ублюдок без лица

– дань... ты глянь. – произнес дима, пристально высматривающий что-то из окна. он так сильно высунул голову наружу, что, казалось, еще немного и он свалится. слишком уж заинтесовала его картина внизу. – там кто-то шляется. рыжий, растянувшись на кровати у стены, лишь злобно буркнул что-то неразборчивое в ответ, не отрываясь от экрана смартфона. с самого возвращения в общежитие ранним вечером было видно – к нему лучше не лезть. даже соседи по этажу, проходя в курилку или туалет, старались не греметь дверьми, дабы не навлечь беды по свою душу. костя, сгорая от любопытства, подскочил к окну следом, оттесняя диму локтем. – дань, серьезно, – уже настаивал он, тыча пальцем вниз. – какой-то тип бродит. не наш. – и че нахуй? – кашин наконец оторвал взгляд от телефона. – мне спуститься и цветочков ему вручить? или спросить, не замерз ли, бедолага? был бы не наш, санька бы уже шугнула. –да не, он просто... – вы каждого бомжа с улицы теперь высматривать будете? и мне, блять, докладывать? – даня с раздражением отпихнул обоих от окна, заняв их место. – отвалите, дайте посмотреть. в зимней тьме с четвертого этажа был виден лишь расплывчатый темный силуэт. он метался, то задирая голову к окнам этажей, то опуская ее к холодному свету экрана своего мобильного. примечательно, что на высунутую рыжую макушку незнакомец не обратил никакого внимания. – хрен его знает, – проворчал тот. – реально не наш. похоже, кого-то ждет, шавка подъездная. странный холодок пробежал по спине дениса. он молча сполз с верхнего этажа кровати, чувствуя на себе любопытные взгляды. нарываться на кашина не хотелось, но непонятная коллективная заинтересованность в этот раз сработала и на нем. он присоединился к группе у окна, и одного взгляда на манеру движений, на этот прямой, нервный силуэт, на характерный наклон головы, ему хватило. это был руслан. не имело смысла гадать, как он попал на охраняемую территорию. пролезть через забор – проще некуда. а даже если бы воспитательница попыталась его выгнать, тушенцов сумел бы так сладко с ней поговорить, что та сама впустила бы его в общежитие. для руслана не существовало понятия «закрытых дверей». денис ринулся к своей тумбочке, схватил телефон и открыл чат с тушенцовым, брошенный в архив ночью. на тот момент в непрочитанном висело лишь одно сообщение, теперь же их количество стремилось к сотне. палец дрогнул, когда парень попытался прочитать содержимое во всплывающем окне. текст был настоящим воплощением «эмоциональных качелей»: от «братааан, ну ответь ты мне. то, что было забудем, не чужие же» до угроз. сообщения продолжали поступать, и последние состояли исключительно из обещаний разобраться: «не выйдешь, я тебе башку сверну, пидрила». под тем же коллективным, но уже подозрительным взглядом ребят денис молча, не смотря ни на кого, начал натягивать куртку. – стоять, нахуй, – резко дернул его за капюшон даня, когда тот уже взялся за ручку двери. – ты с этим типом знаком, что ли? – одногруппник. – буркнул коломиец, не оборачиваясь. – а, ну так отлично, – кашин язвительно усмехнулся, поднимая с кровати и натягивая на себя недавно приобретенный бомбер. – пошли, познакомишь. любопытно стало, че это он у нас под окнами тусуется, а сашка в упор не видит. – зачем? я сам... – а хули тебе, одному идти не страшно? – даня уже открывал дверь, жестом приказывая следовать за собой. – у нас тут не вокзал. разберемся нахуй. сопровожденные неловким молчанием, парни направились к лестнице вниз. денис ненавидел этот вечер воскресенья, этот несчастный конец недели. студенты, покинувшие общагу одним, максимум двумя днями ранее, вели себя так, словно встретились впервые за год – шумели, смеялись, слонялись по коридору. настроение местного авторитета немного смягчало общее веселье, но остальных этажей это не касалось. поэтому, проходя мимо и то и дело натыкаясь на других парней, коломиец ловил на себе любопытные взгляды. в какой-то момент даже удалось уловить перекидной шепоток: «емаа, ты это видел? попал денчик, ща кашин ему могилу в сугробе обеспечит». дениса передергивало. он понятия не имел, откуда столько людей знает его по имени, когда он, дай бог, запомнил парочку соседей. даню же, наоборот, такие фразы только подогревали, а гордая осанка будто специально выдавала подтверждение их слов. он любил внимание во всех его проявлениях. неважно, восхищение это или страх – дайте ему все и сразу. как и ожидалось, воспитательницы на рабочем месте не обнаружилось. лишь поставленная на паузу очередная клишированная мелодрама да раскрытый журнал на столе выдавали недавнее присутствие. – что-то слишком дохуя санька где попало шляться стала. – буркнул кашин, пинком распахивая дверь на выход из здания. время близилось к десяти, поэтому он планировал разобраться по-быстрому, чтобы не получить нагоняй от женщины. разобраться с чем? да неважно, дане просто нравилось совать нос не в свое дело, и он этого не стыдился. дверь на улицу распахнулась с лязгом. руслан стоял к ним спиной, будто собираясь уходить, но резко обернулся на звук. лицо, освещенное экраном телефона, было насмешливым и самодовольным, впрочем, как и всегда. увидев дениса, его глаза блеснули надеждой, которая тут же сменилась злостью при виде незнакомого рыжего парня. – а это еще че за жертва пьяной акушерки? – скривился тушенцов, с ненавистью окидывая кашина взглядом, полным презрения. на дениса