Keeping the Story

      Первая мысль, что проносится в голове Мегуми сразу же после пробуждения – это что-то вроде: «Ебать. Я и правда целовался вчера с Сукуной?».       Всё ещё лежа на боку в своей постели Мегуми тянется рукой лицу, чтобы осторожно провести кончиками пальцев по нижней губе. Одних только воспоминаний о вчерашнем достаточно, чтобы внизу живота начал разгораться огонь. То, как Сукуна прижимался к нему всем телом, каким горячим был его язык, как ярко ощущались мозоли на подушечках пальцев Сукуны на собственной коже… Лицо Мегуми всё горит от смеси стыда и желания.       – Мегуми-и-и. Надеюсь ты там проснулся уже! – Громко зовёт Годжо, несколько раз шлёпая ладонью по заслонке, отделяющей спальное место Мегуми от остального салона автобуса.       Испуг, окативший Мегуми будто ведро ледяной воды, убивает все возможные зачатки хорошего настроения. Да, он вчера вернулся в автобус до Годжо, но значит ли это, что ему удалось никак не спалиться? Юджи мог бы проболтаться Годжо, но разве Юджи что-то знает? Разве что только то, что Мегуми соврал ему, что ушёл с посиделок отдыхать в автобусе, когда на самом деле ушёл совсем в другое место…       – Выход на сцену через час, – Годжо тянет в сторону перегородку на кровати Мегуми, от чего в лицо попадают яркие солнечные лучи. – Юджи! Сделай ещё одну порцию хлопьев и проследи, чтобы Мегуми поел хоть что-то.       Годжо уносится куда-то до того, как глаза Мегуми успевают достаточно подстроиться под яркое освещение, чтобы осмотреться. Когда Годжо собирается по утрам, то всегда похож на маленький ураган. Или скорее на мелкую колибри, что беспорядочно носится туда-сюда по автобусу.       Что ж, судя по тому, что Годжо ведёт себя абсолютно привычным образом, можно предположить, что он ничего не знает. Мегуми опускает ноги на пол и сидит на краю своей полки, всё ещё недостаточно собравшись с мыслями полностью встать с кровати и официально начать новый день, хоть он и прекрасно понимает, что не может позволить себе тянуть время. Он поворачивается в сторону Юджи, заливающего молоком хлопья, и ловит на себе его внимательный взгляд.       Юджи многозначительно улыбается Мегуми, когда замечает его взгляд на себе. Это совсем небольшая и быстрая улыбка, скорее слегка приподнятые на секунду уголки губ, но этого достаточно, чтобы донести до Мегуми суть.       Юджи что-то знает, но ничего не скажет.       Рука Годжо зарывается в волосы Мегуми, чтобы взлохматить и без того беспорядочно торчащие во все стороны пряди.       – Это только первый день фестиваля. Не говори мне, что ты уже выдохся, а, Мегуми? Вон на Нобару глянь: еле как приползла домой всего пару часов назад, а всё равно чувствует себя бодрячком!       Мегуми на это только закатывает глаза. Очевидно, что Нобара просто нашла вчера с кем переспать – она всегда радостная до невозможности на следующее утро после своих ночных похождений.       – Да, Мегс! Будь как я! – Дразнится Нобара.       – Да ну вас всех, – Мегуми наконец-то соскребает себя с края кровати, чтобы присоединиться к остальным в передней части автобуса. Он благодарит Юджи, принимая из его рук миску с хлопьями.       Нобара сидит на диванчике, попивая кофе. Мегуми с Юджи занимают маленький столик. Годжо, как и всегда, продолжает носиться туда-сюда по автобусу на невероятной скорости, а ведь на часах всего шесть утра.       Мегуми наблюдает, как Годжо хватает термокружку, планшет, зарядку и рюкзак, в котором напихан хуй пойми какой хлам, что может пригодиться ему в течение дня. Выглядит немного не так собрано и идеально, как обычно, но это и нормально для подобных фестивалей. Если на подобное мероприятие надеть выглаженный костюм и ходить с дипломатом, будешь выглядеть полным придурком.       – Не знаю, почему я каждый раз соглашаюсь участвовать в этих дурацких фестивалях, столько ебатории с ними, – жалуется Годжо, пока обувается на пороге автобуса.       – Потому что ты нихуёво зарабатываешь на этих дурацких фестивалях, – парирует Нобара.       – И то правда, – кривовато улыбается Годжо и останавливается в дверном проёме. – Скоро увидимся на проверке микрофонов. Не опаздывайте. И если вдруг что-то понадобится…       – Знаем, мы позвоним, – хором отвечают Юджи, Нобара и Мегуми, махая Годжо на прощание.       