Lightning Scars & Metal Hearts

Пятница, 24 июня Если честно, улизнуть из Гриммо на выходные оказалось проще простого. Сириусу всего-то нужно было напиться — или хотя бы выглядеть в стельку пьяным, — закатить самый грандиозный скандал за всё время, подпалить занавески, поорать как ненормальный, разрыдаться, схватить пять бутылок виски из шкафа и запереться у себя в комнате. Настолько легко, что даже обидно. Ну ладно, ещё пришлось провернуть довольно сложную штуку с зельем, чтобы снять миленькое маленькое заклятие Ремуса, потому что вряд ли за целые выходные Гарри или Тони ни разу не произнесли бы при нём имя Гарри. Сириус оставил Клювокрылу целую гору куриц, собрал сумку с маггловской одеждой и кое-какими вещами Гарри из его сундука, накинул мантию Гарри — и дело сделано. Когда всё было собрано и он окончательно подготовился, Сириус тихо спустился вниз, немного подслушал разговоры, убедился, что взрослые в доме считают его окончательно слетевшим с катушек и что его «лучше оставить в покое», а потом ушёл с унылой улицы Гриммо к роскошному частному самолёту с огромной надписью «Старк». Сириус так и оставался под мантией, как по-командирски велел Тони, но всё же устроился в одном из кресел поудобнее и без зазрения совести принялся за напитки и закуски, оставленные для него в салоне. Правда, ему стало любопытно, насколько странно вообще работать на Тони, если пилот просто закрыл трап и поднял самолёт в воздух точно в уговорённое время, несмотря на то, что салон выглядел абсолютно пустым. Впрочем, это уже не его проблемы. От Сириуса требовалось только расслабиться, дождаться посадки, а потом нормально поговорить с крестником, заверить его, что он мечтает поскорее очистить своё имя и обеспечить безопасность Гарри, чтобы они наконец могли жить вместе — и всё. Сириус взял виноградину из миски и смешливо фыркнул себе под нос, представив, как экипаж наверняка заметит исчезающие еду и напитки. Он закинул ягоду в рот и улыбнулся, глядя на океан далеко внизу под самолётом. Всё было до смешного просто. Большую часть полёта Сириус проспал: лёгкое покачивание самолёта и тихая музыка в салоне действовали на него почти как усыпляющее заклинание. Проснулся он только тогда, когда самолёт тряхнуло при посадке, и впервые увидел «домик в Малибу» Тони. Святой Мерлин. Это было чёртово поместье с бассейном таких размеров, что его было видно прямо с неба, и собственной площадкой для посадки самолёта, в котором он летел. Если бы мать Сириуса увидела, в каком месте живёт Тони, возможно, она бы даже пересмотрела своё мнение о магглах. …Хотя нет, не пересмотрела бы. Злобная женщина. И всё же Сириуса буквально распирало от восторга при мысли, что теперь его крестник сможет проводить каникулы и отдыхать в таких местах. Видит бог, Гарри это заслужил — после десяти чёртовых лет, проведённых в чулане. Когда Сириус вышел из самолёта, Тони уже ждал его у двери, ведущей с посадочной площадки. В сорок он выглядел так же непринуждённо привлекательным, как и в двадцать пять, одетый в джинсы, футболку AC/DC и солнечные очки. И поскольку сам Сириус потерял молодость и красоту в Азкабане, он решил отыграться на Тони самым достойным способом — подкрался к нему под мантией и заорал прямо в ухо. — Да что с тобой, мать твою, не так?! — вскрикнул Тони, шарахнувшись в сторону, пока Сириус театрально сдёргивал мантию и, вероятно, ловил на себе убийственный взгляд за зеркальными стёклами очков. — У меня вообще-то больное сердце! Сириус покосился на грудь Тони, где над сердцем едва заметно светилось что-то странное, ухмыльнулся и только потом внимательнее осмотрелся вокруг. — А где Гарри? — Плавает, — коротко ответил Тони. Он махнул рукой в сторону двери. — Давай сначала устроим тебя, а потом либо выбесим его до уровня ярости одного моего зелёного друга, либо полюбуемся его счастливыми глазами. — Скорее всего, и то и другое, — фыркнул Сириус. Он запихнул мантию Гарри в рюкзак на плече и пошёл за Тони внутрь дома. Брови Сириуса поползли вверх, пока Тони вёл его через дом. Сириус привык к чопорным, вычурным поместьям чистокровных семей, с тяжёлыми шторами, массивной старинной мебелью и этим давящим ощущением богатства, от которого его начинало тошнить. Дом Тони тоже буквально кричал о деньгах, не хуже любого поместья, но совсем по-другому — открыто, светло и удивительно легко. — Неплохое местечко, — заметил Сириус, пока они проходили через гостиную таких размеров и с таким количеством свободного пространства, что в неё спокойно влезли бы три огромные библиотеки с Гриммо. Тони свернул в коридор и открыл дверь примерно посередине, напротив точно такой же. — Когда-то я жил здесь постоянно, — сказал он. — Можешь остановиться в этой комнате. Комната мелкого прямо напротив. — Теперь он уже «мелкий», да? — Сириус расхохотался, бросая сумку на нелепо огромную кровать с мягким белым покрывалом. — А что случилось с «мой сын» и «кажется, я его люблю»? Вообще-то Сириус и правда удивился, когда получил то сообщение от Тони в начале недели. Он был уверен, что Тони полюбил своего сына с первой секунды, так же, как сам Сириус много лет назад. Хотя, конечно, тогда Гарри был крошечным новорождённым с тёмными волосами и тихим плачем, так что полюбить его, возможно, было немного проще. — «Мелкий», «мой сын», карбюратор, каберне, — Тони небрежно махнул рукой и сдвинул солнечные очки на голову. — Всё одно и то же. И кстати, ты для него полный сюрприз, так что если он начнёт орать — разбирайся сам. У нас сейчас перемирие, и я не собираюсь терять прогресс из-за тебя. — И как же ты добился перемирия? — спросил Сириус. Он снова вышел вслед за Тони из комнаты, надеясь, что теперь они всё-таки направляются туда, где плавает Гарри. — О, вчера вечером я выдал ему очень вдохновляющую мотивационную речь, — сказал Тони. Говорил он лёгким, почти беспечным тоном, но Сириус всё равно уловил в его голосе лёгкую гордость. И, если честно, он никогда особенно не задумывался, насколько сложно Тони будет учиться воспитывать Гарри. Сириус мог сколько угодно рассказывать ему о