Lightning Scars & Metal Hearts

— Ты сегодня настолько не можешь сосредоточиться, что складывается впечатление, будто тебе вообще не хочется здесь быть. Гарри тихо выдохнул, но глаз не открыл, продолжая очищать сознание и направлять магию. — Странный день выдался, — пробормотал он Стрэнджу. — Простите. Вернувшись после сессии у Майкла, Гарри обнаружил, что Стрэндж уже ждёт его в холле Башни Старка на очередное занятие, на которое самому Гарри совершенно не хотелось идти. Иногда после терапии он чувствовал себя совершенно разбитым, а сегодняшняя сессия оказалась особенно тяжёлой. — Почему ты считаешь, что недостоин любви? — Дело не в том, что я «недостоин»... Просто... я... он ведь на самом деле меня не любит. — То есть тебе проще поверить, что он лжёт, чем в то, что он действительно тебя любит. — Люди гораздо чаще мне лгут, чем любят меня. Пеппер всё это время была права: разговоры с Майклом обычно действительно помогали. После них Гарри становилось легче, словно кто-то помогал распутать клубок проводов у него в голове. Но после сегодняшнего сеанса внутри всё равно осталось какое-то странное, тяжёлое чувство. — Не нужно извиняться, — спокойно сказал Стрэндж. Они снова сидели друг напротив друга на полу в спальне Гарри — там, где обычно проходили их занятия. Гарри очень надеялся, что сегодня сможет показать куда больший прогресс. После нескольких минут молчания Стрэндж снова заговорил: — Хочешь попробовать снова пробудить свою магию? Или лучше отложим это на другой раз? Гарри медленно вдохнул, задержал дыхание, затем так же медленно выдохнул, стараясь, как учил Стрэндж, «соединиться с самим собой». — Мне нужно что-нибудь сказать? — спросил он, когда почувствовал себя настолько спокойным и собранным, насколько вообще мог. — Делай то, что кажется естественным, — ответил Стрэндж. Гарри кивнул, не открывая глаз, и всем существом попытался заставить магию откликнуться. — Люмос, — едва слышно прошептал он, вытянув вперёд руку. В ладони что-то вспыхнуло. Гарри почувствовал это, но боялся открыть глаза. — Отлично! — воскликнул Стрэндж. Гарри осторожно приоткрыл один глаз и увидел, что из его ладони льётся свет — совсем как раньше из кончика волшебной палочки. — Получилось! — радостно вскрикнул Гарри. Он так обрадовался, увидев настоящее беспалочковое заклинание у себя на ладони, что тут же потерял концентрацию, и свет исчез. Но ведь он был! — Получилось, — с улыбкой подтвердил Стрэндж. Он поднялся на ноги и потянулся, заведя руки за голову. — Ты очень быстро продвигаешься. Почему бы тебе пока не потренироваться самостоятельно? Попробуй сделать так, чтобы заклинание получалось без слов, а на следующей неделе продолжим. Гарри был так счастлив, что едва не бросился Стрэнджу на шею. И это при том, что раньше ему бы и в голову не пришло обнимать хоть кого-нибудь из своих учителей. — Спасибо, — искренне сказал он, торопливо похлопывая себя по карманам в поисках телефона. Ему не терпелось позвонить Гермионе и Рону. — Не знаю, сколько мой отец вам платит, но этого явно недостаточно. — Обязательно передам ему твои слова, — с усмешкой ответил Стрэндж. — Увидимся на следующей неделе, Гарри. И знаешь... если уж на то пошло, выйди прогуляйся. Физическая активность помогает вырабатывать серотонин. Вообще-то Гарри был уверен, что лучший способ заставить мозг вырабатывать этот самый «гормон счастья» — это, мать его, освоить беспалочковую магию. Но ладно. — Да, сэр, — расплылся он в улыбке. Найдя телефон, Гарри быстро свистнул Джоуи. — Пойду выгуляю Засранца, а вы пока сходите и попросите прибавку. — Так и сделаю, — ответил Стрэндж. Он открыл дверь и жестом предложил Гарри выйти первым. — Ты ведь понимаешь, что на улице около сорока градусов? Гарри удивлённо моргнул, решив, что для октября это как-то слишком. — Четыре, — со вздохом