Все заметно расслабляются, когда Годжо наконец-то сваливает из автобуса, закрыв за собой дверь.       На пару секунд повисает тишина, нарушаемая только хрустом хлопьев и клацаньем железных ложек о керамические миски. Атмосфера ощущается какой-то чуть более напряженной, чем обычно. Мегуми чувствует на себе тяжелый взгляд Юджи.       – Так что-о-о, – тянет Мегуми, пока Нобара не обращает на него внимание. У него есть идеальная возможность завести разговор и тем самым перевести тему как можно дальше от себя. – Ты и Маки, так получается?       – Отвали, – отмахивается Нобара.       – Да ладно тебе. Как-то подозрительно, что ты до сих пор не похвасталась, – говорит Юджи.       – Настоящая леди никогда не рассказывает о своей личной жизни, – фыркает Нобара, скрещивая руки на груди.       – Как будто тебя это когда-то останавливало от того, чтобы вываливать нам все подробности.       Нобара зыркает на Мегуми. Но злости в её взгляде хватает всего на секунду, потом выражение лица расслабляется.       – Ладно, вы правы.       И Нобара принимается рассказывать о том, как провела вечер с Маки, с привычным количеством слишком уж интимных подробностей. Мегуми слушает, у него уже на уровне инстинктов привычка отфильтровывать и слишком уж яркие физиологические описания в рассказах Нобары, и восторженные вопли, что она «влюбилась, влипла по самые уши», которые по его личному опыту стихнут через пару дней. Так что большая часть внимания Мегуми сосредоточена на Юджи, ведь ему интересно, прокомментирует ли Юджи хоть как-то его вчерашнюю ложь сейчас, когда Годжо свалил.       – Как-то так… – Откидывается на спинку дивана Нобара, закончив свою историю. – А у вас как прошёл вчерашний вечер?       – Я просто лёг спать, – отвечает Юджи, отводя взгляд от Мегуми. – Ты же знаешь, я намного лучше себя чувствую, когда у меня хоть какой-то режим сна поддерживается.       – А ты, Мегуми? – Вопросительно поднимает бровь Нобара.       – Тоже, – отвечает он коротко и быстро, стараясь не показывать вообще никаких эмоций. – Пойду собираться, – отчитывается он, поднимаясь из-за стола и направляясь в заднюю часть автобуса.       Когда Мегуми подходит к шкафу, разговор ребят смешивается в неразборчивую кашу голосов. Он тянется достать с полки ту одежду, которую планировать надеть на сегодняшний концерт и вдруг испуганно замирает на месте, заметив своё отражение в зеркале.       На шее он чётко и ясно видит два огромных засоса, что переливаются оттенками синего и фиолетового. Мегуми прекрасно знает, кто оставил эти следы на его шее. А вот чего он не знает: так это заметил ли их кто-то ещё – и особенно его интересует, заметил ли Годжо.       Вот дерьмо.

***

      Мегуми устало вздыхает, поправляя инейры.       Вечно они пиздецки неудобные.       Но радует то, что хотя бы сцена по большей части уже была почти полностью готова к выступлению когда они пришли. Это помогает сэкономить немного времени, да и свести к минимуму необходимость взаимодействовать с небольшой кучкой фанатов, что собрались под сценой в такую несусветную рань. Мегуми готов поспорить, что они вовсе и не ложились спать просто чтобы мельком увидеть кого-то из членов группы и попытаться обратить на себя их внимание. Мегуми ненавидит такие ситуации.       – Не знаешь, где Сукуна?       Мегуми дёргается от неожиданности, когда Юджи вдруг появляется ниоткуда с этим вопросом.       – Нет. А что? Чего это я должен знать, где он?       – Да я не у тебя спрашивал, – отвечает Юджи и переводит взгляд на Урауме, что стоит в метре от них.       – Он мне написал мне вот недавно, сказал, что скоро будет. Всё равно ведь он нам не нужен до середины сетлиста, правда ведь?       – Верно. Но Годжо всё равно хочет, чтобы он был тут пораньше.       Мегуми хмурится. Большую часть утра Юджи избегал разговоров или отвечал коротко и по делу, это выглядело подозрительно. Рука сама собой тянется прикоснуться к шее в том месте, где под внушительным слоем тонального крема прячется один из двух красочных засосов.       Урауме, кажется, чувствует, что Юджи нервничает.       – Да явится он вовремя, не переживай.       – Ладно, – только и говорит Юджи, прежде чем развернуться и уйти в сторону Нобары, стоящей возле главной сцены.       – У него всё хорошо? – Спрашивает Урауме.       – Не знаю, – вина тяжёлым грузом давит Мегуми на грудь. Ему тоже показалось, что у Юджи что-то случилось, но почему-то не хватило смелости спросить. Совсем не хочется быть как Годжо в этом плане и наседать, бесцеремонно влезая в слишком уж личное – Мегуми ведь знает, что Юджи изо всех сил старается ответственно подходить к вопросам собственного ментального здоровья. Их обоих бесит, когда Годжо списывает любое изменение в поведении Юджи на его диагноз. И больше всего Мегуми не хочет спрашивать напрямую, потому что боится услышать ответ.       Да, это эгоистично, Мегуми прекрасно понимает, но он тревожится, что настроение Юджи может быть как-то связано с ним, с тем, что он сделал что-то не так.       И да, он понимает, что должен спросить у своего лучшего друга, всё ли в порядке, должен постараться помочь чем-то, но всё, что Мегуми может сделать – это замереть на месте.       – Что-то я не вижу особого энтузиазма по поводу предстоящего концерта, – слышится вдруг знакомый низкий голос. По телу Мегуми прокатывается до стыдного яркая волна разных эмоций от того, что он наконец-то видит Сукуну. – Мне кажется, у Кашимо есть небольшая заначка разных вкусных приколов для повышения настроения, если вдруг тебя интересует такое.       Судя по тому, как губы Сукуны изгибаются в хитрющую усмешку, Мегуми понимает, что он просто подшучивает над ним.       – Да? И насколько легально употребление этих его «приколов»?       – О, настолько нелегально, насколько ты только можешь себе представить, – фыркает Сукуна.       Мегуми прикусывает губу, чтобы хоть немного сдержать порыв заулыбаться как последний идиот. Удивительно, насколько легко удалось Сукуне поднять его настроение, особенно если учесть тот факт, что до этого он две недели только и делал, что действовал ему на нервы.       – Мне кажется, тебе придётся переодеться перед тем, как начнётся концерт, Фушигуро.       – Что? Почему? – Мегуми окидывает взглядом свою привычную одежду: тёмные узкие джинсы, вансы, тёмно-зелёная футболка.       – Думаю, что я буду отвлекаться. Не уверен, что получится выступать в таких условиях.       Лицо Мегуми заливает жаром. «Уверен, всё у тебя нормально получится» – мысленно отвечает Мегуми, окидывая взглядом, во что одет сам Сукуна. Если уж на то пошло, то вот кто вырядился так, чтобы отвлекать. Да, он не надел одну из своих потрепанных футболок с отрезанными руками, но вот джинсы на нём облегают бедра и задницу настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Ещё и эта милая рубашка с котиками, которую Мегуми уже видел на нём в кофейне в Сан-Франциско.       Мегуми с трудом сглатывает.       – Что ж, я пожалуй пойду спрошу, не нужно ли чем помочь Юджи и Нобаре. Через десять минут на сцену уже. – Урауме сжимает плечо Мегуми и уходит, оставляя их с Сукуной наедине.       Отдалённый гомон толпы и обрывки разговоров из-за кулис заполняют повисшую между ними тишину.       – Я серьёзно, – наконец нарушает тишину Сукуна непривычно искренним тоном, – выглядишь просто восхитительно.       Мегуми ужасно злится на то, как один простой комплимент заставляет его краснеть словно влюблённая школьница.       – Да ты и сам очень даже неплохо выглядишь.       Сукуны довольно ухмыляется, принимая ответный комплимент.       Мегуми поднимается с того места, где сидел всё это время. Теперь он стоит довольно близко к Сукуне. В воздухе искрами рассыпается напряжение между ними, от которого Мегуми просто в восторге. Они скользят взглядами по губам друг друга и Мегуми на секунду кажется, что он чувствует на своих губах те прикосновения, что жаром оседали на коже вчера вечером. Сложно дышать. Невозможно думать. Всё, чего хочет Мегуми, это…       Он бросает быстрый взгляд по сторонам и с удовлетворением подмечает, что никто не смотрит. Наклоняется ближе к Сукуне, руки тянутся подхватить его за подбородок, чтобы скользнуть пальцами по линии челюсти, по контурам татуировок на лице. Мегуми слышит, как резко вдыхает Сукуна от неожиданного поцелуя. Чувствует, как Сукуна расслабляется в его руках, но поцелуй не успевает зайти дальше, как Мегуми уже отстраняется.       Мегуми на все сто уверен, что его лицо окрасилось в самый яркий оттенок красного из всех возможных от того, насколько он смущён, так что он быстро отворачивается и уходит на сцену, бросив напоследок:       – Поговорим позже.

