Украсть жизнь

      Следующим утром Рабастан первым закончил завтракать и покинул Большой Зал. Родольфус выждал десять минут и поспешили следом, остановившись у подоконника неподалёку от обители Плаксы Миртл. Он следил за временем и за тем, чтобы никому не взбрело в голову входить в неработающий туалет.       Рабастан вышел и ничего не говоря, направился к выходу из замка. Родольфус последовал за ним. Достигнув лодочной станции, Рабастан осмотрелся и привалился к шероховатой стене плечом, — она умерла прям там, — наконец произнёс он, смотря куда-то мимо брата, — услышала голос кого-то парня, который говорил на непонятном языке, вышла из кабинки и умерла. Последнее что она увидела были два огромных глаза.       Родольфус нахмурился и подошёл ближе к воде. В тишине он снова и снова мысленно перечислял известные факты: странный язык, огромные глаза, Слизерин. Мысли лихорадочно неслись вперёд, становясь всё безумнее с каждым мгновением, но Родольфус знал, что Слизерин — змееуст, а значит странный язык может быть парселтангом. А змея… василиском.       Да безумие, но они живут веками, а также могут впадать в анабиоз. И их взгляд убивает. Если всё так, значит комната где-то в районе туалета. Вряд ли огромный змей мог ползать по всей школе и оставаться незамеченным, — думал он, гоня от себя страх, что несли в себе новые открытия.       — Есть идеи, гений?       — Да. Спасибо, Басти, дальше я сам.       Рабастан проводил полным тревоги взглядом, бредущего вдоль кромки воды, брата.       Тем временем колокол ознаменовал начало следующего урока.       ЗОТИ вела Сабрина Самер, довольно талантливая ведьма, умевшая увлечь студентов. Но было одно «но» — Сабрина была на позднем сроке беременности, и поэтому с начала года занятия носили чисто теоретический характер.       И студентам казалось, что преподаватель может смениться у них раньше рождественских каникул.        — Тема сегодняшнего занятия: Адское пламя. Итак, может, кто-нибудь что-то слышал об этом заклинании?       Три руки взметнулись вверх. Профессор не была удивлена, увидев среди желающих ответить Беллатрису Блэк и Амелию Боунс, но вот Лу Миллер её заинтересовала.        — И ответит нам мисс Миллер.        — Адское пламя очевидно относится к тёмной магии. Заклинание вызывает пламя, которое, принимая вид зверей и чудовищ, преследует своих жертв, будто живое. Отличительной его особенностью является то, что столь мощное и смертоносное пламя может сотворить любая посредственность. Но для того, чтобы удержать пламя под контролем, нужна недюжинная магическая мощь и предельная концентрация. Поэтому чаще всего это заклинания используют недалёкие маги, которым не терпится почувствовать могущество тёмной силы.        — Спасибо за столь нестандартный ответ и анализ статистики летальных случаев, конечно.       С разных сторон послышались смешки.        — Пять баллов Слизерину, — сказала ведьма, вызывая тишину среди студентов. — Кто-нибудь из вас знает о том, как можно защититься от этого пламени?       Лу машинально оглянулась выискивая в толпе Оушен, но ни Дебби, ни Амиты среди студентов не нашла. В следующую секунду её внимание отвлекла Беллатриса, которая, будто сомневаясь, приподняла руку.        — Есть догадки, мисс Блэк?        — Возможно, Протего Диаболика?       Профессор странно улыбнулась, глядя на студентку.        — Верно. Это сработает. Будет жарко, конечно, но жизнь вам это спасёт. Двадцать баллов, мисс Блэк, — ответила ведьма и отвела взгляд от студентки: — Но сегодня я расскажу вам об Аква Эбублио.        — Пузырь воды? — недоумённо спросил Родольфус.        — Да, направленное чётко на цель — не успевшее разгореться Адское пламя — можно заключить её в такой своеобразный кокон, — ответила она и взмахнула палочкой.       — Сейчас внимательно смотрите на меня и повторяйте за мной. Заклинание не произносить!       Когда теоретическая часть сменилась практикой, немногие смогли достичь успеха: Родольфус и Беллатриса принесли Слизерину ещё несколько призовых очков, а среди гриффиндорцев освоить заклинание смогла Амелия Боунс.        — Миллер, побольше концентрации, — прокомментировала профессор, глядя, как её сфера растекается, и масса воды обрушивается на землю, окатив студентку.       Гриффиндорцы встретили реплику профессора издевательским смехом, и Лу недоумённо обернулась, не понимая, чем вызвала такое особое отношение.        — Профессор, а что такое Протего Диаболика? В программе нет такого заклинания… Но это ведь щитовые чары, разве нет? — спросила Амелия, переводя недоуменный взгляд с преподавателя на свой учебник.        — Это видоизменённые щитовые чары, относятся к тёмной магии. В школе их не изучают — это уровень курсов мракоборцев или ликвидаторов заклятий, — ответила профессор и сменила тему, начиная диктовать домашнее задание.       Родольфус подмигнул Беллатрисе и дождавшись её улыбки, вернулся к конспекту.

