Твоя тихая волна

Рука саднила. Льёненпапиль открыл глаза и увидел знакомый потолок. Он лежал в своей комнате, заботливо накрытый одеялом. Рядом сидела Анаис и как-то странно поглядывала на него. Он приподнялся, чтобы сесть – тело отозвалось ломотой в костях и головокружением. Одеяло соскользнуло, обнажая предплечье и клеймо на нём, напоминающее свернувшегося кольцом ярко-бирюзового шелкопряда. – Что… я натворил? – Впервые поступил как мужчина. Лён оторвал глаза от клейма и поднял взгляд на жену. Анаис выглядела так, словно гордилась. Гордилась им. – Это был очень глупый поступок, Анаис! Ты не понимаешь, что такое клеймо богини! Если я не сдержу клятву… – Так сдержи её! И я подумаю над тем, чтобы начать уважать тебя. – Но я поклялся соблазнить и похитить чужую женщину, разве это не оскорбительно по отношению к тебе? На лице Анаис появилась дерзкая усмешка. – У нас в Апарейе мужчина, способный привлечь много женщин, ценится гораздо выше. Желанный всеми муж – гордость жены. В этот момент принц понял, что никогда не поймёт свою супругу. Её логика и ценности были настолько чужды ему, насколько это вообще было возможно. – У меня всего десять дней, сомневаюсь, что есть хоть какой-то шанс… – и тут Льёненпапиля осенило. – Он говорил, что является твоим почётным гостем! – Кто? – не поняла Анаис. – Шелест! – поспешил ответить принц. – В смысле Шелестиаль, он был на том приёме в Апарейе, и вчера тоже! – и, считывая недоумение на лице жены, уточнил: – высокий брюнет в тёмно-лиловом камзоле с перламутровыми аксельбантами. Сложно не заметить, ну же! Женщина пожала плечами. – Не знаю такого. – Постой, – заволновался Лён. – ещё этот человек привёз нам то вино, “Звёздный мальчик”, помнишь? – У нас полно разного вина, я что, должна помнить каждого поставщика выпивки в округе? – Анаис вздохнула, поднялась и пошла к выходу. – В любом случае, хочется верить, что ты и в самом деле знал о чём говоришь. Не разочаруй меня. Стоило ей выйти, как в покои ворвался Этьен. Видимо, он ждал пробуждения Лёна снаружи. – Ваше высочество! Зачем вы так напились? Что теперь делать? Как ни странно, паника Этьена успокоила Льёненпапиля. Глядя на встревоженное лицо друга, он улыбнулся. – Всё хорошо. У меня есть план. – Какой ещё план? Что ты несёшь, дуралей! – поддавшись эмоциям, юноша перешёл на неформальную речь. – Не существует никакого подводного царства, и морской царицы тоже! Ты просто сгинешь! Ещё вчера Этьен был равнодушен ко всем проблемам, но стоило попасть под удар Льёненпапилю, он словно сошёл с ума от тревоги. Это могло означать только одно: жизнь принца волновала его больше, чем своя собственная. Взгляд юноши упал на предплечье принца. – Это правда, что не сдержавший клятву будет поглощён печатью богини? – Так говорят. – Льёненпапиль отвёл глаза. – Я сам не видел, но история Этуайи говорит о том, что такое случалось. – Он коснулся печати кончиками пальцев и болезненно поморщился. – Каждый день она будет разрастаться и ветвиться, пока полностью не покроет тело. В тот момент я перестану дышать. Этьен схватил его за плечи и затряс. – Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Может есть какой-то способ отменить клятву? Обмануть? Что угодно сойдёт! Даже если для противоядия придётся достать какую-нибудь чрезвычайно редкую пыльцу с крыльев какой-нибудь мифической бабочки, я немедленно отправлюсь за ней! – Ни о чём подобном не слышал, – вздохнул Лён. – Придётся исполнять обещание. – Но даже если подводное царство реально существует, на его поиски могут уйти годы! Я уж не говорю о поисках и соблазнении царицы! Если бы ты только держал себя в руках вчера! Что на тебя нашло? Всё же что хорошо, я как обычно рассказывал какую-то сказ… – и тут Этьен запнулся. – Господи, это я во всём виноват. – Долго же ты соображаешь, – мягко улыбнулся Лён. – Не буду оскорблять тебя ложью, и скажу как есть: да, ты виноват. Но лишь отчасти. Львиная доля вины за произошедшее всё же лежит на мне самом, и на… одном человеке. Поэтому я буду благодарен, если ты поможешь мне немного. Времени у нас и правда не так уж много. После этого Льёненпапиль рассказал другу обо всём, что произошло накануне вечером, утаив лишь ту часть истории, в которой Шелестиаль обвинял Этьена в лицемерии. – Будем надеяться, что грот у южного озера действительно существует, – закончил Лён. – В противном случае, чтобы избежать позора, мне придётся исчезнуть из жизни королевства. Если я не вернусь в срок, Этьен, пообещай, что позаботишься об Ананис и нашем ребёнке. Я могу довериться только тебе. Этьен вздрогнул. – Об этом… можно было даже не просить, друг. Я буду защищать их даже ценой своей жизни. – Спасибо. Они ещё немного проговорили разные варианты плана, однако время утекало, и стоило поторопиться. Льёненпапиль наскоро собрался, перехватил скудный обед и приказал запрягать коней. Не прошло и пары часов, как они с Этьеном оказались у небольшого лесного озера на юге от Этуайи. Принц никогда не был в этой части леса, но слышал от слуг, что у озера дурная слава. Кто-то рассказывал об утопленниках со светящимися глазами, другие поговаривали, что воды прокляты мстительным духом рыцаря, несправедливо обвинённого и казнённого королевской