***

      – Готов?       Рёв толпы практически перекрикивает вопрос Юджи. Когда Мегуми поднимает на него глаза, то понимает, что Юджи смотрит не на него, а ему за спину. Прослеживая его взгляд, Мегуми понимает, что обращается он к Сукуне, стоящему за кулисами.       Точно. Время для совместного трека.       Мегуми допивает воду и отбрасывает бутылку к краю сцены. Он абсолютно игнорирует тот факт, что ассистент выносит из-за кулис новую и ставит рядом с ним, потому что всё внимание сосредоточено на предвкушении, что щекотно трепыхается где-то под рёбрами и в животе.       Они дошли до пятой песни из сетлиста длинной в десять треков, но только сейчас Мегуми чувствует прилив адреналина и волнения – именно такого, которое раньше заставляло его дрожать перед каждым выходом на сцену.       Толпа немного затихает после последнего трека, так что Юджи начинает о чем-то говорить со зрителями, чтобы подвести к следующей песне. Мегуми чувствует на себе взгляд Сукуны, от чего тепло разливается по всему телу, но не отвлекается от наблюдения за Юджи в ожидании сигнала.       Юджи кивает ему, и Мегуми начинает играть.       Узнаваемая для фанатов мелодия заставляет толпу снова взорваться криками и визгами, пока Мегуми играет первые восемь тактов в нужном для этой песни размере 3/4. Мегуми повторяет ту же последовательность ещё раз, ждёт того, что случится, когда он закончит. Под конец он уже не может сдерживаться, самоконтроля на это катастрофически не хватает, и взгляд сам собой скользит в сторону кулис. Сукуна тут же ловит его взгляд на себе и подмигивает.       У Мегуми колени вдруг слабеют и вся его профессиональность и опыт уходят на то, чтобы собраться и продолжить играть без запинок и ошибок.       С первым куплетом вступает не столько Юджи, сколько Сукуна с присущим ему экстремальным вокалом, выходя на сцену из-за кулис. Толпа взрывается криками и свистом. Сукуна каким-то невообразимым образом умудряется улыбаться, пока скримит в микрофон, подходя ближе к Юджи в передней части сцены. Юджи протягивает к Сукуне руки, словно представляя его фанатам, а потом жестами воодушевляет толпу кричать громче, пока не приходит его время петь свою партию.       Мегуми не может оторвать взгляда от Сукуны. Он будто захватывает всё возможное внимание, как только появляется на сцене. Даже рядом с Юджи, который умеет работать с публикой, заражая всех своей энергией и позитивом, Сукуна всё равно притягивает к себе все взгляды. Особенно когда зачёсывает назад падающие на лицо влажные от пота пряди волос и улыбается – толпа просто расплывается с писками и визгами, от чего Мегуми чувствует укол какой-то ревности. И ещё чего-то иного, что приходит на место этой ревности.       Мой.       Лишние мысли легко получается выгнать из головы, когда Юджи и Сукуна начинают взаимодействовать между собой, создавая на сцене какое-то особенное настроение, что зачаровывает каждого зрителя. Так легко просто погрузиться с головой в музыку, отпустить всё лишнее и просто… просто наслаждаться наконец-то самим творческим актом.       Когда Мегуми тянется к микрофону, чтобы спеть свою небольшую партию, что просто повторяет как эхо последние строки из партии Юджи, Сукуна поворачивается и ослепительно ярко улыбается ему.       Мегуми не может сдержать ответную улыбку.       Ударка замедляется, меняя темп песни. Юджи продолжает петь, успевая и с фанатами повзаимодействовать: он присаживается на самом краю сцены и тянется рукой к стоящим прямо под сценой девочкам, от чего они пищат ультразвуком и растекаются как желе.       Сукуна тем временем находит бутылку воды, чтобы попить, но вместе с тем проходится по сцене к Нобаре, Урауме и Мегуми. Когда он находится на сцене, то задействует в своём выступлении все доступные уголки этой сцены. Нобара корчит Сукуне дурацкую игривую рожицу и Сукуна отвечает ей тем же, прежде чем подойти ближе к Урауме и запустить руку в белые волосы с красными прядями, взлохмачивая их. В толпе фанатов явно многие обратили на это внимание, судя по громкому свисту.       Мегуми знает, что он следующий, и от этого ожидание и предвкушение колется под кожей, всё нарастая синхронно с тем, как нарастает напряжение музыки перед припевом. Мегуми просто до смерти хочет оказаться в центре внимания Сукуны. Но когда подходит его очередь, всё, что он получает – это то, что Сукуна показательно окидывает его оценивающим взглядом.       Мегуми не успевает даже расстроиться от того, что его проигнорировали, как Сукуна уже отворачивается и подходит ближе к Юджи, чтобы начать петь с ним в унисон.       Дразнится, блять.       Но у Мегуми не получается злиться. Особенно когда Сукуна поёт, не скримит, так идеально подстраиваясь под мягкий тенор Юджи. Толпа просто с ума сходит от того, как два фронтмена известных групп стоят вот так друг напротив друга, создавая невероятную энергетику, что заполняет всю сцену.       Мегуми поворачивается к Нобаре, когда темп песни снова меняется. Он вопросительно поднимает бровь и беззвучно спрашивает: «Весело тебе?».       И стоит признать, что да, впервые за долгое время, Мегуми чувствует, что получает удовольствие от нахождения на сцене.

