Lightning Scars & Metal Hearts

— Я буду по тебе скучать. Гарри покосился на Питера, и от его совершенно несчастного вида у него перевернулось всё внутри. Они сидели на верхней площадке рампы в любимом скейт-парке Питера и больше разговаривали, чем катались. Гарри как раз осторожно объяснял, что через пару дней возвращается в свою школу-пансион. Точнее, сначала он на неделю переедет к Сириусу в Лондон, а уже потом отправится обратно в школу. — Я... эм... тоже буду по тебе скучать, — признался Гарри. Он был искренне благодарен городским властям за то, что на содержание парка, похоже, выделялись сущие гроши и половина фонарей здесь не работала. По крайней мере, в полумраке было не так заметно, как он покраснел от собственной честности. Гарри скучал по Рону и Гермионе. Даже сильнее, чем раньше, теперь, когда они начали разговаривать каждый день через зеркало Сириуса, но оставлять Питера и Гвен ему тоже совсем не хотелось. Особенно Питера. — Жаль, что ты не можешь поехать со мной, — вздохнул Гарри. В идеальном мире Питер тоже оказался бы волшебником. Тогда он просто отправился бы в Хогвартс вместе с ним, Гарри провёл бы несколько месяцев с друзьями, вернулся домой на каникулы, а потом спокойно доучился бы до СОВ. — Я только за, — тут же отозвался Питер, слегка толкнув его плечом и криво улыбнувшись. — Я даже акцент подделать могу, чувак. Последнее слово он произнёс с настолько чудовищной пародией на британский акцент Гарри, что хуже, наверное, уже было невозможно. Гарри рассмеялся и легонько пихнул его в ответ. — Не можешь, — заявил он, качая головой. — Это было ужасно, Питер. — Не хуже, чем тот странный бородатый тип и твой секси крёстный, — подмигнул Питер. Гарри тут же помрачнел. С тех пор как Дамблдор и Сириус заявились к Тони прямо на глазах у Питера и Гвен, Гвен не упускала ни единой возможности напомнить ему, какие Сириус и Тони, цитата, «горячие». И это было отвратительно. — Он не секси, — сухо отрезал Гарри, закатив глаза для пущего эффекта. — Но я обязательно передам ему твои слова. Его эго после такого уже никогда не будет прежним. Питер откинулся назад, опираясь рукой о рампу позади Гарри, и незаметно придвинулся чуть ближе. Затем легонько пнул его носком кеда и ухмыльнулся. — Не ревнуй, Старк. Он для меня слишком старый. Мне нравятся парни помоложе, которые паршиво катаются на скейте и учатся в загадочных школах-пансионах. Гарри фыркнул и высокомерно задрал нос. — Я не паршиво катаюсь. Улыбка Питера стала ещё шире. — О, Красавчик, ещё как паршиво. Гарри тут же вскочил на ноги и подхватил скейт, лежавший позади него. — Ну тогда пошли. Покажи, как надо, о великий мастер. Питер схватил телефон, включил плейлист, который по какой-то причине назывался «Плейлист Питера и Гарри», что немало смущало, а потом тоже поднялся со скейтом в руках. — Смотри и учись, — подмигнул он. Затем вытянул губы трубочкой. — Поцелуй на удачу? Гарри закатил глаза, но всё равно наклонился и поцеловал его. — Надеюсь, ты сейчас навернёшься, придурок. — Не навернусь. Не навернулся. Питер катался на скейте так, как Гарри сам летал. Одним движением он запрыгнул на доску, подбросил её под ногами, плавно съехал по рампе вниз, взлетел на противоположную сторону, снова провернул трюк и через несколько секунд уже стоял рядом с Гарри с таким видом, будто только что доказал некую фундаментальную истину мироздания. — Ну что, Красавчик, сможешь повторить? Не смог. Но попытки того стоили. Они провозились в скейт-парке ещё несколько часов, изо всех сил оттягивая неизбежное прощание. Питер катался, Гарри падал, а потом они оба подпевали музыке из маленькой колонки, которую Питер всегда таскал с собой. К тому моменту, когда луна поднялась прямо над ними, Гарри смеялся больше, чем, кажется, когда-либо в жизни. К тому времени, как Гарри вернулся в Башню, часы показывали уже три. Где-то глубоко внутри неприятно ныло. Он скучал по