Lightning Scars & Metal Hearts

Тони выкрутил ускорители на максимум и, вылетев прямо через окно своей лаборатории, помчался туда, где, по данным Джарвиса, находился Гарри. Джарвис одновременно передавал ему записи со всех уличных камер, охватывавших тот переулок, но толку от них было немного. Похоже, те ублюдки, что загнали его сына в ловушку, уже не первый раз промышляли подобным и прекрасно знали, где найти тихое, укромное место. Всё это до жути напоминало тот случай с «твоего сына пытали на отработках в школе». Только теперь какой-то случайный прохожий позвонил Тони и сообщил, что его сына избили при попытке ограбления посреди города. А какого чёрта Гарри вообще один бродил по улицам, ещё предстояло выяснить. Впрочем, Тони решил оставить этот разговор на потом. Он пролетел над крышами домов и устремился прямо к переулку, откуда исходил сигнал местоположения Гарри. — Мистер Старк, на соседней крыше находится человек, — сообщил Джарвис, пока Тони стремительно снижался. — Плевать, — резко бросил Тони, думая только о том, как найти сына. — Где он, чёрт возьми?.. Да чтоб тебя... Он выругался, заметив посреди переулка сгорбленную фигуру. Тони приземлился, убрал лицевую пластину шлема и опустился на одно колено перед сыном. Гарри, похоже, был без сознания: свернувшись калачиком, он прижимал к себе тихонько поскуливавшего Джоуи, уткнувшись лицом ему в шерсть. — Гарри? Малыш? Тони в панике стянул перчатку и осторожно коснулся его плеча. — Гарри! — М-м? Гарри поднял голову, и у Тони вырвался звук где-то между вскриком и сдавленным всхлипом. Губа у Гарри была разбита и кровоточила, по челюсти расползался тёмный синяк, а взгляд остекленевших глаз никак не мог сфокусироваться — зрачки сузились до крошечных точек. — А... привет, — рассеянно и хрипло произнёс Гарри, и Тони это совсем не понравилось. Осторожно обхватив ладонью его щёку, Тони приподнял его лицо, пытаясь понять, насколько всё плохо. — Привет, — сказал он, изо всех сил стараясь говорить спокойно, ровно и без тени паники. — Как насчёт того, чтобы съездить к врачу? — М-м... к ветеринару, — медленно поправил Гарри. — Джоуи больно. — Джоуи? — Засранец... только не называй его так. Тони опустил взгляд на пса, лежавшего у Гарри на коленях, и понял, что тому досталось почти так же, как самому Гарри. Зачем кому-то было избивать ребёнка, а заодно и его собаку, Тони представить не мог. Хотя кровь на морде Джоуи всё же заставила его надеяться, что тот успел как следует вцепиться в кого-то из ублюдков, рискнувших тронуть его сына. — Окей, — согласился Тони. — Сейчас я возьму вас с Джоуи на руки, и мы полетим домой. Гарри запрокинул голову и закрыл глаза. — У меня нет дома, — невнятно пробормотал он. — Всё... нахуй... разрушено. Тони даже не успел осмыслить эти заплетающиеся слова. Он осторожно подхватил Гарри на руки, но стоило чуть потревожить его бок, как раздался тошнотворный хруст — будто треснула кость. Глаза Гарри закатились, и он безвольно обмяк. Кто-то за это заплатит кровью. — Да БЛЯДЬ! — рявкнул Тони. Он старался двигаться как можно быстрее и при этом осторожнее, но отчаянное поскуливание перепуганного пса только сильнее поднимало ему давление. — Джарвис, разбуди Брюса. Скажи, чтобы ждал меня в своём медкабинете. И открой окна для меня. — Да, сэр. Крепче прижав к себе Гарри и его собаку, Тони взмыл в небо. Господи Иисусе. Пока он сидел в лаборатории и жалел самого себя, его сына избивали какие-то ублюдки, которые очень пожалеют, что вообще посмотрели в сторону Гарри, когда Тони до них доберётся. Он собственноручно оторвёт им их жалкие головы и будет использовать вместо мишеней. Ночь была тихой. Слышались только тяжёлое, яростное дыхание Тони и отчаянное поскуливание пса. Похоже, Джоуи летать совсем не нравилось. Жаль его конечно, но Тони совершенно