он смотрел так, будто хотел испепелить. – ты группу поддержки привел? все за личико свое смазливое трясешься? кашин застыл на месте, едва не раскрыв рот от такой бесцеремонности. к нему еще никто и никогда не обращался в подобном тоне, и уж тем более не использовал подобные выражения. внутри моментально вспыхнуло чувство, которое не потушить даже самыми гадкими ответными словами. хотя он, в общем-то, никогда не умел и не пытался этого делать. кулаки – вот его язык общения. – он сам решил со мной пойти. – тихо пробормотал блондин, бесполезно пытаясь погасить предстоящий конфликт. – слышь, у нас тут разговор с глазу на глаз, – руслан ткнул пальцем в сторону кашина, а после провел по воздуху и указал на дверь, из которой парни только что вышли. – а ты пиздуй баиньки, время не детское уже. лицо дани исказилось: брови съехались у переносицы, губы поджались, а зубы с яростью заскрежетали. он резко шагнул вперед, и его рука мертвой хваткой впилась в воротник руслана. – да ты... – кашин с силой притянул его к себе так, что они чуть не столкнулись лбами. его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало кожу. – по ебалу, падла, никогда не получал, а?! шары разуй, не видишь, кто перед тобой? – а кто передо мной? – тушенцов, несмотря на мертвую хватку на своей куртке, лишь ехидно усмехнулся, глядя даня в глаза. – рыжий клоун с манией величия? – ах ты тварь ебучая... – он дернул руслана за куртку, прижал вплотную и, не отпуская, поволок вдоль стены общежития. – ну ладно. хочешь по-взрослому? сейчас, сука, объясню. денис, ошеломленный и безошибочно определяющий дальнейший ход событий, сделал шаг вперед. – дань, подожди... – ты тоже пиздак прикрой и дуй следом. – бросил ему кашин через плечо. взгляд был прикован к руслану, который, наконец, перестал ухмыляться и попытался упереться. но рыжий был сильнее, да и не по-пацански будет заднюю давать, когда сам заявился на чужую территорию. тушенцов не являлся ярым приверженцем понятий в типичном их проявлении, в отличии от дани. для него существовали свои собственные, установленные личным авторитетом в немалом кругу общения за гордые двадцать один. поэтому, чисто из принципа, он позволил тащить себя, как мешок, в сторону глухого угла за зданием. туда, где снег был не утоптан, а фонарь не доставал своим светом. туда, где ничьи любопытные глаза и камеры не могли бы запечатлеть то, что должно было случиться. уж кашин-то в этом месте был нередким гостем. коломиец, с сжавшимся от предчувствия сердцем, поплелся сзади, шаркая кроссовками по земле. за углом было темно, пахло мокрым снегом и пылью из вентиляции. кашин с силой оттолкнул руслана от себя. тот, поскользнувшись, едва удержался на ногах, его наглое выражение лица наконец сменилось сосредоточенной злостью. – словами разобраться не резон? – насмешливо спросил тушенцов, замечая, насколько сильно его «соперник» успел выйти из себя от парочки обыденных для него самого фраз. даня не стал отвечать. он молча сбросил с себя бомбер, швырнул его на сугроб и медленно пошел на руслана. тот принял стойку, готовясь к удару, но было видно – он привык драться первым, нападать, а не ждать атаки. ровно также, как и рыжеволосый. первый удар, быстрый и яростный, пришелся на тушенцова. даня принял его на предплечье, даже не дрогнув. никакой элегантности, никаких красивых приемов. уличная драка – это про грязь, боль, желание унизить и отстоять свое превосходство. красоту оставьте в пределах ринга. кашин, тяжело дыша, попытался заломить руслану руку за спину, однако тот, изворачиваясь, бил его коленом в бедро, в пах, но попадал скользяще. парни свалились в снег, сугроб хрустнул под их весом. руслан резко дернулся, пытаясь перевернуться, но даня оказался быстрее и тяжелее. он вдавил колено в грудь тушенцову, пригвоздив к холодной земле. – отпусти, ублюдок! – хрипло выкрикнул руслан, пытаясь вырвать свои запястья из железной хватки кашина. в ответ даня не издал ни звука. он всегда молчит, когда приходится «драться», а не «избивать». если бы руслан об этом знал, то потешил бы свое эго фактом, что кашин определил его как достойного противника. короткий замах прилетел руслану по лицу. его голова дернулась вбок, ударившись о слежавшийся снег. рыжий, не видя в темноте деталей, попал костяшками прямо в недавно сделанный пирсинг – небольшое кольцо в левом крыле носа. металл с силой врезался в воспаленную кожу, из ноздри хлынула теплая, густая кровь. – блять! сволочь! – заорал тушенцов, его бравада мгновенно испарилась, сменившись той же яростью, с которой атаковал соперник. острая, жгучая вспышка в носу перенаправила весь его страх в чистую, неконтролируемую агрессию. он рванулся вверх не с целью вырваться, а чтобы наконец-то ударить. его голова с размаху прилетела в переносицу дани. раздался костный хруст. кашин сматерился от неожиданности и боли, хватка ослабла на долю секунды. этого хватило. – получи, уебок! – крикнул тушенцов, следующим ударом приходясь рыжему в основание челюсти. кашина отбросило вбок. он рухнул в снег, оглушенный болью. руслан, воспользовавшись моментом, резко перевернулся, и теперь уже он оказался сверху. кровь из носа закапала на одежду противника. – любишь бить лежачих? – он был вне себя, его трясло. левой рукой он вцепился в рыжие волосы, прижимая чужую голову к снегу, а правой начал наносить короткие удары по лицу. – а? сука! еще будешь учить меня