друзьям, скучал по полётам, скучал по месту, которое когда-то любил всем сердцем. Возвращаться он никогда не собирался. Но он и не мог предсказать, что Волдеморт сможет его выследить или что Дамблдор однажды появится на пороге и попросит его вернуться. И как после этого отказаться? Без магии Гарри не мог себя защитить. Да и, если честно, вряд ли кто-то вообще позволил бы. Не то чтобы Тони нуждался в защите. Мерлин свидетель, с этим он справлялся прекрасно и без посторонней помощи. Но как Гарри мог смотреть ему в глаза после всего, что тот для него сделал, и при этом вести себя как трус? Он просто не мог. То, что Хэппи говорил, будто не каждый обязан быть героем, ещё не означало, что окружающие не ждут от тебя именно этого. Над Гарри висело пророчество, согласно которому именно ему предстояло победить Волдеморта и защитить людей. Были люди, которым он был дорог — Тони, Сириус, Рон, Гермиона, — и Гарри был уверен: узнай они, что он оказался трусом, они бы презирали его. Ну, может, не Сириус. Сириус был исключением. Но как Гарри мог стать частью семьи Тони — семьи героев — если сам оказался бы единственным трусом среди них? Тем, кто видел целый мир, нуждающийся в его помощи, и просто отвернулся? Тони мог сколько угодно говорить, что любит Гарри — мысль настолько непривычную и странную, что Гарри предпочитал просто пропускать её мимо ушей, а не пытаться осмыслить. Но он этого не заслуживал. Не заслуживал ни всего хорошего, что Тони для него сделал, ни дома, который тот ему подарил, ни этой странной компании людей, неожиданно ставших ему семьёй. Зато он мог вернуться в Хогвартс. Мог научиться быть настоящим волшебником. А потом, когда наконец сделает что-то действительно правильное, сможет всё это заслужить. Даже если где-то внутри не отпускало ощущение, что уехать — возможно, не самое верное решение. ***** — Ещё не поздно передумать. Тони сидел напротив Гарри в салоне своего частного самолёта. Одет он был просто, нога закинута на ногу, на лице — привычная лёгкая улыбка. Правда, учитывая, что за последний час после вылета из Нью-Йорка он повторил эту фразу уже в пятый раз, Гарри сильно сомневался, что сам Тони относится ко всему происходящему настолько спокойно, как пытается показать. — Всё будет отлично, — сказал Гарри. Даже ему самому его голос показался каким-то безжизненным. Утреннее прощание с Пеппер и Джоуи вышло ужасным. Пеппер плакала. А Джоуи просто вилял хвостом и тявкал. Гарри никак не мог отделаться от мысли, что Джоуи будет ждать его возвращения, каждый день выбегать встречать к двери, а потом всё ниже и ниже опускать хвост, когда Гарри так и не появится. Восемнадцатое декабря сейчас казалось бесконечно далёким. — Если передумаешь, просто напиши мне, — снова сказал Тони. — И я сразу за тобой прилечу. Договорились? Гарри кивнул и отвернулся к окну. За стеклом медленно плыли облака. Он сглотнул, пытаясь избавиться от комка в горле. Наверное, Тони понял, что разговор дальше всё равно не получится. Поэтому тоже замолчал и уставился в окно с таким же несчастным видом. Путь, который в прошлый раз, когда Гарри летел в Нью-Йорк, занял почти полдня, на самолёте Тони сократился до нескольких часов. Когда они приземлились, на душе у Гарри немного полегчало: у взлётной полосы уже носился Бродяга, оглашая окрестности громким лаем. Рядом стояли профессор Люпин и ведьма с розовыми волосами, в которой Гарри без труда узнал Тонкс — ту самую кузину Сириуса, с которой он ещё ни разу не встречался. Впрочем, то, как оживлённо она болтала с Люпином, было довольно красноречивой подсказкой. Гарри в который раз задумался, действительно ли Сириус угрожал убить Люпина за то, что тот, по его собственному выражению, мутит с Тонкс, или между ними просто произошла какая-то ссора. Обычно Сириус не был ревнивцем, хотя, если честно, Гарри вообще мало что знал о личной жизни своего крёстного. И слава Мерлину. — Держи. Тони