Второе поколение

Тоже несколько недель назад...

– Хорошо... – Пикчер тяжело вздохнул, надевая на дочку сумку. – Только прошу тебя, будь на связи и далеко не убегай. – Конечно, папуль! Я недолго гулять буду и недалеко. – Давай, милая. – он открыл дверь, впуская в коридор яркие лучи солнца. – Хорошо тебе погулять! – Спасибо, папуль! Пока-а-а! – последнее слово она долго тянула перед тем, как дверь закрылась.       Как только папа скрылся из виду, она пошла по обычному маршруту. Она знала, что он будет взглядом провожать её, смотря в окно, но в какой-то момент её просто не будет видно. И в тот же самый миг, за поворотом она пошла в полностью противоположную сторону. Ей было тяжело признавать, что она пользуется родительским доверием и идёт туда, куда ей вздумается, и не беспокоясь о своей безопасности будучи маленькой, слабенькой безрукой девочкой, но с другой стороны, она не могла не воспользоваться шансом и пойти в место куда более людное и интересное - парк. Всё равно стоило держаться недалеко, чтобы, в случае чего, сказать, что она случайно забрела так «далеко» по меркам её родителей.       Фотофрейм, довольная, уселась на скамейку. Место есть, теперь осталось дождаться, того, ради чего она пришла. Шоу. С живыми актёрами. Ей очень нравилось иногда садиться на этой лавочке и подслушивать чужие разговоры. Интересно было слушать и осознавать, насколько разные у всех жизни. И вот, представление начинается... – Ты всё-таки взял щенка? – Взял. Вчера привёз. Маленький, уши ещё не стоят, смешной такой. – Как ты решился? – Да спонтанно. Зашёл «просто посмотреть», а он ко мне сразу подбежал. – Ну теперь у тебя вся жизнь поменяется. – Уже поменялась. Спал всего три часа, он с четырёх утра носится.       Фотофрейм хихикнула. Щенок - это здорово, хотя она сама никогда не думала о том, чтобы завести собаку. Она в принципе животных хоть и любила, но не горела желанием кого-то себе заводить. – Кто-то распечатал их личную переписку и повесил на стенде. – Что?! – Целиком. Со всеми подробностями, именами и датами. – Ну это уже перебор. Но все прочитали, я так понимаю? – Конечно! Как тут не прочитать!       Фифи соскользнула со скамейки, чтобы последовать за бурно обсуждавшими обджектами, но они шли слишком быстро. Рамочка не стала за ними бежать. Она села на другую скамейку и продолжила вслушиваться. – Не понимаю, как тебе может нравиться этот запах. – Запах асфальта после дождя? Он же офигенный. – Он пахнет сыростью, плесенью и мокрым бетоном. – Вот про плесень не заливай! Но ведь в том-то и кайф. Это запах детства. – Моё детство пахло блинами и мылом, а не асфальтом...       Девочка задумалась. А чем пахло её детство? Наверное, масляными красками и деревом. Весь её дом пропитан этим еле заметным ароматом. Её отец, довольно известный в округе художник, только так и прикармливал семью - пейзажами и натюрмортами, под заказ и без. – Можно я тут присяду? – Конечно, скамейка не моя. – Спасибо. Устала как никогда. – Тяжёлый день? – Да даже не день... Неделя. – Понимаю...       Раньше Фотофрейм поражалась, как её второму отцу удавалось заводить разговор с незнакомцами. Либо перекинуться парой слов, либо рассказать обо всех своих проблемах и даже больше. Ей всегда казалось, что если ты общаешься с этим обджектом, то, наверное, ты должен его хорошо знать, чтобы хорошо с ним общаться? Быть его другом или хотя бы знакомым? Вдруг, мимо неё прошла целая компания обджектов. Видимо, офисные работники. – Как думаешь, почему именно её повысили? – У неё же даже отчёты никто не проверяет, она всё с потолка берёт. – Ходят слухи, она с одним из «тех, что сверху» очень... Тесно общается. – Ну конечно. Все ломятся вперёд через работу, а она... – Причём даже не скрывает. На корпоративе они почти не отходили друг от друга. – А нам ещё и говорят - «пример для подражания»! Тоже мне! – Слушай, а ты видел того, нового? – Того, что в очках, почти не говорит? – Он не ест. Не пьёт. Всегда приходит первым, уходит последним. – Может, он просто трудоголик? – Ага. Только на фотографиях с корпоратива его нет. – Что, вообще? – Вообще. Как будто его там вообще не было.       