понятиям?! даня, придя в себя, начал блокировать удары. он резко извернулся и попытался скинуть руслана, но тот намертво в него вцепился. кашин знал, что делать в таких ситуациях. он перестал защищаться и, пропустив очередной удар, всадил свой кулак руслану под ребра. этого было достаточно. даня с рыком перевернул парня и, не давая тому опомниться, начал колотить по корпусу, по лицу, по плечам. они больше не дрались по правилам, даже по уличным. – ну довольно уже... – попытался встрять денис, замечая на телефоне, что комендантский час скоро закончится. коломиец, конечно, соврал бы, сказав, что ему неинтересно увидеть продолжение этой драки. ведь не каждый день выпадает шанс лицезреть, как признанный самым сильным в общаге отбивается на равных, а самодовольный «друг» наконец-то получает по заслугам за свой поганый язык. вот только на их крики было невозможно не обратить внимания: звуки ругани и борьбы доносились из-за угла, и в ночной тишине их было отлично слышно. в окнах общежития то и дело загорался свет, а на подоконниках уже вырастали силуэты зрителей, вглядывающихся в темноту в попытке разглядеть источник шума. скоро неминуемо нагрянет и александра александровна. а быть соучастником того, в чем он не виноват, желания мало. естественно, голос блондина до парней не долетел, утопая в громких вздохах и потоке мата, а даже если бы смог, то вряд-ли остановил. поэтому денису пришлось действовать иначе: подкараулил момент, когда руслан, занеся руку для удара, на миг замер, и резко дернул его за плечо назад. тот, не успев понять, что происходит, отлетел и шлепнулся на спину. – ты че творишь? – вскрикнул тушенцов, быстро поднимаясь на локтях и обращаясь к другу. – сдохнуть захотел?! – все, хватит! – бросил коломиец, косясь из-за угла на порог здания. – мне, конечно, похуй, но дань, ты из общаги вылететь решил? до рыжеволосого не сразу дошел смысл данной фразы, и он было успел броситься на тушенцова вновь, но из окон сверху донеслись крики из разряда: «это че, кашин? а справа кто?». ярость быстро отступила, и вот он уже расжал кулаки и принялся оглядывать свою перепачканную кровью и грязью одежду. – ну ты и гондон. – парень перевел взгляд на тушенцова, чей внешний вид был не лучше. тот утирал нос, пытаясь снять украшение. – от гондона слышу. – ответил уже с привычной насмешкой. даня вздохнул, стараясь подавить в себе новый поток злости от чужого голоса. он поднялся и вытащил из сугроба свой бомбер, надев который можно хоть как-то прикрыть следы недавней драки. снегом принялся вытирать кровь с лица. тушенцов за это время тоже успел встать на ноги, но держался тяжело. встретившись взглядом с рыжим, наполненным презрением и фразой: «я с тобой еще не закончил», отчего-то вновь пробрало на смех, будто, несмотря на боль, драки как и не было. – я руслан. – протянул он руку, натягивая ухмылку. – пошел нахуй, руслан, – кашин плюнул парню под ноги и зашагал за угол, в сторону входа в общежитие, но напоследок решил добавить: – запомни, мразь, это мое место. ты сюда больше не придешь. ни к нему, – он кивнул в сторону дениса. – ни к кому-то другому. усвоил? не дожидаясь ответа, он удалился из поля зрения ребят. – ну, я тоже пойду, – тихо буркнул денис, прекрасно понимая, что руслан его так просто не отпустит, но попытаться стоило. – общага скоро закроется. – кто это, нахуй, был? – резко подлетел к парню руслан, хватая за воротник. – ты все подстроил, да? хотел, чтобы мне рожу намостили и я отъебался? товар зажал, сука? – да не планировал я ничего! – взвился блондин. – говорю же, он сам вышел! это мой сосед, я тебе про него рассказывал! тушенцов расжал кулак, отпуская чужую одежду. – ага, заебись. теперь координаты скинь, браток. живо. – чего? – телегу его, блять, давай! или ты с паспортных данных начать хочешь, бестолочь? – тушенцов шумно выдохнул, отводя глаза в сторону и зарываясь в свои волосы. – заебался я каждое слово тебе по слогам разжевывать. – зачем тебе его контакт? – напрягся коломиец, но уже рука тянулась к телефону. – а я, че, по-твоему, себя не уважаю, что ли? хотел по-хорошему, по-пацански все утрясти, типа помахались и забыли. а этот пидор еще и неуважение кинул в конце. не, вся вот эта поебота просто так не остается. было видно, что руслан из последних сил сдерживается, чтобы не приложить и дениса. коломиец еще никогда не видел его таким, поэтому молча сделал то, о чем его просят. – все, я свободен? – торопливо спросил денис, лишь бы поскорее уйти. – товар где? – на руках нет. – погоди, ты мне вчера звонил, говорил к илюхе ходил. было же? куда дел? – ну, кроме того, что ты брать отказался, у меня ничего и не было, – далее голосе зазвенела язвительная нотка. – а звонил... потому что помощь твоя «ценная» понадобилась. – в чем? – его взгляд скользнул по денису с головы до ног, будто выискивая подвох. коломиец, лишь раздраженно вздохнул. перед тушенцовым скрывать было нечего – он не из тех, кто станет вникать в чужие проблемы. резким движением он сдернул с себя капюшон, развернулся к другу затылком и ткнул пальцем в едва заметное в полумраке темное пятно. – в этом. – и че там? – руслан даже бровью не повел. – ну включи фонарик, увидишь! – выдохнул денис, уже начиная терять терпение. руслан со вздохом закатил глаза, но послушно достал телефон. яркий луч выхватил из темноты достаточно свежую рану. но на лице тушенцова ни один мускул не дрогнул. ни удивления, ни