протянул ему рюкзак. Красно-золотой. Настолько красно-золотой, что вполне мог бы сойти за гриффиндорский, если бы не огромный логотип Железного человека спереди. — Там пауэрбанки и ещё всякая вредная еда, которую ты любишь, — пояснил Тони, заметив вопросительный взгляд Гарри. — Лазер с собой? Гарри с трудом сдержал улыбку и похлопал по карману, где лежало крошечное, но весьма эффективное оружие, которое Тони вручил ему и настоятельно велел взять с собой в Хогвартс. Рядом находились телефон и СтаркПодсы — как выяснилось, обычные наушники, которые каким-то образом продолжали работать даже рядом с магией. — Одежда, учебники, фотоаппарат взял? — спросил Тони. Он поднялся с кресла, потянулся и снова нахмурился, глядя в окно. — Всё в сундуке, — тихо ответил Гарри. Потом прочистил горло. — Спасибо. Когда Тони вернулся после похода по магазинам с Дамблдором, Гарри случайно назвал его папой, о чем невероятно порадовался позднее. Это был, пожалуй, один из самых неловких моментов в его жизни — даже хуже, чем когда он пригласил Чжоу Чанг на Святочный бал и получил отказ. Но, разбирая покупки, он всё равно был благодарен за ту оговорку. Тони не ограничился учебниками и стандартным набором для школы. Похоже, в Косом переулке его окончательно понесло. Он купил Гарри всё подряд: новые мантии, новый сундук, клетку для Букли, в которой сова сейчас мирно дремала, и, что было лучше всего, небольшой чёрный фотоаппарат. С учётом того, что у Гарри теперь был телефон, фотоаппарат был, по большому счёту, не так уж и нужен. Но это всё равно не помешало ему расплакаться с ним в руках прямо в душе. — Последний шанс, малыш, — сказал Тони, подтащив сундук Гарри из хвостовой части салона к выходу. Потом тут же покачал головой. — Хотя нет, вру. Для возвращения домой никогда не бывает слишком поздно. Гарри посмотрел в окно. Бродяга носился по полосе, гоняясь за собственным хвостом и громко лая. Это почти заставило его улыбнуться, если бы не болезненное напоминание о том, что Джоуи, скорее всего, сейчас занимается тем же самым дома. Совершенно несправедливо, что кошек в Хогвартс брать можно, а собак нельзя. Психичка называла это дискриминацией по собачьему признаку, и впервые в жизни Гарри был склонен с ней согласиться. — Я должен, — виновато сказал он. Он взялся за ручку сундука и решительно расправил плечи. — Я скоро вернусь. Если... если ты всё ещё будешь меня ждать. Тони тяжело вздохнул и поставил клетку с Буклей на крышку сундука. — Малыш, я всегда буду ждать твоего возвращения, — сказал Тони. Он развёл руки в стороны и выдавил улыбку, которая выглядела скорее болезненной, чем весёлой. — Обнимешь своего старика? Гарри замялся. Потом очень осторожно шагнул вперёд и позволил Тони заключить себя в лёгкие объятия. Он старался не напрягаться, сосредоточившись на дыхании и стараясь не думать о руках, лежащих у него на спине. — Пиши мне каждый день. Иначе я ворвусь в эту школу и похищу тебя, — хрипло сказал Тони, когда они отстранились друг от друга и оба тут же отвели взгляд. — Снова? — протянул Гарри, пытаясь разрядить неловкость. Немного помогло. Тони рассмеялся и снова подхватил клетку с Буклей. — Да, снова, — ответил он. Он опустил на нос солнцезащитные очки — серебристую зеркальную копию тех, что были у самого Гарри, — и ухмыльнулся. — Ну что, покончим с этим. В целом прощание прошло лучше, чем могло бы. Когда Гарри и Тони сошли с трапа, профессор Люпин вдруг коротко рассмеялся от удивления. — Господи, — выдохнул он. Его взгляд несколько раз метнулся от Гарри к Тони и обратно, настолько быстро, что Гарри тут же почувствовал себя неуютно. — Как я вообще мог этого не заметить? — Не заметить что? — спросил Гарри, отпихивая Бродягу, когда тот в очередной раз попытался запрыгнуть на него. — Отъебись, Бродяга, это моя любимая куртка. Сириус гавкнул — совершенно очевидно, от смеха, — и Тонкс с Люпином тоже рассмеялись. — То, что