уточнил Стрэндж. — По Цельсию. — А. Гарри схватил худи с кровати и, заметив под ним пакет с вещами для Баки, украдкой покосился на Стрэнджа, после чего закинул его на плечо. Может, теперь, когда рядом больше нет этого чёртова Питера, Баки снова появится. — Папа у себя в кабинете, — бросил Гарри Стрэнджу, выходя вместе с Джоуи. — Передадите ему, что я вернусь позже? Спасибо! Он ещё раз махнул Стрэнджу рукой. Мысли всё ещё крутились вокруг света, который совсем недавно сиял у него на ладони. Ещё не успев дойти до тротуара перед Башней Старка, Гарри уже набрал Гермиону. — Гарри! — улыбнулась Гермиона, но улыбка тут же исчезла. — Ой... ты выглядишь таким грустным. — Что? Нет! — возмутился Гарри. Похоже, он уже стал настоящим профессионалом в том, чтобы одновременно выгуливать Джоуи и разговаривать с Гермионой по телефону. — Гермиона, слушай, угадай, что я... — Гарри! — Рон бесцеремонно отпихнул Гермиону и перехватил телефон, широко улыбаясь. — О... Улыбка мгновенно исчезла. — Дружище, что случилось? — Да я счастлив! — настойчиво сказал Гарри, стараясь думать только о магии, которую только что сотворил. — Послушайте, что сегодня произошло... Гермиона снова втиснулась в кадр рядом с Роном и заговорщицки понизила голос: — Ты ведь всё ещё принимаешь лекарства? — ДА ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ И ПОСЛУШАЙТЕ! — заорал Гарри. Мужчина, шедший впереди, вздрогнул, обернулся и посмотрел на Гарри так, будто тот был сумасшедшим. Хотя... Может, так оно и было. — Не обязательно было так орать, — недовольно буркнул Рон. — Просто расскажи. Гарри закатил глаза. — Вообще-то именно это я и пытался сделать. Так вот, слушайте. Сегодня на занятии я наконе... — Эй. На этот раз подпрыгнул уже сам Гарри. Он резко обернулся, и наконец увидел человека, которого искал, казалось, целую вечность. — Мне пора, — поспешно бросил он Рону и Гермионе. — Потом позвоню. Пока! Точно так же, как они проигнорировали его слова о том, что он вовсе не грустит, Гарри проигнорировал их возмущённые возгласы и сбросил звонок. — Привет. Я тебя повсюду искал, — сказал он Баки. На Баки были всё те же джинсы и тёмная куртка, что и обычно, только вместо бейсболки он надел вязаную шапку и тёмные очки. Баки сделал шаг назад и быстро огляделся по сторонам. Паранойя у него была, конечно, будь здоров. — Похоже, не ты один, — уклончиво ответил он. — Мне лучше уйти, и тебе стоит пойти со мной. — Подожди, — остановил его Гарри. Он не собирался упускать шанс наконец-то поговорить с Баки без чужих вмешательств. Оглядевшись по сторонам, Гарри заметил пустой дверной проём в квартале отсюда — когда-то там была пекарня. Она ещё работала, когда Гарри впервые приехал в Нью-Йорк, но закрылась, пока он учился в Хогвартсе. — Пойдём за мной, — сказал Гарри, направляясь к пустующему помещению. Когда Баки замешкался, Гарри раздражённо бросил: — Да не трусь ты. Я на твоей стороне, ясно? Баки наконец кивнул и пошёл следом за Гарри, пока Джоуи уверенно бежал впереди. — Эм... не поможешь? — тихо спросил Гарри, кивнув на дверь после того, как безуспешно попытался открыть её, даже навалившись плечом. Использовать магию так, чтобы за это не арестовали, Гарри мог разве что в Башне Старка. Он сильно сомневался, что президент сделает ему поблажку за взлом заброшенного здания с помощью волшебной палочки. Уголки губ Баки едва заметно дрогнули. Он просто взялся за дверь серебряной рукой — и открыл её так, словно она вообще не была заперта. Наверное, именно поэтому Сириус и притащил его тогда домой. — Милое местечко, — сухо заметил Баки, переступая порог. Внутри было пыльно, сыро, пахло плесенью. И от этого запаха, от пустых стен, от всего этого места Гарри неожиданно защипало в глазах. — Когда-то и правда было, — тихо ответил он, оглядывая помещение. — Здесь продавали печенье с