Украсть жизнь

      Первого сентября на вокзале появляется уже невеста Лестрейнджа, а не Лу Миллер. Она чётко это понимает, когда машинист, с которым она подружилась, будучи ещё первогодкой, говорит ей: «Прими мои поздравления, Луиза, этот год для тебя обещает быть удачным, да?».       Лу замирает, не находясь с ответом, ведь шесть лет она была для него «Лу», а теперь вдруг «Луиза».        — Луиза, — подходя, произносит Лестрейндж, и Лу начинает ненавидеть собственное имя. — Доброе утро.       Она смотрит на него и признаёт, что для него утро, похоже, и правда доброе. Ни бледности, ни теней под глазами, на его губах таится привычная холодная усмешка. Он жмурится, выходя на свет, и становится похож на сытого холёного кота.       Лу его практически ненавидит в этот момент.        — Ты со мной не разговариваешь? — слегка наклонив голову, спрашивает он. Вопрос его скорее в шутку, чем всерьёз.        — Задумалась, — бесцветно отвечает девушка. — Я проверила вагоны, теперь остаётся только ждать.        — Бессонница? — внезапно интересуется слизеринец.       Лу недоумённо смотрит на него.        — Косметика, — поясняет он. — Ты не любительница чар красоты, Миллер, и вряд ли ради кого — либо стала бы прибегать к ним. Точно не ради меня.       Лу фыркает и отводит взгляд.        — Просто эксперимент.       Лестрейндж кивает и отходит к старостам Когтеврана, избавляя Миллер от своего общества. Лу знает: Рудольфус ей не поверил, ему просто плевать.       Но время не стоит на месте, и платформа начинает наполняться юными магами и их провожающими. Сотни голосов, смехов, криков сов и жалобного мяуканья кошек смешиваются в одно, и разобрать что — то становится почти невозможно. Лу занимает место у кабины машиниста и пытается высмотреть в толпе Дебби.       Рудольфус с высоты своего немаленького роста наблюдает за происходящим на платформе, стоя у прохода. И среди потока учеников он так же, как и Лу, высматривает одного конкретного человека. Только он ищет Беллатрису Блэк.       Время шло, а Оушен нигде не было видно. Но вот Рита Скитер и Долорес Амбридж целенаправленно направлялись к Лу, что не могло не напрягать девушку.        — Луиза! Отлично выглядишь, — широко улыбнулась Рита, впиваясь взглядом в её лицо.       Амбридж неприятно усмехнулась, осмотрев однокурсницу с головы до ног.        — Новый статус обязывает соответствовать? — с ехидством поинтересовалась она, обменявшись взглядом с Ритой.       Лу продолжала следить за толпой поверх их голов.        — Понятия не имею о чём ты.        — О твоей помолвке с Рудольфусом! — возбуждённо сказала Скитер.        — Огромное везение, — елейно дополнила Долорес. — Претенденток целая вереница была.        — Огромное везение, — мельком взглянув на них, согласилась Лу.        — Расскажи, как это было, — потребовала Рита, хватая её за руку. — Страсть как интересны всё эти обряды.       Лу высвободила руку, скрывая раздражение.        — Расскажу в школе, сейчас у меня масса обязанностей.       Но слизеринки не унимались и засыпали её вопросами, Лу едва справлялась с нарастающим раздражением, из последних сил удерживаясь от грубости.       Ссориться с однокурсницами в планы Миллер не входило: ей ещё год с ними в одной комнате жить. Она и так уже извелась, гадая как в связи с последними событиями могут измениться её идеально — нейтральные отношения с Блэк.       Дебби и Тэмми входили в вагон, когда гриффиндорка остановилась на верхней ступеньке, глядя на Лу, которая улыбалась двум слизеринкам.        — Дебби! — окликнула замершую девушку подруга.       Оушен моргнула и поспешила к вагону красно — золотых, где быстро отыскала Амиту и устроилась в купе у окна, деланно увлечённо рассматривая перрон.       