сочувствия. – ну и? – после того как ты меня послал, я к илье пошел... – денис, замявшись, закусил губу. – а очнулся уже с этой хуйней. – хочешь сказать, это он тебя так? – руслан коротко усмехнулся. – а ты как думаешь? – ну ты и немощь, скажу я тебе, – руслан с отвращением покачал головой и сплюнул под ноги. – забей на свои с ним разборки. мне похуй. можешь хоть по всем барыгам города потаскаться, но завтра товар у меня должен быть. все, бывай. он развернулся и ушел, даже не оглянувшись, оставив дениса одного в холодных сумерках общажного двора. коломиец быстрым шагом очутился в здании, где по-прежнему пустовала каморка воспитательницы. только вот теперь это не послужило облегчением. и он не ошибся, поднявшись на четвертый этаж и заметив открытую дверь своей комнаты. оттуда доносилась ругань женщины, а любопытные зрители в виде соседей уже пристроились возле своих дверей. денис не стал вслушиваться в разгорающийся скандал. ноги сами повели в туалет, где можно было на время скрыться, не попадаясь под горячую руку александры александровны. формально-то он был ни при чем, верно? и в потасовке не участвовал, и к десяти, как надо, вернулся. но, зная даню с его даром убедительно лгать, тот запросто мог втянуть в эту историю и своего соседа-изгоя. мол, сам попросил пойти с ним, а дальше понеслось. в уборной было пусто и неприветливо. видимо, кроме него, ни у кого не хватило духу пропустить «суд», что сейчас вершился над кашиным в 420-й комнате. с тех пор, как даню в последний раз уличили в откровенной драке, прошло больше месяца. тогда-то воспитательница и вынесла свой приговор, пообещав выселить его чего бы ей это ни стоило, стоит тому лишь снова замахать кулаками. денис медленно сполз по холодной кафельной стене на пол, стараясь не думать о его гигиеническом состоянии. голова раскалывалась со вчерашнего дня, и никакие таблетки, которые он глотал горстями, не могли унять эту боль. тело сковывала непонятная тревога, которая теперь, в полном одиночестве, лишь нарастала. в кармане ни гроша, а руслан ждать не будет. коломиец не понимал, зачем продолжает играть по его правилам, которые устоялись совсем недавно. так ли он на самом деле нуждается в том, чтобы быть «под крылом»? больше нет, чем да. теперь причина сидит гораздо глубже. блондин долго не решается нажать на кнопку вызова. на экране телефона все та же надпись, все тот же запрет. он сглотнул ком в горле. палец дрогнул, и яркий экран погас. он не должен этого делать. он дал себе слово, сбежав из того ада, из той квартиры, где каждый сантиметр пропах лекарствами и безумием. он поклялся начать жизнь с чистого листа. а чистый лист, как выяснилось, стоит денег. больших денег. гудки. один. два. сердце бешено колотилось, отдаваясь болью в ране на затылке. – денис? сыночек? это ты? – голос матери прозвучал неожиданно радостно, без истеричных нот. у подростка перехватило дыхание. он готовился к крикам и обвинениям, которые оказались бы полностью заслуженными. все-таки кинуть родную мать в черный список, будто стерев из жизни – ужасный поступок. но сейчас зазвучал все тот же теплый материнский тон, который коломиец не слышал три с половиной месяца. – мам... – выдавил он, чувствуя, как тело подтряхивает. – родной мой, как я рада! я так сильно ждала твоего звонка! – она говорила быстро и взволнованно. – лерочка тоже по тебе скучает. постоянно спрашивает, когда братик вернется. говорит, что сюрприз для тебя приготовила. коломиец закрыл глаза, сжимая телефон. лишь сделав пару глубоких вдохов он смог заставить себя продолжить разговор. – мам, слушай... – он попытался вернуть себе собранность, но голос подвел. – у меня тут... проблемы. деньги нужны. прям срочно. – конечно, сынок, конечно! – отозвалась женщина, и он услышал в ее голосе ту самую готовность помочь, что была до... до всего. – скажи, сколько? у меня есть, ты же знаешь, я всегда откладываю на всякий случай. – пять... – начал он и тут же поправился, понимая, что илье нужно больше. – десять. десять тысяч. он замер в ожидании вопросов: «на что?», «почему так много?», но их не последовало. – хорошо, я переведу. на ту же карту? – ее голос был полон решимости, будто она только и делала, что ждала шанса ему помочь. – да... – парню стало невыносимо стыдно. он клялся больше никогда не связываться с матерью, а теперь первое, что он делает – тянет из нее деньги. – мам... спасибо. – пустяки, сынок. ты главное возвращайся, я жду. лера тоже очень ждет. она стала такой взрослой, ты бы ее не узнал! – женщина хихикнула. денис молчал, стиснув зубы. он больше не мог ей подыгрывать. – мне надо бежать, – быстро сказал он. – переводи. я... потом позвоню. – обязательно позвони, денис! пожалуйста! мы с лерочкой будем ждать! – ее голос дрогнул, и он понял, что она плачет. а именно от счастья, ведь сын наконец вышел на связь. коломиец сбросил звонок, прервав ее счастливые слезы и отложив телефон в сторону, подальше от себя. ладони прилипли к лицу. чувству стыда не было предела. его мать не всегда была такой. все началось после того выкидыша на пятом месяце. на свет должна была явиться девочка. ей даже успели придумать имя – валерия. женщина всей душой мечтала о дочке. врачи говорили, что на фоне гормонального сбоя и тяжелой психологической травмы у нее развилась шизофрения. и мозг, не в силах смириться с потерей, создал замену. реальную, живую, но лишь в ее голове. сначала это