дурацкими надписями вроде «Только позитив» и пекли торты целиком из печенья... Я однажды чуть не купил такой. — Почему не купил? — спросил Баки, подходя к прилавку. Он провёл рукой по толстому слою пыли, покрывавшему пустую стеклянную витрину. — На нём было написано: «Улыбайся каждый день — и врачи тебе не понадобятся», — ответил Гарри. Он убедился, что дверь закрыта, затем отстегнул поводок Джоуи, позволяя тому носиться по пустому помещению. Баки уселся прямо на прилавок, и тихо рассмеялся, пока Гарри устраивался за пыльным красным столиком возле кассы. — Погоди... Ты не купил торт только потому, что тебе не понравилась надпись? Гарри вопросительно приподнял бровь. — А ты бы купил? — Наверное, да, — задумчиво ответил Баки. Он снял солнцезащитные очки и принялся вертеть их в руках. — Жизнь короткая, понимаешь? И, если честно, большую часть времени она просто дерьмо. Так почему бы не купить торт, даже с какой-нибудь тупой надписью? Я бы купил, пальцем смахнул глазурь... и съел его. Гарри пожал плечами и снял с плеча рюкзак. — Если это место когда-нибудь снова откроется, может, всё-таки куплю их торт. Держи. Он бросил рюкзак Баки. — Это тебе. — Отрубленная голова или бомба? — спросил Баки. — Собачье дерьмо, — с совершенно серьёзным видом ответил Гарри. — Открывай уже, придурок. Баки снова усмехнулся и осторожно расстегнул рюкзак. Запустив руку внутрь, он вытащил пакет чипсов. — Эм... спасибо? — Там немного наличных и еды, — быстро объяснил Гарри. — Чтобы ты мог где-нибудь переждать, понимаешь? Я не хочу, чтобы тебя арестовали или что-нибудь в этом роде. — Пусть попробуют, — с усмешкой бросил Баки. На мгновение его лицо изменилось, и Гарри снова увидел то опасное выражение, которое всегда чувствовал в нём, словно оно скрывалось где-то глубоко под кожей. — Меня не так-то просто поймать. — Значит... ты останешься? — с надеждой спросил Гарри. Он и сам не смог бы объяснить почему, но в Баки было что-то, что с самой первой встречи приковало его внимание, и это чувство ничуть не ослабло. Баки был как Сириус — преступник, скрывающийся от несправедливого преследования. Баки был как сам Гарри — чужой в мире, которому он не принадлежал. После своего недавнего, пусть и недолгого, возвращения в Хогвартс Гарри казалось, что он понимает, что сейчас чувствует Баки. Каково это — когда за тобой охотятся. Когда кажется, будто стены вокруг с каждым днём смыкаются всё теснее. Когда все только и говорят о тебе, но никто не говорит с тобой. Наверное, это было удушающе. — Не могу, — тихо ответил Баки. Он нащупал в рюкзаке конверт с деньгами, который Гарри туда спрятал, тут же засунул его обратно и бросил рюкзак хозяину. — И деньги твои я тоже взять не могу. — Ещё как можешь, — упрямо возразил Гарри, тут же швырнув рюкзак обратно Баки. — Я... ты можешь уйти, а я — нет. И я пытаюсь убедить папу оставить тебя в покое, но... — Твой отец меня ищет? — перебил Баки. Он чуть прищурился, и от этого взгляда по рукам Гарри пробежали мурашки. В голову вдруг пришла совершенно безумная мысль. Он представил Баки лицом к лицу с Волдемортом... Питер Петтигрю ни за что не смог бы привязать Баки к надгробию. Баки не стал бы прятаться за чужой могилой... — Мы тут не в прятки играем, Гарри. От меня не спрячешься. Может, ты устал от нашей дуэли? Может, ты хочешь, чтобы я закончил её сейчас, Гарри? Тогда выходи, Гарри… выходи и поиграй… это будет быстро… и может быть даже не больно… я не знаю… я никогда не умирал… — Гарри? Эй! — окликнул его Баки. Гарри вздрогнул и резко вскочил со стула. Рука дёрнулась к карману в поисках волшебной палочки, которой там не было... — Ты отключился? Гарри тряхнул головой и несколько раз моргнул, пока мягкие лапы, упершиеся ему в колени, и спокойный низкий голос не вернули его в реальность. — Баки? — растерянно переспросил