магии и прошлом Гарри, но вот с обычными родительскими советами у него самого было, мягко говоря, туго. Если Тони теперь толкает мотивационные речи и ещё гордится этим — ну и отлично. Сам Сириус в таком был ужасен. Ему куда лучше удавались разговоры в стиле «давай вместе поноем о своих проблемах и пострадаем». И месть. Вот в мести он был вполне хорош. Кстати об этом… — Ты уже убил Дурслей? — как бы между прочим спросил Сириус. — М-м? Убийство? — Тони через плечо одарил его вежливо-недоумённым взглядом. — И это всё, что ты придумал? Они делали жизнь ребёнка невыносимой почти четырнадцать лет, а ты считаешь, что их можно просто убить? Тони неодобрительно цокнул языком. — Раньше ты был веселее, Сириус. Сириус ухмыльнулся и свернул в коридор, пахнущий хлоркой. — Проведи двенадцать лет в Азкабане, приятель. Из тебя там весь юмор высосут. — О, вот это уже открывает простор для настоящей мести, — заметил Тони. — Просто забросим их в тюрьму, полную этих… как их… демонов, высасывающих души? — Дементоров. — Одно и то же, — отмахнулся Тони. В конце коридора он остановился и указал на массивную белую дверь. — Гарри там. А я буду здесь. Удачи. Сириус посмотрел на дверь, чувствуя, как в животе неприятно скручивается тревога. Раньше ему не нужна была «удача», чтобы разговаривать с крестником. Они сразу нашли общий язык, ещё когда вновь встретились в конце третьего курса Гарри. Гарри прислал ему письмо — Букля доставила его как раз в тот день, когда Сириус собирался уехать на Майорку. Письмо было беззаботным: обычное «привет», немного о планах на лето, а в самом конце — странный маленький вопрос: «Можно как-нибудь привязать хранилище в Гринготтсе к магазину, чтобы делать заказы напрямую по совиной почте? И вообще, существуют ли волшебные продуктовые магазины? Наверное, нет». Сириус отменил свои планы скрываться в другой стране и вместо этого очень, мать его, осторожно отправился в Суррей, чтобы выяснить, с какой стати его крестнику понадобилось тратить деньги из своего сейфа на продукты. И это оказалось лучшим летом в жизни Сириуса. Да, большую часть времени он проводил в облике Бродяги, но зато почти всё это время был рядом с Гарри. А когда прошлой осенью Гарри вернулся в Хогвартс, они стали почти так же близки, как когда-то Сириус с Джеймсом. Гарри даже забрал с собой в школу старое зеркало Джеймса, и благодаря ему они продолжили общаться и становились всё ближе. Раньше Сириусу не нужна была никакая «удача», чтобы говорить с Гарри. И он очень надеялся, что их прежняя близость вернётся сразу же, как только Гарри поймёт: всё, что сделал Сириус, — это принял решение ради его безопасности, то есть, поступил так, как должен был поступать всю его жизнь. — Ну, поехали, — пробормотал Сириус, открывая дверь и выходя под ослепительно яркое солнце. Его глаза едва успели привыкнуть к бликам от бассейна размером чуть ли не с квиддичное поле, как раздался судорожный вздох— — Сириус?! Сириус улыбнулся, чувствуя, как все тревоги начинают таять, когда взгляд наконец сфокусировался на крестнике. Гарри стоял на ступеньках бассейна и смотрел на него во все глаза; мокрые волосы прилипли ко лбу, и даже спустя эти три недели он выглядел здоровее, даже счастливее, если уж на то пошло. По крайней мере, на лице больше не было синяков, нос и скулы покраснели от солнца, а тени под глазами хоть и не исчезли совсем, но стали заметно меньше. Сириус поднял руку в приветствии, всё ещё держась на безопасном расстоянии, пока не поймёт настроение Гарри. — Привет, детёныш. Гарри моргнул, всё ещё стоя с приоткрытым ртом. Он тряхнул головой — мокрые волосы разлетелись в стороны, рассыпая вокруг мелкие капли воды, — а потом опустил взгляд вниз, и Сириус наконец заметил маленького щенка, барахтающегося в воде перед Гарри. — Засранец умеет плавать? — спросил Сириус, выдергивая Гарри из оцепенения, и тот тут же сощурил свои выразительные глаза. Забавно: у Гарри не было с Джеймсом ни капли общей крови, но Сириус всё равно читал его эмоции по глазам так же легко, как когда-то у Джеймса. И сейчас там была обида. А это означало, что сейчас в него полетят сарказм и колкость. И точно. Гарри раздражённо скривил губу, обнажив зубы, прижал насквозь мокрого пса к голой груди и посмотрел на него сверху вниз. — Не умеет, — протянул он тем самым презрительным тоном, которым любил говорить сам Сириус. — Я подумывал просто швырнуть его в воду, дать утонуть в одиночестве и просто бросить его, но, поскольку я не полный мудак, решил всё-таки остаться с ним. — Обожаю хорошие метафоры, — невозмутимо отозвался Сириус, совсем не задетый дерзостью. Он подошёл ближе, и сердце неприятно кольнуло, когда он увидел, как Гарри инстинктивно прижал извивающегося и тявкающего щенка ещё крепче. Сириус сел на тёплый бетон неподалёку, скрестив ноги. Закрыв глаза, он на мгновение тихо задумчиво промычал что-то себе под нос, положив руки на колени ладонями вверх. — А если бы ты был для Засранца грузом? — тихо спросил он. — Если бы из-за тебя он мог утонуть? Ты бы тогда позволил ему плавать с кем-то другим? — Я бы не дал ему утонуть, — резко сказал Гарри. Сириусу даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять: тот сейчас наверняка смотрит на него с мрачной злостью. — Видишь ли, когда тебе не всё равно на человека, ты остаёшься рядом с ним. Тебе, конечно, этого не понять, но вообще-то идея довольно стандартная. Это был удар ниже пояса, но Сириусу ужасно хотелось перескочить стадию «иди к чёрту» и сразу вернуться к стадии «лучшие друзья». Он приоткрыл один глаз и посмотрел на Гарри. — Какая жалость, — протянул Сириус скучающим, равнодушным тоном. — А я-то думал, тебе семья Уизли очень даже нравится. Ледяное выражение на лице Гарри, за которым скрывалась обида, рассыпалось мгновенно. Сириус заставил себя держаться. Очень хотелось сразу сказать Гарри, что он знает, как тот любит своих друзей, но если дать слабину сейчас — Гарри тут же снова закроется. Иногда разговаривать с ним было почти как играть в шахматы. Сириус невольно задумался, получается ли у Тони лучше. — Мне