не хотелось терять время, когда его сыну срочно требовалась медицинская помощь. Когда Тони влетел через окна, Брюс уже ждал в своей лаборатории, совмещённой с медицинским кабинетом. — Клади его сюда, — велел он, указывая на недавно установленную смотровую кушетку. — Что случилось? — Нападение, — коротко ответил Тони, укладывая Гарри на одну кушетку, а Джоуи — на другую. — Джарвис, полное сканирование обоих. Брюс взмахнул рукой, вызывая на экран результаты сканирования, пока Джарвис проводил над Гарри и Джоуи голубым лучом. — Множественные ушибы, ссадины, перелом одного ребра и сотрясение средней тяжести, — пробормотал Брюс, просматривая результаты Гарри. — А у собаки сломаны два ребра. Тони, конечно, не был бессердечным, но сейчас ему было совершенно не до собаки. — А это ещё что? — нахмурился он, проведя пальцем по неожиданной строчке. — Инфекция? Гарри же не болен. Брюс задумчиво хмыкнул, прищурился на экран, затем достал из нагрудного кармана очки и надел их. — Не такая инфекция. Он осторожно взял Гарри за левую руку и медленно размотал белую повязку, скрывавшую порезы, о которых Тони и так знал. — Вот она, — сказал Брюс. Он приподнял безвольную руку Гарри, и Тони увидел покрасневшую, распухшую кожу. — Небольшое воспаление, Тони. Назначим ему антибиотики. Тони молча кивнул, стараясь не показывать, как внутри у него всё кипит. Его сын даже не успел толком оправиться после прошлого раза, когда ему причинили боль, как это случилось снова. И после этого кто-нибудь ещё удивляется, что Тони хочется накрыть весь мир таким надёжным щитом, чтобы его ребёнок больше никогда не пострадал? — И что-нибудь обезболивающее, — бросил Тони, когда Брюс подошёл к шкафу с лекарствами. Рука Брюса замерла над ампулами. Он обернулся через плечо и посмотрел на Тони. — Наркотические обезболивающие при сотрясении — не лучшая идея, — сказал он с сочувствием. Тони схватил серебристую подставку для пробирок и со всей силы швырнул её в стену, отчаянно пытаясь хоть как-то выплеснуть страх и ярость. — МНЕ ПЛЕВАТЬ! — заорал он на Брюса. Гарри был бледным, покрытым испариной, и это было заметно даже невооружённым глазом. Если верить результатам сканирования, рёбрам и бёдрам тоже пришлось несладко. А Тони прекрасно знал: сканирование не ошибается, и другого мнения ему не нужно. — ГАРРИ БОЛЬНО! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ ИЛИ, БЛЯДЬ, ПРОВАЛИВАЙ! Брюс, давно привыкший к вспышкам Тони, лишь тяжело вздохнул и взял ампулу морфина вместе с пенициллином. — Ладно. Только потом не жалуйся мне, когда его унесёт так, что он двух слов связать не сможет, — проворчал он. — Подай мне набор для капельницы. Тони без лишних слов выполнил просьбу, одновременно отключая броню и отбрасывая её в сторону. — Держи ему руку, — сказал Брюс, доставая из набора иглу. — И не давай дёргаться. У него тонкие вены. Пока Тони удерживал руку Гарри, а Брюс быстро ставил катетер, веки Гарри дрогнули. — Эй, не двигайся, — сказал Тони, пока Брюс ловко подключал капельницу. Отпустив руку Гарри, он осторожно убрал с его лица растрёпанные тёмные волосы и невольно поморщился, почувствовав, какой холодной и влажной была его кожа. — Как ты себя чувствуешь, малыш? Гарри не открыл глаза полностью, но всё же повернул голову к Тони. Между его бровями пролегла маленькая складка. — Нормально, — пробормотал он, всё ещё заплетаясь языком не хуже, чем Клинт после своего последнего сотрясения. — А ты чего здесь? Где Сири? Тони болезненно поморщился. Впрочем, это было справедливо. Он и сам весь день думал о том, что в такой ситуации Гарри наверняка захочет быть с Сириусом. А почему нет? Их связывали годы, проведённые вместе, общее прошлое и миллион вещей, которых Тони никогда не сможет разделить с Гарри. Кровное родство не делает людей семьёй. Кто-кто, а Тони это