Зельеварение: практическая часть

Снейп резко отстранился, развернул девушку спиной к себе одним сильным движением и снова насадил на свой всё ещё каменный член. Она взвыла, когда толстая головка вновь растянула свежий, кровоточащий вход, а ствол вошёл еще глубже прежнего. Профессор подхватил миниатюрную, лёгкую ученицу под бёдра и поднял, будто куклу, которая не весила ровным счётом ничего. Она оказалась натянутой на его огромный член полностью: тяжёлый, горячий, пульсирующий, он заполнил ее до предела. Он оттолкнулся и встал, удерживая ее на весу, неторопливо обошёл преподавательский стол. Каждый его шаг заставлял член двигаться внутри девушки. Затем он сел на свой высокий стул и опустил ее на спиной к себе, насаживая до предела. От этой позы его орган словно действительно пробрался ещё глубже внутрь, так глубоко, что Кэтрин почувствовала, как головка упирается прямо в мягкую шейку матки. — Нет… слишком глубоко… — всхлипнула она и снова тихо расплакалась. Снейп взял палочку, ранее отброшенную на столешницу. От этого движения девушка в страхе заметалась, заплакала громче, пытаясь вырваться, но жилистая рука ее профессора железной хваткой удержала за талию. — Тише, девочка, тише... Я помогу тебе, — прошептал он низко и приставил кончик палочки к ее животу, чуть выше лобка. На латыни прозвучало тихое, протяжное заклинание: «Elasticitas uterina… expandere…». Девушка вздрогнула от тёплого покалывания внутри. — Это… противозачаточное? — дрожащим голосом спросила она, коротко взглянув на него через плече. Он коротко и зло рассмеялся, но его слова, прозвучавшие вслед за этим, прозвучали почти ласково. — Какая милая наивность. Нет, мисс Морган, я не доставлю Вам такой радости. Как раз наоборот. Это заклинание делает ткани более эластичными… чтобы я мог протолкнуться прямо в твою шейку матки и оставить свое семя прямо там. Это прозвучало почти кощунственно, от чего Кэтрин заплакала сильнее, насаженная на него, чувствуя, как член, распиравший влагалище изнутри, стал ещё ощутимее. Снейп наклонился вперёд , слизывая слёзы с ее щёк и висков, приговаривая хрипло: — Плачь громче, мне так нравятся сладкие слёзы маленькой рейвенкловки… Затем, когда он резко отстранился от нее, оставаясь внутри, тон его голоса стал сухим: — А теперь пишите. Вы напишете эссе на тему испорченного Вами зелья. Причины, последствия, возможные противоядия. Подробно. Он подвинул чистый пергамент, перо и чернильницу прямо на край стола перед девушкой. -- Приступайте, мисс. И чтоб ни одной ошибки! Пелена слез застилала ее взор, и это были уже не слезы беспомощной жертвы. Это были злые слезы, пекущие и разъедающие веки. Она тряхнула кудрями, потянулась за свитком и прошипела: — Старик… извращенец… насильник! Как ты смеешь дотрагиваться до меня… -- но перо всё же взяла. Он сразу же резко толкнулся вверх. Ты дёрнулась, клякса упала на пергамент. — Идеальный почерк, мисс Морган. Или я войду в Ваше святая святых прямо сейчас без подготовки. Он толкнулся сильнее. Кэтрин застонала и начала писать дрожащей рукой. Он низко вторил ее стонам, сжимал полные груди ладонями, мял их, пощипывал соски. Язык скользил по едва очерченным позвонкам, облизывал каждую косточку. Затем обезумевший Снейп схватил длинные тёмные кудри, резко оттянул голову девушки назад, обнажая шею, и впился в нее зубами. — Что Вы делаете?.. Вы что, оборотень? — в ужасе выдохнула она, когда он особенно сильно укусил. На что Снейп ухмыльнулся тебе в ухо, лизнул место укуса и прошептал: — Помнишь ту историю, когда я был вынужден спасать Золотую Троицу от оборотня-Люпина? Так вот, тогда он поцарапал меня. Это не вызывает ликантропию как таковую, но заставляет частично трансформироваться под воздействием эмоций. Мне повезло -- от оборотня у меня только большой член… и способность к вязке, как у волка. Скоро ты сама это почувствуешь. Его попытки проникнуть в шейку матки не прекращались. Он держал беззащитную девушку, которая выглядела совсем крошечной по сравнению с ним, за бёдра и медленно, упорно ввинчивался круговыми движениями, давя головкой в крошечное кольцо глубоко внутри. Это было медленно и невыносимо больно, и Кэтрин не переставала кричать и предпринимать попытки вырваться. — Прекрати… пожалуйста… мне больно… — плакала она. Снейп будто и не слышал ее слов. Он казался сосредоточенным и удивленным, тяжело дыша: — Побочный эффект испорченного зелья… он не прошёл после первого раза, хотя должен был... Интересно… Он снова надавил с новой силой. Перо выпало из пальцев юной ученицы, чернильница опрокинулась, чёрные кляксы разлились по всему пергаменту. — Ах, какая неосторожность, мисс Морган. Тебя ждёт наказание, — прошипел он на ухо ей и резко качнул бёдрами вверх.