не всё равно на семью Рона, — наконец сказал Гарри, очень явно заставляя себя говорить спокойно; привычный страх последствий за «неуважение» всё ещё никуда не делся. — Ты и сам это знаешь. Сириус знал. Он знал, что Уизли стали первыми людьми, рядом с которыми Гарри почувствовал себя частью семьи — и это была одна из немногих причин, почему Сириус до сих пор не выгнал всю эту шумную компанию из своего дома. Ну, ещё ему нравились близнецы. Но вслух Сириус лишь пожал плечами, снова закрывая глаза и подставляя лицо солнцу. — Ты ведь бросил их. Значит, по твоей же логике, тебе на них плевать. Во время обычных шуточных перепалок Гарри терпеть не мог, когда его сарказм обращали против него самого. А уж сейчас — когда он был напряжён, обижен и в ярости — тем более. Сириус, впрочем, не особо переживал из-за того, что бесит Гарри. Наоборот. Вообще-то важным моментом в их отношениях стал тот день, когда Гарри впервые накричал на него и понял, что Сириус не станет наказывать его в ответ. — Чтобы, блять, обезопасить их! — сорвался Гарри. — Ты думаешь, если меня рядом не будет, Волдеморт всё равно станет охотиться за ними? Если честно? Да. Уизли были известными предателями крови и союзниками Альбуса. Сириус был почти уверен, что сейчас вообще открыли сезон охоты на рыжих волшебников. — Нет, — продолжил Гарри. — Без меня в их жизни им безопаснее. Его голос звучал уверенно, твёрдо, и посторонний человек решил бы, что Гарри абсолютно убеждён в своих словах. Но Сириус знал лучше, потому что он прекрасно знал Гарри, и понимал, что его решимость уже начинает трещать по швам. — А ты в большей безопасности, пока живёшь подальше от меня, до тех пор, пока мы не разберёмся с этой чёртовой войной и крысой, — сказал Сириус с настоящей уверенностью. Сириус был кем угодно, но только не собирался снова становиться дерьмовым крёстным. Эта разлука, которая так больно била по Гарри, была ничем по сравнению с двенадцатью годами в Азкабане или с той короткой жизнью, что ждала бы самого Сириуса, если бы он потерял крестника из-за войны. — Это не так, — тихо сказал Гарри. Голос был мягким. Болезненно мягким. В глубине его глаз мелькнула тень — отголосок той бесконечной тоски, которая будто всегда жила внутри этого несчастного ребёнка. — Без тебя всё ужасно, Бродяга. Сириус грустно улыбнулся. Если он снова стал «Бродягой», значит, они движутся в правильном направлении. Он подвинулся ближе, теперь между ними оставалось расстояние вытянутой руки. — И что именно ужасно, мелкий? — спросил Сириус. — Милый пёс или милый парень? — Сумасшедшие люди, — сухо ответил Гарри, потом сглотнул и облизнул губы — одна из его милых нервных привычек, которую он сам, кажется, никогда не замечал. Он опустил щенка на землю, позволяя тому носиться по огороженной площадке, а сам забрался на край бассейна. — Кстати, МАКУСА меня нашли. Если тебе не всё равно. Сириус фыркнул. — Ну ты и засранец, — сказал он с явной теплотой. — Тони говорил, они делают вид, что тебя здесь вообще нет. Обычно я бы ни одному чёртову политику не доверял, но в Англии всё ещё нет никакой информации о тебе. Гарри посмотрел на него с сомнением. — То есть ни Дамблдор, ни Волдеморт не могут меня найти? Сириус замялся. Он был почти уверен, что Волдеморт очень скоро начнёт выслеживать Гарри. Снейп рассказал им, что тот пришёл в ярость, узнав об исчезновении Гарри, и шрамы, которые теперь останутся у Снейпа навсегда, служили этому прекрасным доказательством — к немалому удовольствию Сириуса. Волдеморт хотел найти Гарри ничуть не меньше, чем Альбус. И способов у него было куда больше, хотя бы потому, что его совершенно не останавливали такие мелочи, как закон или тёмная магия, в отличие от Дамблдора. Альбус тоже это понимал. Поэтому просто велел Снейпу сообщить ему сразу, как только Волдеморт прикажет начать варить нужные зелья, а дальше они уже будут действовать по обстоятельствам. Дамблдор был идиотом, если всерьёз думал, что Снейп сначала сообщит местоположение Гарри ему, а не Волдеморту. Единственное, что хоть немного успокаивало Сириуса, — почти все вещи Гарри, а именно они были нужны большинству поисковых заклинаний, сейчас находились либо у самого Гарри, либо у него. — На данный момент? Нет, — твёрдо ответил Сириус. — Давай сыграем в игру: я рассказываю тебе всё, что ты пропустил, пока игнорировал мои сообщения, а ты рассказываешь мне про прошлые выходные. Лицо Гарри тут же застыло. Он выпрямился и прищурился, глядя прямо в яркое солнце. — Меня вообще не волнует, что я там пропустил, — ровно сказал он. И это было предельно ясным сообщением: говорить о своей чёртовой попытке самоубийства он не собирался. Тони пытался преуменьшить то, что он сделал, но Сириус был обязан ему жизнью за то, что тот спас Гарри. — Зачем ты здесь? И как вообще сюда добрался? — вместо ответа спросил Гарри. Сириус широко улыбнулся, уже понимая, что у них всё будет хорошо. — Чтобы провести небольшой отпуск со своим крестником, — сказал он, и в голосе звучала совершенно искренняя радость от самой возможности сделать это. Он медленно потянулся к Гарри, нарочно двигаясь плавно и заметно, чтобы у того было время отстраниться, если захочет. Улыбка Сириуса стала ещё шире, когда Гарри заметил руку боковым зрением, и не дёрнулся, позволив взъерошить свои мокрые волосы. — Я прилетел, мелочь. Не тупи. Плечи Сириуса окончательно расслабились, когда из Гарри вырвался тихий вздох. Это ощущалось почти как принятие. — А теперь научи меня плавать и расскажи всё, что я пропустил. Как выяснилось, Гарри сидел на ступеньках бассейна потому, что сам тоже не умел плавать. — Ты же плавал ко дну Чёрного озера! — Сириус, ты сам прислал мне жабросли. Забыл? Вообще-то да. Забыл. Следующий час они провели под солнцем, сидя на мелководье: безжалостно обливали друг друга водой и по очереди учили маленького щенка Гарри плавать. Сириус спокойно мог бы просидеть там весь день, брызгая Гарри каждый раз, когда тот отказывался отвечать на вопрос, но потом «робот-помощник» Тони — как Гарри называл бесплотный голос с британским акцентом — сообщил им, что обед готов. И если у Сириуса и были лёгкие опасения, что проводить время с Гарри и Тони вместе окажется больно, что это слишком сильно напомнит ему о другом отце Гарри, заставит почувствовать себя лишним или задуматься, привыкает ли Гарри к новой жизни, то за обедом все эти страхи исчезли. Тони был чертовски обаятельным засранцем. Он без остановки поддерживал разговор, в основном про свои маггловские технологии и роботов, в которых Сириус не разобрался бы, даже если бы от этого зависела его жизнь, но время от времени ловко подкидывал что-нибудь такое, чтобы втянуть Гарри в беседу. — Твой крестник категорически отказывается быть Когтевранцем, — заявил Тони ближе к концу обеда. Он наколол морковку на вилку и ткнул ею в сторону Сириуса. — Угадай, в какой цвет он покрасил комнату? Сириус ухмыльнулся, глядя на Гарри. — В красный? Гарри пожал плечами. Во время еды он в основном молчал, если только его напрямую не вынуждали говорить. — Это мой любимый цвет, — сказал он, с тем самым истинно британским подозрением разглядывая остатки салата у себя на тарелке. — А салат «Калифорния Кобб» можно есть только в Калифорнии? — Обычно я так и делаю, — невозмутимо ответил Тони, ничуть не смущённый резкой сменой темы. — В Нью-Йорке никто не умеет готовить его как надо. — И слава богу, — пробормотал Гарри. — А угадай, какого цвета у него ванная, — продолжил Тони, обращаясь к Сириусу. — Золотого. И теперь бедному Питеру придётся жить в гриффиндорской спальне, хотя он вообще-то явно Когтевранец. — Да ну? — Сириус легонько толкнул Гарри ногой под столом и игриво пошевелил бровями. — Значит, он симпатичнее Билла? Лицо Гарри мгновенно вспыхнуло ярко-красным, и он посмотрел на Сириуса таким взглядом, будто готов был убить его на месте. — А, вот что вы теперь делаете, Бродяга? Совместно с Тони воспитываете меня? Сириус поймал взгляд Тони и заметил, как тот задумчиво приподнял бровь. — Ну да, — усмехнулся Сириус, чувствуя всю абсурдность ситуации: парень, с которым он когда-то вместе опустошал пабы, теперь воспитывал его крестника с ним. (Вместо него? Вместе с ним? Что-то в этом роде.) — Пожалуй, мы и правда немного занимаемся совместным воспитанием. — Тогда чур я горячая мама, которая после развода топит депрессию в вине, — жизнерадостно заявил Тони. Сириус снова рассмеялся, уже совершенно искренне, невольно поддаваясь его лёгкому обаянию. — Значит, мне достаётся роль разведённого папаши? — Ты родитель выходного дня, — заявил Тони, указывая на Сириуса с ехидной улыбкой. — Я отправляю к тебе ребёнка, а ты пытаешься его споить. — Ты вообще-то сам сказал мне попробовать наркотики, если они будут на той вечеринке, — мрачно пробурчал Гарри, ковыряя еду в тарелке. Сириус откинулся на спинку стула и вызывающе поднял брови, сцепив руки за головой. — «Пытаюсь его споить»? — фыркнул он. — Да у меня грандиозные планы на совершеннолетие Гарри. И все они включают паб и такое количество алкоголя, чтобы он собственного имени не помнил. — Как я вообще должен его помнить? Люди всё время его меняют, — проворчал Гарри. — Да? — Тони самодовольно скрестил руки на груди и ухмыльнулся Сириусу. — У меня для тебя три слова, дружище: Центрально-Африканская Республика первого августа. — А у меня для тебя тоже три слова, — лениво протянул Сириус. — Я понятия не имею, что это значит, мне плевать, что это значит, и вообще это было больше трёх слов. Гарри закатил глаза и отодвинул тарелку, пока Сириус с Тони продолжали перебрасываться шуточками. — Это значит, что я смогу легально напоить Гарри в пятнадцать. — Без меня ты этого не сделаешь. — Да ну? У тебя вообще паспорт есть? Можешь приехать и посмотреть, как я спаиваю собственного сына. — Да пошёл ты. Его первый напиток покупаю я. Я его отцу обещал. — Хм, знаешь, я тут вспомнил: однажды ночью, когда мы лежали в постели, Джеймс сказал мне: «Тони, если у меня когда-нибудь будет сын от тебя, хочу, чтобы именно ты повёл его за первым легальным алкоголем». По-моему, для него это было очень важно. Не стоит игнорировать такую просьбу. — Да неужели? А я вот клянусь, что Лили в своём завещании, прямо над строчкой про то, что я крёстный отец, написала: «Сириус, ты обязан купить Гарри его первый лагер, иначе я буду преследовать тебя как призрак». А ты же знаешь, каким кошмаром она была бы в виде привидения. Мне бы больше никогда не дали. — Да ладно тебе. С такой внешностью, как у тебя? И с такой симпатичной призрачной Лили? Уверен, желающих было бы полно. Сириус рассмеялся и оценивающе посмотрел на Тони. — А ты бы сам стал спать с парнем, которого преследует призрак? Причём очень громкий призрак. Эванс никогда не умела быть тихой. — М-м… — Тони посмотрел на Сириуса с лёгкой улыбкой в уголках губ и с тем самым блеском в глазах, которого Сириус не видел направленным на себя уже много лет. И, надо признать, было чертовски приятно, что теперь так смотрел именно Тони. Сириус был достаточно тщеславен, чтобы время от времени впадать в уныние каждый раз, когда проходил мимо зеркала. — Если бы он выглядел как ты? Да, думаю, одну ночь с призраком я бы пережил. Сириус запрокинул голову и расхохотался так сильно, что на глазах выступили слёзы. А вот Гарри, судя по всему, вообще не видел в этом ничего смешного. Он резко поднялся на ноги и схватил тарелку со стола. — Ну, было весело, — сказал он. — Но у меня есть дела поинтереснее, чем слушать, как вы двое… Гарри прервался и перевёл подозрительный взгляд с одного на другого. — Занимаетесь вот этим вот всем, — медленно закончил он. — Я буду у себя. Когда Гарри, сердито топая, направился на кухню с тарелками, Тони поднял палец, не давая Сириусу окликнуть его. — Эй, ребёнок, так ты всё-таки не хочешь поехать на ту экскурсию по городу, которую я тебе обещал сегодня? — крикнул Тони ему вслед с самодовольной ухмылкой. Гарри застыл прямо на полушаге. Сириус буквально видел, как у него в голове начинают крутиться шестерёнки. Гарри обернулся и уставился на Тони, но глаза у него слишком ярко загорелись от предвкушения, чтобы этот взгляд получился