были просто разговоры в пустой комнате. она садилась на край кровати и спокойно вела диалог, будто напротив сидел кто-то невидимый. иногда денис, возвращаясь со школы, заставал маму за этим занятием. та лишь отмахивалась: «скучно стало, захотелось поговорить». но вскоре она будто случайно начала накрывать на стол лишнее место. в семье их всегда было двое: он и мама. родного отца денис не помнил, а с отчимом так и не успел познакомиться. потом появились детские платья и игрушки. а затем мир окончательно раскололся: в ее реальности у дениса была младшая сестра. временами капризная и непослушная, но мать души в ней не чаяла. хуже всего были те моменты, когда мать заставляла сына поговорить с сестрой. денис торопливо бросал несколько фраз и со слезами убегал в свою комнату, захлопывая дверь на замок. его охватывала истерика каждый раз, когда он замечал, как женщина погружается в безумие все глубже. он обращался за помощью, но мать признали неопасной для общества и самой себя. потому, кроме таблеток, от которых она наотрез отказывалась, врачи ничего предложить не могли. а денис до трясучки боялся. боялся матери. боялся несуществующей девочки-призрака. боялся, что от этих разговоров он и сам сойдет с ума, а воображение уже вот-вот нарисует чей-то силуэт в пустом кресле. просидев так еще с десяток минут, денис поднялся с холодного кафеля. ноги затекли и сильно подрагивали, но в туалете больше не было сил оставаться. он прислушался. за дверью стояла мертвая тишина. судя по всему, зрелище закончилось. осторожно выглянув в коридор, парень убедился, что он пуст. любопытные соседи разошлись по своим норам, нагулявшись драмой на сегодня. дверь в комнату 420 была прикрыта. денис медленно ее толкнул. свет внутри был тусклым. горела только лампа над столом, где сидели костя и дима. они замолкли, как только коломиец вошел, и уставились в две пары глаз. костя быстро перевел взгляд, листая что-то в телефоне и делая вид, что занят. дима же смотрел прямо, с нескрываемым любопытством. даня лежал на своей кровати, повернувшись лицом к стене, но по напряженной спине было очевидно, что тот не спит. рыжая макушка виднелась из-под подушки, которой он накрылся. комната повисла в неловком молчании. денис снял куртку и бросил ее в шкаф. – тебя выселяют? – не выдержав, спросил светловолосый, мысленно надеясь не получить по лицу за неудачный момент для такого вопроса. – никто меня, блять, не выселяет. – хриплым голосом произнес кашин, поворачиваясь на спину. на его лице уже вовсю красовались «подарки» от руслана: под глазом наливалcя сине-багровый фингал, а переносица распухла. денис подавил в себе ехидный смешок. – почему? – да вот, посидели, поговорили с санькой по душам, – кашин провел рукой по лицу и усмехнулся. – все уладили. теперь не в ее интересах меня выселять. костя и дима весело переглянулись, и в их глазах мелькнуло не просто понимание, а подтверждение той самой сплетни, что ходила по общаге шепотом. рыжий был под защитой. неприкосновенностью, куда более надежной, чем кулаки. один лишь денис не понимал, о чем же идет речь. – а что на счет меня и руслана? – мне в жилу не вписывалось тебя приплетать, так что за свою задницу можешь не париться. а этого... никто из общажных все равно не узнал, а сдавать – ой как не по-пацански будет. похуй, короче. – на редкость серьезно ответил кашин. затем его взгляд стал тяжелым и обвиняющим. он приподнялся на локте, шипя от боли. – ну а теперь твоя очередь отвечать на вопросы... ты хоть понял, на что меня, сука, подсадил? – в смысле, я не... – начал денис, но кашин его тут же перебил. – заткнись! я сам вышел, да. но ты же видел, к чему дело идет! ты стоял и смотрел, как я лезу в это дерьмо! и даже слова не сказал! дал мне вломиться в этого урода, а сам слился. удобно, да? – дань, ты сам... – на кой хуй, спрашиваю я тебя, мой юз тому пидриле дал? – кашин уже почти кричал, срываясь на хрип. – чтобы я один держал ответ, пока ты в сторонке отсиживаешься? чувствуешь развод? ты меня подставил. – он просто попросил. – растерянно пробормотал блондин. – а если он попросит трахнуть твою мамашу, ты ему тоже с этим поможешь? или уже помог? – рыжий громко цокнул и резко отвернулся к стене, всем видом показывая, что разговор окончен. он был зол, уничтожен своей «ничьей». эта мысль жгла его изнутри. он всегда побеждал. и в этой победе вырисовывался весь смысл жизни, ясный и четкий. его татуированный кулак – последний аргумент в любом споре. а тут явился не пойми кто и посмел дать отпор. не просто быть избитым, а постоять за себя. и кашин не смог его сломать. он был уничтожен не болью, а тем, что нашелся кто-то, кто посмел махаться с ним на равных. и от этой мысли тошнило сильнее, чем от ссадин на костяшках. сейчас ему отчаянно нужен был виноватый. денис идеально подходил на эту роль. комната погрузилась в тягостное молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием рыжеволосого. костя и дима старались не шевелиться, слиться с мебелью, уткнувшись в телефоны. денис так и стоял посреди комнаты, чувствуя, как под этим немым обвинительным жестом товарищей по несчастью и спиной дани, полной презрения, по его собственной спине бегут мурашки. вместо оправданий, по привычке необходимых только ему самому, коломиец молча развернулся, схватил полотенце и вышел в коридор, направляясь в душ, который, к счастью, открыт круглосуточно. ему срочно нужно было