ты, — Тонкс ткнула пальцем в Гарри, — выглядишь точь-в-точь как он. — Она тут же указала на Тони. Затем шагнула вперёд и с энтузиазмом протянула Тони руку. — Нимфадора Тонкс. Мой отец просто сойдёт с ума, когда узнает, что я познакомилась с вами. — Отец Гарри. И я тоже сойду с ума, если Гарри не доберётся живым и невредимым до вашего секретного клуба по интересам, — бодро отозвался Тони, пожимая ей руку. Потом повернулся к Люпину и пожал руку ему тоже. — Лунатик, верно? Давненько не виделись. Выглядишь ужасно. Гарри и Тонкс нахмурились, зато Сириус снова радостно гавкнул. Люпин устало потёр переносицу и бросил раздражённый взгляд на Бродягу, который носился вокруг них. — Спасибо, — сухо сказал он, отпуская руку Тони. Затем посмотрел на Гарри и улыбнулся гораздо теплее — той самой доброй улыбкой, которую Гарри помнил ещё с третьего курса. — Ну что, Гарри, готов? Молли закатила по случаю твоего возвращения целый праздник. Гарри прикусил губу и неуверенно покосился на Тони. Тем временем Тонкс уменьшила его сундук заклинанием, а клетку с Хедвиг передала Люпину. — Наверное, да, — ответил Гарри, всё ещё глядя на Тони. — Эм... наверное, скоро увидимся. И не забывай кормить Джоуи, ладно? Тони приподнял брови. — У нас в семье есть Джоуи? А я-то был уверен, что этого мелкого вредителя зовут Засранец, только с британским акцентом. Гарри закатил глаза, хотя за солнцезащитными очками это получилось куда менее выразительно. В Нью-Йорке они были необходимостью, а вот в Лондоне — скорее привычкой. — Просто... не забывай его кормить, — настойчиво повторил Гарри. Он переступил с ноги на ногу и недовольно поджал губы. — Пожалуйста. — Не забуду, — пообещал Тони. — А ты не забывай писать мне. И держись подальше от драконов, змей и Дарта Вейдера. Договорились? — Да, — кивнул Гарри, усмехнувшись при виде совершенно растерянных лиц Тонкс и Люпина. — Ну... тогда пока. — Пока, малыш. Люблю тебя. Гарри лишь поднял руку в знак того, что услышал, а Люпин тем временем подошёл ближе и крепко взял его за локоть. — Готов? Нет. — Да. Как только Гарри аппарировал вместе с Ремусом, а Тонкс исчезла следом, прихватив его вещи, Тони мрачно посмотрел вниз на Сириуса. — Не дай ему пострадать, — сказал он. — Если я получу своего сына обратно не в идеальном состоянии, кому-то точно придётся отвечать. И мне будет совершенно всё равно кому. Сириус изобразил что-то отдалённо напоминающее кивок, после чего сорвался с места и умчался аппарировать на Гриммо, чтобы провести эту неделю со своим крестником.

*****

После шумного и совершенно безумного ужина, во время которого все без исключения Уизли — а ещё Сириус, Люпин, Тонкс и настоящий Грозный Глаз Грюм — наперебой требовали рассказать о Нью-Йорке, Тони и его летних каникулах, Гарри был счастлив наконец сбежать в их с Роном комнату и спокойно поговорить с друзьями. По крайней мере, он так думал. Пока Рон и Гермиона не посвятили его в последние новости волшебного мира. Оказалось, что одно дело — быть в курсе событий войны благодаря Сириусу, и совсем другое — действительно знать всё, что происходит. — То есть теперь все считают меня лжецом, который сбежал и спрятался, потому что его ложь раскрылась?! — возмутился Гарри. Где-то на середине рассказа Гермионы о том, что Рита Скитер развернула против него настоящую кампанию по очернению, он вскочил на ноги и теперь яростно мерил шагами большую, но забитую вещами комнату. Комната совсем не походила на просторную и минималистичную спальню Гарри в Башне. — Не все ей поверят, — быстро сказала Гермиона. Она нервно переплела пальцы, сидя рядом с Роном на его кровати, и тревожно следила за Гарри взглядом. — «Не все», — фыркнул Гарри. Он резко остановился и посмотрел на Рона с Гермионой. Они были совершенно неподходящей мишенью для его злости, но сейчас это не имело значения. — А что насчёт истории с Седриком? — потребовал он. Пришлось буквально