Lightning Scars & Metal Hearts

Гарри ненавидел лифты в башне. Его раздражало, что их двери открывались прямо в чью-то квартиру. Ни стука, ни возможности крикнуть «проваливай», просто... Дзынь! И вот ты уже стоишь у кого-то дома. Или, как в случае Гарри сейчас, стоишь посреди квартиры Стива и неловко переминаешься с ноги на ногу, пытаясь найти хозяина, не уходя слишком далеко от лифта. Стив попросил его зайти после обеда. Странное приглашение, от которого Гарри едва не отказался ещё за завтраком. — Занят сегодня, пацан? — Очень. — Ничем он не занят. Гарри тут же метнул в Тони укоризненный взгляд. Иногда его честность была крайне неуместной. — Я подумал, может, ты захочешь научиться защищать себя, если вдруг попадёшь в драку, — сказал Стив. — С учётом того, что за тобой охотятся волшебники, лишним это точно не будет. Гарри фыркнул, представив, как бьёт Волдеморта кулаком в лицо. Куда там. Он бы даже приблизиться не успел — мигом схлопотал бы «Круциатус». — Как минимум, если снова встретишь этого хорькомордого придурка, сможешь врезать ему и не сломать руку, — подмигнул Тони. А поскольку до конца рабочего дня Тони Гарри всё равно был совершенно свободен, а разговор о том, чего именно хотел Дамблдор, был назначен на ужин, он решил, что ничего не теряет. Из всех сумасшедших друзей Тони, не считая Роуди, Стив казался наименее вероятным кандидатом на то, чтобы внезапно попытаться его прибить без свидетелей. Да и начался бы скандал, если бы сын Тони Старка заявил, что Капитан Америка его избил. Именно эта успокаивающая мысль и привела Гарри к двери спортзала. Он постучал и, приоткрыв дверь, заглянул внутрь. Спортзал у Стива оказался довольно неплохим. Даже интересным. Гарри уже успел немного его изучить прошлой ночью, когда мерил комнату шагами, кипя от злости и переживаний из-за того, что его не допустили к разговору с Дамблдором. К тому самому разговору, который Тони клятвенно обещал обсудить с ним за ужином. Во что Гарри совершенно не верил. Скорее всего, никакого разговора не будет, и Гарри просто получит очередное: «Не переживай, малыш, взрослые сами разберутся». Поэтому ходить кругами по блестящему полу спортзала, колотить по красным боксёрским мешкам и швырять тяжёлые резиновые мячи через ринг в центре комнаты оказалось вполне достойным способом выпустить пар. Раздражение понемногу отпускало — почти так же, как раньше отпустило беспокойство после встречи с Сириусом. Никто не будет рад поимке Петтигрю сильнее, чем Гарри. — Привет, пацан! Стив стоял посреди зала в белой футболке и чёрных спортивных шортах. Его одежда была достаточно похожа на футболку и спортивные штаны самого Гарри, чтобы тот почувствовал облегчение от своего выбора. Если не считать тренировок по квиддичу и регулярных побегов от банды Дадли, у Гарри никогда не было особых причин заниматься спортом, поэтому одежду для тренировки он выбирал практически наугад. Не то чтобы это имело большое значение, но выглядеть идиотом, явившись не в том, в чём нужно, ему всё равно не хотелось. Стив провёл рукой по лбу, будто вытирал пот, которого, насколько видел Гарри, там и близко не было, и жестом пригласил его войти. — Заходи, — сказал он, махнув в сторону красного боксёрского мешка, над которым работал до прихода Гарри. — Я как раз разминался. Гарри посмотрел на груду уничтоженных мешков. Он-то точно знал, что эти штуки на ощупь были почти как камень. — Ага, — медленно протянул он. — Разминался. Стив улыбнулся, явно позабавленный его недоверием. — Это всего лишь сыворотка суперсолдата, пацан. Ничего особенного. — Ну да. Стив рассмеялся и направился к стеллажу, заставленному боксёрскими перчатками всех возможных размеров и цветов. — Звучишь прямо как твой отец, — заметил он. Он брал одну пару за другой, прищуривался, оценивая Гарри, затем качал