Ничего не предвещало беды, как внезапно в купе вошла Дафна. Первая странность заключалось в том, что высокомерная красотка с Пуффендуя общалась с Дебби и Амитой только потому, что они были друзьями Лу. А Лу сейчас с ними не было. Второй вызывающий вопросы момент был связан с тем, что Дафна предпочитала находиться со своим факультетом. Но ни одного пуффендуйца не было на горизонте.       Одной ей без Лу, без одногруппников делать в купе гриффиндора было решительно нечего.        — Как это произошло? — усаживаясь рядом с Дебби и опуская элементарные приветствия, спрашивает она.       Оушен искренне недоумевает:        — Что произошло?        — Лу и Рудольфус, — нетерпеливо поясняет Дафна. — Как они сошлись? Она залетела?        — Что? — с ужасом в глазах роняет Дебби, ловя ничего непонимающий взгляд Амиты.        — Они обручены, — заметно теряя интерес к Дебби, сказала Клюгер. — И она самая неподходящая партия для него, да и слишком поспешно это всё, — накручивая локон на палец, она делилась размышлениями. — Скандал с Блэк ещё не отгремел, а всё было уже решено. Вот я и подумала, может, дело в ребёнке. Такое часто бывает…       Дебби ничего не могла ответить, она чувствовала, как тошнота подкатывает к горлу, и всё что она хотела, так это скорее увидеть Лу.       Дафна, видя, что никакой новой информации она здесь не найдёт, не прощаясь, покинула купе.       Амита быстро протянула Дебби стакан воды.        — Не обращай внимания, эта Дафна — дура и сплетница, — без особой уверенности в голосе попыталась успокоить она.       Время как назло тянулось жвачкой. Дебби несколько раз выходила из вагона, но Лу нигде не было видно.       Наконец, настало время отправления, беготня прекратилась, все разместились по вагонам, и поезд тронулся.       Проверив первокурсников, старосты седьмых курсов прошли к остальным в вагон старост и, пройдя инструктаж, вернулись ко своим обязанностям. Но только не Лу и Рудольфус. Им было немного не до этого.        — Как там твоя подруга-гриффиндорка? — отвлёкшись от созерцания пейзажа за окном, внезапно спросил Рудольфус.        — Мы больше не общаемся.        — Почему? Вы же с первого курса всегда вместе, — без особого интереса спросил он.        — Дружить детьми немного проще, знаешь, когда не задумываешься о том, что будет после Хогвартса, и единственной реальной проблемой являются экзамены.       Лестрейндж кивнул и вернулся к созерцанию видов.       Повисшую тишину нарушил звук открывающейся двери купе, и в коридор стремительно вышла Беллатриса, едва не налетев на них. Лу машинально сделала шаг назад – Белла была похожа на фурию — глаза метали молнии, причёска рассыпалась и локоны разметались по плечам, из палочки летят искры, но, кажется, Блэк этого всего даже не замечает.       Пока дверь закрывалась, Лу успела заметить лежащих на полу без движения Скитер и Амбридж.       Блэк одарила старост тяжёлым взглядом и, клокоча от едва сдерживаемой ярости, пронеслась по коридору.        — Пойду поздороваюсь с Дафной, — смотря вслед ведьме, сказала Лу. — Удачи тебе.       И не дожидаясь ответа, покинула место происшествия.       А Рудольфус глубоко вздохнул и зашёл в купе, осматривая оглушённых однокурсниц и останавливая взгляд на забившейся в угол Нарциссе Блэк.        — Что произошло?        — Просто ссора, — с трудом выговорила девочка, отводя взгляд.       Лестрейндж поднял слизеринок с пола и усадил на сидение, не торопясь приводить их в сознание.        — Я думала, ты их уже расколдовал и поспешил доложить обо всём в Хогвартс, — послышался знакомый голос за спиной. — Хороший мальчик Лестрейндж.        — Мы знакомы с тобой столько лет! Слышать подобное от тебя просто оскорбительно, — отвечает он, медленно оборачиваясь и растягивая губы в ухмылке.        — Где твоя невеста? — всё так же насмешливо поинтересовалась Беллатриса.        — Пошла поболтать с Клюгер.        — Дала нам поговорить наедине? С чего бы такое благородство?        — Вероятно, не хочет накалять отношения внутри общей спальни Слизерина, — усмехнувшись, предположил он. — И, Белла, всё это фарс, между нами ничего нет и быть не может.       Беллатриса опустила взгляд, почувствовав, как он взял её за руку.        — Как и между нами, — произнесла она и убрала руку за спину.       Он делает шаг к ней, и она упирается ладонью в его грудь. Между ними всё меньше пространства и всё больше напряжения.        — Не смей даже думать, — цедит она и обнажает зубы в оскале, наслаждаясь его замешательством. — Я больше не верю словам, Лестрейндж, — добавляет она, делая шаг назад. — Докажи, что твои слова не просто пустой звук, — бросает она, пробивая взглядом все заслоны.       Он не сводил глаз с её губ, чувствуя, как с каждым словом закипает кровь и понимая, что готов был перевернуть мир ради неё. Он боялся своих чувств, столь нерациональных и сильных. Ему казалось, что он стремительно теряет рассудок.        — Я докажу, — не колеблясь заявляет он, смотря ей в глаза.       Беллатриса старается удержать усмешку на губах и чувствует странное волнение, отчего — то её сердце стало биться чаще, и необъяснимое тепло расцветает в груди. Она  делает глубокий вздох, стараясь вернуть остатки самообладания:        — Я буду ждать, Рудольфус.       Его охватывает схожее волнение. Только он точно знает, что это и чего он хочет. Он желает, чтобы сантиметры между ними растаяли, желает привлечь её к себе и ощутить жар тела, иметь возможность дотронуться до её лица и почувствовать вкус губ.       Она видит это всё в его потемневшем взгляде.        — А сейчас дай мне пройти, — вопреки желаниям говорит она и, отталкивая его с прохода, запирается в купе, где прислоняется пылающей щекой к прохладному окну и бездумно смотрит на проносящиеся мимо поля.       Лу почти дошла до купе Дафны, не зная, о чём она с ней будет говорить, но её окликнула подходящая Дебби, и от этого до дрожи знакомого голоса Лу просто застыла и впилась ногтями в ладонь, понимая, что сейчас ей предстоит лишить себя единственного, что приносило ей настоящее счастье.        — Ты избегаешь меня? — улыбаясь, спросила она.       Лу оперлась плечом о стену, скрывая эмоции под маской безразличия.        — С чего бы?       Дебби напряглась от столь холодного начала встречи. Но Лу не дала ей как следует подумать об этом.        — И, знаешь, то, что произошло на крыше в твой день рождения… Этого не должно было случиться. Думаю, нам лучше вообще больше не общаться.        — Ты ведь несерьёзно, — не веря, едва слышно произнесла Дебби, старательно пытаясь выбросить образ Рудольфуса из мыслей.        — Мне нужно поправить свою репутацию, — пояснила Миллер. — А дружба с тобой этому никак не поспособствует. И остальным передай то же самое. Лестрейндж опроверг все порочащие меня слухи, неудобно будет, если легенда разойдётся по швам.        — Что с тобой стало? — скорее саму себя, чем Миллер, спросила Дебби. — Ты ведь говорила, что никогда не станешь такой, как твои одногруппники, и скорее умрёшь, чем выйдешь замуж по расчёту, обменяв свободу на золотую клетку!        — Расчёт расчёту рознь, — жестко ответила она. — Я и подумать не могла, что Рудо может стать моим мужем. Но теперь это реальность, и глупо упускать такой шанс. Он идеальная партия для меня, мы тесно общаемся и имеем много общего — отличный фундамент брака, как по мне, всё лучше эфемерной любви или стремительно сгорающей страсти.       Дебби ничего не отвечала, и Лу, повернувшись к ней спиной, зашагала прочь, стараясь не думать о том, какую боль её слова могли причинить Дебби, и о том, что вместе с Оушен она потеряла значимую часть своей жизни, дружбу, которой не найти замену, и неслучившуюся любовь. Поэтому по пути обратно к вагону слизеринцев она с радостью приняла приглашение Долохова сыграть в карты. Она знала: он всегда провозит в Хогвартс то, чего провозить никак нельзя, например, алкоголь. А это было именно то, что сейчас было ей нужно.       