***

Заброшенный туалет явно не выглядел, как вход в логово чудовища самого Салазара Слизерина, но другой информации у Родольфуса не было, и он приступил к поискам, задаваясь вопросом о том, как можно было спрятать здесь вход, учитывая, что во времена Слизерина туалетов и не было.       Исходя из этих соображений, он принялась обыскивать стены и пол. Проверяя каждую плитку, а также сняв со стен зеркала, он был вынужден признать, что никаких подозрительных пустот не было. Чар, скрывающих помещение от посторонних глаз, он тоже не выявила, но помня о Выручай-комнате, не отбрасывала подобную мысль.       Осмотревшись ещё раз, он устало вздохнул и взглянул на себя в зеркало. Открыл кран, желая сполоснуть руки, но вода не пошла. Вспомнив, что туалет не работает, Родольфус решил, что воду здесь перекрыли, но тут же он остановился, задаваясь вопросом: «Как тогда объяснить потопы, которые Миртл устраивает во времена своих истерик?». Так, присмотревшись, он увидел на кране нацарапанное изображение змеи, а затем решительно открыл соседний кран и с неким страхом смотрел, как поток воды устремляется в слив раковины.       Так он прошёл вдоль ряда умывальников и открыл все краны. Ликование смешалось с липким ужасом, когда он понял, что все они работают, кроме одного.       Сердце часто забилось. Закрыв все краны, он кинул взгляд на часы и вышел прочь.       Занятия для него прошли, словно в тумане. Вместе с потоком студентов Родольфус, сам того не заметив, оказался в Большом Зале и замер перед столом, стремительно погружаясь в свои мысли. Тайная комната манила его: он был уверен, что там хранится один из крестражей. На это указывал тот факт, что именно там Том Реддл убил Миртл, а значит, он был способен создать крестраж, и было бы логично спрятать его именно там. И Родольфус мог бы порадоваться столь удачно складывающейся головоломке, но его напрягал один момент: для того, чтобы добраться до тайника, нужно встретиться с василиском. Юноша понимал, что если чудовище ещё живо, оно представляет смертельную опасность. Информация, которую он нашёл о чудовище, больше походила на легенду, и проверять её правдивость на себе он не хотел.        — Родольфус? — сжала его руку Беллатриса, когда он несколько раз проигнорировал Лу.       Словно очнувшись, он сфокусировал на девушке взгляд.        — Прости, — отозвался он, понимая, что все мысли покинули его, вытесненные её образом и ощущением её теплой ладони поверх его руки. — Ты что-то сказала?        — Я — нет, — насмешливо отозвалась она, стрельнув взглядом в сторону Лу и убирая руку.       Но проследив за её взглядом, он видел лишь как Лу выходит из зала.              На Трансфигурации он не мог сосредоточиться и выполнить задание, которое отлично удавалось ему на каникулах.        — Лестрейндж, сосредоточьтесь, — не выдержав, сказала Макгонагалл, в очередной раз проходя мимо него.        — Мне нужно выйти, — отозвался он и, нервно ослабив галстук, вышел из аудитории, не дожидаясь ответа профессора.       Родольфус шёл на автомате, не обращая ни на что внимания. Он пытался выбросить мысли о Реддле из головы, но они вновь и вновь возвращались. Перед взором мелькали строки книг о василисках, и снова и снова в голове стучало так часто встречаемое слово «смерть». В ушах звенел истерический голос Рабастана. Всё это порождало сомнение в душе Лестрейнджа, и уверенность в собственных планах медленно таяла.       Зайдя в уборную, он с силой сжал край умывальника и взглянул на своё отражение. Его не обрадовало то, что он увидел: ужас во взгляде и лихорадочный румянец на щеках явно его не красили. Сомнения пожирали его уверенность, и самое ужасное — его привычная маска дала трещину.       Злость на самого себя захлестнула его, и он наотмашь ударил себя по лицу, а потом зачерпнул в ладони ледяной воды, ополоснул лицо и глубоко вздохнул. Щека горела огнём, а вода затекала за ворот рубашки, и он сосредоточился на этих ощущениях. Он чувствовал своё тело и знал, что оно принадлежит ему, он убеждал себя в том, что мысли его также принадлежат ему.       Вода высыхала на его лице, и паника отступала. Сделав глубокий вздох, он привёл себя в порядок и вернулся на занятие.       Через несколько мгновений ему удалось заставить крысу исчезнуть.        — Отлично, Лестрейндж, это то, чего я от Вас ожидала.       Остальная часть урока прошла как обычно, и после звонка Родольфус привычно обнаружил рядом с собой Миллер.        — Пойдём к озеру, — внезапно сказала она, мотнув головой в сторону выхода.       Солнце всё ещё светило ярко, но уже не грело, холодный ветер налетал порывами и проникал под одежду. Мало кто пожелал погулять по берегу озера, что слизеринцам было лишь на руку.        — Всё хорошо?        — Да, — отозвался Лестрейндж, — в общем. Ничего ужасного не произошло.        — Знаешь, планируя афёру, лучше не думать о ней круглосуточно. Как бы, держать дело в уме, но прикопать сверху другими мыслями, заботами о повседневных делах.       Родольфус медленно кивнул, Лу усмехнулась, сдав его плечо, и бросила взгляд в сторону загонов.        — Как там с Тайной комнатой?        — Помощь Дафны уже не нужна, думаю, это произошло в туалете, а чудовищем является василиск.       Лу в удивлении опустилась рядом с Родольфусом и потрясённо выдохнула:       — Но…как? Василиск довольно крупное существо.       — Думаю, за одной из раковин есть пустота. Вопрос в другом – как одолеть василиска.       — В нескольких источниках указано, что для василиска губителен крик петуха, — полным скептицизма тоном поведала Лу.        — С третьим криком петуха, когда первые лучи солнца развеют тьму, вся нечисть сгинет, — замогильным тоном произнесла Лу.       Родольфус коротко кивнул и запустил пальцы в густую шевелюру.        — Да, звучит как бред, но если задуматься, то и яйцо, высиженное жабой — не самое логичное, что мне доводилось слышать.       Лу нахмурилась и вновь взглянула на загон.       — Видимо, придётся всё же пообщаться с нашим профессором УЗМС.       —  Я никогда не демонстрировал интереса к предмету, и будет странно, если сейчас меня живо заинтересует тварь фантастическая.        — А я люблю этот предмет. Я уже, кстати, видела новорожденного гиппогрифа, а также общалась с фестралами в Запретном лесу. Так что в глазах старика Сильвануса я достаточно заинтересована и, что не менее важно, достаточно безрассудна.        — Отлично, я подожду тебя здесь, — как нечто не требующее обсуждения, заявил он и, превратив камень в стул, достал из сумки учебник по трасфигурации.       Лу решительно направилась к профессору, который рассматривал кого-то в загоне.        — Извините, можно задать Вам вопрос?       Профессор обернулся и взглянул на неё оставшимся глазом.        — А — а, — протянул он, кряхтя разгибаясь, — Миллер. Чего хочешь?        — На каникулах я пролистала учебник и поверхностно ознакомилась с материалом. И у меня возник опрос о василиске.       Во взгляде профессора отразился явный интерес.        — И что там у тебя вызвало вопрос?        — Ну, там сказано, что змееуст может управлять Василиском. И я задумалась, а что такое змеиный язык, они ведь…ну… глухие. Кеттлберн хмыкнул:        — Давай-ка поразмыслим, — сказал он, направляясь в сторону леса. — Идём, девочка, я как раз собирался перекурить.       Лу с сомнением посмотрела на стену деревьев, мрачно возвышающуюся впереди, и на явный контраст света и тени на границе луга и леса. В том лесу при любой погоде и в любое время года стоял непроглядный мрак, а среди деревьев клубился густой туман. Зашедший в лес сразу попадал в мир неестественной тишины и пугающей темноты.       Лу от всей души надеялась, что они остановятся неподалёку и ей не придётся тащиться в чащу. Она хоть и была не из пугливых, но такая прогулка требовала некоторой подготовки.       К её радости, профессор остановился, едва они пересекли границу. Он достал из кармана две самокрутки и протянул одну студентке.       Лу признательно кивнула и прикурила, стараясь незаметно отодвинуться от профессора: запах крепкого табака в сочетании со стойким перегаром не располагал к близкому общению. Лу удивлялась тому, как ещё столь благородные создания, подобные гиппогрифам, сносят такое амбре. Но девушка не исключала, что причиной тому служило плохо развитое обоняние зверей...        — Что ж, они змееустов слышать могут, эти гады. На это указывает хотя бы то, что Герпий Злостный, выведя василиска, не помер в ту же секунду, как повстречался со своим творением. Змеи они ж реагируют на вибрацию, наверняка перселтанг как-то особо вибрирует. Я слышал это – похоже на реальное шипение. Но а василиск… он действительно способен слышать, не заглатывает добычу, может моргать — то качество, что наверняка спасло жизнь змееустам: приказал змею закрыть глаза — и вот уже можно рассматривать питомца, не боясь окаменеть или вовсе помереть.        — Значит, он слышит… И значит, легенда о том, что петушиный крик может убить василиска — правда?        — Да, — почесав затылок, ответил профессор, — ну, если верить средневековым писаниям. Тогда василисков много было в Европе. Как-то же их перебили всех.       Лу нервно хохотнула, вызывая недоумение у профессора.        — Просто представила, как мракоборцы и ликвидаторы вооружаются петухами…        — Ну, у этих, может, и другие способы есть. Обвал там устроить или подорвать всё к лукотрусовой бабке.       Лу, всё ещё улыбаясь, согласно закивала, но вспомнив одну деталь, вмиг стала серьёзной.        — Вы сказали «окаменеть», но разве взгляд василиска обращает в камень?        — О, находились идиоты, что начитались маггловских мифов о Горгоне и бросились бороться со змеем. Типа, если смотреть на василиска в отражение, то взгляд твари не убьёт, а если умудриться показать василиску его собственное отражение, то он вовсе помрёт.        — Не помогло? — мрачно уточнила Лу, понимая, к чему он клонит.        — Ну, оцепенение — не смерть. Так что герои эти пережили встречу с василиском, но победить его всё равно не смогли.        — Ясно, — протянула Лу. — Спасибо за ответ, сэр.        — Спасибо не булькает, — буркнул старик. — Давай двигай, только не пались.       Лу, применив чары невидимости, выбралась из леса и, сбросив маскировку у раскидистой ивы, направилась к Лестрейнджу.       Родольфус успел повторить несколько формул, когда чья — то тень упала на книгу. Ожидая увидеть Лу, он обернулся, но заготовленные слова так и не сорвались с губ.       — Белла?       Молча сев рядом с ним на землю, девушка впилась пальцами в колени.       — Что случилось?       Белла протянула ему письмо, впиваясь пальцами в колени с такой силой, что там, наверняка, останутся следы. А Родольфус пробежал глазами по строчкам, чувствуя, как страх смешанный с отвращением захлёстывает с головой. Он до конца не может поверить в то, что Блэки могли отдать дочь чудовищу наподобие Яксли. Деньги не пахнут, но не до такой же степени.        — Я не умру. Не так, - зло выдыхает Белла, сжимая кулаки.       Эти слова застревают у него под ребрами, не давая вздохнуть. Оковы сковывающие их волю ощущаются физически, наполняя тело тяжестью.        — Этого не случится. Яксли сдохнет, но тебя не получит, — пытаясь поймать её взгляд, он старается убедить больше себя чем её, но страх всё же ломает голос.       Белла отводит взгляд и нервно улыбается, — да, даже Азкабан лучше чем этот брак. Ты прав.       — Белла…       Но она прерывает его, резко поднимаясь на ноги и переведя взгляд чуть в сторону, он замечает замершую Луизу.       Беллатриса стремительно покидает их, а Родольфус может лишь устало прикрыть глаза.        — Хей, у меня хорошие новости, — неловко улыбнувшись объявила Лу, не понимая, что только что произошло. — Надежда есть - похоже, бредни про петуха могут оказаться правдой. Нужно украсть у Хагрида одного, и всё будет нормально. Скорее всего.        — Твоя уверенность просто поражает, — бесцветно произносит он, прибывая мыслями далеко от тайн Слизерина.        — И ещё: если смотреть на василиска в отражение, то его взгляд не убьёт, а обратит в камень, а это уже кое-что.       — Отлично, — всё же вникая в смысл сказанного, отвечает Родольфус. — Стать памятником своей тупости — просто предел мечтаний.       Лу пропускает сарказм мимо ушей. — Пойдём посмотрим на вход.       Но в заброшенном туалете предавалась рыданиям Плакса Миртл, и им пришлось отступить. Борясь с разочарованием, они решили отправиться в гостиную факультета и для разнообразия заняться учёбой, Лу и Родольфус повернули назад и вскоре оказались в обители слизеринцев. Но мысли об учёбе покинули их, как только они услышали плач.       Стремительно преодолев коридор, пара оказалась в гостиной, где и разворачивалась безобразная сцена: Амикус Кэрроу, глумливо посмеиваясь, возвышался над второкурсником, который прижимал руку к кровоточащей щеке.       