он. Дрожащими пальцами Гарри зарылся в шерсть Джоуи, словно успокаивая не только пса, но и самого себя. Баки тоже поднялся на ноги, но остался возле прилавка — достаточно далеко, чтобы Гарри не чувствовал себя загнанным в угол. На его лице застыло хмурое выражение, но в глазах читалось понимание. — Извини, — пробормотал Гарри, чувствуя неловкость. — Я... эм... — У меня тоже так бывает, — тихо сказал Баки. — Я уже видел, как ты... отключаешься, да? Будто исчезаешь куда-то. Всё в голове перемешивается, и ты перестаёшь понимать, где находишься? — Да, — едва слышно выдохнул Гарри, кивнул и медленно опустился обратно на пол. Джоуи тихонько заскулил и попытался забраться к нему на колени. Но он уже слишком вырос и больше не помещался там с прежней лёгкостью. Гарри погладил его и принялся успокаивать, объясняя, что с ним всё в порядке. Джоуи был хорошим псом. Он всегда оказывался рядом в трудные моменты — смотрел на Гарри своими большими карими глазами, словно хотел сказать, что всё обязательно наладится. — Именно так я себя и чувствую, — признался Гарри, посмотрев на Баки. — Просто... не знаю... это... — Это будто ты здесь, а в следующую секунду какая-нибудь случайная мысль уносит тебя куда-то далеко, — сказал Баки, удивительно точно подобрав слова. — Пару ночей назад я купил кусок пиццы в баре... и вдруг снова оказался двенадцатилетним. Стою, считаю мелочь, чтобы купить Стиву хоть что-нибудь поесть, потому что этот чёртов доходяга не мог позволить себе пропустить ещё один приём пищи. Именно так всё происходило и с Гарри. Иногда он просто проходил мимо кладбища — и в следующую секунду снова оказывался там: привязанный к надгробию, а вдалеке лежало тело Седрика... Гарри знал, что Баки его поймёт. — Только не говори, что ты про того самого Стива, который носит костюм со звездой и не любит ругаться? — спросил он. Баки улыбнулся и снова запрыгнул на прилавок. — Ага. Мы были лучшими друзьями. Я присматривал за Стивом, прикрывал его, когда к нему лезли задиры, следил, чтобы он нормально ел, укрывал одеялами, когда он болел... А он... он был рядом, когда дома у меня всё было совсем плохо. Он прочистил горло, и у Гарри неприятно сжался желудок — ещё одно сходство между ними. — А потом я пошёл в армию. Стив стал первым в мире суперсолдатом, а теперь он охотится за мной. — Баки опустил взгляд на свои ноги. — Забавно жизнь всё-таки складывается, да? — Да, — тихо отозвался Гарри. — Забавно. Они ещё какое-то время сидели молча. Это было не неловкое молчание, а спокойное, уютное — такое, какое раньше Гарри часто разделял с Гермионой или Роном. Когда солнце начало клониться к закату и Гарри понял, что скоро пора возвращаться домой, он тихо сказал: — Не уходи. Баки поднял на него взгляд. — Пожалуйста? — Малыш... — Баки выглядел так, будто разрывался между двумя решениями, и Гарри решил надавить ещё немного. — Послушай... Я больше не могу разговаривать с Сириусом. С Питером тоже не общаюсь. У меня остался только психотерапевт. И всё. Пожалуйста, — попросил он, выкладывая перед Баки все карты. — Не уходи пока. Я могу тебе помочь, правда. — Ты не понимаешь! — Баки резко вскочил и принялся мерить шагами помещение — от прилавка до двери и обратно. Шапка слетела у него с головы, и он нервно запустил пальцы в волосы. — Здесь опасно. Весь этот чёртов город опасен! В небе летают пришельцы, а в доме, где ты живёшь, полно убийц! Нью-Йорк раньше был другим, хорошим... а теперь всё изменилось. И ты ребёнок... ты просто ребёнок. Если я увезу тебя отсюда, ты будешь в безопасности. Их я спасти не смог... никого из них. Но тебя я смогу. Смогу. Смогу. Гарри нерешительно поднялся и подошёл к Баки. Тот словно зациклился, снова и снова повторяя одно и то же: — Смогу... Смогу... — Эй... Баки? — осторожно позвал Гарри. Он протянул руку, собираясь положить