головой и тянулся за следующей. Это неожиданно напомнило Гарри Олливандера много лет назад. На секунду он даже задумался, не окажется ли подбор перчаток таким же мучительным процессом, как выбор волшебной палочки. — Попробуй эти. Стив бросил ему пару оскорбительно маленьких тёмно-синих перчаток. Они подошли идеально. Гарри пошевелил пальцами и постарался не вспоминать Дадли с его боксёрскими перчатками, которые регулярно оставляли на рёбрах Гарри синяки. — Начнём с перчатками, чтобы ты снова не разбил себе руки, пока не освоишься, — объяснил Стив. Гарри сохранил безразличное выражение лица, словно ему было скучно, но перспектива ещё раз сломать костяшки его совсем не привлекала. Особенно если рядом не окажется Сириуса, чтобы всё мгновенно исправить. — Встань сюда. Гарри медленно подошёл туда, куда указал Стив, сохраняя бесстрастное лицо и напряжённые мышцы. Но стоило ему занять место, как руки Стива двинулись в его сторону. Гарри резко отшатнулся, и тут же почувствовал, как по венам растекается знакомое, тошнотворное чувство стыда. Стив всего лишь собирался поправить положение боксёрского мешка. Стив либо был слишком тактичен, чтобы что-то говорить, либо действительно ничего не заметил. Гарри почему-то был уверен, что дело в первом. Он уже подумывал снять перчатки и вернуться к Тони, когда Стив неожиданно заговорил, таким будничным тоном, будто ничего особенного не происходило: — Начинай движение от бедра, а потом разворачивай плечо вслед за ударом. Он показал всё на себе, одновременно объясняя. — И чувствуешь, как перчатка заставляет держать большой палец под второй костяшкой? Так и держи. Гарри дождался, пока Стив отойдёт и облокотится на какой-то сложный чёрно-серебристый тренажёр, после чего снова приблизился к мешку. — Вот так? Он отвёл руку назад и ударил. — Сильнее, — сказал Стив. — Добавь плечо. Гарри повторил движение и почувствовал, как мешок слегка поддался под ударом. Что-то неприятно сжатое внутри груди чуть-чуть отпустило. — Сильнее. Гарри хмыкнул и ударил снова. — Давай, пацан, бей по мешку так, будто это кто-то, кого ты ненавидишь. Слова Стива заставили Гарри на мгновение замереть от неожиданности. Кто-то, кого он ненавидит? Таких людей в его жизни хватало. Он ненавидел Волдеморта за то, что тот отнял у него родителей, ненавидел Петтигрю за предательство. Ненавидел профессора Снейпа за постоянные придирки и за то, что тот никогда не давал Гарри ни единого шанса. Ненавидел Драко Малфоя за насмешки и неспособность оставить его в покое. Гарри ненавидел Вернона Дурсля за то, что тот никогда не относился к нему так, как, по мнению Гарри, должна относиться семья. Ненавидел Петунию Дурсль за то, что она наверняка видела в нём хоть что-то от своей сестры и всё равно отвернулась от него. Ненавидел то, как легко они отказались от него, передав Тони, наверняка радуясь возможности наконец избавиться от него. Гарри мог бы составить длинный список людей, которых действительно ненавидел. Не в духе «Психичка однажды меня трясла за шкирку, и теперь я её терпеть не могу». По-настоящему ненавидел. Но настолько, чтобы ударить? Ударить так, как били его самого? — Нет. Гарри сорвал с рук перчатки и бросил их на пол. Затем отступил назад. Сердце бешено колотилось, кровь шумела в ушах. Он вызывающе посмотрел на Стива и покачал головой. — Я не стану бить человека только потому, что ненавижу его. Стив скрестил руки на груди и приподнял брови. Он выглядел удивлённым, но вовсе не расстроенным. — Почему? — Потому что это жестоко, — выпалил Гарри. Он сердито пнул перчатки, и те проехались по идеально чистому полу, остановившись у ног Стива. — Тебе бы понравилось, если бы кто-нибудь просто взял и ударил тебя только потому, что ненавидит? — А тебе нравилось? Гарри горько усмехнулся. — Нет. А кому бы понравилось? Кому