***

      Как и всегда, окончание выступления всё как в тумане и смазывается в нечёткие образы. Нужно похватать провода и оборудование, все вокруг бегают туда-сюда, в попытках убедиться, что забрали со сцены всё свое и освободили место для следующего выступления. Вдобавок ко всему хаосу, по сцене проносится ещё и кто-то из техников по звуку.       Несмотря на это, Мегуми всё равно находит моменты, чтобы время от времени бросать взгляды в сторону Сукуны. Сердце выскакивает из груди, а дурацкая улыбка всё пытается расплыться по лицу. И сложившейся ситуации никак не помогает тот факт, что пару раз Мегуми ловит на себе ответные взгляды Сукуны.       – Выглядит так, будто ты на что-то отвлекаешься от работы, Фушигуро, – появляется из ниоткуда Сукуна прямо перед Мегуми, когда он выходит из-за угла сцены. – Задумался о чём-то?       Мегуми не успевает притормозить вовремя и врезается в грудь Сукуны. Когда он собирается отступить на шаг назад, его заставляют остаться на месте воспоминания о вчерашнем вечере, о прикосновениях на бёдрах, на пояснице. Пальцы Мегуми сами собой тянутся к рубашке Сукуне, чтобы вцепиться в ткань. Пару секунд уходит на то, чтобы осознать, что Сукуна вообще-то задал вопрос.       Мегуми поднимает взгляд. Посмотреть Сукуне в глаза никак не выходит, потому что взгляд цепляется за губы Сукуны, которые находятся так близко к его собственным.       Сукуна смеётся и едва заметно наклоняется ещё чуть ближе:       – Судя по твоей реакции, думаю, могу предположить, о чём ты так глубоко задумался.       Мегуми больше всего в жизни сейчас хочет почувствовать прикосновение этих губ на своих. Хочет снова попробовать Сукуну на вкус, ощутить как его крепкое тело вплотную прижмётся к его собственному, как Сукуна врежется в него, притягивая ещё ближе к себе, чтобы удерживать на месте даже несмотря на то, что колени будут дрожать и подгибаться. Но им нужно поговорить. Он ведь обещал Сукуне, что они все обсудят. Они же не могут просто изредка втихаря целоваться за сценой и в автобусах, как только остаются наедине. Это не совсем то, чего хочет Мегуми.       – Фушигуро, – зовёт Сукуна своим волшебным голосом, что тянется как мёд, одновременно с тем властно подхватывая ладонью подбородок Мегуми, проводя мозолистыми подушечками пальцев по нежной коже. У Мегуми дыхание сбивается, но они не успевают зайти дальше, потому что откуда-то из-за кулис слышатся голоса, заставляя их неохотно отступить на шаг друг от друга.       – Где Мегуми? У нас мит энд грит минут через, блять, пять или сколько!       – Я вроде видел, что он шёл ещё раз проверить оборудование за сценой. Сейчас сбегаю поискать его.       Мегуми смотрит Сукуне в глаза и ловит в его взгляде понимание.       – Мы же поговорим потом, правда?       Сукуна кивает:       – Давай сегодня в восемь. Возле грибного сада?       Интересный выбор, Мегуми невероятно интересно, что из себя, блять, представляет грибной сад, но у него нет времени задавать вопросы.       – Конечно. Увидимся.       Так Мегуми и уходит на поиски Юджи и Нобары, с нетерпением ожидая наступления вечера, вдохновлённый перспективой то, что случится: разговора, а может и не только.

***

      Солнце медленно опускается за горизонт, когда Мегуми наконец-то сбегает.       Хотя сложно сказать, что он прямо уж прилагал усилия к тому, чтобы незаметно свалить: ему повезло, Нобара упетляла непонятно куда с Маки, а Юджи рубился в видеоигры с Чосо и Урауме, так что тоже не обратил внимания на то, что Мегуми расплывчато сказал, что уходит по каким-то там делам и сбежал из автобуса, направляясь к месту встречи.       Весь день его голова была забита сценариями того, как может пройти этот разговор и мыслями о том, как точнее сформулировать то, что хочет сказать он сам и как реагировать на то, что может сказать Сукуна. Хоть это и невозможно, но так хочется быть готовым ко всем возможным вариантам развития событий.       – До сих пор не верится, что я это делаю, – еле слышно шепчет себе под нос Мегуми.       Впервые в жизни он идёт наперекор желаниям Годжо, вместо этого выбрав свои собственные желания в попытке быть счастливым. Ещё и Сукуну втянул в это, но что поделать, если он каким-то образом вписался в смутное понятие Мегуми о счастье.       Когда он наконец-то добирается до той локации фестиваля, что изящно именуется «грибным садом», то оказывается приятно удивлён. Честно сказать, обычно Мегуми держался бы подальше от подобных мест, потому что, скорее всего, тусуются там только любители обожраться всеми возможными видами наркотиков и ловить трипы, залипая по сторонам. Но оказывается, что локация устроена намного сложнее и интереснее, чем просто пара разноцветных гирлянд, что могли бы показаться настоящим северным сиянием всем этим обкуренным товарищам.       Вокруг висит множество полотен, на которых в флуоресцентных цветах нарисованы фракталы и мандалы, создающие уникальную атмосферу, где творчество и художественное мастерство смешивается с психоделическими темами абсолютно магическим образом. Лампочки и гирлянды оплетают балки, поддерживающие над головой куполообразные конструкции из проволоки и ещё большего количества гирлянд. Мегуми, честно сказать, в восторге.       