её Баки на плечо и успокоить его, но не успел ничего понять, как Баки серебряной рукой перехватил его запястье и резко заломил руку за спину. Джоуи мгновенно сорвался с места и залаял. У Гарри от удара вышибло весь воздух из лёгких, когда Баки с силой впечатал его в стену. — Да пошёл ты... — прохрипел он. — Ты сейчас не на задании, Баки. Ты в чёртовой пекарне. Со мной. С Гарри. В заброшенной пекарне в Нью-Йорке. Слышишь лай? Это мой пёс, Засранец. И он сейчас оторвёт тебе к чёртовой матери ногу, если ты меня не отпустишь. Гарри блефовал, когда сказал, что Джоуи укусит Баки. Но в следующую секунду он услышал низкое рычание пса, затем — болезненное шипение Баки, а потом... Перед глазами Гарри поплыли чёрные пятна. Баки резко дёрнул его руку вверх, и почти одновременно с тихим хрустом ломающейся кости раздался пронзительный крик. — Ох... блядь... Когда рука, прижимавшая его к стене, исчезла, Гарри безвольно осел на пол — ноги просто отказались его держать. С самого утра, с той минуты, как отец вытащил его из постели, день бросало из одной крайности в другую, как на американских горках. Сначала он разрыдался в душе из-за какой-то мелочи — худший момент дня. Потом были фильмы и мороженое — лучший. Потом он трижды сел за руль — ещё один подъём. Затем терапия... очередное падение. — Что нужно, чтобы люди тебя любили? — Сириус — мой крёстный, а Тони — мой папа, так что... наверное, нужно быть семьёй. — Как твои тётя с дядей? — Нет. Не как они. Потом у Гарри наконец получилось беспалочковое заклинание — настоящий триумф, которым он даже не успел как следует похвастаться, прежде чем ему сломали правую руку в пекарне, где когда-то пахло свежим печеньем. Новое, совершенно неизведанное дно, но, к сожалению, всё ещё не самое страшное, что случалось с Гарри. — Джоуи? — с трудом сглотнув, позвал он, упрямо отказываясь снова расплакаться. Всего лишь сломанная рука. Ничего страшного. Джоуи подбежал к нему. Морда была перепачкана кровью, а в больших щенячьих глазах стояли слёзы. Гарри крепко стиснул зубы, не позволяя себе закричать, и лишь тихо заскулил от боли, когда, опираясь на левую руку, оттолкнулся от крепкой спины Джоуи, чтобы подняться на ноги. Баки стоял почти у противоположной стены. Лицо у него стало мертвенно-бледным. Пока Гарри медленно выпрямлялся, он не сводил с него глаз. — Прости... Господи, прости меня, — сбивчиво повторял Баки. В его голубых глазах читался настоящий ужас. Гарри бы махнул рукой, показывая, что всё в порядке... если бы не держал правую руку левой, стараясь не дать ей пошевелиться. — Можешь... можешь снова пристегнуть Джоуи поводок? — хрипло попросил он. — Если... если отпущу руку... меня, кажется, стошнит. У Гарри уже кружилась голова, а мысль о том, что ему придётся пройти шесть кварталов обратно до Башни Старка, вызывала ощущение, будто желудок вот-вот вывернет наизнанку. Баки справился так быстро, что Гарри невольно вспомнил Пьетро. Когда он пристегнул поводок, Джоуи оскалился и глухо зарычал. На мгновение Гарри даже почувствовал укол вины из-за того, что Джоуи укусил Баки. Правда, совсем немного — в конце концов, он это заслужил. — Просто... можешь пойти за мной? — попросил Гарри. — Только не подходи слишком близко к Башне, но... — Гарри... мне так жаль, — перебил его Баки. — Я... я... люди не прикасаются ко мне. Просто не прикасаются. А когда всё-таки прикасаются... — Они делают тебе больно, — спокойно закончил за него Гарри. Он прямо посмотрел Баки в глаза. — Я понимаю. И он действительно понимал. Если бы вместо волшебной палочки, которой ему нельзя пользоваться, у Гарри была суперсила, он, наверное, тоже успел бы переломать немало чужих рук. Он не злился, ему было больно. Баки кивнул, закинул рюкзак Гарри себе на плечо и взял поводок Джоуи. — Я... — Не извиняйся. Просто не уходи, — коротко