Тьма во фраке

Пространство между мирами на вкус напоминало старую окисленную медь и ледяную крошку, застрявшую в самых легких. Это не была привычная трансгрессия — тот резкий, но понятный хлопок, за которым следовало сдавливание грудной клетки. Прыжок в Изнанку через «карман», который Теодор Нотт вырезал в реальности с помощью стабилизатора контуров и пары запрещенных артефактов Блэков, больше походил на падение в бездонный колодец, наполненный жидким азотом. Гермиона Грейнджер чувствовала, как её молекулы на долю секунды разлетелись в разные стороны, становясь частью бесконечного «нигде», а затем снова слепились в некое подобие человеческого тела. Единственным якорем в этом хаосе была рука Драко Малфоя, вцепившаяся в её запястье с такой силой, что кости жалобно хрустнули. — Дыши, Грейнджер, — голос Драко прозвучал у неё в самой голове, хотя его губы не шевелились. В Изнанке звук не нуждался в воздухе — он передавался напрямую через вибрацию магических нитей. — Если ты сейчас перестанешь дышать, твоё сознание просто растворится в этом эфирном дерьме. У нас нет времени на твою реинкарнацию. Гермиона открыла глаза. Мир вокруг них потерял цвет, превратившись в бесконечную палитру серого, антрацитового и мертвенно-серебристого. Они стояли на невидимой платформе посреди пустоты, где вместо неба клубились тяжелые, маслянистые тучи Изнанки. Под ногами не было ничего, кроме пульсирующей багровой нити — той самой «пуповины», которая связывала трон Мортимера в Корнуолле с лайнером Пейнштейна. Это был символ их общей «поломанности», единственный ориентир в мире, где закон физики и магии Министерства больше не работали. — Смотри, — Драко указал палочкой вперед. Его «чистая» палочка из терновника, лишенная министерской регистрации, в этом месте светилась не белым, а тревожным фиолетовым огнем. Прямо перед ними из тумана выплывал «Вечность». В реальности этот лайнер был верхом магловского инженерного гения, символом недосягаемой роскоши, бороздящим Ла-Манш. Здесь же, в Изнанке, он выглядел как колоссальный скелет доисторического левиафана, обтянутый полупрозрачной сталью. Корабль не плыл по воде — он парил в пространственном разломе, удерживаемый сотнями серебряных цепей, уходящих глубоко в пустоту. Корпус судна ежесекундно менял очертания, словно лайнер пытался вырваться из физической формы и окончательно стать частью кошмара Пейнштейна. — Он прекрасен в своем уродстве, не находишь? — прошептал Драко. Его лицо в этом свете казалось маской, высеченной из мрамора, а серые глаза превратились в две холодные щели. — Джеральд действительно выстроил храм на плаву. Извращенный памятник своей любви. — Это не корабль, Драко. Это фильтр, — Гермиона сделала осторожный шаг вперед, чувствуя, как магия Изнанки обволакивает её лодыжки, точно ледяная вода. — Он пропускает через себя энергию Источника, очищая её от «шума» реальности, и подает Мортимеру чистую эссенцию. А Глизель… она где-то там, в самом сердце этого механизма. Она — живой кабель. Они начали движение к лайнеру по невидимому мосту, который создавала их смешанная кровь. Каждый шаг отдавался в мозгу Гермионы вспышками их общей десятилетней истории. Шестнадцатый год, грязные бары Лютного, вкус огневиски и безысходности, те яростные ночи, когда они пытались забыть свои разрушенные браки — её с Крамом и его с Гринграсс — в объятиях друг друга. Изнанка не признавала масок. Здесь их «общая поломанность», о которой так часто язвил Малфой, стала их единственным доспехом. Парвати была права: для этого места они были призраками, мертвыми узлами, которые невозможно связать обычными проклятиями. — Нас ждут, — внезапно процедил Драко, перехватывая палочку боевым хватом. Из теней, окутывающих борт «Вечности», начали отделяться фигуры. Они не походили на ликвидаторов МКМ в серебряных масках, с которыми напарники столкнулись в ангаре. Это были сущности иного порядка — Призрачная Охрана Мортимера. Бывшие маги, чьи души были выпиты Источником и переработаны в бездумных стражей границы. Они выглядели как вытянутые, лишенные лиц силуэты в лохмотьях министерских мантий столетней давности. Вместо палочек у них в руках пульсировали сгустки серой субстанции — концентрированное «вчера», украденное у жертв острова. — Блять, только не дементоры-переростки, — выдохнул Малфой. — Грейнджер, работай по площади. Не давай им приблизиться. Если они коснутся твоей ауры, они выпьют твоё «вчера» быстрее, чем ты успеешь вспомнить имя Поттера. Первый страж метнулся к ним с неестественной скоростью, размываясь в воздухе. — Конфринго! — выкрикнула Гермиона. Заклинание, подпитанное плотной атмосферой Изнанки, сработало втрое мощнее обычного. Вспышка оранжевого пламени на мгновение вернула миру цвет, разрывая призрака на клочья тумана. Но на его место тут же выдвинулись еще трое. Они двигались синхронно, как части единого механизма «Ордена Слепых». Драко действовал в своем стиле — жестко и без сантиментов. Он не тратил силы на красивые дуэльные жесты. — Оскуро Тенебрис! — рявкнул он, выбрасывая вперед левую руку. Из его ладони вырвалась волна черного дыма, которая мгновенно окутала стражей. Призраки забились в этой тьме, теряя ориентацию. Малфой, не теряя ни секунды, добавил серию режущих проклятий, которые в условиях Изнанки превратились в настоящие серпы, кромсающие эфирную плоть. — Они не кончаются! — Гермиона выставила мощный