Рамочка жадно впитывала в себя каждое слово. Каждый разговор разный, каждые события разные, каждый обджект и его жизнь разные... Как же это было интересно! Правда, иногда она вообще не понимала, что имеют ввиду те, кто говорит. Либо они говорили о вещах, которые она не совсем понимала, либо вообще использовали слова, значения которых она не знала, а спросить у родителей постоянно забывала, как только переступала порог дома. – Слушай, а тебе не кажется, что всё как-то странно пошло? – В каком смысле? – Ну, мы живём, вроде бы всё нормально, но при этом какая-то пустота... – Это ты не ел с утра, вот и кажется.       И тут Фифи вспомнила, что она хотела сделать - купить вкусняшек, чтоб как в кинотеатре, слушать, наблюдать, смотреть, и есть что-нибудь вкусненькое. Она слезла со скамейки и направилась к выходу из парка, к киоску, который видела по дороге сюда. – О, привет, Фотофрейм. – проговорила продавщица, откладывая журнал. – Ты сегодня одна? – Да, здравствуйте! – хоть продавщица и знала имя девочки, сама Фифи всегда называла её «тётенькой продавщицей», не имея представления, как её вообще зовут. – Можно мне пожалуйста чупиков разных, давайте по одному на каждый вкус и сок мультифруктовый. – она положила на прилавок всю свою сумку целиком. – Возьмите денюжку сами, пожалуйста, и положите сладости в сумку.       Как только всё очутилось в её сумке, она тут же радостная убежала вдаль, размышляя о том, что же ей ещё поделать. – Жара-а-а... – бедная рамочка еле перебирала ногами.       Она искала подходящее место, где можно было бы спрятаться от палящего солнца, посидеть в тени и охладиться, подставляясь под дуновение ветра. Фотофрейм нашла отличное место среди кустов боярышника, куда тут же плюхнулась. Позади неё, окружённое деревьями и кустарниками, стояло не то чтобы поле, скорее площадка, подходившая для игры и в баскетбол, и в футбол - для первого стояло одно единственное кольцо, а для второго ворота, две штуки. Даже были трибуны, чем немногие футбольные и баскетбольные поля могли похвастаться. Но ими никто не пользовался по назначению. На сиденьях, чем-то испачканных и заляпанных, никто не желал сидеть. С обратной стороны стена, скрывавшая опоры трибун, была вся исписана и изрисована каким-то вандалом. И, кстати, из-за неё раздавались голоса... Фотофрейм слышала их, причём довольно чётко. Два голоса что-то бурно обсуждали, иногда их перебивали громкие возмущения и недовольства, порой походящие на поросячьи визги. Фотофрейм, внимательно прислушиваясь, встала с травы и стала медленно обходить поле. – ...Ну уж нет! Я туда не полезу! Не хочу какую-то хрень подцепить! Или на бомжей нарваться! – Ну и ладно. Мы тогда без тебя пойдём. – С чего это? Мой брат тоже не идёт! – Эй! Перестань! С чего это я не иду? – Что это там происходит?.. – спрашивала себя Фотофрейм. Она подходила всё ближе, голоса становились всё громче. – С того, что ты меня младше! Не хватало ещё, чтобы с тобой что-то случилось. Я всё-таки старше тебя. – На каких-то жалких пять минут... – И что? Ты всё равно должен меня слушаться!       