проглотить вспышку боли, вызванную воспоминанием о добром хаффлпаффце, которого убили ни за что. — Они что, считают, что это я его убил? — Несчастный случай, говорят, — неуверенно ответил Рон. — Гарри, приятель, да забей ты на это. Кому какое дело? Лучше посмотри на светлую сторону. Гарри посмотрел на него без особого энтузиазма. — И какая же тут светлая сторона? — Ну, во-первых, тебе не пришлось всё лето драить эту помойку. Во-вторых, у тебя появился отец, который, судя по всему, просто отпад. И в-третьих, если Малфой начнёт выпендриваться, когда мы вернёмся в школу, ты всегда можешь попросить Тони проделать в его мерзкой башке дырку из репульсора. Гарри фыркнул, слушая этот молниеносный список плюсов своей жизни. А потом представил Тони, который на полном серьёзе открывает огонь по Малфою из костюма Железного человека, и невольно ухмыльнулся. Порывшись в кармане, он достал свой маленький лазер. — Эй, хотите увидеть кое-что офигенное? Сириус ворвался в комнату меньше чем через минуту спустя с таким видом, будто ожидал застать как минимум пожар. Его взгляд метнулся от Гарри, который поспешно убирал оружие обратно в карман, к Рону и Гермионе, сидевшим с круглыми глазами, а затем к дымящейся дыре в стене, из которой с другой стороны уже любопытно высовывался Фред. — Случайный выброс магии? — с надеждой спросил Сириус. — Да, — соврал Гарри с ослепительной улыбкой, которая никого не обманула. — Случайный выброс магии. Вызванный тем, что мой крёстный почему-то забыл сообщить мне, что в волшебном мире меня считают патологическим лжецом. Сириус без тени раскаяния пожал плечами и прислонился к дверному косяку, время от времени поглядывая на дыру в стене с ухмылкой, которая так и норовила расползтись по лицу. — Вылетело из головы, — невозмутимо ответил он. Ложь была примерно такой же убедительной, как и версия Гарри про случайную магию. — Не хочешь проверить, сможет ли эта твоя случайная магия уничтожить один крайне бесячий портрет? Гермиона и миссис Уизли восторга не разделили, зато Сириус, близнецы и Джинни дружно устроили овацию, когда выяснилось, что да — Гарри действительно способен уничтожить портрет ненавистной матери Сириуса и заодно добрую часть стены за ним одним нажатием кнопки. Неделя на Гриммо пролетела слишком быстро. Гарри проводил время с друзьями, а по вечерам переписывался с Тони и Питером. После того как Гермиона впервые увидела его смартфон и едва не лишилась рассудка от восторга, Гарри даже пришлось спрашивать у Тони, нельзя ли купить ещё один Старкфон для неё. Тони ответил, что просто пришлёт ей телефон сам. После этого Гарри счёл нужным заранее извиниться перед Роном, когда Гермиона торжественно объявила Тони «своим любимым человеком на всей Земле». Гарри также с немалым интересом наблюдал за тем, как Сириус и Люпин старательно ходят кругами друг вокруг друга. Что именно между ними произошло, Сириус категорически отказывался объяснять, но Гарри ещё никогда не видел, чтобы тот так долго держал обиду на кого-либо, особенно на Люпина. Несколько раз он проводил время с Тонкс — например, когда они вместе с близнецами устраивали ловушки для мерзкого домовика Кричера, — и вынужден был признать, что она не так уж плоха. Даже чем-то напоминает самого Сириуса. Из-за этого вся история с их с Люпином ссорой казалась Гарри всё более загадочной. Но большую часть времени он просто старался проводить рядом с Сириусом как можно больше времени, при этом стараясь не выглядеть слишком прилипчивым или отчаянным. — Устроился? — Сириус ткнул его пальцем в бок и довольно ухмыльнулся, когда Гарри в ответ попытался пнуть его с кровати, на которой растянулся. У них уже вошло в привычку после ужина запираться в комнате Сириуса и болтать далеко за полночь. А поскольку на следующий день Гарри предстояло вернуться в Хогвартс, мысль о расставании с Сириусом казалась ему не менее тяжёлой, чем прощание с