по-настоящему недовольным. — Я подам на тебя в суд за шантаж, — проворчал он. Тони невинно улыбнулся и захлопал ресницами. — Я всего лишь прошу отправить одно сообщение, — загадочно сказал он. Для Сириуса это, конечно, звучало совершенно непонятно. Он с любопытством наблюдал за ними, зато Гарри явно сразу понял, о чём речь, потому что его щёки вспыхнули, а хмурое выражение стало только мрачнее. — Я всё расскажу Пеппер, — буркнул он и снова потопал на кухню со всей подростковой драматичностью. Сириус дождался, пока Гарри окончательно исчезнет, и вопросительно посмотрел на Тони. — Это сейчас что было? — Шантаж, — без малейшего стыда ответил Тони. Он достал телефон из кармана, положил его на стол, быстро нажал пару кнопок и внимательно уставился на экран. — Я сказал ему: если он напишет тому мальчишке, который ему нравится — Питеру, про которого я тебе рассказывал, — и договорится встретиться на следующей неделе, то я разрешу ему покататься на одном из мотоциклов из гаража. Иии… готово! Тони подтолкнул телефон через стол к Сириусу. — Воспитывать детей чертовски легко. Сириус посмотрел на него с максимально мрачным неодобрением. — На прошлых выходных он прыгнул с крыши, — прошипел он. Тони нетерпеливо махнул рукой в сторону телефона. — А теперь у него свидание на следующих выходных. Кстати, все волшебники, кроме тебя и твоих друзей, гомофобы, или это всё он сам себе придумал? Сириус фыркнул и подвинул телефон обратно. Подглядывать в сообщения Гарри ему совершенно не хотелось, в отличие от Тони. Хотя, если подумать, Тони имел право быть гиперопекающим идиотом. За то короткое время, что он знал о своём отцовстве, он уже успел решить, что Гарри домогался сосед Сириуса и что тот общается с террористом. После такого любой стал бы немного параноиком. — Волшебникам и ведьмам вообще плевать на ориентацию, пока ты в итоге заключаешь приличный брак ради наследников и не слишком афишируешь, с кем спишь, — сказал Сириус. — Это сестра Лили любила бесить нас с Джеймсом, обзывая Рема педиком. — «Рем»? — задумчиво протянул Тони, поглаживая подбородок. — Это который? — Лунатик. Ты его видел — тихий, высокий, в кардиганах и с глазами побитого щенка. — О-о-о, тот самый, который выглядел так, будто не отказался бы попробовать, но слишком стеснялся открыть рот? Сириуса вдруг накрыла совершенно иррациональная волна ревности, хотя он и сам не до конца понимал, к кому именно. — Вряд ли, — ровно ответил он. — Мы тогда вообще-то встречались. Тони, как и Сириус, не умел изображать раскаяние. Он просто пожал плечами и с ухмылкой подался вперёд. — И что случилось? Тебя посадили, а «Лунатик» решил, что не хочет быть Бонни для твоего Клайда? — Что-то вроде того, — уклончиво ответил Сириус. Ему совсем не хотелось омрачать отдых разговорами о бесконечных предательствах, которые они с Ремусом совершили по отношению друг к другу снова и снова. Он ухмыльнулся Тони и приподнял бровь, с удовольствием возвращаясь к игре, в которую когда-то играл мастерски. — А что интересуешься? Хочешь занять вакансию? На этот раз Тони рассмеялся, и Сириус почти не сомневался, что тот не против этой идеи, но именно в этот момент в комнату вернулся Гарри. Теперь на нём были джинсы и белая футболка, идеально сидящие по фигуре, а куртка небрежно висела на плече. И это было ужасно смешно — видеть Гарри таким расслабленным и самоуверенным. Словно смотреть в зеркало и вспоминать себя в его возрасте: та же нарочитая бравада, скрывающая полную неуверенность внутри. Гарри потряс телефон рядом с лицом и сжал губы в тонкую линию. — Готово, — протянул он. — И не забудь, ты обещал научить меня кататься. — Ты не умеешь кататься на велосипеде? — спросил Сириус, чувствуя, как болезненно сжимается грудь от мысли, что крестник пропустил ещё одну совершенно обычную подростковую веху. Андромеда научила Сириуса кататься на велосипеде ещё в детстве — после того как он увидел, как на них гоняют другие дети, магглы. А потом это стало настоящим летним ритуалом в те годы, что Сириус проводил у Поттеров: кататься вместе с Джеймсом, Ремусом и Питером. Он должен был научить Гарри ещё давным-давно. — Да иди ты, и вообще он обещал не это, — сказал Гарри. — Мотоциклы, Бродяга. У него тут целый чёртов гараж, забитый мотоциклами. Звук, который издал Сириус, был не слишком приличным. Впрочем, как и ряды байков, которыми Тони заставил весь гараж. — Дукати, — простонал Сириус, почти нежно проводя рукой по боку мотоцикла, в который уже успел влюбиться. Он включил питание, и из груди у него вырвался ещё один восторженный стон — казалось, под ладонью буквально пульсирует мощь. — Ты вообще понимаешь, насколько быстро эта штука может ехать? Тони тем временем объяснял Гарри основы на одном из своих самых маленьких байков — чёрно-серебристом Харлее — и едва удостоил взглядом мотоцикл, из-за которого Сириус уже окончательно потерял голову, небрежно махнув рукой. — Когда найдём эту крысу — он твой, — рассеянно сказал он. И даже глазом не моргнул при мысли о том, сколько стоит классический Дукати в идеальном состоянии, как могут себя вести только неприлично богатые люди. — Только позже покатаешься на нём. Мне нужно, чтобы ты разбил один из других, если тебе не сложно. — Ты хочешь, чтобы я разбил один из твоих мотоциклов? — озадаченно спросил Сириус. — Ага. Если не сложно. Это для проекта. Пока Тони пошёл за шлемом для Гарри, тот покрутил пальцем у виска, и Сириус расплылся в улыбке. Как же он скучал по своему крестнику. А ещё обучение Гарри езде на мотоцикле внезапно оказалось одной из самых весёлых вещей, которые Сириусу вообще доводилось делать в жизни. — Чем быстрее едешь, тем устойчивее будешь держаться! — крикнул Сириус Гарри, пока все трое медленно катались по асфальтированным дорожкам, петляющим через огромную территорию владений Тони. Сириус ехал на одном из «дешёвых» мотоциклов Тони — который всё равно на самом деле был безумно дорогим, — а сам Тони спокойно скользил рядом с другой стороны от Гарри. Костяшки пальцев Гарри побелели — так крепко он вцепился в руль. — Если я поеду