Фифи зашла в кусты, окружавшие трибуны, полностью скрывшись в них. Они были без колючек и не сильно заросшие, пусть и высокие, так что она смогла относительно бесшумно подойти поближе и рассмотреть говорящих. – Ну Клячка, мы сможем набрать столько просмотров на Ютубе! Заброшки сейчас в тренде. – Или даже станем новым мемом! – обджект, что был в виде круассана, в ту же секунду, как говорил, так что-то уронил. Это был аэрозольный баллончик, который закатился прямо в кусты к Фотофрейм, но она этого не заметила. – Пф, вы дальше входа в здание не пройдёте. Один трусишка, второй тупишка. – Это я тупишка? – возмутился обджект, рассматривая траву в поисках баллончика. – Ну да. Ты же какую-нибудь тупую идею предложишь, зато «крутую»! Оба станете известными, но только потому что по собственной тупости дух испустите... – О, нашёл! – воскликнул тот и раздвинул кусты, прямо за которыми сидела Фотофрейм. Та громко взвизгнула от неожиданности. – Ой, мама! – воскликнула обджект от испуга и схватилась за своего брата. Тот сильно вздрогнул, сначала от неожиданного крика, а потом от цепкой хватки сестры. – Ёптель-моптель! – обджект в виде круассана отпрыгнул от кустов. Нависла недолгая тишина – Простите пожалуйста. – Фотофрейм аккуратно вышла из кустов. – Не хотела вас напугать. Просто я сама испугалась, когда увидела, что кто-то кусты раздвинул... – Извиняюсь. – обджект виновато улыбнулся. – Сушибоже, девочка! Ну ты меня и напугала! – она медленно отпустила своего брата, но её руки ещё дрожали. – Извините пожалуйста, вы просто так интересно и активно обсуждали, что не могла удержаться, чтобы не подслушать... – Фух. А я, если честно, даже не заметил, что ты там сидела. Я так внимательно искал баллончик! – Ой, а ты рисуешь? – поинтересовалась у него Фотофрейм. – Постой, это ты тут всё изрисовал что-ли? – Ну нет! – он громко засмеялся. – Мне бы баллончиков не хватило! Хотя, большинство надписей действительно оставил я. – гордо подытожил он, поднимая с земли сумку, в которой громко задребезжали другие баллончики с краской. – Вау! Вроде бы и вандализм, а выглядит здорово! – заворожённо проговорила Фифи и подошла ближе к стене. Круассан с сумкой наперевес ошарашенно посмотрел на неё. – Ну конечно же здорово! Я же отвечаю за то, чтобы рисунок был ровный. – сказала единственная девушка из этой тройки друзей. – Клячка, ты что творишь? – еле слышно шикнул ей брат. – Да тише ты. Смотри и учись. – Правда? Блин, как это классно! – рамочка продолжала рассматривать стену. – Ой, кстати, меня Фотофрейм зовут. Но друзья зовут меня Фифи. – Это Пшурик. – одновременно проговорили брат с сестрой, указав на своего друга. – Это Клячек и Клячка. – продолжил он за ними, тыкнув в обоих пальцами в ответ. – Очень приятно познакомиться! – Фотофрейм широко улыбнулась. – О-о-о, ну вы посмотрите на эту милашку! – заумилялась Клячка, слегка потрепав Фифи за бантик. – Кстати, мне кажется, я тебя видел. вдруг сказал Клячек. – Это как это, ты видел, а я нет? – Ты просто не осматриваешься и смотришь только вперёд. Вот и пропускаешь всё мимо себя. – Я хотя бы не забываю себе под ноги смотреть и не спотыкаюсь каждые десять минут! – Ну-ну, чуваки! – Пшурик встал между ними. – Не пугайте нашу новую знакомую. Она вон, вот-вот и убежит от нас. – Вернёмся к разговору потом. – самоуверенно произнесла Клячка и надулась. – Слушай, Фотофрейм, мы тут вообще уже начинали собираться, но мы собирались ещё зайти в магазин по дороге, хочешь с нами? – Клячек говорил немного неуверенно, но очень по-доброму. – Заодно отведём тебя домой. Мне кажется, такой маленькой девочке не стоит гулять одной. – Ой, не волнуйтесь так за меня! Я вполне могу сама добраться до дома. Но я бы хотела с вами ещё прогуляться. Вы такие классные! – О, мы тоже... – не успел Клячек договорить, как его перебила сестра, которой очень льстило восхищение новой подружки. – Мы тоже будем рады пройтись с тобой до магазина! – Вот и отлично! Выдвигаемся? – подытожил Пшурик.       