смыть с себя весь этот вечер – грязь, кровь, пусть и чужую, и чувство стыда и унижения. стоя почти под кипятком, он закрыл глаза, пытаясь заглушить внутренний голос. разговор с матерью никак не хотел покидать его больной поток мыслей. он мыл голову, и вода, стекая по телу, окрашивалась в розоватый оттенок. кровь из раны на затылке размокла и снова сочилась, отдавая жгучим спазмом. «сыночек, это ты?» – четко послышалось парню, будто говоривший стоял прямо перед ним. коломиец резко открыл глаза, не обращая внимания на пену от шампуня на лице. никого. что в кабинке, что в душевой в целом – было пусто. значит, показалось. вернувшись в комнату, он застал ту же картину: гнетущая тишина, двое, делающих вид, что их нет, и одна спина, говорящая громче любого крика. денис поднялся на свой верхний ярус кровати, повернувшись лицом к стене. он достал телефон. уведомление из банка заставило скривиться, поскорее смахнуть его вправо. но перевод десяти тысяч был получен. деньги, за которые ему было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю. парень выключил телефон и с силой уткнулся лицом в подушку. где-то снизу доносились шаги, смех и приглушенная музыка. жизнь в общаге шла своим чередом, в разительном контрасте с их комнатой, которая в данный момент больше напоминала морг. тело бросало то в жар, то в холод, а под лопатками неприятно ныло. живот урчал так громко, что блондин сжимался в комок, стараясь не злить соседа по кровати еще сильнее. не так он представлял свою студенческую юность.

***

в руке догорал предпоследний окурок, и денис чувствовал, как вместе с ним догорает его надежда успеть на утренний автобус. глаза слипались на ходу, и даже морозная свежесть утра была бессильна против этой ватной пелены. ветер дул в лицо, срывая капюшон и дымящийся пепел, швыряя его прямо на ткань куртки. в голове последнее разумное объяснение, почему он снова опаздывает. и кто, интересно, тот садист, который решил, что лучшая зарядка для студента – кросс до места учебы? спустя пять минут бега по обледенелым тротуарам, больше напоминавшего быстрый шаг, увенчались успехом: впереди, у остановки, замер спасительный силуэт автобуса. коломиец прибавил скорость и в последнее мгновение, буквально за секунду до отправки, впрыгнул в раскрытые двери. внутри салона народу битком – ну конечно, типичный понедельник. у всех на лицах читалась спешка, у всех были срочные дела. для парня же эта давка оказалась на руку, ведь оплачивать проезд он не планировал. все полученные от матери деньги уже были мысленно разложены по чужим карманам. блондин проскользнул в здание и чиркнул карточкой по турникету ровно в момент первого звонка. в раздевалке было пусто и тихо, если не считать приглушенные голоса из аудиторий и тяжелый вздох гардеробщицы марины ивановны, которая, судя по ее нахмуренному лицу, уже мысленно вычеркивала его из списка порядочных студентов. скинув куртку на стойку, он замер перед зеркалом. лицо было бледным, а под глазами залегли густые тени. бессонные ночи, полные ломки и гнетущих мыслей, ясно давали о себе знать. – опять к самому началу? – раздался раздраженный голос. женщина неотрывно смотрела на него, передавая номерок. – хоть бы раз пришел заранее, как нормальные люди. подросток провел рукой по затылку под капюшоном – пальцы нащупали влажную корочку. значит, снова сочится. нужно будет заскочить в туалет по пути в кабинет, но теперь еще и под осуждающим взглядом гардеробщицы. денис уже мысленно был в уборной, с ужасом представляя, насколько там все плохо, когда из-за поворота, громко топая ботинками, нарисовался запыхавшийся макс. лицо его расплылось в улыбке до ушей. – коломиец! эй, денис, постой! – так и посыпалось на бегу. максим ловко ухватил светловолосого за рукав, заставив того притормозить. – ну что, братан, привет! – привет. – буркнул денис и тут же рванул дальше, надеясь отвязаться от этого энергичного парня. но шабанов не отставал, пристроился рядом и так и норовил заглянуть в голубые глаза. коломиец не верил в феномен баадера-майнхоф, но, похоже, столкнулся с ним именно сейчас. иначе как объяснить, что за все месяцы учебы они ни разу не пересеклись, а вот сразу после знакомства – пожалуйста. – слушай, что-то ты совсем херово выглядишь. все еще отходняк? – с неподдельным интересом спросил он. – спасибо, что заметил. – язвительно бросил коломиец, прибавляя ходу. собеседник тут же ускорился вместе с ним. – а чего в общаге не остался? отсыпался бы. – пропусков много. – сквозь зубы выдавил денис, мечтая только об одном – добраться до заветной кабинки. – как же я тебя понимаю! – воскликнул максим. – я обычно не хожу на лекции, даже если там отмечают. – вот и молодец. – с сарказмом ответил денис. поворот до туалета был совсем близко. – ага, – макс не унимался, легко поспевая. – преподы ко мне давно привыкли. думают, я на работе пропадаю, а я просто в доту рубаю. они резко свернули в коридор, ведущий к уборным. денис уже протянул руку, чтобы толкнуть дверь, но шабанов снова ухватил его за рукав, на этот раз крепче. – знаешь, я вчера с одним типом общался, – максим понизил голос, хотя вокруг никого не было. – он тоже торгует... качественно, говорит. если тебе надо, могу его контакт кинуть. коломиец резко выдернул рукав. в висках застучало, в глазах потемнело от вспышки злости. – отстань, блять. мне это неинтересно. – да ладно тебе! – шабанов искренне не