Травмы прошлого? Найдём выход.

      Последние пару лет Диминой практики преподавателя проходили примерно по одному сценарию: Позов с утра работал в универе, примерно в четыре возвращался домой и проверял работы, изредка, раз в пару недель, выпивал со Стасом в баре или собирал своих приятелей у себя дома на бессмысленные посиделки. Довольно странная жизнь для двадцатисемилетнего обаятельного парня. Но Дима сам выбрал для себя образ затворника. Он умышленно не заводил знакомств, не расширял круг общения дальше коллег по работе и семинарам. Сколько бы Стас не пытался узнать почему, хотя бы у пьяного Позова, тот ни в какую. Молчит и всё. Шеминов однажды поделился с другом своими размышлениями по этому поводу в одну из их встреч: — Димка, а ты как вообще преподом-то решил стать? С твоей внешностью и обучаемостью ты мог бы работать вообще где и кем угодно, а ты остался здесь, в Питере. Нормальный человек так бы не поступил… — Стас всерьёз задумался о своих словах. — Может, тебя в заложниках держат? Дима тогда только посмеялся над словами друга и ответил что-то типа «Это моё призвание!», но сам прекрасно понимал, как Шеминов недалёк от истины. Естественно, никто Диму не похищал, и тем более не держал в неволе, заставляя работать. Вернее, так на самом деле и было, только похитителем был не кто-то, а он сам. Позов до сих пор не смирился, когда прошло больше десяти лет с её гибели. Вы можете быть на волосок от смерти и выжить, придать жизни особый смысл после этого, но это всё не навсегда. С течением времени память сгладит углы, эмоции притупятся, и в круговороте быта и суматохи вы вернётесь к привычной, понятной форме жизни. Но смерть… Смерть всё меняет. Дима знал не понаслышке: он досконально изучил эту тему, ведь он ведёт углублённую психологию для профильников. То, что он стал вести её у невеж физматов, вообще какое-то чудо, нужно благодарить их прекрасного ректора. Сейчас парень лежал в своей мягкой постели, из приоткрытого окошка дул лёгкий ветерок и просачивался влажный, холодный воздух после сегодняшнего ливня, а комната была освещена лишь слабым светом уличного фонаря. Идиллию нарушали лишь его тяжёлое дыхание и редкие всхлипы. Диме опять приснился кошмар. После визита в Воронеж он вообще не мог спать, только алкоголь выручал. Бессонные ночи и возобновившиеся почему-то кошмары сильно сказывались на его работе днём: за эти пять дней он устал так, как будто он месяц пахал на каторге, сильно нервничал перед парами, но, кажется, пока никто не заметил, засыпал за рулём, два раза чуть не упал с лестницы и вообще ходил будто во сне. Иногда ему мог послышаться её смех из толпы студентов или Позов мог случайно увидеть её силуэт. Конечно, Дима понимал, что с ним не всё в порядке и рано или поздно он уже не сможет притворяться, что всё у него хорошо. Помимо травм прошлого, ему ещё докучали проблемы настоящего: в виде студентов математиков, которым надо рассказывать материал абсолютно по-другому и Серёжи. Позов сам не понимал, почему ссора с ним по нему так ударила, а его извинения добили окончательно. Дима старательно избегал его, что было несложно, ведь в коридорах Матвиенко был очень поглощён учебой, а после того занятия по психологии во вторник следующее было только в субботу пятой парой. То есть завтра. Взглянул на часы — 2:40. То есть сегодня.       «Бля-я-ять» — Димин комментарий на его жизнь последнюю неделю. Если коротко, то он заебался. Он встал и, прихватив сигареты с зажигалкой, пошёл на балкон, но и тут сигаретный дым его не отвлёк: парень закашлялся и выкинул окурок. «Умудриться заболеть в первую неделю, ну это просто пиздец.» — теперь Позов думал, что олицетворяет во всех смыслах слово «плохо». Решив не усугублять своё самочувствие, Дима зашёл внутрь, включил лампу и решил почитать книгу, раз уж не спится. Разумеется, парень пропустил момент, когда он перестал различать слова, а видел перед собой только внимательные, встревоженные глаза цвета корицы и меда, и услышал мягкий, такой родной, но обеспокоенный тон.       — Дима, что с тобой? — спросил Серёжа и опустил руку ему на плечо.       — Мне страшно, Серёж, я не справляюсь, — удивляясь, насколько его голос дрожал и звучал жалко, ответил Позов.       — Не бойся, я рядом. А сейчас просто поспи, — Матвиенко из сна начал гладить Диму по голове, и парень быстро заснул крепким, спокойным сном.       Проснувшись как обычно по будильнику, но сидя, Дима хотел бы сказать, что уснул под фильм, или выпив снотворное, или по крайней мере не помнил, как уснул, но это было не так. Он прекрасно помнил и кошмар, и неудавшуюся попытку покурить, а самое главное — он помнил Серёжу. Каждое его слово, каждый его жест и то, как он смотрел на него. Несмотря на табун бабочек, Позов ощущал себя маньяком и педофилом: ему ведь снится, как его студент его успокаивает. Но поразмыслив, он решил, что пока его фантазии не вышли за пределы его больной головы и никому не навредили, Позов может ещё чуть-чуть помечтать. Стоп, что? Он мечтает о своём студенте..? Наверное, всё-таки недосып и постоянное отсутствие любимого плеча, на которое можно положиться, сказываются на нём так, что он хочет, чтобы его пожалел первокурсник. Ему казалось всё это странным: почему ни с того ни с сего он придал такое большое значение простому студенту, коих у него было очень много.       Дима помотал головой, чтобы избавиться от мыслей, и, застонав от боли, встал из-за стола. Парень пытался понять, что у него болит, но пришёл к выводу, что болит плюс минус всё. Голова гудела от сбитого режима, шея, плечи, руки и поясница — от очень удобной позы сна, а ещё его била лёгкая дрожь. Точно, он же заболел. Однако Позов рассудил, что тёплый душ и таблетка ибупрофена всё исправят. Шлёпая босыми ногами, потому что тапки опять в какой-то пизде, иносказательно, конечно, Дима зашёл в ванную и бросил взгляд в зеркало. «Звиздец» — подумал Поз, в целом, этот эвфемизм довольно чётко описывает его состояние: синяки под глазами, покраснения вокруг глаз и носа и нездоровая бледность были на месте некогда летнего загара. Дима залез в душ и отключился, так ему было здесь хорошо.       Позавтракав кофе с горой таблеток, потому что больше ничего не лезло, Позов надел бордовую кофту с длинным рукавом, какие-то чёрные брюки, а горло перемотал тёмно-коричневым шерстяным шарфом — не до стиля ему сейчас. Накинул кожаную куртку и берцы, потому что погода в Питере остро напоминает об осени: иначе как объяснить, что почти с первого сентября дожди льют круглыми сутками? И вышел из дома.       Добрался до университета в предобморочном состоянии: хотелось и впасть в апатию, и выть от досады одновременно. Единственное, что порадовало Диму, — это отмена первых двух пар у его профильного второго курса. Так что преподаватель шёл хоть немного весёлый, то и дело здороваясь со студентами, спешащими успеть к первой паре.       — Дмитрий Темурович, здравствуйте! — окликнула его Окси.       — Оксан, привет, — вяло улыбнулся Позов.       — Господи, что с тобой такое? Выглядишь кошмарно... — грустно сказала Оксана, на что Дима буркнул «Болею».       Дима двигался дальше, надеясь, что хотя бы сейчас девушка отстанет от него, но она, наоборот, обогнала его и преградила путь.       — Да погоди ты, у меня есть новости! — Поз удивлённо повёл бровью, — Университет хочет спонсировать мероприятия для первых курсов. Ну, естественно, что-то научно-образовательное. Обсуди со своими и сообщи, куда вы пойдёте, мне сегодня до семи. Кстати, дата не обязательно эта неделя, можно до конца первого семестра.       — Хорошо, обязательно напишу. Спасибо, Окси, — Поз неподдельно обрадовался, ведь такая замечательная возможность поехать куда-то всей группой его очень радовала. Да, наверное, кто-то скажет, что, камон, они же не в школе, чтобы ездить на экскурсии всем классом, но Дима считал иначе, он уверен в том, что такие мероприятия актуальны и для студентов. Всё первое окно он думал о том, что можно предложить этим уже не детям, чтобы заинтересовать. У Позова с ними было мало общего, они же математики, так что это была задача со звёздочкой. Придумав пару вариантов, Дима решил выйти покурить. Дождь прекратился, но воздух был по-прежнему тяжёлый, словно наполненный водой. Парень стоял около вестибюля и медленно смаковал сигарету, как вдруг заметил фигуру, идущую в универ вальяжной походкой. По мере её приближения Дима смог различить черты лица и точно опознать. Ну а отказать себе в возможности поговорить с ним он не мог, поэтому поспешил тоже зайти.       — Прогуливаете, Матвиенко, опять время не рассчитали? — Дима нагнал парня и протянул руку для приветствия.       Серёжа же скептически осмотрел преподавателя и, заметив подрагивающие руки, встревоженно спросил:       — Дмитрий Темурович, что с вами?       Дима побледнел: такое дежавю было испытать жутко, ведь студент говорит с той же интонацией те же слова. А Матвиенко, видимо, понял, что куратор не ответит, и продолжил как ни в чём не бывало:       — Между прочим, мне к четвёртой паре. Вы наше расписание не знаете? — ухмыльнулся Серёжа и посмотрел Диме прямо в глаза.       — Конечно знаю, просто подумал, что начать так разговор подойдёт, — выложил всё как на духу под его внимательным взглядом Позов. — А вообще, у меня к тебе дело; если не занят, пойдём со мной. — Дима пошёл дальше к лестнице, Матвиенко за ним. По дороге Поз решил спросить:       — Раз вам только к четвёртой, то что же вы здесь делаете?       — А вы? Я видел изменения в расписании, у вас нет сегодня двух пар, — немного скромно решил поинтересоваться Серёжа.       — Я не знал об изменении. Ну а ты? Серёж, — Дима впервые обратился к нему по имени и понял, что оно очень красиво звучит из его уст, — ты ведь мог сейчас видеть десятый сон.       Возможно, Позову показалось, но при упоминании царства Морфея Серёжа поёжился.       — Давайте так: я отвечу на ваш вопрос, если вы ответите на любой мой. — Дима, не чувствуя подвоха, согласно кивнул. — Что с вами такое? Я, конечно, почти не вижу вас в коридорах, но мне хватило пары раз, чтобы заметить, что вы ну... — Серёжа под конец совсем засмущался и не договорил.       — Конкретно сегодня я болею, — Позов указал на шарф, с которым всё это время ходит, но, видя неудовлетворение в глазах юноши, честно, удивительно для себя, добавил: — Бессонница.       — У меня тоже, — видимо, Матвиенко сам не понял, что сказал это вслух, так что поспешил продолжить: — я читал, что с точки зрения психологии бессонница — это реакция на стресс, попытка организма дать нам ещё времени на то, чтобы решить какие-то внутренние проблемы.       Дима удивлённо посмотрел на студента: похоже, его заинтересовала психология, и преподаватель не мог не радоваться. Войдя в кабинет, Серёжа продолжил свою речь:       — Отвечаю на ваш вопрос: хотел в библиотеке позаниматься, — но Матвиенко решил умолчать, что не математикой, а психологией. — Так как я могу вам помочь?       На его ответ Дима разочарованно фыркнул и, оперевшись об угол парты, начал:       — Немного объясню ситуацию: вам, математикам, интересно немного отличное от того, что, например, нравится мне... — Позов немного потупил и продолжил: — Мы должны будем поехать с вами на какое-то мероприятие, и я хотел узнать твоё мнение по поводу места, куда я хочу вас свозить.       Серёжа не знал, что его больше поразило: сам факт поездки или то, что именно с его мнением считается куратор.       — Хорошо, и куда же?       — В крупнейшую в Европе обсерваторию в Москве, — сказал Дима.       Дальше Позов видел только загоревшиеся глаза парня и решил не продолжать накидывать варианты: всё и так было понятно, идея была действительно хорошей. Дима немного ещё рассказал об этом месте и точно убедился в том, что нужно свозить свою группу туда. Сейчас же они оба молчали, не зная, о чём заговорить. Но, видимо, Серёжа придумал:       — Дмитрий Темурович, а раз у вас здесь нет занятия, можно я посижу тут и позанимаюсь? — смущаясь, спросил Матвиенко.       — Ну, — Дима очень хотел согласиться, но с другой стороны он немного побаивался вот так просто остаться с учеником один на один. Почему? Один Позов знает. Тем не менее, он ответил: — Оставайтесь, но только на время второй пары, дальше у меня здесь будет занято.       Матвиенко согласно кивнул и занял место на своём любимом третьем ряду, а Позов сел за преподавательский стол и обложился бумагами. Однако произошло то, чего и опасался Дима: он не мог оторвать глаз от студента. Парень смотрел, как Серёжа достаёт книжку по психологии, как аккуратно начинает листать страницы, как внимательно бегает глазами по тексту. Позов заметил его красивый профиль: сейчас, в своём сосредоточении, он был прекрасен: серьёзное лицо, чёлка мягких волос, которую он неустанно поправляет, и глаза. Дима задумался, встречал ли он когда-либо такие выразительные, уникальные по своему оттенку глаза. Нет, точно нет. Мягкий карамельно-ореховый смешивался с шоколадным и с небольшим отблеском медового смотрелся не величественно, а по-родному уютно. Глядя в них, Дима хотел лишь одного: закутаться посильнее в плед и оттаять.       Неудивительно, но обладатель этих глаз почувствовал на себе взгляд преподавателя и вопросительно посмотрел на него. Они смотрели друг другу в глаза. А Позов? А что Позов? Ему нужна была срочная отмазка, вот он и сказал первое, что пришло в голову.       — Не решился тебя отвлекать, но можешь открыть окно, чтобы проветрить? — Блеск, Дима, проветрить аудиторию. Ничего хуже нельзя было придумать в его положении. Разумеется, несостыковку заметил Серёжа и спросил:       — Проветрить? Но вы же болеете. И тут и так довольно прохладно, — Матвиенко посмотрел на лимонного цвета худи, в котором сидел, и ничего не понимал. — Может, у вас температура? — юноша, судя по всему, нашёл единственное адекватное объяснение и поднялся со своего места, сокращая расстояние до препода. Дима опешил, когда Серёжа подошёл к нему вплотную и приложил ладонь к его лбу. Позову резко стало некомфортно, его всё стало нервировать: и его состояние, и то, что делает этот студент, и что Диме это нравится, и что Дима не хочет, чтобы Матвиенко убирал руку. Парень не понял, когда успел так вляпаться и поспешил всё исправить, ведь не хватало ему ещё сблизиться с этим Серёжей.       Именно поэтому Дима испуганно отпрянул от руки Матвиенко, именно поэтому смерил парня непонимающим взглядом и именно поэтому сказал:       — Серёжа, думаю, тебе пора, — от его тона в пустыне бы выпал снег, насколько он был холодный. Позов опустил взгляд к столу, так что он не мог видеть, как в глазах Матвиенко блеск волнения, теплоты и сочувствия на секунду поменялся на непонимание и обиду, а потом на безразличие и усталость. Юноша молча вернулся к столу, быстро как-то закинул книгу в шоппер и уже шёл по направлению к двери, как вдруг остановился. А в его взгляде снова промелькнуло непонимание.       — Дмитрий Темурович, я же не... — Серёжа не успел договорить, что он «не», потому что Дима зло перебил его.       — Я неясно выразился? — под конец его голос сел, из-за чего он наклонился взять воду из сумки, а когда снова посмотрел на Матвиенко, того и след простыл.       Позов со стоном отчаяния опустился на стул. В порыве своих эмоций от жеста Серёжи он абсолютно точно считал, что если бы не поступил так, ему было бы хуже. Однако сейчас Дима не знал, как ему может быть ещё хуже. Но самое главное, парень ещё не знал, насколько велика его ошибка.       Остаток окна Позов просидел с закрытыми глазами и музыкой в наушниках, где, как назло, подряд крутились только депрессивные треки из его плейлиста. Голова тяжелела, горло ныло и на душе скребли кошки. А ведь ещё полчаса назад он, счастливый, смотрел на НЕГО. Дима бы хотел не думать о нём, но не получалось; благо студенты, рвущиеся к знаниям, помогут скоротать время и загнать мысли подальше. Один из плюсов своей жизни, на который он всегда мог рассчитывать, — это работа: когда Дима вёл занятия, парень не думал ни о чём, кроме темы. Полезно.