Она истошно закричала, когда головка его члена медленно, миллиметр за миллиметром начала входить в шейку матки. Боль была острой, неправильной, будто ее разрывали изнутри, но одновременно внутри всё начало гореть тёмным, страстным жаром. "Наверное в этом заклятием есть эффект возбуждения". Стенки судорожно сжимались вокруг его члена. Наконец он вошёл полностью, с низким, протяжным стоном и грязными словами: — Блядь… какая же ты узкая… какая горячая… как она принимает меня… да… Она поняла, что слезы не действуют на него, а словно распыляют еще больше, и сквозь боль твердо дала себе слово просто пережить это и уйти. Нужно было терпеть. Беспалочковым заклятием Снейп мгновенно очистил пергамент перед самой прилежной ученицей. Тон его стал снова преподавательским и холодным: — Пишите заново, мисс Морган. И описывайте всё, что происходит сейчас, в эту самую минуту. Каждое ощущение. Каждое моё движение. — Что?.. — всхлипнула она, оглядываясь через плечо и встречаясь с горящим взглядом его черных глаз. — Описывайте все: как мой член растягивает твои глубины, как ты сидишь на мне, как плачешь. Всё. Пока Кэтрин невольно задумалась с чего начать, он крепко взял ее за бёдра и начал буквально ввинчиваться, глубоко и жёстко. Каждый микротолчок заставлял немаленькую головку его члена уже легче и увереннее скользить внутри не шейки матки. Она от боли и бессильной злости шипела сквозь зубы ругательства и проклятия: — Ублюдок… насильник… чёртов старый извращенец… да как ты смеешь… Снейп застонал громче, почти рыча: — Когда ты ругаешься… ты сжимаешь меня так сладко… Неужели тебе нравятся оскорбления в постели, Кэтрин? И он продолжал шептать низким хриплым голосом, зарывшись в ее кудри: — Твоя матка… такая тугая… обхватывает мою головку… и пульсирует… Я чувствую, как ты дрожишь вокруг меня… я чувствую как твоя кровь и мое семя смешиваются… Как ты принимаешь меня всё глубже против воли… Она писала эссе дрожащей рукой, сквозь слёзы и стоны. От его слов, от грязных подробностей ее влагалище и матка сжались особенно сильно. Снейп низко, почти зверина взревел, прижался к девушке изо всех сил и начал кончать. Горячие, мощные струи, пульсируя, били прямо в матку, заполняя её. Он продолжал двигаться сквозь оргазм, ввинчиваясь, рыча ее в шею, пока последние капли не выплеснулись глубоко внутри. Она снова подумала, что вот, наконец-то, он, конец этого ужаса. И снова ошиблась. Снейп ещё не вышел из предыдущего оргазма, когда она почувствовала, как у основания его члена начинает набухать плотное, горячее кольцо. Узел. Он рос быстро, растягивая и без того натянутый вход, упираясь в стенки, пока не стал жёстким, почти каменным. Девушка в панике попыталась вскочить, оттолкнуться руками от его бёдер, вырваться, но стоило ей дёрнуться вверх, как острая, рвущая боль вспыхнула в самой глубине. Шейка матки крепко сжала его головку, словно не желая отпускать. Она болезненно всхлипнула и осела обратно, насаженная ещё плотнее, чем до того. — Сейчас ты почувствуешь, что значит настоящая вязка, Кэтрин, — прохрипел в ухо низкий, почти рычащий голос. Пальцы его правой руки скользнули между твоих ног, нашли набухший клитор и начали грубо ласкать его круговыми движениями, с нажимом. — Определение слова "вязка", мисс Морган. Точное. Сейчас же. — В-вязка… — сбивчиво выдохнула она в попытке угодить мучителю, вытирая слезы, — …Это… процесс… когда… у самца… набухает… узел… и… он… фиксирует… партнёршу… на… время… а-а… Снейп застонал низко, почти зверино, и снова кончил. Горячие, густые струи били прямо в матку, заполняя её поверх предыдущих порций. -- Прекрасно, пять баллов Рейвенкло, девочка, продолжай... Но она закричала: — Как… как так может быть?! Вы уже… уже кончали, и не раз! Так не бывает!.. Его каменный узел крепко связал их. Снейп даже не шелохнулся, только тяжело дышал, прижимаясь лбом к ее голому плечу. — Теперь я буду кончать примерно два-три часа, — ответил он хрипло, с удовольствием. — Раньше ты всё равно не выберешься из-под меня. Узел не спадёт, пока я не опустошусь полностью. И он резко встал, подхватив ученицу под бёдра. Она беспомощно повисла на его члене без возможности пошевелится. Это доставляло девушке лёгкий дискомфорт. Каждый шаг заставлял его член коротко и плотно двигаться внутри нее. Мрачный, всегда сдержанный, преподаватель стонал от каждого движения, испытывая неведанное наслаждение. — Ты испортила мои свитки, маленькая дрянь. В этом шкафчике есть всё для написания нового эссе. Бери и поторопись. Он подошёл к шкафу. Миниатюрная ученица, натянутая на его огромный член, как игрушка, дрожащими руками доставала то, что