вообще хочется, чтобы его били? Особенно если он ничем этого не заслужил. Волдеморт мог получить по лицу практически от любого волшебника в мире, и у того наверняка нашлась бы веская причина. Но Гарри? Ещё до Хогвартса? Пролитое молоко — не преступление. И уж точно не повод раздувать из мухи слона и доводить ребёнка до слёз. — Твой дядя? Гарри резко поднял голову. Гарри вздрогнул и поднял голову. Он так глубоко ушёл в свои мысли, уставившись на перчатки и вспоминая родственников, что почти перестал замечать происходящее вокруг. Слова Стива мгновенно вернули его в настоящее. По груди прокатилась волна паники. Сердце забилось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит наружу. Стив всё так же стоял напротив — спокойный, расслабленный, словно ничего особенного не произошло. Но в его взгляде появилось нечто такое, от чего Гарри сразу понял, что только что случайно выдал себя. Это был тот самый взгляд. Взгляд, которого он избегал любой ценой. Взгляд, говоривший, что все его попытки отрицать очевидное и делать вид, будто его жизнь не была полным кошмаром, оказались бесполезны. Жалость. И Гарри нужно было немедленно уйти отсюда. — Всё, с меня хватит, — бросил он. Гарри резко развернулся и направился к двери. За собой он закрыл её аккуратно и почти бесшумно, но стоило оказаться за пределами спортзала, как он сорвался на бег и понёсся вверх по лестнице. Остановился он только в своей комнате, где наконец смог захлопнуть дверь так сильно, как ему хотелось. Да пошёл Стив со своими вопросами и предложениями научить его драться. Гарри был волшебником. Чтобы защитить себя, ему не нужны были кулаки. У него была магия. После обжигающе горячего душа, который немного помог успокоиться, Гарри взял зеркало — одну из немногих ниточек, всё ещё связывавших его с магическим миром. — Привет, малыш. Стоило Гарри произнести имя Сириуса, как в зеркале появилось его улыбающееся лицо. Но улыбка почти сразу исчезла, когда слишком проницательные глаза внимательно изучили Гарри. — Всё в порядке? — У тебя теперь есть телефон, так что передай зеркало Гермионе и Рону, — сказал Гарри, ловко уходя от вопроса. Всё ли было в порядке? Не то что бы. Но когда вообще что-то было в порядке дольше часа или двух? Губы Сириуса на мгновение сжались в тонкую линию, но потом он снова улыбнулся своей привычной беззаботной улыбкой. — Ты ведь знаешь, что это зеркало сделал я? — Да-да, — Гарри всё-таки слегка улыбнулся. — Ты гений, Бродяга. А теперь иди и отдай зеркало Гермионе. — Ладно. Сириус демонстративно вздохнул, и Гарри вдруг на секунду увидел в зеркале Клювокрыла, отчего невольно нахмурился. — У тебя ведь огромный дом, разве нет? — спросил он, пока Сириус шёл куда-то по коридору, и в зеркале мелькали фрагменты интерьера. — По слухам, да, — невозмутимо ответил Сириус. — Тогда перестань сидеть у себя в комнате. Гарри прокашлялся, пытаясь вспомнить тот кусок дурацкого совета, который Сириус дал ему на четвёртом курсе сразу после того, как его выбрали чемпионом Турнира Трёх Волшебников. — «Иди к людям, которым ты нравишься, малыш. Иначе свихнёшься в своей комнате», — неуклюже передразнил он растягивающую слова манеру Сириуса. Затем мотнул головой, как тот обычно делал, когда длинные волосы лезли в лицо. — Вот. — В спальне, — автоматически поправил его Сириус, имея в виду свои тогдашние слова. Он рассмеялся и покачал головой. В серых глазах мелькнула тёплая нежность. — Я и так уже свихнулся. А единственный человек, которому я нравлюсь, живёт в Нью-Йорке. Гарри плюхнулся в кресло и крутанулся вокруг своей оси. — А как же Ремус? — После того как я пригрозил его убить — нет. Гарри рассмеялся. — Ничего себе, — протянул он. — За что? — Он спит с моей племянницей, — невозмутимо ответил Сириус. Было ли это ответом на вопрос или попыткой уйти от