Фол и первый тайм

Серое, промозглое лондонское утро встретило Гарри запахом мокрого асфальта и выхлопных газов. Он стоял на пороге дома, который никогда не был ему домом, и сжимал в руках билет в один конец. Тётя Петунья, не проронив ни слова, сунула ему в руки потёртый чемодан и захлопнула дверь. Дядя Вернон даже не вышел попрощаться. Это был не первый раз, когда Гарри оказывался в ситуации, когда его просто списывали со счетов. Но в этот раз всё было по-другому. Он не возвращался в школу, где его никто не ждал. Он не прятался в чулане. Он уезжал насовсем. Дорога до аэропорта заняла больше часа. Гарри сидел в дешёвом такси и смотрел, как за окном проплывают знакомые, но чужие улицы. Где-то там осталась школа, где его называли «странным» и «не от мира сего». Где-то там остался дядя Вернон, который считал его обузой. Гарри не жалел, что уезжает. Он жалел лишь о том, что не знал, куда едет. Город, в который он летел, назывался Гринсборо — не слишком большой, не слишком маленький, затерянный где-то в центральной части Америки, в штате, который даже на карте выглядел как один большой зелёный прямоугольник. Гарри никогда не слышал о нём раньше. Никто не слышал. В интернете было написано: «Население 15 тысяч человек. Основан в 1868 году. Главная достопримечательность — старый водонапорный бак». Гарри не знал, плакать ему или смеяться. Тётя Петунья, которая, как ни странно, всё-таки оплатила его перелёт, сказала лишь одно: «У твоей двоюродной бабушки там есть дом. Она умерла в прошлом году. Он теперь твой». Гарри так и не понял, была ли у него двоюродная бабушка. Но дом был реальным — старый, деревянный, с облупившейся белой краской и крыльцом, на котором скрипели половицы. Ему было плевать. Это был его дом. Первый настоящий дом в его жизни. Старшая школа Гринсборо, или просто «Гринсборо Хай», как её называли местные, располагалась в центре города и занимала целый квартал. Она была построена в стиле, который американцы называли «колониальным» — с высокими белыми колоннами у входа, широкими лестницами и огромными окнами, за которыми угадывались длинные коридоры и ряды металлических шкафчиков. Территория кампуса была огромной: несколько учебных корпусов, соединённых крытыми переходами, спортивные площадки, два бейсбольных поля и самое главное — футбольный стадион. Гарри стоял у ворот школы и смотрел на это здание. Оно казалось ему огромным и пугающим. Он сжал в руках бумаги — выписку из лондонской школы, справку о прививках и несколько помятых долларов, которые ему удалось скопить. — Ты новенький? — раздался голос за спиной. Гарри обернулся. Перед ним стоял рыжий парень в поношенной футболке и с широкой улыбкой. Он был похож на человека, который никогда не унывает и всегда готов помочь, даже если его об этом не просят. [Рон Уизли] — Эм... да, — ответил Гарри. — Я Гарри. Гарри Поттер. — Рон, — парень протянул руку. — Рон Уизли. Ты из Англии, да? Я слышал акцент. У меня дядя там живёт. Ну, не совсем дядя, но он оттуда. — Рон говорил быстро и сбивчиво, и от этого Гарри стало чуть легче. — Ты на футбол записался? Я видел твою фамилию в списках. Я тоже. Только я, наверное, запасной. У меня руки кривые, но я бегаю быстро. — Я тоже запасной, — сказал Гарри, и это прозвучало почти как признание. — Да ладно, — Рон хлопнул его по плечу. — Там все запасные, пока не покажешь себя. Пошли, я покажу тебе школу. Внутри школа была такой же огромной и шумной, как и снаружи. Коридоры были заставлены шкафчиками, стены увешаны плакатами, прославляющими футбольную команду, группу поддержки и выпускников, которые «покорили этот мир». Гарри чувствовал себя лишним. Рон, наоборот, казался здесь своим. — У нас блочное расписание, — говорил Рон, пока они шли по коридору. — Четыре урока по полтора часа, обед, потом ещё два урока. Перемены короткие, так что лучше сразу знать, куда идти. Я могу показать тебе твои классы, если хочешь. Гарри кивнул. Он слушал Рона вполуха, но его взгляд то и дело возвращался к футбольному полю, которое виднелось через окна. Там