понимал, почему заслужил такой реакции. – я же вижу, что тебе плохо. просто хочу помочь. парень-то нормальный, не палится, цены приемлемые. блондин с силой распахнул дверь в туалет. душный воздух с запахом хлорки и сигарет ударил в лицо. – ты вообще понимаешь, что предлагаешь? – прошипел он, оборачиваясь к максу. – или думаешь, что раз сам не употребляешь, то это просто безобидная помощь торчку? – я просто... – это не твое дело. даже не лезь. и забудь про этого своего типа. он метнулся к дальней кабинке, чувствуя, как от злости подкашиваются ноги. дениса выводило из себя то, с каким оптимизмом максим относится к запретным веществам, потому что та болезненная реальность, в которой он существовал, была для него постыдной и глубоко личной. предложение «помощи» от человека, который не понимал и не мог понять всей этой глубины проблемы, звучали как детская наивность. максим остался стоять за дверью, с медленно сползающей улыбкой на лице. дверь кабинки с грохотом захлопнулась. денис щелкнул задвижку и прислонился спиной к холодной перегородке. снаружи еще пару секунд слышались шаги уходящего шабанова, а затем наступила тишина. блондин медленно сполз на пол. в кармане зазвенел телефон. мама... он с трудом вытащил мобильный, перевел его в беззвучный режим и погасил экран. отправив вызов в тишину, парень зажмурился, пытаясь загнать обратно ту пронзительную боль, что, поднимаясь от раны, разливалась по всему телу. механическими движениями он достал пачку салфеток из рюкзака. едва прикоснувшись к затылку, коломиец почувствовал, как через тонкую салфетку кровь тут же проступила на пальцы. промокнув рану еще несколько раз, парень проглотил обезболивающее и поднялся с грязного пола. оставалось только ждать, пока лекарство начнет действовать. переступая порог аудитории, денис окунулся в монотонный поток речи: преподаватель, не поднимая глаз от конспекта, зачитывал что-то о запятых или построении сложных предложений. коломиец в этих тонкостях не разбирался. он скользнул взглядом по рядам, отыскал свободное место и, устраиваясь, привычно осмотрел соседей. ни руслан, ни коля сегодня не явились на занятия. впрочем, это было ожидаемо: тушенцов вряд ли станет выставлять напоказ свое разбитое лицо, рискуя вызвать слухи за спиной. а ромадов по старой привычке отсутствовал за компанию. единственная лекция в сегодняшнем расписании тянулась мучительно долго. слова преподавателя расплывались в однородный шум, а обезболивающее, потихоньку начиная действовать, притупляло острую боль в затылке, но заменяло ее сонной тяжестью во всем теле. коломиец уставился в окно, за которым медленно плыли серые облака, и считал секунды до звонка. когда наконец раздался долгожданный звук, денис первым сорвался с места, ведь остальные пары он решил прогулять. парень несся по коридорам, не оглядываясь, боясь встретиться взглядом с максимом или еще кем-нибудь. раздевалка была полна народа, но ему удалось быстро протянуть свой номерок, забрать одежду и покинуть помещение. быстрым шагом блондин направился к автобусной остановке. и уже спустя двадцать минут перед ним высился знакомый кирпичный корпус, ничем не примечательный, кроме таблички с названием. он вошел внутрь, кивнул александре александровне и поднялся на свой этаж. ключ щелкнул в замке, дверь отворилась, впуская его в тишину и полумрак. комната была пуста. так и есть – его соседи сегодня учились во вторую смену, а значит, до вечера он мог быть полностью уверен в своем одиночестве. скинув куртку и рюкзак на ближайший стул, денис наконец выдохнул. здесь не было осуждающих взглядов, назойливых вопросов и притворной заботы. было только пустое пространство комнаты, заставленное чужими вещами, и его собственная, навалившаяся всей тяжестью усталость. он погасил экран телефона, на который приходило уже пятое оповещение о пропущенном звонке от матери, и рухнул на кровать, чувствуя, как сознание начинает медленно и необратимо отключаться. но сон не принес никакого облегчения. он был обрывистым, тревожным и беспокойным. каждые пятнадцать минут парня с силой вышвыривало из забытья на холодные берега реальности, в поту и с быстро бьющимся сердцем. это было мучение, пропущенное сквозь мелкое сито ломки. в тех редких, туманных просветах, на самой грани яви и бреда, ему мерещились голоса. точнее один. низкий, хриплый, пропитанный тяжестью и насмешкой. говорящий словно сидел в углу комнаты и бубнил: «куда собрался? ну что уставился?». мысленно разложенные по чужим карманам деньги должны были срочно обрести своего получателя. цена – кусок спокойствия, которого ему так отчаянно не хватало. и он готов был за него заплатить. денис окончательно проснулся, когда послышался грохот ключа в замке. в комнату, громко перебрасываясь шутками, ввалились дима и костя. если бы следом за ними явился и кашин, то он непременно ткнул бы блондина носом в раскиданные вещи. но парни, как обычно, словно и не заметили чужого присутствия. они, громко споря о чем-то, связанным с игрой, побросали вещи по своим кроватям и продолжили общение, уткнувшись в телефоны. это молчаливое игнорирование было лучшим подарком за весь день. светловолосый слез со своего яруса кровати, накинул куртку и, мельком убедившись, что все деньги на месте, покинул комнату. путь к илье лежал через темные переулки меж спальных районов, мимо заснеженных детских площадок с одинокими горками и редких прохожих, которые