него, Гарри так и не понял. — Эй! Гермиона! Возьми! Сириус снова улыбнулся в зеркало. — Люблю тебя, малыш. Гарри неопределённо хмыкнул и кивнул. Это было... неловко, когда люди говорили, что любят его. Сириус был первым. Тони — последним. И Гарри никогда не понимал, ждут ли они, что он скажет это в ответ. Впрочем, долго размышлять об этом ему не пришлось, потому что Сириус передал зеркало Гермионе. Та выглядела растерянной лишь секунду, а потом её лицо расплылось в ослепительной улыбке. — ГАРРИ!! Пронзительный визг Гермионы заставил Гарри одновременно поморщиться и рассмеяться от знакомого ощущения. Она прижалась к зеркалу так близко, что её нос почти касался стекла. — РОН! РОН! — закричала она. — БЫСТРЕЕ! — Я так по тебе скучала! — выпалила Гермиона в зеркало. — Как ты? Где... нет, не говори, я не знаю окклюменцию. Ты в порядке? В безопасности? Хорошо выглядишь! Как вы с Сириусом так много разговариваете? Ты скоро приедешь? Сириус сказал... — Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — рассмеялся Рон. Его весёлое лицо втиснулось в зеркало рядом с Гермионой, и Гарри ухмыльнулся, заметив румянец, мгновенно вспыхнувший на её щеках. Они выглядели точно так же, как всегда. Рон — со своей лёгкой, слегка кривозубой улыбкой на веснушчатом лице. Рыжие волосы отросли чуть длиннее и теперь лезли ему в глаза. Кожа Гермионы стала немного более загорелой, а на носу появилась россыпь едва заметных веснушек. Но это всё равно были они. А вот Гарри чувствовал себя совсем другим. — Всё изменилось, — выпалил он, внезапно осознав это. — И, кажется, я это ненавижу. Взгляд Гермионы тут же стал мягче, а взгляд Рона — жёстче. Реакции были до боли знакомыми: Гермиона готовилась посочувствовать, а Рон уже собирался предлагать решения. — Подожди, — перебила Гермиона Рона, когда тот открыл рот. — Гарри, я очень тебя люблю... Гарри не мог представить почему. — ...и, конечно, хочу знать всё, но если это что-то такое, о чём не должны узнать могущественные люди, — Гермиона особенно подчеркнула это слово, широко раскрыв глаза, — тогда ты не должен нам рассказывать. По крайней мере, пока мы не разберёмся с окклюменцией и не научимся защищать свой разум. Гарри понял далеко не всё из того, что она сказала, но главное уловил. Даже если он не может рассказать им всё, они всё равно рядом. Он решил мысленно простить их за то, что они не пытались писать ему, пока он жил у Дурслей. — Думаю, все карты уже раскрыты, — сказал Гарри, копируя одно из выражений Пеппер, которое не раз слышал от неё. — Так что слушайте... И он рассказал им о Тони, благоразумно опустив подробности о том, что оба его родителя, судя по всему, когда-то спали с этим человеком. И это ещё хорошо, что в последнее время у Гарри появилось достаточно других поводов для кошмаров, иначе именно эта мысль наверняка преследовала бы его каждую ночь. Гермиона взвизгнула. Нет, действительно взвизгнула, когда Гарри назвал имя Тони. — ТВОЙ ОТЕЦ — ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК?! Рон сморщил нос. — Это что такое? Болезнь какая-то? — Да, — совершенно серьёзно ответил Гарри. — Смертельная болезнь у инопланетян. Рон выглядел окончательно сбитым с толку, но Гермиона шикнула на него и потребовала, чтобы Гарри продолжал. Поэтому Гарри рассказал им о Питере и Гвен, недовольно хмурясь и краснея, когда замечал понимающую ухмылку на лице Рона. Он даже не говорил Рону, что они с Питером вроде как вместе, и, насколько Гарри знал — или, скорее, очень надеялся, — Рон всё ещё не догадывался о его недавно осознанной ориентации. Так что мог бы уже перестать так ухмыляться. Гарри отчаянно надеялся, что Рон никогда не узнает о тех снах, которые ему когда-то снились про его брата. Гарри и сам старался о них не думать, а уж представить Рона или близнецов с таким компроматом