Он проходится внимательным взглядом по людям вокруг, но не находит Сукуну. Вместо того чтобы лезть в толпу и наверняка потеряться, Мегуми решает отойти в сторону и встать возле вывески. Он уже тянется к телефону в кармане, чтобы написать Сукуне, как вдруг замечает среди людей знакомый проблеск ярко-розовых волос.       – Привет, – Мегуми не может перестать кусать губы в попытках хоть немного скрыть то, насколько взволнован.       Сукуна останавливается прямо перед ним. Руки в карманах, показательно расслабленная поза. Но Мегуми всё равно замечает в нём намёки на то же напряжение, что скручивает сейчас узлом его собственные внутренности.       – Привет.       Повисшее в воздухе напряжение очень отличается от того, что было между ними до этого. Раньше казалось, что искры вот-вот посыпятся от того, как между ними прокатываются разряды до ужаса сильного сексуального напряжения, способные взорваться и накрыть их двоих яркой вспышкой, сносящей всё на своём пути. Сейчас же напряжение это больше о нерешительности, осторожности, тревожности, о вопросах и возможностях.       – Пойдём внутрь? – Наконец нарушает тишину Сукуна.       – Погнали.       Сукуна идёт первым, поворачивает за угол и заходит в сад. Мегуми следует прямо за ним.       Он просто очарован цветами и звуками вокруг. Одни цвета плавно перетекают в другие, меняя оттенки и ярко сияя под постепенно темнеющим вечерним небом. Кучка проходящих мимо людей, явно обдолбанных, чуть не врезаются в Мегуми. Он быстро отходит в сторону, чуть не спотыкаясь, но Сукуна ловит его, придерживая под руку.       – Оп, осторожнее.       Мегуми хотелось бы задержать на себе подольше прикосновение Сукуны, но тот отпускает его слишком быстро. Но не успевает Мегуми расстроиться по этому поводу, как Сукуна берёт его за руку, переплетая между собой их пальцы, и продолжает вести его дальше по саду уже держа за руку. В этом нет ничего особенного, просто лёгкие прикосновения рук, но этого достаточно – у Мегуми в груди разливается тепло.       Дальше, вглубь сада они идут держась за руки. Людей вокруг становиться всё меньше. Всё реже встречаются на пути особи, что истерично смеются, кружатся в странных танцах, с восторгом рассматривают фонарики над головой или что там ещё делают люди под действием разнообразных веществ. Теперь появляется ощущение какой-то приватной обстановки для разговора, особенно когда Сукуна находит какой-то пустой, спрятанный от чужих глаз уголок между двумя большими полотнами.       Мегуми правда хочет обсудить всё с Сукуной, честно, они и так немного запаздывают с этим разговором, но сдержаться не выходит. Сукуна слишком привлекательный, а мысли Мегуми весь день были только о том, чтобы поцеловать его снова.       Так что как только они остаются наедине, Мегуми сокращает расстояние между ними, чтобы накрыть губы Сукуны своими. Получается немного неловко и кривовато. Мегуми понятия не имеет, куда девать свои руки, а Сукуна под его прикосновениями немного напрягается, но, как и на сцене, им быстро удаётся поймать настроения друг друга и найти нужный ритм. Сукуна обнимает Мегуми, притягивая ближе к себе за талию, тем самым заставляя Мегуми сложить руки на грудь Сукуны. Поцелуй становится более глубоким.       Этот поцелуй не так сильно сносит голову, как тот, самый первый, но жарко тлеющая страсть наполняет каждую клеточку тела, разливаясь теплом. Как это не назови, хоть искрами, хоть химией, но никак не выйдет отрицать то, как сильно их тянет друг к другу. И Мегуми уже хочет большего.       Они целуются и целуются, но в лёгких начинает заканчиваться воздух, а самоконтроль медленно истончается. Но приходится отстраниться друг от друга хоть немного, чтобы между ними появилось достаточное расстояние и возможность перейти к тому, для чего они вообще-то тут собрались.       – Так что, мы вроде хотели поговорить, – начинает Мегуми и садится на землю, подтягивая колени к груди.       – Ага, – Сукуна садится рядом в такую же позу, что и Мегуми, хоть в его исполнении это выглядит чуть более спокойно и расслаблено.       Они сидят достаточно близко, чтобы прикасаться коленями, а для того, чтобы говорить друг с другом, приходится немного поворачиваться. Сердце в груди Мегуми сходит с ума от тех поцелуев, что они только что разделили с Сукуной, но ещё и от того разговора, которого Мегуми так боится, но не может избежать. Точнее, вполне себе может, только вот выбирает этого не делать.       Но как бы Мегуми не хотел обсудить всё, он не имеет ни малейшего понятия, с чего вообще начать.       – Что ж, коммуникация – это не самая сильная моя сторона, – пытается Мегуми.       – Если честно, меня это не удивляет, – ухмыляется Сукуна.       Когда Мегуми кидает на него наполненный эмоциями взгляд, Сукуна смеётся и добавляет:       – Да прикалываюсь я! Я тоже совсем не могу похвастаться тем, что хорош в разговорах.       Что-то смягчается во взгляде Сукуны. Им обоим сложно, но они стараются хоть немного опустить высокие стены вокруг себя.       