торопливо шли, укутавшись в свои шарфики. денис шел, засунув руки в карманы, и промерз насквозь еще на первом перекрестке. колючий ветер пробивался сквозь тонкую ткань осенней куртки, находил щели и забирался за шиворот. коломиец пытался сосредоточиться на хрусте снега под подошвами, на светлых квадратах окон в домах, на чем угодно, только бы не слышать настойчивый внутренний голос, который становился все громче. все внутри кричало остановиться, перекидывая ноющую боль с раны на затылке по телу. споткнувшись о ледяной сугроб, парень рухнул вниз, всерьез задумывшись свернуть назад. и вот, сквозь пелену снега и боли, взгляд голубых глаз упал на маленький желтый листик. такой хрупкий и беззащитный, вмерзший в лед у края сугроба. и все вернулось. ни боль, ни страх, ни желание остановиться больше не могли взять верх. золотисто-багряный сентябрь тонул в петербургской сырости. казалось, сам город, извечно благодарный за любое ненастье, вывернул осень наизнанку: вместо хрустящего под ногами ковра – раскисшая грязь и лужи, в которых, утопали опавшие листья. первый месяц в чужом городе еще пах для дениса сказкой. такой манящей, запретной, полной радости и обещаний. но сказка имеет обыкновение кончаться, и ее конец пахнет рвотой и дешевым табаком в задворках ночного клуба. именно эти «приветливые» задворки, залитые тусклым, мигающим светом одинокого фонаря, и встретили троих ребят – дениса, руслана и колю. это было то самое место. личная точка невозврата, где коломиец всего полчаса назад, с дрожащими руками и глупой ухмылкой, вдохнул свою первую в жизни дорожку. звуки доносились отрывками: то выворачивающий бас из клуба, то истеричный хохот пьяных компаний. денис выбежал на улицу, потому что внутри клуба стены поползли на него, а сердце колотилось так, будто вот-вот сломает ребра и покинет свое привычное место обитания. парню казалось, что он умирает. земля ушла из-под ног, и он рухнул в липкую, холодную грязь, с хрустом порвав на локте рубашку. но холода он не почувствовал. сквозь горячую дрожь пробивалась лишь всепоглощающая паника и тошнота. мысли путались, наскакивая друг на друга: «боже, боже, боже, нет, я умираю. сейчас. секунда, и все...», «нет, это просто плохой трип, надо успокоиться, все пройдет...», «почему никто не помогает? руслан, коля... где они? блять, они еще в клубе...». неожиданно свет фонаря померк, накрытый той самой тенью впервые. блондин, заливаясь слезами и захлебываясь собственной слюной, не сразу понял, что происходит. сильная рука вцепилась ему в куртку у шеи, грубо приподняла и с силой усадила на корточки. – не лежи, идиот, задохнешься же. – голос прозвучал над самым ухом. спокойный, но с той самой каплей насмешки, что могла вырваться лишь из его уст. коломиец попытался сфокусировать затуманенный взгляд. перед ним стоял парень лет двадцати пяти: худой, с черными волосами, острыми чертами лица и в темной, дорогой на вид кожаной куртке. первое, что почувствовал денис – это запах. от незнакомца пахло дорогим табаком, в корне отличающимся от того, что курили в клубе. однако подростка зацепило не это, а едва уловимый, но едко химический запах. позже денис поймет, что это был аптечный, лекарственный запах опиатов. – ты кто? – выдавил блондин, с трудом разжимая онемевшие губы. незнакомец усмехнулся, потрепав сидящего парня по светлой макушке. – тот, кто не даст тебе сдохнуть в первой же подворотне. – мне не нужна помощь. – коломиец сделал неловкое движение, пытаясь встать, но его ноги снова подкосились, и он тяжело осел на землю, испачкав ладони в липкой грязи. незнакомец молча достал из внутреннего кармана пачку сигарет, не спеша прикурил, вдохнул и протянул тлеющую сигарету младшему. – держи. курение успокаивает. денис машинально взял и сделал затяжку. едкий дым ударил по горлу и легким, спазм прошел по всему телу, и его снова вырвало. парень стоял на четвереньках, трясясь и позволяя содержимому желудка выйти наружу. илья смотрел на это с тем же отстраненным интересом, словно перед ним картина из фильма, где сочувствие герою излишне. будь то смерть или просто очередной приступ – все это лишь часть сценария, который он наблюдал безучастно. когда конвульсии наконец отпустили чужое тело, он спросил: – как звать-то? – ден... денис. – произнес тот, вытирая рот рукавом. незнакомец медленно кивнул, будто ставя в уме какую-то галочку. – ну что, ден... поздравляю. теперь ты мне должен. парень наклонился, достал из сумки, стоявшей рядом, полупустую бутылку минеральной воды и, не говоря ни слова, сунул ее денису в руки. – прополощи рот. выглядишь отвратительно. коломиец послушно выполнил указание, и холодная вода на секунду притупила огонь в горле. затем незнакомец порылся в кармане джинс, нашел смятый обрывок кассового чека и, придавив его к ладони, что-то быстро нацарапал черной ручкой. – на, – он сунул бумажку денису в мокрую от пота ладонь. – если припрет по-настоящему – звони. только учти… — он снова усмехнулся, и в этой усмешке не было доброты. – я дорого беру. он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. силуэт растворился в темноте переулка так же быстро и бесшумно, как и появился. денис так и остался сидеть на корточках, сжимая в пальцах мокрый клочок бумаги с номером. в голове, медленно проясняясь, плавала лишь горечь и вопрос, который будет преследовать его все последующие месяца: «что, черт возьми, значит – должен?»