быстрее, я точно его уроню, и Тони взбесится. — Ребёнок, вообще-то я и хочу, чтобы кто-нибудь разбил один из этих байков, — сказал Тони Гарри. — Желательно не ты, потому что я предпочёл бы, чтобы пострадал Сириус, а не ты, но из-за пары царапин я точно не расстроюсь. Гарри всё равно выглядел крайне сомневающимся и продолжал неуверенно трястись на первой передаче, так что Сириус решил ударить по его гриффиндорской гордости. — Эй, мелкий! Попробуй обгони! Сириус рванул с места, пока Гарри возмущённо что-то выкрикивал ему вслед. Пока они катались только по территории Тони — ждали, когда Гарри почувствует себя увереннее, прежде чем выезжать на настоящие дороги. Впрочем, владения Тони и без того были потрясающими: плавные изгибы дорожек, пальмы и то и дело мелькающий между ними кусочек частного океанского побережья. Сириус заложил поворот, не особенно разгоняясь — ровно настолько, чтобы Гарри захотел его догнать, — и радостно заорал, когда Гарри внезапно промчался мимо него на длинном участке дороги вдоль пляжа. Они носились по территории почти целый час, и уверенности у Гарри становилось всё больше и больше, пока Тони наконец не предложил выехать в город на байках. И Малибу оказался невероятным. Сириус совершенно искренне не понимал, зачем вообще жить где-то ещё, если существует такое место. Когда мимо них проехала полицейская машина, Гарри сразу сбросил скорость, но Тони только рассмеялся. — Да не остановят они нас, — сказал он. — Поехали, покажу вам пирс. К тому моменту, как они вернулись домой после прогулки по пирсу и ужина в каком-то пафосном маленьком кафе с сэндвичами, Сириус уже успел обгореть на солнце и улыбался во весь рот. Это было просто потрясающе: наконец-то просто проводить время с крестником. Не скрываться, не притворяться сумасшедшим, не думать о войне, собраниях и прочем. — Мне нужен мотоцикл, — заявил Гарри, слезая со своего байка в гараже и с уважением похлопывая его по сиденью. — На шестнадцатилетие, — сказал Тони, откатывая свой мотоцикл обратно на место. — Сириус, ты собираешься разбить этот для меня или просто продолжишь действовать мне на нервы? — И то и другое, — тут же ответил Сириус. Он подмигнул Гарри, эффектно взмахнул палочкой и снова уселся на байк. — Разнести в хлам или просто поцарапать? — В хлам. Я хочу посмотреть, что будет, если чинить магией маггловскую технику, и не хочу, чтобы ты трогал мои действительно важные игрушки. Сириус рассмеялся от одного только намёка, что этот мотоцикл якобы не важный, отсалютовал Тони палочкой и снова завёл двигатель. — Если я умру — отомсти за меня, — трагически произнёс он, обращаясь к Гарри. Гарри прислонился к одной из опор в гараже и ухмыльнулся. — Если тебе хватит мозгов врезаться в дерево, я за тебя мстить не собираюсь. Сириус обиженно надулся, но, если честно, это было справедливо. Хотя быть немного безрассудным ему всегда нравилось. Он разбивал мотоциклы уже кучу раз. Его собственный байк вообще пережил больше аварий, чем Сириус мог вспомнить. — Какой же ты идиот, — рассмеялся Гарри, когда Сириус вернулся через полчаса, левитируя перед собой полностью уничтоженный мотоцикл. — Пострадал? — спросил Тони скорее с любопытством, чем с беспокойством, указывая в дальний угол гаража, куда следовало поставить байк. Сириус покачал головой и грохнул груду металла на пол. Тони расплылся в улыбке. — Чини. — Какой ты командир, — усмехнулся Сириус. Но всё же послушался — ему и самому было интересно, особенно учитывая, что его собственный байк после бесконечных доработок уже наполовину был магическим. Гарри тоже подошёл ближе; любопытство явно победило его желание сохранять показную отстранённость. Сириус взмахнул палочкой, и разбросанные детали послушно взлетели в воздух, возвращаясь на свои места. Когда перед ними снова стоял полностью целый мотоцикл, Тони восторженно расхохотался. — Момент истины, господа, — объявил он, выжимая сцепление и заводя двигатель. Мотор ожил мгновенно. Сириус и Тони одновременно радостно заорали. — Честь испытать его предоставляется тебе, — сказал Тони Сириусу. — Сделай кружок и проверь, нормально ли он едет. Сириус так и не понял, зачем вообще был нужен этот тест с идеально работающим мотоциклом, пока не выяснил это позже той же ночью. Проворочавшись несколько часов без сна, он наконец решил, что сон — безнадёжное дело, и отправился бродить по дому Тони. — Тоже не спится? — спросил Сириус, столкнувшись с самим Тони на кухне. Тони фыркнул и поднялся со стула, где сидел, сгорбившись над стаканом. Он достал ещё один бокал и плеснул Сириусу немного из бутылки, стоявшей на столешнице. Сириус одобрительно промычал, попробовав напиток. По-настоящему хорошего маггловского алкоголя у него не было уже много лет. — Я обычно почти не сплю, — сказал Тони, снова наполняя их стаканы. Прозвучало это всё тем же лёгким, самоуверенным тоном, но Сириус прекрасно понимал: у каждого есть что-то, из-за чего ночами не спится. — Значит, дом, полный людей с бессонницей, — усмехнулся Сириус. — У нас с Гарри лучшие разговоры всегда случались посреди ночи. — Да? — Тони поднял голову и опёрся подбородком на ладонь. — Он спит здесь. Сириус криво улыбнулся. — Правда спит? Или просто всю ночь сидит у себя в комнате? Тони долго молча постукивал ногтем по стеклу бокала и смотрел куда-то вдаль. Потом тяжело выдохнул. — Отличный вопрос, короткий ответ — понятия не имею. Сириус поднял стакан в сторону Тони и одним глотком допил остатки. — Он не спит, — прямо сказал он. — Он помнит, как убивали его родителей, и это ему снится в кошмарах. Как и смерть однокурсника, которую он видел пару месяцев назад. — М-м… — Тони резко допил своё виски и поднялся на ноги. — Ну, раз уж всё равно никто не спит, пошли. Возьмем мелкого, и вы двое поможете мне с проектом. Когда они заглянули к Гарри, тот, конечно же, не спал. Волосы были растрёпаны, глаза были покрасневшие, и выглядел он таким же озадаченным, как и Сириус, когда Тони велел ему перестать притворяться спящим и помочь «совершить революцию в магических технологиях». — Сейчас три часа