Пшурик аккуратно пронёс Фотофрейм через кусты, взяв её на руки, и помог отыскать и надеть сумку, из которой выпало пару чупа-чупсов, а после помог Клячкам, раздвигая перед ними заросли. Они неспеша шли, идя прямо по площадке, ведь это было удобнее, чем если бы они пошли по траве. Клячка поправляла свою чёлку в очередной раз, когда завела разговор. – Слушай, Фотофрейм, а ты вообще много услышала, пока сидела в кустах? – Не знаю, мне кажется нет. Только про заброшки. – Классная идея, да? – вклинился в разговор Клячек. – Да! Я тоже так думаю! – Пшурик бежал впереди всех остальных. – Да дурацкая эта идея! К тому же, опасная! Ну скажи им, Фотофрейм! – Ой, а мы разве не в тот магазин пойдём? – вдруг сказала Фифи, заметив, что они не идут к ближайшему магазину. – А мы в тот сходим. В этом нет того, чего мне нужно. – ответил ей Пшурик, уводя компанию в сторону. – Знаете, мы вообще выглядит очень подозрительными. – забеспокоился Клячек. – Это ещё почему? – возмутилась сестра. – Ну вы представьте. Мы зовём маленькую девочку погулять, говорим, что пойдём в магазин, но при этом говорим, что «в этот магазин мы не пойдём, мы пойдём в другой», и при этом ведём куда-то в сторону, за угол. – Клячка и Пшурик задумчиво переглянулись. – Вы знаете, сколько историй с этого начинается?.. – Ну, я действительно хотел не в этот магаз изначально. Тот побольше, а в этом холодосы фиговые - холодные напитки нифига не холодные. Тем более он буквально за углом. – Ну ладно... – выдохнул Клячек, беспокоясь о том, что Фотофрейм чувствует себя дискомфортно или тревожно. Но, на самом деле, она чувствовала себя просто отлично, ведь, как ей казалось, она завела целых три новых друга. Пшурик был прав, тот магазин был гораздо больше, к тому же выглядел намного опрятнее. Как только они переступили порог, им в лицо тут же ударил прохладный ветерок, исходящий из кондиционера. – Ух, хорошо! – довольно произнес Клячек. – Так, а зачем мы вообще... – начала говорить Клячка, как тут её перебили. – Ой, Гласси, привет! – Фотофрейм поспешила к прилавку. За ним сидел очень странного вида обджект. Представьте, что ребёнок нарисует стакан, но очень плохо, много раз вычиркивая и вырисовывая его очертания. И лицо его выглядело странным - рот есть, брови есть, а на месте глаз пусто... – О, привет, Фотофрейм! – поприветствовал её обджект. Даже его голос был странным. Сложно было понять сразу, девушка это или парень. – Йоу, Гласси. – Пшурик неспеша подошёл к ним. – О-о-о, вы знакомы? – радостно спросила у них Фотофрейм. – Не то чтобы... – неуверенно проговорил кассир. – Не-а. – твёрдо ответил ей Пшурик. – Он один из немногих, кто мне пивас позволяет покупать. – Фу, Пшурик! – возмущалась Клячка. – Ты опять за пивом? – Да я это... За безалкогольным... – тут же растерялся Пшурик. – Кстати, Гласс, ты сказал, что тебе тут новых штук навезут. – Хм... – даже без глаз было заметно, что Гласси очень сильно задумался. После пары секунд молчания, он тут же встрепенулся и к удивлению Клячек, которые встретили его впервые, на его лице, будто из пустоты появился глаз, причём необычной формы. – Ой... Блин, Пшурик, прости меня пожалуйста, но я перепутал даты поставки... Будет не раньше следующего месяца... Прости меня пожалуйста... – Ну, чувак, да ладно тебе, не извиняйся. С кем не бывает. – Воу... – проговорил Клячек, пялясь на Гласси. – А что это у тебя с глазами? – Ой, блин, ой... Извините пожалуйста, простите... Неловко вышло... – бедный кассир так зажался, что даже будто уменьшился в размерах. – Клячек! – она шлёпнула его по руке. – Это совершенно бестактно! – На наши с Пшуриком недостатки ты тоже тыкаешь... – Клячка снова его шлёпнула, развернула и потащила к выходу. – Во-первых, это не недостатки и я их так не называю! – шикнула она на него. – А во-вторых, ты - мой родной брат, а Пшурик - мой лучший друг! А Гласси для тебя - совершенно незнакомый обджект! Так что следи за языком. – Не тащи так сильно, больно же! – Да я тебя еле держу!... – Блин, Гласси, извини пожалуйста Клячека. Он на такие особенности довольно... Хм... – Пшурик задумался, подбирая слова. – Бурно реагирует? – подсказала ему Фифи. – Точно! – Пшурик щёлкнул пальцем. – Извини его, пожалуйста. – Да ладно, нестрашно. Я уже... Привык... – спокойно ответил Гласси.