Лу выкрикнула обезоруживающее заклинание и только после этого обвела взглядом всё помещение, с ужасом замечая неподвижно лежащую на полу Девятку, а также Беллатрису, с чьего лица сошла улыбка, стоило ей встретиться взглядом с вошедшими. Рита, Долорес, тупо лыбящаяся Алекто и Уолден также были в гостиной.        — Амикус! — крикнул Родольфус, не позволяя тому вернуть себе оружие. — Что здесь происходит?       Пока он приближался к Кэрроу, Лу поспешила к ребёнку, с трудом отнимая окровавленную руку от раны и пытаясь его успокоить.        — Да просто этот предатель крови заявил, что чистота крови не даёт нам никаких привилегий.        — И ты сразу решил продемонстрировать его правоту, сравнявшись интеллектом с макакой и принявшись разбрасываться заклятья, словно конфетти на свадьбе?       Щёки Амикуса вспыхнули ярким румянцем.        — Ты вообще за кого? За нас или за отребье? — яростно воскликнул он, сжимая кулаки.        — Я за факультет. А ты напал на слизеринца, Амикус. Это недопустимо, и, как староста, я должен буду доложить обо всём декану.        — Крыса, — прошипел он и кинулся на Лестрейнджа, но тот молниеносно обездвижил его, и Амикус плашмя упал на пол.       Лу связала вытащившую палочку Кэрроу.        — Отведи его на кухню. Напои чаем, — шепнул Родольфус Лу и, проследив за тем, как девушка вместе с младшекурсником скроются за стеной, обернулся к собравшимся.        — Я расскажу Слизнорту о случившемся, но, разумеется, скажу, что Амикус был один, — подходя к Девятке, сказал Родольфус. — С ней что?        — Просто Ступефай словила, — отозвалась Беллатриса. — Она мешала.        — То есть пыталась возвать к здравому смыслу? — склоняясь над девушкой, уточнил Лестрейндж.        — Пыталась заступиться за полукровку.       Готовый уже расколдовать девушку Родольфус поднялся, вновь оборачиваясь к однокурсникам.        — Повторяю: свои взгляды будете выражать там, где это нужно, и когда вас спросят, — произнёс он, но видя насмешливые взгляды однокурсников, повысил голос. — А сейчас мы в школе. В школе, директором которой является Дамблдор.        — Жалкие оправдания, — зло выплюнула Беллатриса, приближаясь к Родольфусу. — Ты ведь разделяешь наше мнение, Лестрейндж, но просто лицемеришь, пытаясь прикрыть свой зад и угодить своей девке — известной любительнице грязи.       Родольфус с силой сжал зубы, и его взгляд потемнел от едва сдерживаемой ярости. Смотря на него, Беллатриса крепче сжала палочку. Она была готова атаковать в любую секунду.        — В лобовую атаку идут только идиоты, подобные гриффиндорцам, Белла, — угрожающе тихо произнёс Родольфус, впиваясь ногтями в ладонь. — И Тёмный Лорд никогда не привлекал к себе внимания, учась в этих стенах, — шагнув ей навстречу добавил он, — так что до поры придержи своё мнение при себе!        — А иначе что? Ещё одна такая выходка — и ты сдашь нас всех? — спросила она, вторгаясь в личное пространство.        — Ещё одна такая выходка — и обо всём узнает директор, — переведя взгляд с её губ на глаза, произнёс он.       — Так или иначе.        — Ничтожество, — процедила она сквозь зубы, тряхнув гривой темных волос. — Кому нужна эта убогая школа?       Родольфус резко притянул её к себе, сжимая тонкое запястья и не давая ей возможности атаковать, и прошептал, убирая за ухо прядь темных волос:        — Ну, не знаю даже… но чем дольше ты здесь, тем дольше ты не увидишься с похотливым Яксли.       Белла вырывалась с каждой секундой всё яростнее и, освободив одну руку, заехала кулаком Родольфусу по лицу, практически попадая в глаз.        — Не смей меня трогать! — освободившись из ослабшей хватки, бросает она ему в лицо, после чего, резко развернувшись и хлестнув его волосами по лицу, убегает прочь.       А он не мог не отметить, как она красива в гневе. Темнеющие глаза, прокушенная губа и румянец на щеках навевали на неуместные мысли.       Медленно вдохнув, Родольфус бросил мрачный взгляд на остальных и склонился над Лесли. Освободив её от чар, он помог девушке встать.        — Пойдём к декану, — сказал он ей и повёл её к выходу, — подтвердишь, что всё произошедшее — не плод моего воображения.