С наступлением темноты поезд прибыл на станцию Хогсмид. Рудольфус расколдовал Риту и Долорес, осмотрел вагоны первокурсников и, проследив за тем, чтобы все покинули поезд, сошёл на платформу, выискивая там Лу.       Девушка нашлась у дорожного указателя.        — Плохо? — с притворной заботой поинтересовался он.        — Всё хорошо, и будет только лучше, — вяло отозвалась она. — Все ушли?       Парень кивнул, и Миллер направила на себя палочку, произнося отрезвляющее заклинание. Рудольфус только успел подхватить её собранные в хвост волосы, как тут же девушку стошнило.        — Романтика, — глядя на звёздное небо, произнёс слизеринец.       Когда они всё-таки добрались до Хогвартса, им навстречу уже спешила Макгонагалл.        — Где вы пропали? — налетела она на них, но, заметив бледность девушки, сменила гнев на беспокойство: — Что случилось?        — Мне просто стало плохо, профессор, но уже лучше.        — Порча? Проклятие? Зелье? Кто это сделал, Миллер?        — Ничего такого, профессор, просто легкое недомогание, — заверила женщину Лу.       Профессор резко обернулась к Рудольфусу.        — Чего ждёте, мистер Лестрейндж? Распределение вот — вот начнётся, поспешите исполнять свои обязанности старосты.        — Да, профессор. — Бросив последний взгляд на Лу, Рудольфус поспешил к замку.         Дебби смотрела на пустующие места за столом Слизерина, и осознание того, что Лу где — то пропадает наедине с Рудольфусом, жгло хуже всех мерзких слов, что ей пришлось услышать от Миллер. Дебби потратила всё время пути на обдумывание этих резких фраз и на поиск оправданий Лу.       Глядя на стол змеиного факультета, она теряла контроль над эмоциями.       Наконец, двери отворились, и вошёл Лестрейндж. Один. Выглядел он вполне обычно, и лицо его, по обыкновению, не выражало никаких эмоций.       Но он проигнорировал место рядом с Беллатрисой Блэк, которой не мог налюбоваться последние несколько лет, и прошёл в конец стола.       Для Дебби это было плохим знаком.       Когда распределение уже началось, в зал проскользнула Лу, но она ни разу не взглянула в сторону столов других факультетов, посвятив своё внимание преподавателям и первокурсникам — слизеринцам.       Дебби не следила за распределением, не слушала речи директора и не реагировала на разговоры однокурсников. Она пыталась понять, отчего её жизнь так резко изменилась. Амита пыталась расшевелить её и подсунуть на тарелку что — то съестное, но Дебби могла лишь отрицательно мотать головой, не в силах думать о чём — то кроме Лу.       Когда пир подошёл к концу, старосты повели новых учеников к гостиным факультетов, и тогда Дебби смогла увидеть Лу ближе — она стояла позади колонны первогодок и пересчитывала их.       Дебби не понравилось то, что она увидела: через слой макияжа, которым Лу предпочитала вообще не пользоваться, просвечивались тени под глазами, и румяна не могли скрыть серость кожи. Лу выглядела больной, и это не могло не тревожить Оушен. Она чувствовала, что у подруги проблемы, и поклялась себе выяснить в чём дело.       Лу, провела весь вечер словно в тумане и, зайдя в гостиную, опустилась в кресло и скрылась в тени, не имея никакого желания выходить под свет факелов. Из своего укрытия она наблюдала за тем, как Лестрейндж встал перед первогодками, что с потрясением осматривались вокруг.        — Поздравляю, вы были распределены на факультет Слизерин! — воодушевлённо начал он, стараясь вложить в свои слова больше энтузиазма, чем было на самом деле. — Немного основной информации: цвета нашего факультета — изумрудный и серебряный, на гербе изображена змея, Салазар Слизерин – основатель нашего факультета был змееустом, — продолжил он и повёл рукой в сторону портрета над камином.       