***

      Перед последней пятой парой с первым курсом Дима решил помедитировать. Если сон на парте можно назвать медитацией, конечно. Оксана заглянула к нему, но, увидев преподавателя в таком состоянии, сняла с себя свою розовую вязаную кофту с ромашками и накинула на преподавателя. Она решила, что попозже зайдёт.       Проснувшись от лёгкого толчка по плечу, Дима резко сел. Он абсолютно не понимал: где он? Что он? Как он? Так, первый вопрос. Он был в своей аудитории, перед ним сидела его группа, немного посмеиваясь. Значит пара. Теперь второй: Дима точно понимал, что он преподаватель, ему сейчас надо вести пару. Взглянул на часы, которые показывали 15:35, парень с ужасом понял, что проспал пятнадцать минут своего занятия. Яна, девушка, которая его разбудила, скорее всего заметила растерянный взгляд преподавателя, который метался по рядам, будто искал что-то или кого-то, связала это с резким пробуждением и поспешила объяснить.       — Доброе утро, Дмитрий Темурович, у нас сейчас пара. Оксана Владимировна сказала вас не будить, но мы решили, что вы не обрадуетесь, если у нас пропадёт занятие.       Но Котова ошиблась: Позов хоть и был не слишком в сознании, но совершенно точно искал одного студента. Матвиенко, если быть точнее. Его не было на привычном месте, и Дима нашёл его спустя три секунды на последнем ряду рядом с Антоном Шастуном. Парень расстроился, что Серёжа пересел.       — Прошу прощения, сейчас начнём, — его голос безбожно хрипел, всё-таки не стоило с больным горлом проводить три пары, а ещё он не понимал, почему первокурсники смеются. Но посмотрев на свои руки, он увидел розовую кофту Окси. — Вам не нравится моя кофта? По-моему, мне идёт, — под общий смех засмеялся и Дима, и даже Серёжа. — Для начала, я бы хотел провести у вас небольшой классный час, если это можно так назвать, — студенты были не сильно заинтересованы, сами понимаете, пятая пара в субботу. — Думаю, что если вы внимательно послушаете и воспримете информацию без скепсиса, то я смогу отменить вам один академический час сегодня. Проведём только сорок пять минут психологии и отпущу, — Дима точно знал, как уговорить группу, и это сработало: все немного оживились.       — Речь пойдёт о мероприятии для группы, — послышался шёпот переговоров, — Понимаю вас, выпускаясь из школы, вы думали, что хотя бы здесь вас не будут донимать поездками и заставлять ходить по музеям. Но я думаю, что этот опыт поможет вам немного сплотиться и узнать друг о друге, тем более что мы поедем в Москву.       — Дмитрий Темурович, а куда вы предлагаете? — спросила Лиля.       — В обсерваторию. В Москве есть невероятно крутая обсерватория с огромным куполом и настоящим звёздным небом, — произнеся это, Позов немного смущённо стал смотреть на реакцию студентов и... Почти все просветлели и стали оживлённо обсуждать эту возможность. Кроме последней парты, где Антон с воодушевлением говорил что-то Серёже, но тот не слушал. У Димы опять случилось дежавю, но теперь уже на события самого первого дня.       — Вижу, идея вам понравилась. Тогда поконкретнее: мы поедем в Москву на Сапсане и заселимся в отель, вечером посетим обсерваторию, и у нас ещё будет целый свободный день, чтобы вы самостоятельно погуляли по Москве, вы же уже взрослые, — первокурсники засмеялись. — А на третий день мы вернёмся в Питер к обеду. Осталось только определиться с датами. Так как я не хочу лишать вас удовольствия ходить на пары по математике, я могу вам предложить поехать в следующую субботу утром, таким образом вы все выходные будете в Москве и половину понедельника, но думаю, что с Оксаной Владимировной по поводу иностранного, Ляйсан Альбертовной по поводу физры и Таисией Станиславовной по поводу алгоритмов смогу договориться.       Ребята почти все согласились, даже Серёжа, но Дима связывает это не с прощением, а с фактом, что Матвиенко изначально понравилась эта идея.       — Ладно, сейчас пущу по рядам, напишите свою фамилию, чтобы у меня был список тех, кто поедет. Так, раз на этом всё, приступаем к психологии.