сказал Гарри. — И не заставляй меня, мать твою, разговаривать. Иначе меня вырвет прямо на тебя. А на твоих джинсах и без того уже хватает крови. Баки замер. Несколько долгих секунд он лишь неловко переминался с ноги на ногу. Для Гарри же каждая из этих секунд растягивалась до бесконечности — каждый нерв в сломанной руке будто вопил от боли. Наконец Баки кивнул и быстро подошёл к двери, открывая её перед Гарри. — Я не уйду. Он произнёс это, когда они уже прошли два квартала по направлению к Башне Старка. Гарри удивлённо повернул к нему голову. — Клянёшься? Бакки сжал челюсти так сильно, что, казалось, вот-вот что-нибудь хрустнет. Он молча кивнул, так и не подняв на Гарри глаз. — Я не дам им взять нас живыми, — сказал он. И этим мгновенно испортил Гарри ощущение маленькой победы. — Тебе правда нужна помощь, приятель, — устало вздохнул Гарри. Он прикусил язык, чтобы не застонать, и, пересиливая боль, отпустил сломанную руку ровно настолько, чтобы протянуть левую. Баки тут же надел петлю поводка ему на запястье. — Знаю, ты просил не извиняться... но мне очень жаль, — тихо сказал Баки. Гарри заставил себя не дёрнуться, когда серебряная рука потянулась к нему... Баки осторожно стёр с его щеки предательскую слезу, выступившую от боли. — Тебе лучше держаться от меня подальше, малыш, — хрипло произнёс он. — Ты уж определись, — слабо усмехнулся Гарри. — То предлагаешь нам сбежать вместе, то говоришь держаться от тебя подальше. — Не знаю, — хрипло признался Баки. В его глазах слишком ясно читалось, что он говорит правду. — Иногда я даже не понимаю, кто я такой. Гарри попытался улыбнуться той самой кривоватой улыбкой, на которую ещё хватало сил. — Добро пожаловать в клуб, приятель. Обычно я выгуливаю Джоуи после школы, так что... увидимся завтра. — Завтра, — тихо согласился Баки. Как бы Гарри ни не хотел разговаривать с Сириусом, перспектива ходить со сломанной рукой без гипса нравилась ему ещё меньше. — Чёрт возьми, Гарри! Стоило Гарри выйти из лифта в прихожую квартиры, как Сириус мгновенно вскочил с дивана, уже с волшебной палочкой в руке. — Что случилось? — спросил он, сразу заметив сломанную руку Гарри. — Малыш, что... — Сломана. Ты можешь её починить? — жалобно перебил Гарри. Он так долго пытался терпеть боль, что сил почти не осталось. Ему казалось, что он сейчас либо умрёт... Либо, в лучшем случае, начнёт умолять, чтобы его добили. — Да, да, конечно, — рассеянно ответил Сириус. Он положил ладонь Гарри на затылок, мягко направляя его к дивану, и от этого простого, такого привычного бережного жеста у Гарри задрожали колени. Как бы сильно он сейчас ни злился на Сириуса, он ужасно, до боли, скучал по своему крёстному. Квартира Сириуса была устроена почти так же, как и квартира Тони, но в каждой мелочи чувствовался сам Сириус. Метла, прислонённая к окну, книги, разбросанные по кухонной столешнице, стопка виниловых пластинок на подоконнике, и... Ох. Гарри поспешно отвёл взгляд, заметив кружевной женский бюстгальтер, небрежно брошенный на угол телевизора, висевшего на стене. Сириус жил вместе с Тором, а Тор сейчас был в Асгарде, так что Гарри оставалось лишь предположить, что бюстгальтер принадлежал какой-то женщине, которую Сириус недавно привёл домой. — Садись, — велел Сириус, осторожно усаживая Гарри на дорогой чёрный кожаный диван, почти такой же, как у Тони. — Сейчас будет чертовски больно, но тебе придётся выпрямить руку. Мне нужно сначала вернуть кость на место. Гарри тихонько заскулил, а Джоуи положил морду ему на колени, пока Гарри медленно, преодолевая себя, вытягивал сломанную руку. — Знаю... знаю, — тихо произнёс Сириус. Левой рукой он крепко взял Гарри за ладонь, а правой поднял волшебную палочку. — Не двигайся... сейчас... Брэкиум Эмендо. Когда раздался новый резкий хруст, сопровождаемый вспышкой ослепляющей