понимал лучше многих. — Хочешь, я его позову? — тихо спросил он. Ладонь всё ещё лежала на щеке Гарри, и Тони никак не мог понять, хорошо это или плохо, что Гарри её не оттолкнул. То ли ему уже становилось лучше, то ли он сейчас вообще мало что осознавал. — Нет. Гарри тяжело моргнул, а Тони машинально проверил, как капает раствор в капельнице. Потом Гарри поднял руку, осторожно коснулся волос Тони и снова бессильно уронил её на кровать. — Тогда... ты чего здесь? — Я же говорил, что его сейчас накроет, —заметил Брюс тем самым всезнающим тоном, который ужасно раздражал Тони. Впрочем, Брюсу он почему-то его спускал. Закатив глаза, он посмотрел на Брюса, который перевязывал Джоуи, а потом снова перевёл взгляд на сына. Гарри смотрел на него с совершенно искренним любопытством. — Я... И что, чёрт возьми, он должен был ответить? Почему его вообще не должно было быть здесь, когда Гарри пострадал? Он ведь не Говард, который отправил бы вместо себя ассистента, чтобы тот потом пересказал, что произошло. Тони очень хотелось верить, что родителем он оказался куда лучше собственного отца. Он украдкой посмотрел на Брюса, но тот с завидным упорством делал вид, что совершенно не замечает неловкого разговора. Что, вообще-то, было очень великодушно с его стороны. — Ты пострадал, — растерянно сказал Тони. — Тебя избили. Неужели ты думал, что я не захочу быть рядом? Гарри выглядел таким беззащитным, таким совершенно искренним, что Тони увидел ответ в его глазах ещё до того, как тот успел открыть рот. Тони тяжело вздохнул и опустился на колени рядом с кушеткой. — Я хочу быть здесь, — просто сказал он. У него внутри всё болезненно сжалось, когда зелёные глаза Гарри вдруг заблестели от слёз. — Эй, тебе больно? Брюс! Ты вообще дал ему обезболивающее или нет? — крикнул Тони, сердито обернувшись к другу. — Я в порядке, — тихо сказал Гарри прежде, чем Брюс успел ответить. Тони чувствовал себя абсолютно беспомощным, когда из уголка глаза Гарри скатилась маленькая слеза. По нему нельзя было сказать, что он мучается от боли, но Тони подозревал, что в его возрасте Гарри переносил боль куда лучше, чем когда-то переносил её он сам. — Прости, — едва слышно добавил Гарри. Брови Тони поползли вверх. Он продолжал осторожно убирать волосы с лица Гарри, надеясь, что это хоть немного его успокаивает. — За что? — спросил Тони. Он решил, что Гарри извиняется за то, что один пошёл гулять по Нью-Йорку. Или за то, что не попросил Джарвиса сразу сообщить Тони, как только начались неприятности. Или вообще за что-нибудь логичное. Но то, что сказал Гарри дальше, не было ни логичным, ни разумным. И Тони понятия не имел, что с этим делать. — Ты ведь разочаровался во мне, да? — тихо спросил Гарри. Он перевёл взгляд на потолок и медленно моргнул. — Я совсем не такой сын, какого ты хотел. — Ну, блядь, прости, пожалуйста, что я оказался не тем сыном, которого ты хотел! Я же одно сплошное разочарование, да? Ничего, мама ещё молодая, у вас есть время попробовать ещё раз! — Следи за своим языком, Энтони, пока ты находишься в моём доме! — Да плевать я хотел на свой язык, Говард! Тони молча опустился на пятки и уставился на Гарри, не находя слов. Какого чёрта он снова переживал собственное детство теперь уже со своим сыном? Всё это время Тони мысленно хвалил себя, убеждая, что справляется куда лучше, чем когда-то справлялся его отец. А Гарри... Гарри всё это время думал, что Тони в нём разочарован? Тони быстро огляделся, втайне надеясь, что Брюс вдруг выйдет вперёд и найдёт правильные слова, но тот куда-то незаметно исчез. Только Джоуи медленно моргал своими огромными щенячьими глазами, будто требуя, чтобы Тони хоть что-нибудь ответил своему хозяину. Но когда Тони снова посмотрел на Гарри, тот уже спал. Его глаза были закрыты, а грудь ровно поднималась и