семьёй. Третьи и вовсе были уверены, что в этом озере находятся врата в ад, и обходили его десятой дорогой, от греха подальше. В общем, слухов за годы скопилось немало. Льёненпапиль снял с себя всю одежду, кроме брэ, отдал её Этьену, и нырнул в озеро. Он не знал, найдёт ли что-либо под водой, но отчего-то верил, что если слова Шелеста были правдой, то вход окажется именно под водой. И его надежды оправдались. Нырнув второй раз, принц обнаружил в скале массивную каменную плиту с ровными краями, словно бы кто-то намеренно выточил и принёс её сюда. Набрав побольше воздуха, он снова спустился, чтобы внимательнее изучить её, и заметил на плите символ Вархосии из книг, которые читал в детстве. Стоило Льёненпапилю коснуться его пальцами, как скала пришла в движение, вода хлынула в образовавшийся проём, и сильное течение против воли затянуло его в пустоту. Чудом не ударившись головой о стены узкого тоннеля, почти теряя сознание от недостатка воздуха, юноша устремился вверх, в надежде, что где-то там найдёт спасение, и был вознаграждён. Лёгкие обожгло прохладным пещерным воздухом. Водяной поток вынес Лёна на каменный берег. Кругом царила кромешная тьма, и принц подумал, что хорошо бы вернуться, придумать как доставить сюда какой-то источник света. К тому же он не хотел заставлять Этьена волноваться. Что он подумает, когда поймёт, что друг не всплывает? Нырнёт следом? Отыщет ли он вход? Уже почти решившись нырнуть обратно, Льёненпапиль поднялся на ноги и вдруг рука его коснулась чего-то тёплого. На ощупь это без сомнения было что-то каменное, шероховатое, однако, в отличии от стен и пола пещеры, словно излучало приятное тепло. Принц решил, что от небольшой задержки вреда не будет и начал ощупывать загадочную штуку. Сначала он подумал, что это может быть столб, однако примерно на уровне своего роста понял, что перед ним каменная арка, свод которой находился практически у него над головой. Стоило ему коснуться замкового камня, как пещеру наполнило мягкое голубое свечение, исходящее от символов на арке, а затем внутри проёма образовалось нечто напоминающее поверхность воды. – С ума сойти! – непроизвольно воскликнул Лён. До этого момента он не верил, что действительно найдёт что-то в озере, но перед ним без сомнения был портал. И принц был готов поклясться, что этот портал ведёт в Вархосию. Надо было вернуться. Надо было предупредить Этьена. Льёненпапиль знал, это было бы разумным решением. Но туманный лазурный водоворот внутри арки завораживал, манил к себе, шептал, звал, и… принц проиграл этому зову. Словно в трансе он шагнул в бурлящую субстанцию, и в миг оказался в совершенно незнакомом месте. Это был просторный коридор с потолками, украшенными витиеватой лепниной, и стенами, покрытыми изящным орнаментом в бордово-фиолетовых оттенках с золотыми вкраплениями. Тут и там висели портреты весьма привлекательных людей, скорее всего, представители царской семьи. Коридор был довольно длинным, и уходил в обе стороны. В стенах было множество дверей арочного типа, по обе стороны от каждой располагались роскошные вазы с лианами, напоминающими виноград. Лозы грациозно оплетали дверные проёмы, по видимому, не мешая спокойно проходить в двери. За растениями явно хорошо ухаживали. Вдруг до слуха Льёненпапиля донеслись лязг металла и отдалённые звуки разговора. Кто-то направлялся к коридору, в котором он находился. “Ну, вот теперь, точно пора возвращаться!” – решил принц, обернулся к арке, и обнаружил на её месте глухую стену. Голоса приближались. Времени на раздумья не осталось. Не теряя времени на пустые действия, Лён нырнул в первую попавшуюся дверь. Удача в этот день явно была на стороне принца. Комната, по всей видимости, служила чем-то вроде прачечной, у стен на длинных скамейках стопками лежали комплекты свежевыстиранной и выглаженной одежды. Смекнув, что быстро найти дорогу обратно в надводный мир не удастся, Льёненпапиль справедливо рассудил, что надо замаскироваться под местного. И так удачно подвернувшаяся одежда морских жителей как раз отлично подходила для этого. Он быстро стянул с себя мокрые брэ, затолкал их в угол под скамейкой, и довольно быстро выбрал себе самые непримечательные нежно-голубые шаровары. С верхней частью одежды всё оказалось сложнее. Все рубахи оказались укороченными, и едва доходили до пупка. Кроме того на плечах красовались прорези, оголяющие приличные участки кожи. Зато сами рукава оказались длинными и просторными, и заканчивались аккуратными манжетами. Выхода у принца всё равно не было, так что он просто надел первую попавшуюся рубаху, подходящую по цвету к шароварам, и удлинённый жаккардовый жилет до середины бедра. Обуви не нашлось, так что временно пришлось остаться босым. Льёненпапиль понятия не имел, какие причёски носят в морском царстве, поэтому решил действовать максимально нейтрально, и лентой связал успевшие подсохнуть волосы в тугой высокий хвост. Такой образ он приметил у людей на картинах в коридоре. После этого, юноша собирался привести в порядок стопки с одеждой, которые успел разворошить, чтобы пропажа позаимствованного им комплекта не сразу обнаружилась. За этим делом его и застала вошедшая в комнату дородная женщина. – Ты ещё кто?