бегали парни в шлемах и накладках. Они выглядели большими, быстрыми и уверенными в себе. Гарри не знал, сможет ли он когда-нибудь стать таким. — А чем вы тут занимаетесь? — спросил он, кивая в сторону поля. — В смысле... футболом? Рон усмехнулся: — Американским футболом. Тут это святое. Вся школа сходит с ума по играм. А если ты играешь, ты — король. Ну, или хотя бы не полный ноль. Гарри не ответил. Он смотрел на поле и думал о том, что, возможно, это его единственный шанс вписаться. *** Город Гринсборо был маленьким. Настолько маленьким, что Гарри мог пройти его от начала до конца пешком за час. Здесь не было ни неоновых вывесок, ни суеты больших городов. Были только старые дома с верандами, пара круглосуточных магазинов на перекрёстках и одна закусочная, которая закрывалась в восемь вечера. Запах жареного лука и бензина смешивался здесь с запахом мокрой травы — и Гарри не знал, что ему делать с этим коктейлем. Школа находилась в центре города, окружённая трёхэтажными домами, которые когда-то считались элитными, а теперь выглядели просто старыми. Окна первого этажа были закрыты решётками, вторые этажи прятались за кронами огромных клёнов. Гарри брёл по тротуару, сжимая в руках ключ от нового дома, и чувствовал, как на плечи давит тишина. Он уже почти дошёл до перекрёстка, когда заметил знакомую фигуру. Рон сидел на крыльце небольшого, почти такого же ветхого дома, как и у Гарри, и жевал что-то, глядя в телефон. При виде Гарри он подскочил. — Эй! — крикнул он, помахав рукой. — Ты чего тут шляешься? Я думал, ты домой пошёл. — Я и иду, — ответил Гарри, подходя ближе. — Просто… решил прогуляться. — Прогуляться, — хмыкнул Рон. — Тут гулять негде. Город как могила. — Он помолчал, потом добавил: — Хочешь, зайди? У нас тут пицца есть. Или то, что на пиццу похоже. Гарри заколебался, но Рон уже толкнул дверь и скрылся внутри. Гарри шагнул следом. Дом Уизли был маленьким и тесным. В прихожей стояли горы обуви, на вешалке висели чьи-то куртки, а в воздухе пахло жареным луком и старыми вещами. Гарри заметил, что некоторые половицы скрипели, а на стенах висели старые фотографии, по которым можно было проследить жизнь семьи Уизли. — Проходи, — сказал Рон, указывая на диван в гостиной. — Только не садись на правую сторону — пружины торчат. Гарри сел, оглядываясь по сторонам. В комнате царил тот особенный беспорядок, который бывает только в доме, где много детей. На полу валялись книги, на столе лежал чей-то рюкзак, а на подоконнике стояла чашка с остывшим чаем, которую, видимо, забыли убрать. — У тебя большая семья? — спросил Гарри. — Огромная, — Рон закатил глаза, но в его голосе слышалась улыбка. — Шестеро братьев. Пятеро старших. Я — младший, так что всё достаётся мне. Хотя это так, мечты. Гарри заметил, как Рон произнёс это — не с горечью, а с какой-то странной гордостью. — А у тебя? — спросил Рон. — Родители? Братья? Гарри покачал головой: — Нет. Только тётя и дядя. Они… ну, они не хотели, чтобы я оставался. Рон посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. — Ну, — сказал он, — теперь у тебя есть я. И команда, если они тебя возьмут. Гарри улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. В этот момент из другой комнаты раздался голос: — Рон, это ты пришёл? Или опять кто-то из твоих друзей? — Это Гарри, мам, — крикнул Рон. — Он новенький из Англии. В дверях появилась женщина с усталым, но добрым лицом. Она вытерла руки о фартук и улыбнулась: — Ну, проходи, не стесняйся. Хочешь чаю? Или… может быть, вы голодны? У нас есть пирог, правда, вчерашний. — Спасибо, — сказал Гарри. — Я не голоден. — Не слушай его, — хмыкнул Рон. — Он просто стесняется. Гарри покраснел, но ничего не сказал. Они сидели на кухне, пили чай и слушали, как миссис Уизли рассказывает о том, что на выходных будет ярмарка и что она надеется, что Рон поможет ей отнести вещи на продажу. Гарри смотрел на эту семью, на этот уютный хаос, и чувствовал, как внутри него зарождается что-то новое — чувство, которое он никогда раньше не испытывал. Надежда.