щит Протего Хоррибилис, когда один из стражей попытался пробить её защиту ментальным ударом. Её голова взорвалась болью. Она увидела на мгновение лицо Виктора Крама, его разочарованный взгляд, а затем — холодную камеру Глизель Вексмалл. Изнанка пыталась использовать её надлом против неё самой, вскрывая старые раны. — Не смей смотреть им в глаза! — Драко рванул её на себя, закрывая своим плечом. — Смотри на меня, Грейнджер! Только на меня! Помнишь, что я сказал на Гриммо? Ты моя. И никакой призрачный ублюдок этого не изменит! Его голос подействовал как ушат холодной воды. Гермиона встряхнула головой, вытесняя липкий страх. Она перехватила палочку из боярышника, чувствуя, как та вибрирует от ярости. Они больше не были послушными винтиками Министерства; они были стихией. — Нам нужно на борт! — крикнула она. — Мы не перебьем их всех здесь, их подпитывает лайнер через Хроно-якорь! Они прорвались к трапу, который в Изнанке напоминал позвоночник гигантской змеи. Драко швырнул одну из «тактических вредилок» Рона — медную сферу, заряженную порошком из рога сквиба. Вспышка была такой силы, что даже в сером мире Изнанки наступила абсолютная белизна. Призраки отшатнулись, ослепленные магическим резонансом, который выжигал их эфирные каналы. Напарники влетели на палубу. Внутри «Вечность» напоминал застывшее во времени место крушения поезда высшего общества. Зеркальные стены коридоров были покрыты паутиной трещин, в которых пульсировал багровый свет. Повсюду висели те самые Зеркала-Шпионы, но здесь они не просто записывали — они транслировали хаотичные, кричащие воспоминания сотен жертв, превращая коридор в галерею ужаса. — Слышишь? — Гермиона остановилась у входа в главный салон. Сквозь гул магии доносился ритмичный, тяжелый звук. Ту-дум. Ту-дум. Это не было сердцебиением человека. Это билось сердце лайнера — магический аккумулятор, выкачивающий жизнь из Глизель Вексмалл, чтобы питать амбиции Лорда Мортимера. — Мортимер… — прошептал Драко, глядя в глубину коридора. — Я чувствую этот запах. Зашитый глаз. Это пахнет гнилыми галлеонами, старой кровью и государственным предательством. На стенах коридора начали проступать руны Высшего Банковского Совета. Золотые линии сплетались в символ Слепого Глаза, веки которого были стянуты руническими стежками. Здесь, в эпицентре Изнанки, это клеймо выглядело как рана на теле реальности, подтверждая слова Пейнштейна о том, что Мортимер — лишь фасад для чего-то более глубокого. — Мы почти у цели, — Гермиона коснулась ладонью стены. Холод был таким сильным, что кожа мгновенно покрылась инеем. — Гарри и Рон уже должны быть в Корнуолле. Как только они ударят по алтарю, нам придется принять весь откат на себя. Драко, ты готов стать громоотводом? Стать частью ритуала Resonantia Animae? Малфой посмотрел на свою руку — ту самую, где белел шрам от Книги Крови, символ их смешанной энергии и общего надлома. Он криво усмеусмехнулся, и в этой усмешке было больше правды, чем во всех его аристократических масках прошлых лет. — Дорогая моя Грейнджер, — негромко произнес он, и его голос в кои-то веки был лишен сарказма. — Мы с тобой начали умирать еще десять лет назад, в ту ночь в Лютном. Завтра — это лишь формальность, которую нужно задокументировать. Но если мы сегодня вытащим Глизель и сожжем Гринготтскую кормушку, я сдохну самым счастливым ублюдком в Британии. Он протянул ей руку. Гермиона вложила свои пальцы в его ладонь, чувствуя, как их резонанс выравнивается, создавая вокруг них плотный защитный кокон. Их надломленные души больше не были их слабостью — они стали их единственной связью, которую не могла разорвать даже Изнанка. Они шагнули в центральный зал, туда, где за пульсирующей завесой тьмы скрывалось Сердце Источника. Там, прикованная серебряными цепями к огромному кольцу стазиса, находилась Глизель Вексмалл. Её тело казалось почти прозрачным, а из вен тянулись светящиеся нити магии, уходящие в пол лайнера. Она выглядела как падший ангел, преданный своей собственной империей. Но между ними и целью стоял он. Лорд Мортимер. «Слепой глаз», считавшийся мертвым десять лет назад. В Изнанке он не выглядел как старик из учебников истории. Это была колоссальная фигура в тяжелой парчовой мантии, чье лицо было полностью закрыто золотой маской с изображением зашитого глаза. От его присутствия пространство вокруг начало сжиматься, угрожая раздавить напарников весом накопленных веками грехов. — Надо же, — голос Мортимера прозвучал как скрежет тектонических плит, перемалывающих кости. — Призраки из прошлого. Мертвый узел Малфоев и Грейнджер. Вы действительно думали, что ваша ничтожная «поломанность» позволит вам прервать вечность «Ордена Слепых»? Драко шагнул вперед, выставляя палочку из терновника. — Мы не пришли прерывать вечность, Мортимер, — Малфой сплюнул на пол сгусток темной крови, его взгляд был ледяным. — Мы пришли закрыть твой счет. Пейнштейн передавал тебе привет. И, поверь, проценты по нему тебе очень не понравятся. Визенгамот больше не защитит тебя, старик. В этот момент где-то бесконечно далеко, в реальности Корнуолла, Гарри Поттер и Рон Уизли ворвались в подвалы поместья Мортимера. Пространство лайнера «Вечность» содрогнулось от первого удара по алтарю. Глизель на цепях выгнулась в немом крике, и багровая нить резонанса между Драко и Гермионой вспыхнула ослепительным светом. Битва в Изнанке началась.