Словно два рыцаря в тяжелых доспехах, они стоят друг напротив друга посреди поля битвы в боевых стойках, что позволили бы в одну секунду атаковать и возможно даже победить, но вместо этого выбирают нерешительно опустить мечи, осторожно анализируя ещё невысказанные слова.       – Можешь просто… выслушать что я скажу, ладно? А там уже дальше разберёмся, как пойдёт? – Спрашивает Мегуми и, получая кивок в ответ от Сукуны, пытается продолжить. Он делает глубокий вдох, старается сформулировать слова в предложения, подбирает лучший вариант того, что он может сказать из всех тех многочисленных сценариев, которые уже успел напридумывать за целый день.       – Я понятия не имею, что вообще творю. У меня никогда не было… серьёзных отношений. – Само слово «отношения» кажется непривычным на вкус. Стыд разливается по телу Мегуми, потому что он совсем не привык быть уязвимым и делиться столь личной информацией. А ещё потому что приходится признать вслух, что он вообще заинтересован в отношениях, вопреки тому, что Годжо всегда называл это «несерьёзными увлечениями» и «отвлекающими от работы факторами». – Так что я понятия не имею, что именно обычно вкладывают в само понятие отношений. Знаю только, что вчера я искренне говорил. Я действительно хочу узнать тебя получше. Хочу проводить с тобой время, хочу посмотреть, к чему это может привести нас. Как-то так.       Воцаряется тишина. Мегуми мог бы начать нервничать, но он заметил то, насколько внимательно Сукуна слушал его и как слегка хмурится теперь, раздумывая над ответом.       – Отношения, вот как.       Мегуми кивает и ждёт, что ещё скажет Сукуна.       – Знаешь, у меня тоже не было особо отношений.       – Правда?       – Ага, – по лицу Сукуны пробегает тенью какая-то эмоция и он отводит взгляд от глаз Мегуми. – Случайные связи на одну ночь или интрижки на неделю-другую вряд ли считаются полезным опытом. – Сукуна нервно ковыряет заусенцы. Если присмотреться, можно заметить покраснение на некоторых пальцах – похоже, он начал от нервов раздирать свои руки ещё до начала их разговора.       Несложно заметить то, насколько сложно им обоим даётся проявлять хоть каплю уязвимости. Все слова и фразы звучат топорно и не к месту, будто их приходится силой выдавливать из себя. Но несмотря на все сложности, они продолжают. Потому что то, что они потенциально могут построить вместе кажется более важным, чем эти временные трудности, сквозь которые можно потихоньку пробраться.       – Я бы хотел, чтобы это были моногамные отношения, – заявляет Мегуми. Ясное дело, он в курсе про полиаморию и прочие приколы, он не в пещере живёт. Только вот он и с одним человеком с трудом может разобраться, так что о других и речи быть не может. По крайней мере сейчас. – Если тебя это устраивает.       – Честно говоря, не уверен, что я могу смотреть на кого-то, кроме тебя.       У Мегуми дыхание перехватывает от слов Сукуны. Это так внезапно. И Сукуна говорит об этом так легко и просто, что сложно разобрать, серьёзно он это говорит или это его привычные шуточки на грани с флиртом. Но рука Сукуны тянется к лицу Мегуми, ложится на его челюсть, чтобы большим пальцем погладить щеку. В этом жесте так много невыносимо щемящей нежности.       – Меня это устраивает, конечно. – Сукуна убирает руку от лица Мегуми, вместо этого осторожно перекладывая ладонь на его колено. – Насчёт секса… Ты хочешь этого? У тебя есть какие-то конкретные пожелания? Можем делать всё в комфортном для тебя темпе.       Всё лицо Мегуми горит. Он никогда не обсуждал ни с кем свою сексуальную жизнь. Разве только с Юджи пару раз говорили на эту тему, когда у того были проблемы с ментальным здоровьем. Но тогда Юджи хотел поделиться чем-то и разговор был больше сосредоточен на нём, а не на Мегуми.       – Да, хорошо. Хочу. Ну, я имею в виду секс. Но обсудим это ещё раз, когда до этого дело дойдёт. Просто для того, чтобы убедиться, что мы друг друга правильно поняли.       – Ты девственник?       В вопросе Сукуны не слышится ни капли осуждения или насмешки, только искренний интерес и полное принятие. Но даже в таких условиях, Мегуми чувствует нотку стыда.       – Нет. Но и не сказал бы, что у меня много опыта.       Рука Сукуны на секунду сжимает бедро Мегуми подбадривающим жестом.       – Всё нормально. Я поддерживаю твоё предложение. Мне, честно говоря, тоже будет полезно поговорить о предпочтениях, согласии и прочем.       От этих слов тугой узел нервов и переживаний в груди Мегуми наконец-то немного расслабляется.       – Могу ли я… Попросить тебя ещё кое о чём?       – Давай.       – Я бы хотел никому не рассказывать. По крайней мере, пока что. И не пытаться определить происходящее между нами какими-то ярлыками, – Мегуми не может заставить себя поднять взгляд и посмотреть Сукуне в глаза. Страшно увидеть там те эмоции, которые он совсем не хотел бы в Сукуне вызывать. Так что Мегуми внимательно рассматривает кусок земли перед собой, но не может устоять перед соблазном наклониться чуть ближе к Сукуне, наслаждаясь теплом его тела.       – Могу поинтересоваться, чем вызвано такое желание?       – Есть несколько причин, – Мегуми снова нервно кусает губы, выискивая в голове тот самый список причин. – Я не хочу, чтобы все узнали, а потом, если вдруг по каким-то причинам у нас ничего не получится, весь оставшийся тур проходил в неловкости. Не хочу, чтобы Годжо лез в нашу личную жизнь. Не хочу разбираться с пиар-менеджерами, если вдруг кто-то случайно узнает, а мы пока и сами не разобрались ещё, что вообще между нами происходит. А ещё, – Мегуми делает глубокий вдох, стараясь немного успокоиться, чтобы руки перестали дрожать и чтобы в голосе не было так заметно, что он нервничает, – хочу, чтобы какое-то время ты был моим и об этом никто не знал. Чтобы не разбираться со всякими чужими непрошенными мнениями по этому поводу.       Сукуна молчит. Мегуми вслушивается в низкие басы какой-то песни, что играет из одной из колонок, расставленных по саду, в попытках перестать слышать один только грохот собственного сердца. С каждой секундой тревожность становится всё сильнее. Он уже успел проебаться, да? Он слишком много захотел? Ясное дело, вывалил вот так сразу всю неуверенность в себе, потребовал слишком многого. Наверняка Сукуна хочет себе партнера с большим количеством опыта, более уверенного, правда ведь?       – Я согласен, – наконец говорит Сукуна. – Я тебя понимаю.       Мегуми наконец-то отрывает взгляд от земли, чтобы посмотреть на Сукуну. В его расслабленном выражении лица всё ещё можно заметить проблески мягкой нежности. На улице уже совсем потемнело, но все фонарики и гирлянды подсвечивают черты лица Сукуны так, что он будто светится изнутри благодаря какой-то магии.       – Может ты хотел бы что-то добавить или обсудить? Этот разговор ведь не только о моих пожеланиях.       Взгляд Сукуны скользит куда-то вниз, пока он о чём-то задумывается, но потом он спрашивает еле слышным хриплым шёпотом:       – Можно тебя поцеловать?       Мегуми невольно облизывает губы.       – Тебе необязательно об этом спрашивать.       – Просто хотел убедиться, – Мегуми кажется, он слышит нотки привычной усмешки в его голосе, и Сукуна наклоняется к нему ближе, чтобы прижаться губами к его губам. В этот раз, поцелуи поначалу мягкие и нежные, хотя они быстро набирают обороты и наполняются страстью – это стало уже привычным. Их поцелуи в чём-то похожи на ту музыку, что пишет Сукуна: всё происходит в быстром темпе и наполнено яркими эмоциями. Мегуми послушно тянется к Сукуне, когда тот притягивает его ближе к себе, и рвано вдыхает, когда Сукуна проводит огрубевшими от игры на гитаре кончиками пальцев по его шее, запуская руку в волосы. Этот рваный выдох Мегуми – идеальная возможность для Сукуны углубить поцелуй и начать осторожно вылизывать его рот изнутри горячим языком.       Поцелуи с Сукуной отключают мозг Мегуми. Он вспоминает своё состояние вчера во время посиделок у костра, и понимает, что вело его тогда не от небольшого количества выпитого, а от присутствия Сукуны рядом. Просто оказалось, что вот так вот он способен влиять на Мегуми.       Спина и шея Мегуми начинают затекать от того, что он всё это время сидит повернувшись под не самым удобным углом. Так что он перекидывает ногу через Сукуну, забираясь к нему на колени. А Сукуна, кажется, вовсе и не против такого расклада, он накрывает горячими ладонями бёдра Мегуми и стонет в поцелуй от приятного веса, что давит на его пах.       Возбуждение стекает в низ живота Мегуми тягучим сиропом. Он подаётся бёдрами вперёд и сцеловывает с губ Сукуны те звуки, что вырываются из его рта в ответ на это движение. Мегуми не имеет ни малейшего, блять, понятия, что вообще делает. И конкретно сейчас, в контексте вопросов физического взаимодействия и удовольствия, так и более масштабно, в вопросах того, что он вообще хочет от «отношений» с Сукуной.       Но прямо здесь и сейчас, рядом с Сукуной, Мегуми точно осознаёт одну простую вещь: он хочет попробовать быть счастливым. Хочет попробовать жить свою собственную жизнь по своим правилам.       Что-то прямо под Мегуми вибрирует. Он удивлённо выдыхает и отстраняется, а Сукуна смеётся с этого, пока достаёт из кармана телефон. Он просматривает сообщение, быстро печатает что-то в ответ и грустно вздыхает.       – Как бы я не хотел провести с тобой побольше времени, мне пора возвращаться. Мы завтра выступаем с самого утра.       Сукуна оставляет ещё несколько поцелуев на губах Мегуми, на подбородке и на шее, а потом придерживает за бёдра, чтобы помочь слезть с него. В тишине они отряхивают одежду от пыли и идут обратно через сад той же дорогой, что и пришли. Всё это время они держатся за руки, потому что все вокруг слишком обдолбанные, чтобы обратить на них внимание. Только добравшись до входа в сад, они отпускают ладони друг друга, и Мегуми тут же начинает скучать по ощущению тепла в своей руке.       – До завтра, – говорит Мегуми, пока они молча стоят друг напротив друга и никто из них не хочет уходить первым. – Я приду на ваше выступление. Увидимся утром.       – Буду с нетерпением ждать, Фушигуро. – Сукуна тянется рукой к его лицу и проводит по нижней губе большим пальцем. Мегуми застывает на месте в ахуе, но Сукуна уже убирает руку. – Хороших снов.