он сказал. Он смотрел сверху вниз на ее попытки ускорится, держа ее бедра в неподвижности, и с самодовольством говорил: — Смотри на себя: маленькая рейвенкловка, как фарфоровая куколка, насаженная на мой член до самой матки. Я мог бы вечно ходить вот так, соединённый с тобой. Чувствуешь, как я глубоко? От его слов не матка судорожно сократилась. Снейп чуть не упал, резко опёрся одной рукой о стену шкафа, другой крепче прижал Кэтрин к себе и с низким рёвом снова излился — мощно, долго, заполняя ее ещё сильнее. Потом, тяжело дыша, он понёс тебя обратно к столу и снова сел в кресло, не отпустив рук. — Пишите, мисс Морган. Она взяла перо и приготовилась писать, но он не давал сосредоточиться ни на секунду. Как все примерные ученицы, она старалась писать эссе — формулы, названия ингредиентов, порядок действий... Но стоило ему заговорить своим низким вибрирующим голосом, как мурашки против воли побежали по ее коже: — Твоя матка… такая горячая… так плотно обхватывает мою головку… Я чувствую твой пульс, девочка. Твоё влагалище… узкое, мокрое, скользкое… Оно так хорошо принимает меня… Кэтрин закрыла глаза и впервые прогнулась под ним и ее тихий стон заставил его снова кончить. Зельевар рыкнул, впиваясь пальцами в худые девичьи бёдра, и наполнил ее новой порцией густой спермы. При этом он взял ее руку своей большой ладонью и положил ей на живот ниже пупка. Тот уже слегка выпирал, позволяя прощупать твёрдый контур члена профессора глубоко внутри. — В конце твой животик станет ещё больше, — прошептал он, поглаживая небольшой выступ. — Когда я вылью в тебя всё, что смогу до последней капли. Его слова зажгли внутри тёмную, стыдную искру. Кэтрин наклонилась дальше к пергаменту, стараясь написать ещё хоть строчку. Он, не теряя времени, воспользовался этим и медленно, глубоко ввинтился ещё дальше. Рейвенкловка стиснула зубы, чтобы он не услышал, как стон удовольствия рвётся наружу. Но потом он наклонился к самому уху и тихо, ядовито произнёс: — Скажи, ты ведь втайне мечтала о том, чтоб злобный старый профессор натянул эту маленькую школьницу на свой член… до самой матки… и теперь вяжет её, как суку… Этого хватило. Оргазм ударил девушку так внезапно, жёстко, без предупреждения, что всё внутри судорожно сжалось — матка, влагалище, шейка. Она задрожала, застонала громко, беспомощно, сжимая его каменный узел изо всех сил. Снейп взревел и снова кончил от этих глубинных сокращений. Горячие волны заполняли прилежная девочку и низ ее живота заметно округлился ещё чуть-чуть. Он продолжал двигаться короткими, плотными толчками, пока оргазм не отпустил их обоих. Так продолжалось долго. Он кончал снова и снова от того, как податливое тело ученицы под ним сжималась. Она писала сквозь свои и его стоны, сквозь дрожь, смешивая в эссе формулы и описания того, что он с тобой делал. Его узел крепко держал ее, не позволяя отстранится. Да и уже не хотелось. Спустя долгие часы узел наконец спал. Снейп медленно вышел из истерзанного ним влагалища с мокрым, непристойным звуком. Густое, горячее семя хлынуло следом, стекая по бёдрам миниатюрной девушки, которая сразу начала накладывать заклинание чистоты и молча, дрожащими руками собирала свою разорванную на куски школьную форму, на ходу трансфигурируя то, что ещё держалось. Профессор Северус Снейп уже был полностью одет в свои чёрные одежды, будто в последние часы здесь не происходило ничего большего, чем обычный разговор. Не отрывая взгляд от все ещё желанног тела он взял пергамент с законченным эссе и начал читать вслух сухим, профессорским тоном: «Эликсир Безмятежности требует точного соблюдения пропорций: три части истолчённого корня валерианы… Однако злобный старый профессор насильно натянул меня на свой огромный, толстый член… две капли сиропа мандрагоры… Его горячее, густое семя заполняло матку волна за волной, снова и снова, пока мой живот не начал выпирать… щепотка лунного серебра добавляется последней… Он брал меня как животное... узел держал нас соединёнными, а он продолжал кончать внутрь…» Он резко схватил покорно стоящую перед ним девушку за подбородок, заставляя поднять лицо. Чёрные глаза смотрели прямо в ее зелёные. Откинув свиток на свой стол он взял ладонь своей ученицы и положил её на уже снова твёрдый, горячий член, который выпирал сквозь складки в его мантии. — Завтра в это же время жду Вас на отработку, мисс Морган, — произнёс он тихо, с холодной ухмылкой. — Будем работать над ошибками в эссе. Вам предстоит... глубокая изнурительная работа. И не только. Он жадно впился губами в ее горячий рот, сжав ее руку на своем члене, затем с деланным равнодушием отпустил, развернулся и жестом указал на дверь. -- Вон.