже не прощаясь. Себастьян задержался рядом с Равенной, глядя в темноту. — Ты справилась, — сказал он. — Я знаю, — ответила она. — Ты не перестаёшь меня удивлять. — Это была ирония? — Это было восхищение. — Это было что-то среднее, — сказала она. — Идём, уже поздно. Они пошли по пустому коридору, и Равенна чувствовала, как внутри неё что-то меняется.