против него было просто ужасно. Гарри также рассказал Рону и Гермионе о вчерашнем вечере, когда появился Дамблдор, а его самого выставили из комнаты, словно маленького ребёнка. Сириус отказался что-либо объяснять, Тони уверял, что они обсудят всё позже, а сам Гарри чувствовал себя так, будто его просто оставили дрейфовать в одиночестве. — Это же безумие, — сказал Гарри, закончив свой длинный рассказ. — Значит, в ту ночь на кладбище я был не слишком маленьким, чтобы сражаться с Волдемортом, а теперь вдруг ребёнок? — М-м. А кто сказал, что тогда ты не был слишком маленьким? — медленно спросила Гермиона. Её глаза с того момента, как Гарри упомянул Тони Старка, были размером почти как у Добби, и только сейчас начали возвращаться к нормальному состоянию. Гарри поперхнулся собственными словами, пытаясь осмыслить вопрос. — Я просто... я... Я заслуживаю знать, что происходит, — наконец твёрдо произнёс он. — Сириус мне ничего не говорит. Сказал, что Тони сам всё объяснит. — Тогда, наверное, объяснит, — пожал плечами Рон. Он показал Гарри язык, когда тот сердито посмотрел на него. — По твоим рассказам, он вроде нормальный мужик. — Он герой, — заявила Гермиона. В её голосе звучало то же восхищение, что когда-то во времена Локхарта, и Гарри невольно рассмеялся. Особенно когда заметил недовольное выражение лица Рона. — Гарри, мне кажется, ему можно доверять. — Тебе кажется, что доверять нужно всем подряд, — вздохнул Гарри. Он крутанулся в кресле и пожалел, что рядом нет ничего, что можно было бы подбрасывать в воздух. Пальцы так и чесались чем-нибудь заняться. — Неправда, — возразила Гермиона. — Особенно преподавателям защиты от тёмных искусств, — ухмыльнулся Рон. Гермиона посмотрела на Гарри тем самым терпеливым взглядом, который был ему слишком хорошо знаком. Тем самым взглядом, который говорил: «Ты опять смотришь на мир не так, как все остальные», — и обычно означал, что сейчас она начнёт ему это объяснять. — Гарри, он ведь ещё ни разу тебя не подвёл и не солгал тебе, верно? — медленно спросила Гермиона, давая ему время обдумать вопрос. И правда, Тони ещё ни разу его не подводил. Более того, Гарри всего лишь однажды упомянул, что хотел бы иметь свои фотографии, как любой другой ребёнок, и Тони каким-то образом их достал. И, несмотря на весь свой сарказм и бесконечные шутки, Гарри не мог вспомнить ни одного случая, когда Тони действительно ему соврал. — Так просто спроси его и дай ему всё объяснить, — сказала Гермиона, когда Гарри так ничего и не ответил. — А потом снова свяжись с нами и расскажи, что происходит. — Потому что Гермиона ужасно любопытная, — с видом мудреца заявил Рон, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Но вообще мы правда по тебе скучаем, дружище. Гарри посмотрел на своих лучших друзей. На первых людей, которым он понравился таким, какой есть — со всеми перепадами настроения, безумными приключениями и прочими странностями. — Я тоже по вам скучаю. Гарри не собирался проверять Тони. Он просто решил подождать до ужина и посмотреть, заговорит ли тот первым о загадочном визите Дамблдора. К счастью, заговорил. Они сидели друг напротив друга за кухонной стойкой, ковыряя тако и рис, которые Тони заказал из ресторана. Тони спросил Гарри, как прошёл день, а тот ответил лишь сухим замечанием о том, что Стив бывает ужасно раздражающим. Гарри очень надеялся, что тот не побежал сразу жаловаться Тони. Возможно, ему стоило остаться и попытаться сгладить ситуацию, но тогда ему было нужнее остаться одному, чем примирение. К тому же Гарри был ужасно плох в том, чтобы сглаживать острые углы. Скорее всего, останься он тогда, всё стало бы только хуже. После этого они замолчали, и Гарри уже начал думать, что Тони вообще не станет поднимать эту тему. Но затем Тони положил вилку на тарелку и провёл руками