боли, Гарри закричал. — Всё, — сказал Сириус. Он тут же шагнул вперёд и крепко обнял Гарри, позволяя тому уткнуться лицом ему в живот, чтобы скрыть слёзы, которые всё-таки победили его упрямство. — Спасибо, — пробормотал Гарри, когда острая боль наконец притупилась и превратилась в глухую пульсацию. Стоило ему лишь слегка отстраниться, как Сириус сразу отпустил его, взмахнул палочкой и без единого слова призвал зелье, которое Гарри сразу узнал. — Благодарности принимаются в виде объяснения, как ты умудрился сломать себе руку, — сказал Сириус. После того как Гарри выпил зелье, боль исчезла полностью. Сириус сел рядом с ним на диван и, по-хозяйски вытянув ноги в одних носках, положил их на журнальный столик. — Упал со скейтборда, — соврал Гарри. Он наклонился и поцеловал Джоуи в макушку, мысленно поблагодарив судьбу за такого замечательного пса. Букля скорее относилась к тем, кто без устали клевал Гарри за каждую глупость, а вот Джоуи всегда просто был рядом и умел сочувствовать. — Ты отвратительно врёшь, — с теплотой сказал Сириус. — Что случилось на самом деле? Гарри нахмурился и поднялся с дивана. — Зачем? Решил снова побыть героем и отправиться искать очередного плохого парня, чтобы набить ему морду? — Мерлин, ну и умеешь же ты держать обиду, — беспечно рассмеялся Сириус. Он улыбнулся Гарри снизу вверх, и тот нахмурился ещё сильнее. — Гарри, будь реалистом. Неужели ты всерьёз думаешь, что я перестану помогать защищать мир? Мы с Джеймсом вообще-то собирались пойти в штурмовые отряды. И, если мне не изменяет память, ты сам мечтал стать аврором. Так чем «Мститель» отличается от этого? — Тем, что я не знаю ни одного мёртвого аврора! — резко выпалил Гарри. — Ты хотел, чтобы я был трусом, лишь бы в безопасности, а теперь сам строишь из себя какого-то грёбаного героя, который «спасает мир», — он порадовался, что рука уже зажила, и он может язвительно показать пальцами кавычки, — а мне остаётся только сидеть и гадать, вернёшься ты вообще с очередного задания или нет. — Забавно всё повернулось, — с кривой усмешкой заметил Сириус. — Весь прошлый год я переживал, что выживешь ты, а теперь... — Я ТОЖЕ ПЕРЕЖИВАЮ ЗА ТЕБЯ КАЖДУЮ ЧЁРТОВУ СЕКУНДУ! — сорвался Гарри. — «Надеюсь, Сириуса не поймали». «Надеюсь, Сириус сегодня поел». «Вдруг у Сириуса опять депрессия». А теперь я КАЖДЫЙ ДЕНЬ ДУМАЮ ТОЛЬКО О ТОМ, ЧТО ТЫ ОДНАЖДЫ УЙДЁШЬ НА МИССИЮ... И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ВЕРНЁШЬСЯ! — выкрикнул он. Самодовольная ухмылка мгновенно исчезла с лица Сириуса, и на её месте осталось лишь настоящее, ничем не прикрытое горе. — Гарри, я люблю тебя больше всего на свете. Именно поэтому я не могу всё бросить. Сириус поднялся и протянул к нему руки. Гарри почти было отступил, но в следующую секунду сам бросился в объятия крёстного. — Я найду тех, кто следит за тобой, и сделаю всё, чтобы ты был в безопасности. Потом разберусь с Волдемортом. А если с неба снова полезут пришельцы или мир попытаются захватить роботы — значит, займусь и ими, — тихо говорил Сириус, успокаивающе поглаживая Гарри по спине. — Если бы я любил тебя меньше, тогда смог бы уйти. Гарри всей душой ненавидел то, насколько это было логично. — Сегодня у меня получилось беспалочковое заклинание, — пробормотал он, уткнувшись лицом в ложбинку под ключицей Сириуса — в то самое место, куда его голова идеально ложилась каждый раз, когда он его обнимал. — А потом ты, значит, без палочки ещё и руку себе сломал? — рассмеялся Сириус и взъерошил ему волосы. — Идиот. — Придурок. — Доходяга. — Потаскун. Сириус запрокинул голову и расхохотался так сильно, что затряслось всё его тело. Гарри решил, что примирение с Сириусом — ещё один светлый момент этого безумного дня. Не то чтобы ради него стоило ломать себе руку, но момент всё равно был по-настоящему хорошим.