опускалась с каждым вдохом. Тони пододвинул стул к кровати и, закрыв глаза, сидел, слушая размеренный писк мониторов, отслеживающих состояние Гарри, позволяя мыслям течь своим чередом. В голове крутилось примерно семь миллиардов вопросов, и ни одного ответа. Для человека вроде Тони это была, пожалуй, самая мучительная пытка. Почему Гарри не захотел видеть Сириуса? Неужели просто не хотел, чтобы тот видел его избитым? Или они поссорились? Может, именно поэтому Гарри один бродил по улицам? Кто вообще напал на Гарри? Кто позвонил Тони? И почему этот человек не дождался его рядом с Гарри? Да, Тони добрался меньше чем за четыре минуты, но всё равно. Неужели ему совсем не нужна была благодарность? По телефону незнакомец отказался назвать своё имя, сказав лишь, что он «разбирается с проблемой», а Тони стоит «забрать Гарри, потому что ему пиздец как досталось». Были ещё вопросы про Альтрона, Дарта Вейдера и ту сучку в розовом, но сейчас Тони думал совсем не об этом. «Прости». «Ты ведь разочаровался во мне, да?» «Я совсем не такой сын, какого ты хотел». Гарри определённо оказался совсем не тем сыном, которого Тони когда-либо мог представить, но, чёрт возьми, он всё равно любил его. От мысли, что Гарри воспринимает его так же, как сам Тони когда-то воспринимал Говарда, в груди болезненно сжималось. Некоторые замкнутые круги лучше не продолжать. Через пару часов, пока Гарри мирно спал под действием морфина, дверь лаборатории открылась, и Тони, приоткрыв один глаз, увидел, как внутрь проскользнул Сириус. — Какого хрена здесь произошло? — прошипел он, подходя к кровати. Глаза у него были широко распахнуты, а сам он всё ещё был в пижаме. Наверняка Брюс его разбудил. И почему-то это ужасно раздражало Тони. — Нападение, — коротко ответил он. Исподтишка наблюдая за Сириусом, Тони видел, как тот внимательно разглядывал лицо Гарри и капельницу, подключённую к его руке. Сириус даже стоял так же, как Гарри. Оба имели привычку покачиваться, перенося вес на пятки и чуть заметно отклоняясь назад. Одна рука Сириуса будто сама собой тянулась к босым ступням Гарри — Тони с трудом сумел переодеть его в больничную рубашку. Другая лежала на бедре, а пальцы нервно отбивали по нему дробь — точно так же, как это делал Гарри, когда волновался. — И ты меня не позвал? — тихо спросил Сириус. Он бросил на Тони сердитый взгляд, и даже эта привычка кривить губы в саркастической усмешке и хмурить брови была до боли знакомой. К чёрту Мстителей. Настоящим героем Гарри всегда был Сириус Блэк. — Надо было, — признал Тони. Он тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад, отвёл взгляд от Сириуса и снова посмотрел на спокойно спящее лицо Гарри. — Я предложил. Он отказался. Сириус вытащил из кармана свою тёмную палочку и с насмешливым видом поднял её. — То есть ты предпочёл бы, чтобы Гарри мучился, лишь бы не дать мне его вылечить? — фыркнул Сириус. — Мелочность тебе не к лицу, приятель. Тони так и остался сидеть молча, пока Сириус одним за другим залечивал синяки и ссадины Гарри. Он... Неужели он просто забыл, что Сириус может исцелить Гарри за считаные секунды, потому что магия до сих пор казалась ему чем-то совершенно невозможным? Или не захотел об этом думать специально, потому что это был ещё один пункт, по которому Сириус превосходил его в жизни Гарри? Если первое делало его просто человеком, то второе превращало в чудовище. — Не поможешь убрать вот это? — попросил Сириус, кивнув на капельницу. Тони поднялся. Смирившись с тем, что сейчас он может только помогать, он осторожно вынул катетер из руки Гарри и аккуратно обмотал трубки вокруг стойки. — У него сломано ребро, — ровным голосом сказал Тони, указав на бок Гарри, но не решаясь прикоснуться. — И у собаки тоже. Сириус повернулся к Джоуи, и его лицо смягчилось. — Бедный Джоуи, — тихо