Нью-Йорком. Сириус как раз закончил рассказывать историю о том, как однажды летом отец Гарри, Джеймс, умудрился въехать на велосипеде прямо в пруд. Но вместо того чтобы рассмеяться, как, очевидно, рассчитывал Сириус, Гарри задумался совсем о другом. — Как думаешь, он бы расстроился из-за того, что у меня появился кто-то вроде Тони? Ну... как родитель. Он так и не повернул голову к Сириусу. Этот вопрос не давал ему покоя с того самого дня, как он назвал Тони папой. Гарри никак не мог избавиться от мысли, что Джеймсу Поттеру, который любил его настолько сильно, что отдал за него жизнь, даже зная, что Гарри не его биологический сын, могло бы не понравиться происходящее. — Кто? Джеймс? — Да. Сириус подвинулся ближе и обнял Гарри за плечи. И иногда Гарри казалось, что Сириус — единственный человек, рядом с которым прикосновения не вызывают у него напряжения. Потому что Сириус понимал. Понимал, что прикосновения не всегда означают заботу и что некоторым людям доверять их непросто. Гарри никогда не приходилось гадать, ударит ли его Сириус без причины. Из всех людей именно Сириус лучше других знал, каково это. — Ничуть, — уверенно ответил Сириус. Когда Гарри всё-таки поднял взгляд, он увидел, что серые глаза крёстного смотрят на него мягко и совершенно искренне. — Мне кажется, Джеймс сейчас где-нибудь на том свете вместе с Лили, и они оба пускаются в пляс каждый раз, когда тебе приходит сообщение от твоего папы. Гарри неловко заёрзал. — Ты правда так думаешь? Сириус взъерошил ему волосы свободной рукой. — Я это знаю. Гарри шутливо хлопнул его по руке и нахмурился, пытаясь пригладить причёску обратно. — Не уверен, что могу тебе доверять. Ты всё-таки массовый убийца, Бродяга. Сириус рассмеялся и слегка встряхнул его за плечи. — Да неужели? И это говорит Мальчик-Который-Врёт? — поддел он, цитируя новое идиотское прозвище Гарри, которое в последнее время обожали газеты. После этого они ещё какое-то время спорили о том, у кого из них репутация хуже, пока Гарри наконец не признал, что статус убийцы и предателя всё-таки немного серьёзнее, чем репутация лживого психа. — Как думаешь, насколько ужасным будет Хогвартс в этом году? — тихо спросил Гарри, когда они наконец устроились поудобнее, облокотившись на изголовье кровати Сириуса. — Если станет хоть немного паршиво — сразу уходишь, — беспечно ответил Сириус, небрежно махнув рукой. — Тебе больше не положено быть несчастным, детеныш. Ни при каких обстоятельствах. Гарри вздохнул и закрыл глаза, пытаясь унять головную боль, которая накатывала всякий раз, стоило ему вспомнить, что уже завтра утром придётся возвращаться в Хогвартс. Всё волнение и радостное предвкушение, которые он когда-то испытывал, исчезли без следа, уступив место тревоге, как только он узнал, что именно о нём теперь думает волшебный мир. Вообще-то он был даже рад, что Сириус не рассказал ему об этом раньше. Иначе заставить себя вернуться было бы ещё сложнее. Он и так едва заставил себя выйти из самолёта. — Мне кажется, ты ошибаешься, Сири, — тихо сказал Гарри после того, как Сириус погасил свет и бросил ему плед, который давно уже негласно считался его собственным. — Всем иногда бывает плохо. Гарри не видел Сириуса в темноте, но всё равно чувствовал на себе его взгляд. — Если станет слишком тяжело, просто скажи мне, — тихо произнёс Сириус. — Никаких фокусов на высоте, Гарри. Пообещай, что если всё зайдёт настолько далеко, ты свяжешься со мной, или с Тони, или ещё с кем-нибудь. Мы что-нибудь придумаем. СОВ не стоят твоей жизни. Не стоят. Вообще-то Гарри никогда особенно не переживал из-за СОВ. Да и оценки сами по себе его волновали не так уж сильно. В мире было не так много вещей важнее собственной жизни, но люди, которые считали его своей семьёй и любили его — Тони, Сириус, Пеппер, Рон, Гермиона, — были важнее. И Гарри твёрдо решил стать человеком, который этой любви заслуживает. — Обещаю, — соврал он.