Твоя тихая волна

Дама выглядела весьма рассерженно. Однако прежде чем Льёненпапиль успел что-либо сказать, она пристально всмотрелась в его лицо, и вдруг ответила себе сама: – А, новенькая от Пухильды? Я ждала тебя через неделю. – Лицо женщины мгновенно подобрело. – Славно, что ты уже здесь, а то я совсем зашиваюсь. Отнеси-ка это в покои его величества! В руках принца мгновенно оказалась стопка чистого белоснежного постельного белья. Он растерянно захлопал глазами. – М-м-м-м… – замялся он. – Ах, да, – всплеснула руками прачка. – Ты ж наверное пока не знаешь где это! Направо по коридору, по лестнице наверх, сиреневая дверь с золотыми ручками. Лён кивнул и спешно покинуть комнату. Похоже, маскировка удалась, но было что-то, что смущало его во всей этой ситуации. Только он не сразу понял, что именно. Конечно, принц не собирался идти в покои морского царя. Ведь если информация о проходе в озере оказалась правдой, то и всё остальное скорее всего ложью не было. А это значило, что там он встретит Шелеста, тот точно узнает Льёненпапиля, и маскараду мгновенно придёт конец. К тому же, после ссоры на балконе, морской царь наверняка затаил на него обиду, и не побрезгует воспользоваться ситуацией, чтобы отомстить. Вопреки его надеждам, прачка тоже вышла из помещения, чтобы убедиться, что новая прислуга верно поняла задачу. – Высокая какая. Зовут-то тебя как? – Э-э-э… – Ты немая что ли? Быстро сообразив, что это прекрасная возможность отвертеться от неудобных вопросов, Лён отчаянно закивал. – Ну, это даже к лучшему, болтливых никто не любит. Главное, что не глухая. Наклонись ка сюда… Льёненпапиль послушно согнулся, растерянно хлопая глазами и ожидая чего угодно, но женщина всё равно сумела его удивить. Она обхватила ладонями его лицо, и несколько раз с силой ущипнула щёки. Юноша ойкнул от неожиданности. – Терпи, девочка, – сказала служанка. – Ты же слышала о нашем царе? Он немного помешан на красоте. Потом ещё спасибо мне скажешь. Затем она достала откуда-то из складок одежды крошечную баночку, сунула туда палец и аккуратно провела им по губам принца. – Ты, конечно, и так хорошенькая, но будет не лишним немного подчеркнуть твою женственность. Прикрой-ка глаза на минутку. За первой баночкой последовала вторая, и умелые руки нанесли что-то на веки юноши. Льёненпапиль абсолютно не хотел подчёркивать свою женственность. Более того, за жизнь настрадавшийся всякого из-за внешности, принц напротив предпочёл бы подчеркнуть свою мужественность. Однако было поздно клеить усы и бородку, всё уже сложилось как сложилось. Снова кто-то решил всё за него. – Вот так. Славно! – женщина осмотрела результат своей работы и, похоже, осталась довольна. – Теперь можешь идти. Кивнув, юноша отправился куда велели, рассудив, что морской царь не сидит в своих покоях сутками, и занят важными государственными делами где-нибудь подальше. Его надеждам не суждено было сбыться. Покои морского царя, разумеется, были весьма и весьма просторными. Почти всю стену по правую руку занимал высокий стеллаж с книгами. В дальнем от входной двери углу высилась кровать с балдахином. У левой стены, задрапированной тяжелыми синими бархатными шторами с серебряной вышивкой, располагался письменный стол. А за столом сидел и перебирал бумаги сам хозяин помещения. Мужчина совсем не походил на того Шелеста, который предстал перед Лёном прошлым вечером. Тот был одет в роскошный фрак, зауженные брюки и высокие аппарейские сапоги, а волосы его были аккуратно убраны в сложную причёску по последней этуайской моде. Этот же человек был практически обнажён. Лёгкие обьёмные брюки скрывали ноги до самых щиколоток, и заканчивались узкими манжетами. Обувь напоминала мягкие туфли с загнутыми носами, расшитые драгоценными камнями. Шею опоясывал широкий серебристый округлый воротник, к которому крепился парчовый плащ. Картину завершали распущенные волосы, ниспадающие почти до пояса. В них тут и там были вплетены серебряные нити. Единственной деталью, которая не изменилась, оказался изящный кафф, украшавший ухо царя. Какого же труда стоило Льёненпапилю ничем не выдать тот факт, что он знаком с Шелестиалем, и не начать пристально рассматривать его, такого непохожего на самого себя. Принц коротко поклонился и невозмутимо направился мимо стола прямиком к постели. Краем глаза он видел, что Шелест следит за каждым его движением, и всем сердцем надеялся, что макияж и маскарад достаточно изменили его внешность. Покончив со сменой белья, юноша покинул комнату, так и не произнеся ни слова. Определённо, следовало продумать глубокую и правдоподобную легенду, чтобы подольше находиться во дворце. Однако, пока что и образа горничной вроде бы было достаточно. Посему Лён, как и следовало порядочной горничной, понёс старые простыни в прачечную. Лишь замешкавшись у двери прачечной, соображая как поудобнее открыть её с полными руками белья, он понял, что за ним всё это время шёл никто иной как Шелест собственной персоной. Он любезно открыл Лёну дверь и придерживая её произнёс: – После вас, леди. Испугавшийся поначалу юноша немного выдохнул, услышав это обращение. Оно означало, что царь принял его за девушку, а значит, не узнал. Но расслабляться было рано. Знакомая ему прачка, разбирающая одежду, обернулась на