***

      Следующие полчаса явно не были самыми приятными в жизни Родольфуса и, конечно же, в жизни декана факультета Слизерин.       За то время, пока Родольфус докладывал о произошедшем, с лица Слизнорта сошёл здоровый румянец, уступив место неестественной бледности, взгляд утерял привычный блеск и стал затравленным. Когда же Родольфус замолчал, Слизнорт резко опустился в глубокое кресло, отчего его короткие ноги оторвались от пола. Студенты молча наблюдали за тем, как профессор пытается принять более достойную позу.        — Возмутительно, — тяжело дыша и прижимая руку к груди, наконец произнёс он. — Я соберу факультет и проведу беседу. — Сведя брови к переносице, он решительно встал и зашагал по комнате. — Второй курс, говорите?       Лесли и Родольфус кивнули, и профессор продолжил нарезать круги.        — А Амикус? — поинтересовалась девушка.       Слизнорт замер и резко повернулся к ней.        — Отберу у него и Алекто их палочки. Буду отдавать только на время занятий, если потребуется! — решительно заявил он и, подтянув сползший пояс, направился к выходу. — О собрании я сообщу на ужине, — заявил он, проходя мимо и зовя студентов за собой. — А мальчонка где сейчас? — запоздало поинтересовался он.        — На кухне. С Лу, — ответил Родольфус.       Слизнорт горестно вздохнул и двинулся к кухне, репетируя ободрительную речь.       Стоило декану скрыться за натюрмортом — замаскированной дверью кухни — как оттуда вышла Лу и сообщила, что Слизнорт попросил оставить его наедине с мальчиком. Родольфус привалился к стене рядом с Лу, бросил ничего не выражающий взгляд на Лесли и прикрыл глаза.        — Я пойду подышу воздухом, — нарушила тишину Лесли. — Кто со мной?       Родольфус не шевельнулся, будто и не слышал её. Лу отрицательно покачала головой: на самом деле идея выкурить косяк — другой казалась ей довольно привлекательной, но она не могла позволить себе быть беспечной сейчас.        — Что теперь будет? — спросила Миллер, когда Лесли ушла.        — Ничего хорошего, — отозвался парень. — нужно поторопиться, пока нас не обвинили в предательстве.        — Ты о чём?        Глядя на непонимающую девушку, Родольфус решил рискнуть.       — Есть один слух, который нужно проверить, — склонившись к ней, ответил он и поинтересовался, не знает ли она кого — то, не задающего вопросов, а также связанного с торговлей или коллекционированием ценностей.       Лу знала — таким человеком была Амита, дочь ювелира и владельца антикварной лавки. Но Миллер не знала, стоит ли об этом говорить Родольфусу, и, к её счастью, появление Слизнорта избавило её от необходимости отвечать.       А после позорной сцены изъятия волшебных палочек им было не до разговоров — Родольфусу и Лу хотелось как можно скорее покинуть стены гостиной факультета. Но впереди их ждал ужин в напряжённой тишине, а поле него собрание факультета, где Слизнорт высказал своё разочарование и, поставив чары слежения на каждое помещение, покинул их.       Оставшееся до отбоя время Лу тщетно пыталась заняться домашней работой, но перешёптывание и переглядывание сокурсниц сильно действовало ей на нервы, и в итоге, едва дождавшись времени обхода, она покинула комнату и отправилась патрулировать коридоры.        — Эй, — окликнул её Родольфус, — ты так рвёшься выполнить свои обязанности, что не догнать.        — О, заткнись. Просто хочу оказаться как можно дальше от нашей уютной обители.       Родольфус молча следует за ней, видя в ней что-то такое, чего раньше не замечал. Он видит надежду.        — Да… Контроль Слизнорта усложняет дело, — неожиданно произносит Родольфус, удерживая Лу у выхода из подземелий, — нужно подумать, когда нам лучше проникнуть в комнату. И встретится с Рабастаном, мне нужно кое-что сказать тебе.       Лу, ведомая любопытством, последовала за ним, гадая откроет ли Лестрейндж свой секрет, а то, что он занимается чем-то странным Лу поняла уже давно и дело было далеко не в Тайной комнате.       Заведя её в кабинет, отданный под нужды Рабастана, Родольфус запер дверь и наложил заглушающие чары. — Начинает напрягать, — попыталась разрядить обстановку Лу.       Рабастан молча сверлил взглядом непрошенных гостей, а когда Родольфус достал из кармана пергамент, лишь сокрушённо покачал головой.       Родольфус протянул пергамент ей, на листе было только два имени – самого Родольфуса и его брата.       — На пергаменте чары магической клятвы, схожие с непреложным обетом.       Лу взяла пергамент в руки и на нем золотом вспыхнули следующие слова:       «Обещаешь ли ты, Луиза Миллер ни коим образов не раскрывать ставшие тебе известными тайны, касающиеся Тёмного Лорда?»       Лу почувствовала, как пересохло в горле. Чернила сохли на пере пока любопытство боролось со страхом, — как это касается меня?       — Если он умрёт – ты будешь свободна. Никто не будет угрожать твоей семье и...друзьям. Не будет новой войны.       Лу закусила губу, прожигая взглядом строчки. Лестрейнджи терпеливо ждали, наконец Лу, не давая себе время на сомнение, поставила роспись.       Свет от пергамента прошел по руке, растворяясь в груди.       — И что за страшные тайны?       Родольфус начал рассказ по мере которого Лу становилось всё страшнее. Тайная комната и живущий там василиск был самым безобидным фрагментом этих откровений. Тайна имени темного Лорда пугала куда страшнее, не говоря уже о крестражах. Идея найти их и нанести сокрушительный удар Лорду казалась безумием в чистом виде.       — Он ведь умеет читать мысли, — только и сказала Лу.       — Да, поэтому лучше с ним не встречаться пока всё не будет кончено.       — То есть пока мы можем отсидеться за спиной Дамблдора? До лета? — уточнила Лу и не дожидаясь ответа продолжила, — нам не известно даже их количество. Сколько максимально можно разорвать свою душу?       — Не знаю, надеюсь дальнейшее погружение в биографию Реддла даст подсказку.        — Ладно, — проведя дрожащей рукой по лицу, отозвалась Лу, — тогда имеет смысли заняться следующим пунктом. У тебя же есть план?         — Да, нужно проникнуть в тайную комнату и узнать о детстве Реддла.       Молчавший до этого Рабастан, фыркнул.        — А потом нужно просто попасть в башню пера и книги и найти нужный адрес, — гнул своё Родольфус.        — Всего-то, - почесав грудь, вздохнул Рабастан. – Лу, неужели мой брат тебе так противен, что ты готова жизнью рискнуть в попытках избежать брака с ним? Ты хоть понимаешь на что подписалась?       — Я хочу свободы. Я хочу вернуть себе контроль над собственной жизнью. И если для этого нужно избавится от амбициозного психа, то так тому и быть.       На это Рабастану было нечего возразить и вскоре обсуждения сошли на нет.       Лу, ступая по пустынным коридорам, размышляла о том, кто и как им может помочь в поисках дальнейших следов Реддла. Сна не было ни в одном глазу, ей нужно было действовать, лежать в темноте спальне казалось сейчас чем-то безумным. Она взглянула в окно, и её взгляд зацепился за горящее окно домика лесника. Вереница мыслей пронеслась в её голове, и, сорвавшись с места, она устремилась к выходу из замка.        — Куда ты?        — Кое-что узнать у Хагрида. Не жди меня, — только и сказала Лу, убегая прочь.