ночи, — прошипел Гарри, плетясь за ними по коридору; щенок послушно семенил следом. — Ты всё равно не спал, — отмахнулся Тони. — Пошли. Посмотришь, как твой крёстный швыряет в меня заклинания. Гарри заметно оживился почти мгновенно. Да и Сириус тоже — особенно когда Тони привёл их в свою «лабораторию» и влез в знаменитый костюм Железного человека. — Не сдерживайся, — произнёс Тони; через маску его голос звучал механически и глухо. — Бей в полную силу. — Только не убей его, — лениво протянул Гарри, хотя глаза у него при этом буквально горели от предвкушения. Он уселся на пол и начал перетягивать какой-то обрывок верёвки с щенком. — Мне бы не хотелось снова быть неожиданно усыновлённым. — Это было не усыновление, это— — Петрификус Тоталус! Сириус увидел, как заклинание сорвалось с его палочки, ударило Тони прямо в металлическую грудь и… И не произошло ровным счётом ничего. Заклинание просто рассеялось в воздухе. — Офигеть, — выдохнул Гарри. — Сири, давай ещё! — Да-да, «Сири», давай ещё, — подначил его Тони. — Покажи нам настоящую магию. Сириус был только рад подыграть. Он начал посылать в Тони одно заклинание за другим — всё, что только приходило в голову, — и в какой-то момент Гарри уже откровенно хохотал, когда стало ясно, что ни одно из них не работает. — Это магический щит! — смеялся Гарри. Он поднял щенка перед собой, заставляя того смотреть. — Смотри, Засранец, магический щит. — Это Тессеракт, — объяснил Тони из-за маски. Говорил он быстро, явно в полном восторге от результатов эксперимента. — Именно на нём основан дуговой реактор, который питает все мои технологии. Он из Асгарда. Сириус, попробуй что-нибудь посерьёзнее. Мне нужно понять, работает ли эта штука вообще против всего. — Я уже использовал всё, кроме непростительных, — сказал Сириус. Если не считать редких проклятий в сторону Снейпа, ему давно не приходилось колдовать так много заклинаний подряд. И как бы он ни ненавидел это признавать, он уже задыхался и мысленно проклинал Азкабан за то, как сильно тот его измотал. — Тогда попробуй одно из них, — сказал Тони. — Только не убей меня. Но пыточное можешь использовать. Сириус не видел особой причины отказываться. Даже если заклинание получится слабым, он вполне мог наложить Круцио просто ради проверки пределов костюма. Сириус выпрямился и сосредоточился, собирая всю свою магию внутри себя и очень надеясь, что сейчас не начнёт пытать отца Гарри. — Круцио! Всё будто замедлилось. Сириус видел, как красный луч срывается с его палочки и летит к Тони. Сам он пошатнулся и тяжело опустился на табурет позади себя. Гарри резко зашипел сквозь зубы — явно недовольно. И… Ничего. Круцио ударило Тони в грудь и просто исчезло, точно так же, как все предыдущие заклинания. — Либо Сириус полный бездарь в магии, либо дуговой реактор её просто не распознаёт! — восторженно заорал Тони, убирая маску с лица. — Вы вообще понимаете, что это значит? Это всё меняет— эй, ты куда? Сириус проследил за его взглядом — и почувствовал, как в животе тяжело оседает неприятный ком при виде выражения на лице Гарри. Тот схватил щенка и начал медленно пятиться к выходу. — Мне вообще плевать на всё это, — сказал он. — Развлекайтесь со своими играми. Спойлер: это нихрена не весело. Сириус тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, когда Гарри вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. — Кажется, я что-то упускаю, — тихо сказал Тони. Он выбрался из костюма — быстро и привычно, снова оставаясь в одних спортивных штанах и футболке. — Что именно я упускаю? — То, что я идиот, — сказал Сириус, поднимаясь на ноги. Он собирался пойти проверить, как там Гарри. — Гарри пытали Круцио ещё в мае. Вообще-то он пережил все три непростительных. — Чёрт, — Тони со злостью пнул ножку ближайшего стола, а потом помрачнел. — Ну что ж, отцовство у меня выходит просто великолепно. Думаю, награда «отец года» уже вот-вот придёт по почте. Сириус рассмеялся, хотя смех прозвучал так же глухо, как он сам себя сейчас чувствовал. — Не-а, это моя вина, приятель. Я пойду посмотрю, может, он захочет поговорить или поорать на меня. И что-нибудь ещё. — Иди, — Тони махнул рукой и выдвинул из стола светящийся экран. — А я… увидимся позже. Сириус издевательски отсалютовал ему ещё раз и отправился искать Гарри. Прямо у двери его комнаты он превратился в Бродягу, осторожно зажав палочку в зубах, и поскрёб лапой в дверь. — Будь добр, свали нахрен. Сириус жалобно заскулил и начал скрести дверь ещё активнее. Почти минуту спустя — после бесконечного скулежа и царапанья — Гарри наконец распахнул дверь. — Ты думаешь, что если превращаешься в собаку, тебе всё сразу сходит с рук, — фыркнул Гарри, глядя сверху вниз на Сириуса покрасневшими, прищуренными глазами. — Я уже нашёл тебе замену, Бродяга. Засранец хотя бы намного тише. Сириус гавкнул, привлекая внимание крошечного пса, который, судя по всему, решил занять его место. Щенок тут же соскочил с кровати Гарри, запутался в собственных лапах, едва не кувыркнулся и радостно понёсся к Сириусу, заливаясь счастливым тявканьем и бешено виляя хвостом. — Ах ты чёртов предатель, — вздохнул Гарри, качая головой, пока Засранец с любопытством обнюхивал Сириуса. — Проваливайте оба. Сириус гавкнул так, что Засранец подпрыгнул от неожиданности, как раз в тот момент, когда Гарри собирался рухнуть на кровать. Ну и ладно. Если Гарри не хочет разговаривать, Сириус просто поднимет ему настроение по-другому. Он игриво зарычал на Засранца, дожидаясь, пока тот пригнётся к полу, тоже рыча и бешено виляя хвостом. А потом Сириус прыгнул на него. Щенок радостно тявкнул и рванул прочь. И началась погоня. Обе собаки носились по комнате, лаяли, повизгивали и раз за разом врезались в ноги Гарри, свисавшие с кровати. В какой-то момент шума стало столько, что Гарри перевернулся на бок и начал наблюдать за ними, изо всех сил стараясь не улыбаться. В какой-то момент Сириус особенно эффектно прыгнул за щенком — и заодно лизнул Гарри прямо в лицо, наконец, заставляя его засмеяться. — Какой ты мерзкий, — сказал он. Гарри вытер