произнёс он. Он коснулся палочкой бока Гарри, и Тони услышал отчётливый щелчок вставшей на место кости. Гарри резко втянул воздух, а потом снова погрузился в сон. На этот раз — без болезненной складки между бровями. — Конечно, ты даже знаешь, что собаку зовут Джоуи, — с горечью сказал Тони, снова садясь рядом с сыном. Сириус водил палочкой над Джоуи и прервался лишь для того, чтобы бросить на Тони вопросительный взгляд. — Это сейчас к чему? — Да ни к чему, — ответил Тони, не сумев скрыть резкость в голосе. — Я вообще не знал, что у этой собаки есть имя, кроме «Засранец», а ты знал. Как и всё остальное. Тебе рассказывали обо всём, что происходило в жизни Гарри. Именно тебе он позвонил из-за своего учителя. И ИМЕННО ТЕБЯ ОН СЧИТАЕТ СВОИМ РОДИТЕЛЕМ! Сириус стоял рядом с уже, вероятно, совершенно здоровым Джоуи и молча слушал, как Тони выплёскивает на него всё, что накопилось. Когда Тони закончил, Сириус лишь скептически приподнял тёмную бровь. Тони опустил взгляд на свои руки. Грудь тяжело вздымалась от злости и ощущения вопиющей несправедливости. Казалось нечестным, что завоевать любовь собственного сына было так трудно лишь потому, что у Гарри уже был взрослый человек, которого он любил. И этим человеком был точно не Тони. — Закончил? — фыркнул Сириус. — Удивительно, как такой гений может так тупить. Тони резко вскинул голову, собираясь возразить, но Сириус не дал ему вставить ни слова. — Гарри любит тебя, — сказал он. Забравшись на кровать рядом с Джоуи, Сириус позволил псу устроить голову у себя на коленях и принялся лениво чесать его за ушами. — Но... Тони недовольно поджал губы. Всегда находилось какое-нибудь «но». «Гарри любит тебя, НО Сириуса — сильнее». «Гарри любит тебя, НО одновременно ненавидит». — ...Гарри просто не умеет выражать любовь так, как это делают обычные люди. — Что? Тони покачал головой, пытаясь прогнать собственные мысли и наконец услышать, что ему говорит Сириус — серьёзный, с неожиданной жалостью в глазах. — Гарри сказал тебе, что любит меня? — спросил Тони, и в его голосе вдруг прозвучала почти детская надежда. До Хогвартса, до Альтрона, до возвращения Сириуса Тони хотя бы не сомневался, что Гарри к нему привязан. Но сейчас он понял, что этого ему уже недостаточно. Ему хотелось, чтобы сын его любил. Взгляд Сириуса стал мягче, и он покачал головой. — Конечно, не сказал прямым текстом. Он сказал, что хочет заслужить твою любовь. А стал бы он вообще пытаться её заслужить, если бы не любил тебя? Тони откинулся на спинку стула и отвернулся от Сириуса, разглядывая лицо мальчишки, который так сильно был на него похож. «Ты ведь разочаровался во мне, да? Я совсем не такой сын, какого ты хотел». — Он так похож на меня... — тихо произнёс Тони, осторожно проводя рукой по волосам Гарри. Конечно. Конечно, его сын тоже считал, что родительскую любовь нужно заслужить. Сам Тони так и не сумел добиться этого в детстве. И даже не понимал, что любовь вообще не должна быть наградой за что-то, пока в его жизни не появился Гарри. Именно Гарри научил его тому, что некоторые родители любят своего ребёнка просто потому, что он их ребёнок. Значит, теперь настала очередь Тони научить этому Гарри. — Бедолага, — фыркнул Сириус. — Что, решил, будто теперь, когда я на свободе, ты ему больше не нужен? Тони ничего не ответил, что лишь заставило Сириуса снова усмехнуться. — Два сапога пара, — весело бросил он. — Слушай, приятель, в отношениях я, пожалуй, такой же безнадёжный, как и все вы, но с Гарри всё вообще-то просто. Ладно? Просто скажи ему, что любишь его. Скажи, что ему не нужно побеждать Волдеморта, чтобы ты им гордился. И, ради всего святого, сходите уже оба к психотерапевту и разберитесь наконец со своими тараканами. Когда Сириус, насвистывая какую-то бодрую мелодию, вышел из лаборатории, Тони