Новички запрокинули головы, рассматривая изображение сурового старца.        — В гостиную, как вы уже поняли, можно попасть, лишь зная пароль. Сейчас это «Безоар». Пароль меняется каждые две недели, информация об этом появится на доске объявлений.       Дети обернулись в сторону двери, рассматривая пока ещё пустую доску.        — Деканом нашего факультета является профессор зельеварения Гораций Слизнорт. Его комнаты находятся неподалёку от класса зелий. Вы можете рассказать ему обо всём, профессор всегда поможет ученикам своего факультета — Рудольфус  заговорщицки подмигнул детям. — Вы могли его видеть за столом преподавателей: гордый обладатель пышных усов, одетый в изумрудную мантию — это наш декан.       Первокурсники несмело улыбались, глядя на старосту и сонно тёрли глаза. Спать хотелось сильно, но никто не хотел пропустить ни слова из приветственной речи.        — А правда, что на Слизерин попадают только чистокровные? — нерешительно спросил светловолосый мальчик.        — Нет. Это миф. Салазар был против допуска к школе детей простых людей, но это было связано прежде всего с тем, что во времена основателей магглы охотились на ведьм и колдунов и сжигали их на кострах. Слизерин не хотел доверять им и их потомкам тайны магии. Но сейчас мир стал другим.        — А правда, что наш факультет никто не любит? — послышался тоненький голосок.       Рудольфус подошёл к ним ближе и понизил голос, будто готовился открыть страшную тайну.       — Другие факультеты могут объединятся против нас во время чемпионата по квиддичу или по какой — то иной причине — это правда, нам никто из них никогда не стремится помочь, и все стараются обходить нас стороной, а гриффиндорцы и вовсе не прочь пойти на конфликт. Да, это всё правда. Но нас опасаются, и это не может не радовать! И мы, понимая, что рассчитывать можно лишь на себя, становимся сильнее и умнее, не ожидая, когда кто — то другой решит наши проблемы. А также я хочу напомнить: Мерлин учился на Слизерине, и не было в мире более великого колдуна. Помните об этом и гордитесь тем, что вы стали частью истории.       Лу улыбнулась представлению Рудольфуса и поднялась из кресла, решаясь дополнить его речь:        — У каждого факультета есть привидение, нашего зовут Кровавый барон, но лучше лишний раз не упоминать «Кровавый». Так вот, он считается самым страшным привидением замка, и он единственный, кого боится Пивз.        — Пивз?        — Полтергейст. Вы скоро с ним познакомитесь, я уверена. Но слизеринцев он не тронет, если вам в голову не придёт его провоцировать, конечно.       Лестрейндж согласно кивнул.        — Пора спать, завтра тяжёлый день. Девочки, следуйте за Луизой, мальчики — за мной.        — Меня зовут Луиза Миллер. Комнаты находятся под согревающими чарами, обновлять их не нужно — это миссия замка. Подъём в семь утра, завтрак начинается в восемь, на завтраке вам будет выдано расписание занятий на неделю, а также карта замка, — говорила она, ведя детей по коридору, а потом остановилась между двумя дверьми, на которых виднелась табличка «Первый курс».        — В комнате — по четыре человека, ваши вещи доставлены на места и расположены в алфавитном порядке. Кровати подписаны. Если вы желаете поменяться местами, скажите об этом мне завтра на ужине. А сейчас вам пора спать.       Ей вслед донёсся нестройный хор голосов, желающих ей спокойной ночи. Лу прошла мимо своей комнаты и вернулась к своему креслу.        — Не торопишься в спальню, к родной кровати?        — Очевидно, — прикрыв глаза, простонала она, вытягивая ночи перед собой.        — Как тебе моя речь? — ложась на диван и закидывая ноги на подлокотник, спросил Рудольфус.        — Феерично. Я бы не смогла так воодушевлённо, — ответила она, не договорив «врать».       Он повернулся, смерив её взглядом.        — Явно не сегодня.        — Но ты хорошо ладишь с детьми.        — О, ты делаешь пометки на будущее. А можно мне посмотреть на список? — поинтересовался он, протянув ей руку.       Лу усмехнулась и прикрыла глаза.        — Выбора у нас всё равно нет.       Её глаза были всё ещё закрыты, и она не увидела, как быстро исчезла улыбка с его лица.        — Спокойной ночи, Лу.        — Спокойной.       Спальня встретила Рудольфуса раскатистым храпом Амикуса, а Лу своим приходом прервала перешёптывание Риты и Долорес, которое так и не возобновилось.       Лу казалось, что говорили они о ней. Хотя мысль о собственной паранойе тоже имела место быть. А ещё она думала о том, что Лестрейндж не особо страдает от разрыва с Блэк и мысль о предстоящей свадьбе его не гнетёт. И только стоило этим мыслям угаснуть, как на их место приходили размышления о первогодках и о тех проблемах, с которыми им предстоит столкнуться, будучи в оппозиции. Одни против всех, и каждый сам за себя. Лу знала, что скоро это изменит их, превратив в замкнутых, лживых и агрессивных магов, которые будут любыми средствами карабкаться наверх.       Последней героиней её мыслей, перед тем как сон овладел ею, была Дебби. Лу ненавидела себя за те слова, что ей пришлось сказать Оушен, но девушка верила, что так будет лучше для всех, будет лучше, если Дебби будет вдали от змеиного клубка проблем Лу.       Первая ночь в замке была полна раздумий и для Дебби Оушен. Мысль о том, что Лу действительно могла предпочесть всему, что она имела, Лестрейнджа — с его сказочными богатствами, лисьими глазами и извечной ухмылкой, отравляла душу Дебби.       Она смотрела в темноту полога и задавалась вопросом: могла ли Лу предать свои убеждения ради громкой фамилии? И сама себе отвечала: никогда.       Но стоило ей немного успокоиться, как на ум приходил тот бред, что несла Дафна. И Дебби, не желая этого, думала о том, может ли Лу быть беременна от Рудольфуса.       Идею Дебби признавала бредовой, но и помолвка между столь знатным и богатым человеком и той, чья репутация и родословная неизмеримо далека от идеала чистокровок Британии, тоже казалась нелепой ошибкой. Если создание такого союза не имело весомых причин, разумеется.       Если их не связывало то, что стирало все условности. Дебби хоть и была далека от мира магов, трясущихся над чистотой своей крови, понимала: ребёнок чистой крови слишком важен, чтобы его отвергать лишь потому, что его мать не вхожа в высшее общество. Главное — чистая кровь, ну, и отсутствие громких скандалов, в какой попали Молли и Артур, например.       Но Дебби знала, что между Лу и Рудольфусом не было и проблеска влечения. За это Оушен могла ручаться.       «Но могла ли их связать случайная связь?», — думала она, в очередной раз перевернувшись на другой бок.       Лу много где бывала: на концертах, фестивалях, соревнованиях, в барах и пабах. Магический мир не славился разнообразием увеселительных мест, и вполне возможно, что в одном из них Лу и Рудольфус могли пересечься.       Лу любила выпить, а ещё она говорила, что и Рудольфус не против уйти от реальности таким способом.       Дебби понимала, что они вполне могли напиться вдвоём, а потом, вопреки здравому смыслу, переспать. Дебби допускала развитие событий, при котором они потеряли контроль над ситуацией, и никто не подумал о безопасности.       Оушен впивалась ногтями в ладонь, прогоняя красочные образы, что рисовало воображение. Она была сама себе противна за подобные мысли, но ничего не могла с собой поделать.        — Оушен, если тебя одолела бессонница — выпей ты уже зелье или вали к Мордреду из спальни, не мешай спать! — донеслось сердитое шипение с соседней кровати.        Дебби сочла совет полезным и, достав из ящика тумбочки флакон, выпила его, с некой радостью чувствуя, как стремительно проваливается в спасительную темноту.