лицо и попытался снова нахмуриться, но подрагивающие губы только подзадорили Сириуса повторить попытку. Он помог Засранцу забраться на кровать, потом запрыгнул сам, и они вдвоём набросились на Гарри со всем возможным энтузиазмом. Очень быстро они довели Гарри до состояния визжащего и хохочущего комка. — Всё-всё, сдаюсь! — выкрикнул он, изо всех сил отпихивая Сириуса. — Я никогда не отмою собачьи слюни от волос! Сириус очень надеялся, что его лай достаточно ясно передал, насколько ему плевать на волосы Гарри. Он успокоился, когда Гарри отполз назад по кровати и уткнулся головой в подушку. — Немного поздновато для сна, да? — заметил Гарри, бросив взгляд на часы на стене. Сириус тоже посмотрел туда, тихо гавкнул, потом покрутился на месте и улёгся рядом с Гарри, пока Засранец устроился клубком прямо у того на груди. — Ленивые собаки, — фыркнул Гарри. Он машинально протянул руку и начал чесать Сириуса за головой. — Я скучал по тебе, Бродяга. Сириус тихо заскулил. Он тоже скучал по Гарри. И очень хотел, чтобы всё всегда могло быть вот так — «Когда-нибудь», — попытался сказать он коротким лаем. — Обычно у меня всё плохо заканчивается, — тихо пробормотал Гарри, каким-то образом правильно поняв его — так, как, казалось Сириусу, мог понимать только сам Гарри. Сириус снова заскулил, а Гарри зевнул. — Если кто-нибудь попробует меня разбудить — кусайте их, — сонно пробормотал он. Его пальцы всё ещё перебирали шерсть Сириуса, и Сириус почувствовал такое спокойствие, что ему самому вдруг тоже захотелось уснуть. Сириус наблюдал за Гарри сквозь едва приоткрытые веки и окончательно закрыл глаза только тогда, когда рука Гарри замерла у него на голове, пальцы остановились, а губы слегка приоткрылись во сне. Ему очень хотелось, чтобы Гарри выглядел таким же спокойным наяву, как сейчас во сне. Когда-нибудь. Остаток их маленьких выходных пролетел для Сириуса слишком быстро. Они плавали вместе с Гарри — иногда в бассейне, дважды ходили на пляж. Гуляли по территории; Сириус временами превращался в Бродягу, чтобы рассмешить Гарри, лая и гоняясь за птицами вместе с Засранцем. Он постоянно перебрасывался колкостями с Тони и уже заранее скучал по этим словесным перепалкам, понимая, что скоро снова окажется на Гриммо, где ему толком не с кем будет поговорить. Ему даже удалось немного разговорить Гарри о прыжке с крыши, хотя тот только буркнул, что это была «ошибка сгоряча» и что он «не нуждается в терапии, и пошёл ты нахрен со своими предложениями». Поздно вечером в воскресенье, за очередным стаканом алкоголя, Тони заверил Сириуса, что это «рабочий процесс». И, зная Гарри так хорошо, как знал его Сириус, большего он пока и не мог просить. Понедельник наступил слишком быстро, и Сириусу пришлось изо всех сил сдерживать настоящие слёзы, пока они с Гарри стояли на посадочной площадке. Гарри протянул ему конверт — «для друзей», как он сказал, — а потом просто остался стоять рядом, такой маленький и несчастный. — Теперь ты снова можешь мне звонить, — сказал Сириус. Он вернул Гарри палочку и зеркало, хотя мантию Гарри разрешил оставить у себя — «для будущих побегов с Гриммо». Конечно, они всегда могли разговаривать по телефону, но половина общения Гарри строилась на мимике, и Сириусу ужасно не хватало возможности видеть его во время тех разговоров, что были у них до того, как Гарри начал его игнорировать. Гарри опустил голову и пожал плечами. — Это не то же самое, — тихо пробормотал он. Потом поднял взгляд, и у Сириуса перехватило горло: Гарри выглядел таким же убитым их новой разлукой, как и он сам. — Знаю, — мягко согласился Сириус. Его взгляд скользнул к Тони, стоявшему в дверях; глаза снова были скрыты за тёмными очками. — Но здесь тебе хорошо, мелкий. Намного лучше, чем там, куда возвращаюсь я, поверь. И… как только всё закончится, я вернусь. Гарри попытался ухмыльнуться, но получилось слабо. — Ради Дукати? Сириус тяжело вздохнул, стараясь сохранить их прощание лёгким и не показывать, насколько оно на самом деле выворачивает ему душу. — Ради Дукати и тебя, — сказал он. Он сжал плечо Гарри и дождался, пока тот снова поднимет глаза. — Это не навсегда, малыш. Война когда-нибудь всё равно закончится. Но вместо того чтобы успокоиться, Гарри вдруг резко подался вперёд и крепко, отчаянно обнял Сириуса. — Не умирай, — прошептал Гарри. — Пожалуйста, Сири. Если до этого когда-нибудь дойдёт, будь трусом и останься жив. Сириус крепко прижал Гарри к себе, удерживая его в объятиях так долго, как только мог. — Буду, — хрипло пообещал он. Потом посмотрел на Тони. — И ты тоже живи, малыш. Жизнь у тебя ещё будет… будет просто охренительно прекрасной. Тони молча кивнул, и Гарри наконец отпустил Сириуса, позволяя ему сделать самые тяжёлые десять шагов в своей жизни — назад, к самолёту. — Береги себя, Гарри! — крикнул Сириус сквозь нарастающий рёв двигателей. — Никаких фокусов на высоте, и скоро увидимся! — А ты никого не убей за это время! — крикнул в ответ Гарри, поднимая руку; Сириус заметил, как Тони подошёл ближе к нему. — Я серьёзно, Бродяга! Никаких смертей и арестов! А то я тебя сам убью! — И я тебя люблю, — рассмеялся Сириус. Он махнул рукой, когда трап начал закрываться, и дождался, пока самолёт поднимется в небо, прежде чем позволить одной предательской слезе всё-таки скатиться по щеке. На этот раз Сириус просто не смог бы уехать, если бы сам не убедился, насколько сильно Тони заботится о Гарри — о его счастье, здоровье, о нём самом. Когда-нибудь ему больше не придётся уезжать. Поймать крысу, закончить войну, обеспечить безопасность Гарри — и тогда останутся только ясное небо, лёгкие перепалки и мотоциклы с крестником. Эту мысль он повторял себе как мантру весь полёт, каждый раз, когда тяжесть снова возвращалась в грудь. Повторял её мысленно, когда сошёл с самолёта под мантией-невидимкой и аппарировал на улицу перед своим семейным домом-тюрьмой. Когда-нибудь его здесь больше не будет. Когда-нибудь он будет рядом со своим крестником и семьёй своего крестника — так, как мечтал всегда. Когда-нибудь. Когда-нибудь. Когда-нибудь.