по лицу. — Злой волшебник с идиотским именем знает, где ты находишься, — прямо сказал он. Вилка выскользнула из пальцев Гарри и со звоном упала на тарелку. Это прозвучало одновременно неизбежно и зловеще. Если честно, ещё с одиннадцати лет Гарри был уверен, что однажды Волдеморт добьётся того, чего не смог сделать Вернон, и в конце концов убьёт его. Гарри просто надеялся, что этих дней у него будет намного больше. Он хотел времени. Хотел пожить прежде, чем умрёт. И, если быть честным с самим собой, хотел умереть на своих условиях. Он не хотел, чтобы Волдеморт одержал окончательную победу, уничтожив всю семью Поттеров. Но Гарри был ещё и Старком. И Волдеморт всё равно его нашёл. — А, — только и сказал Гарри, пытаясь вернуть привычное безразличие, несмотря на потрясение. Он был благодарен, что Тони продолжил говорить, избавив его от необходимости отвечать. — Да, — нахмурился Тони и начал раздражённо отбивать пальцами ритм по стойке рядом со своей тарелкой. Гарри сам не заметил, как начал повторять этот ритм своим пальцем, ожидая продолжения. — Гэндальф, — уголки губ Гарри дёрнулись от того, что Тони снова сравнил Дамблдора с волшебником из его любимых фильмов, — пришёл, чтобы спугнуть мелких злых волшебников, которых прислали проверить, находится ли здесь Тор. — Тор? Бог грома? — быстро переспросил Гарри, вспомнив запись боя Тора с собственным братом, которую показывал ему Тони. — А это почему было важно? — Потому что Волдеморт... господи, какое же идиотское имя... видимо, не горел желанием, чтобы его поразила молния, — сказал Тони, и на его лице мелькнуло подобие привычной ухмылки. — Так вот, шпион Гэндальфа на тёмной стороне... — Кто? — Тот тип, которого ненавидит Сириус, — небрежно махнул рукой Тони. — Снейп. У Гарри отвисла челюсть от этой новости. Он знал, что после третьего испытания Дамблдор поручил Снейпу какое-то важное задание, но даже не подозревал, что речь шла о шпионаже за Волдемортом. Мерлин. Гарри подался вперёд. Его пальцы наконец замерли, хотя мысли неслись с бешеной скоростью. — Что ещё? На мгновение Тони выглядел удивлённым таким неподдельным интересом, но Гарри не собирался упускать возможность получить новую информацию о войне. — Ну, Снейп сообщил Гэндальфу, что Дарт Вейдер — и не смейся, ребёнок, это всё равно лучше, чем Волдеморт, — собирается отправить к нам нескольких штурмовиков, поэтому он и явился, чтобы их спугнуть. Гарри подождал немного, проверяя, не собирается ли Тони продолжать. Когда стало ясно, что это всё, он нахмурился и откинулся назад. — И всё? — спросил он. — Гэндальф ещё хочет, чтобы ты вернулся в Хогвартс, — быстро добавил Тони, будто это была второстепенная деталь. — Я сказал ему, что ты не хочешь возвращаться и что... — Хочу. Теперь уже пришла очередь Тони смотреть на Гарри с отвисшей челюстью. Для человека, которого обычно невозможно вывести из равновесия, он выглядел по-настоящему потрясённым. Если честно, Гарри и сам был потрясён, но... Но в Хогвартсе были Рон и Гермиона. В Хогвартсе была его команда по квиддичу и его друзья. И если Волдеморт и Дамблдор всё равно знали, где он находится, если они уже вмешивались в его жизнь и создавали проблемы, то почему Гарри не мог вернуться к друзьям в место, которое когда-то любил? Очевидно, что прятаться в Нью-Йорке не помогало, и Гарри больше не мог быть трусом. Сириус сказал, что Гарри важен для войны. Тони надевает железный костюм и сражается со злом, когда это необходимо. И Гарри может поступить так же. Он может вернуться в Хогвартс, выучить магию, которая действительно поможет ему защищаться, и заставить их гордиться собой — Тони, Сириуса, Джеймса, Лили — и сделать то, что сделали бы они. А потом вернуться домой. Тони глубоко вдохнул. Сделал глоток газировки из банки. Затем откинулся на спинку стула. — Нет.