звук. – Уже управилась? Молодец, растороп… Ваше величество?! – Заметив короля, женщина немедленно поклонилась. – Прошу прощения, что не предупредила вас! Это наша новая горничная. Её прислали родители госпожи Элизабет. – А что же она сама о себе не расскажет? – Ваше величество, она немая! У Шелестиаля на миг округлились глаза. – Немая? В самом деле? Как интересно! – он оценивающе осмотрел новую горничную. – Знаете что? Мне она, пожалуй нравится. Такая красавица достойна быть в царской свите. Отдадите мне её в личные фрейлины? Женщина явно не пришла в восторг от того, что у неё забирают едва пришедшую на подмогу рабочую силу. Но разве она могла спорить с царём? – Разумеется, ваше величество. И всё же, в таком случае осмелюсь попросить вас поскорее найти мне другую помощницу на замену. – Я распоряжусь, – кивнул Шелестиаль. Сочтя, что больше незачем оставаться в прачечной, царь попросту велел горничной следовать за собой. Следующие несколько часов Шелест таскал свою новоиспечённую фрейлину за собой по всем государственным делам. Льёненпапиль обрадовался, справедливо рассудив, что это прекрасная возможность выяснить где находится царица. Ведь в какой-то момент царь обязательно должен был навестить её. За полдня Лён успел побывать на собрании по вопросам сельского хозяйства, и узнать, что на морском дне прекрасно себя чувствует особый сорт винограда. Затем они посетили роскошные виноградники, чтобы своими глазами удостовериться, что урожай в этом году добротный, ягоды налились соком, и совсем скоро можно будет приступать к сбору винограда. Из него-то впоследствии и делали то самое вино, благодаря которому Льёненпапиль оказался в такой тяжелой ситуации. После этого они посетили открытие совершенно изумительной пекарни, там новая фрейлина удостоилась чести отобедать за одним столом с царем. К этому моменту принц наконец понял, почему его приняли за девушку. Помимо миловидной внешности, он умудрился напялить женскую одежду. Откуда ему было знать, что вархосские мужчины всегда ходят с открытой грудью? Покинув пекарню, царь отправился на переговоры с именитым бардом из крупного города на севере Вархосии. Прежде чем приглашать барда ко двору, Шелест счёл необходимым убедиться насколько тот хорош, и они с Лёном, в компании ещё пары тысяч вархосцев, два часа слушали его пение. Правда, в отличие от остальных слушателей, у них была отдельная императорская ложа. Разумеется, ради безопасности. Когда они наконец вернулись во дворец, время уже перемахнуло заполночь. Царь однако не спешил отпускать новую служанку. Оказавшись в своих покоях, он встал посреди них, расставил руки в стороны и, когда Лён недоуменно уставился на него, выдал, словно это само собой разумелось: – Что же вы стоите, любезная? Раздевайте. Это же ваша работа. Лён замешкался всего на секунду. Он давно привык справляться с одеждой сам, и всё же раньше его тоже раздевали и одевали фрейлины. Те немногие слуги, которых назначали ему мать и брат, смущали его, да и доверия никакого не вызывали. А требовать этого от Этьена казалось странным, ведь Этьен был больше другом, чем прислугой. И всё же, Льёненпапиль знал придворный этикет, и прекрасно понимал, что всё происходящее в порядке вещей у монарших особ в большинстве цивилизованных стран. Он поспешно отстегнул плащ, обнажив спину мужчины. Затем нашёл хитроумную застёжку воротника и снял его. Встав на одно колено, Лён освободил Шелестиаля от обуви. Всё это время морской правитель внимательно следил за каждым его движением. Проделав все эти манипуляции, Лён замер на секунду, засомневавшись, стоит ли снимать оставшийся предмет одежды, или же царь сам его снимет. Рассудив, что не пристало юной простолюдинке лицезреть обнажённые чресла монарха, Лён почтительно поклонился, и уже собирался покинуть покои, когда запястье его обхватили сильные пальцы. – Это что же получается, – спросил Шелест, – фрейлины у нас теперь бросают работу на полпути? Нет уж. Будьте добры закончить начатое. Многозначительно вздохнув, Лён обернулся, заглянул в глаза морского царя и не нашёл в них ни капли сочувствия, лишь безудержное предвкушение предстоящего представления. Тогда принц решил расправиться с задачей поскорее, и действовать максимально безэмоционально. Он торопливо развязал шёлковый пояс с кистями, и, не теряя времени, дёрнул шаровары вниз. Каково же было его удивление, когда вместо нижнего белья у царя под шароварами обнаружилось сверкающее ничего. Точнее, кое-что там всё таки было, и весьма выдающееся. Настолько выдающееся, что Льёненпапиль так и замер с открытым ртом. План по безэмоциональности разбился на тысячу маленьких впечатлённых принцев. Шелест не спешил, он дал фрейлине время насладиться зрелищем, а сам всё это время с удовольствием любовался её реакцией. – Мне, конечно, приятно, что ты так высоко ценишь мои достоинства, но шутка слегка затянулась, – улыбаясь словно сытый морской котик, протянул он. – Пожалуй, я всё же должен извиниться, кажется, я перешёл все границы приличий. В своё оправдание хочу сказать: я понадеялся на то, что ты засмущаешься и сознаешься. Отдаю честь твоей смелости, – с этими словами, Шелест неожиданно обнял принца и прошептал: – Я рад, что ты сам пришёл ко мне, Лён. Надеюсь, тебе понравилось наше свидание?