только закатил глаза. Дело было не в том, что Сириус ошибался. Просто Тони совершенно не привык к тому, что кто-то другой понимает ситуацию лучше него. Тони удалось поспать всего пару часов, прежде чем Гарри начал беспокойно ворочаться на кровати и резко проснулся. — Эй, эй, всё хорошо, — быстро сказал Тони, поспешно убирая руку с головы Гарри, где она всё это время лежала. — Ты в лаборатории Брюса. Гарри сел, проигнорировав вялую попытку Тони уговорить его полежать ещё, и растерянно оглядел комнату, заставленную оборудованием и какими-то экспериментами, над которыми работал Брюс. Его взгляд лихорадочно метался по сторонам, пока наконец не остановился на собаке. — Джоуи... — выдохнул Гарри. Пёс радостно тявкнул, эффектным прыжком перелетел со своей лежанки прямо на кровать Гарри и тут же устроился у него на коленях, принявшись с энтузиазмом вылизывать ему лицо. Тони молча наблюдал за этим и чувствовал стыд из-за того, что завидовал собаке. Джоуи словно без малейших усилий понимал Гарри лучше, чем сам Тони. Если Сириус прав и Гарри действительно любит его, то почему Тони никак не мог этого почувствовать? — Что произошло? — спросил Гарри, наконец с трудом отстранив Джоуи и посмотрев на Тони. Потом недовольно нахмурился и раздражённо подёргал за зелёную больничную рубашку. — Не припомню, чтобы такое висело у меня в шкафу. Тони криво усмехнулся и расслабился в кресле. Если у Гарри снова хватало сил язвить, значит, Сириус действительно отлично поработал. Во всяком случае, на лице Гарри больше не осталось ни синяков, ни ссадин — только грязь всё ещё напоминала о том, что кто-то пытался с ним расправиться. — У тебя было серьёзное сотрясение, так что неудивительно, что ты не всё помнишь, — сказал Тони. — Что ты помнишь в последний раз? Гарри поджал губы набок и сосредоточенно нахмурился. — Эм... Я пошёл гулять... а потом... Его взгляд на мгновение затуманился, затем снова сфокусировался на Тони, и лицо Гарри помрачнело. — А как я вообще здесь оказался? Тони повёл шеей, разминая затёкшие мышцы и выигрывая себе ещё пару секунд. — На тебя напали, — осторожно сказал он, решив пока не вдаваться в подробности. — Кто-то воспользовался твоим телефоном... — Тот тип с красной кожей! — вдруг выпалил Гарри. Тони недоверчиво приподнял бровь. Конечно, по Нью-Йорку бродило немало странных личностей, но человек с красной кожей больше походил на галлюцинацию после сотрясения. — Не знаю, — честно признался он. — Кто-то позвонил мне и сказал, что тебе нужна помощь. Я привёз тебя сюда, а Сириус тебя вылечил. Последние слова жгли язык, словно кислота. Снова именно Сириус оказался тем, кто всех спас. Но врать Гарри Тони тоже не собирался. — А... Гарри кивнул и принялся нервно теребить пальцами одеяло, укрывавшее его ноги. — Эм... А где сейчас Сириус? Тони даже гордился тем, что его лицо осталось совершенно невозмутимым. — Наверху. Хочешь, позову его? Гарри прищурился, глядя на Тони. В его зелёных глазах читалось искреннее недоумение. — А ты сам этого хочешь? — спросил он вместо ответа. Теперь уже растерялся Тони. Почему каждый их разговор ощущался так, будто они говорили на разных языках? Он снова провёл рукой по волосам, чувствуя, как его всё сильнее раздражает эта невидимая стена между ним и сыном. — Ладно, давай совсем прямо, — сказал Тони. — Я не хочу, чтобы Сириус сейчас был здесь. Но если ты хочешь, я его позову. Так что... хочешь? Гарри откинулся на подушки у изголовья кровати и долго смотрел Тони прямо в глаза, словно пытаясь найти в них ответ на какой-то вопрос, которого Тони даже не понимал. — Нет, — тихо сказал Гарри. От его привычного сарказма не осталось и следа. — Я бы хотел, чтобы здесь был ты. — Тогда договорились. Тони улыбнулся, и тяжесть, давившая ему на грудь, наконец стала немного легче. — Значит, останусь.