Тьма во фраке

Пространство центрального салона лайнера «Вечность» в Изнанке напоминало вывернутый наизнанку собор, возведенный безумным архитектором из застывших слез и жидкого серебра. Здесь не было привычной гравитации — пол под ногами Драко и Гермионы вибрировал в такт колоссальному, невидимому сердцу, а стены, облицованные зеркальным антрацитом, отражали не их текущие фигуры, а обрывки их собственных кошмаров, запечатанные в Зеркалах-Шпионах. В центре зала, в ореоле слепящего багрового сияния, находилась она. Глизель Вексмалл больше не походила на ту хищную светскую львицу, которая с презрением смотрела на авроров в министерской камере. Она была распята внутри огромного серебряного кольца стазиса, подвешенного в пустоте. Её руки были разведены в стороны и стянуты тончайшими цепями из «лунного железа», которые уходили не к стенам, а прямо в энергетические разломы пространства. Её тело казалось почти прозрачным, сквозь бледную кожу просвечивали вены, пульсирующие темным, неоновым светом. Из её груди, прямо из области сердца, тянулся широкий жгут багровых нитей — та самая «пуповина», через которую Лорд Мортимер выкачивал её жизнь, превращая её в живой фильтр для энергии Источника. — Она умирает, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как давление в салоне заставляет её уши кровоточить. — Драко, посмотри на ритм… она почти пуста. Она больше не человек, она просто… проводник. — Я вижу, Грейнджер, — процедил Малфой, перехватывая палочку из терновника так крепко, что костяшки побелели. — И я вижу нашего «благодетеля». Лорд Мортимер, «Слепой Глаз», стоял у подножия кольца. В Изнанке он не был тем дряхлым стариком из архивов Визенгамота. Его фигура была окутана тяжелой, колыхающейся тьмой, а золотая маска с зашитыми веками, казалось, смотрела одновременно во все стороны. — Как самонадеянно, — голос Мортимера заполнил пространство, отражаясь от стен физически ощутимыми ударами. — Дети, играющие во взрослых. Вы принесли сюда свои «надломленные души», думая, что они — ваш щит?. Вы лишь добавили приправы к моему ужину. Мортимер медленно поднял руку, и Гермиона увидела, что его пальцы заканчиваются длинными, игольчатыми когтями из чистого эфира. — Вы думаете, Джеральд Пейнштейн — монстр? — Мортимер издал звук, похожий на треск лопающихся костей. — Он был лишь моим садовником. Он выращивал для меня сад из вашей гнили, из ваших тайных желаний. А Глизель… Глизель — это самая прекрасная роза в этом саду. Её боль так чиста, что она может питать Вечность столетиями. Малфой почувствовал, как барьер Изнанки вибрирует от пафоса Мортимера, и выдал сухой, лающий смешок. — Нет, вы только посмотрите на это! Грейнджер, у меня гребаное дежавю. Та же хрень, что была с этим безносым ублюдком в девяностых. Тот тоже любил толкать речи про вечность, пока мы пытались не сдохнуть в школьных коридорах. Такое ощущение, что эти темные лорды проходят одни и те же курсы по бесконечному перерождению. Тот сдох со своими змеями, этот — с оффшорами. Серьезно, Мортимер, ты хотя бы костюм сменил? Волдеморт хотя бы не носил итальянские шмотки, но суть та же — очередная хрень, которая отказывается дохнуть окончательно. Знаешь, мне иногда кажется, что мы с тобой — просто магические уборщики, которые каждые десять лет выметают из этого мира очередного психопата с комплексом бога. Твоя Вечность пахнет падалью, старик. И мы здесь, чтобы закрыть твою лавочку. Драко шагнул вперед, выставляя перед собой одну из медных сфер Рона. Мортимер не стал ждать. Он совершил резкий выпад, и из его мантии вырвались сотни черных нитей — «Стежки Слепоты». Они не летели по воздуху; они просто возникали в пространстве, пытаясь зашить саму реальность вокруг авроров. — Конфринго Максима! — выкрикнула Гермиона, направляя удар не в Мортимера, а в пол под его ногами. Вспышка была такой силы, что даже в мире Изнанки на секунду воцарился ослепительный свет. Пространственный барьер дрогнул. Гермиона знала: в этом месте классическая дуэльная магия бесполезна. Здесь нужно было ломать структуру. Драко действовал как хищник. Он сорвал чеку с «тактической вредилки» и швырнул её прямо в лицо Мортимера. — Жри, падла! — взревел он. Медная сфера взорвалась облаком пыли из рога сквиба, смешанной с порошком мандрагоры. Для существа, полностью состоящего из магии Источника, это было всё равно что плеснуть серной кислотой в лицо. Мортимер взвыл — звук был таким, словно кричали тысячи душ одновременно. Его золотая маска треснула, обнажая под собой пустоту, заполненную шевелящимися червями тьмы. — Проклятые выродки! — Мортимер обрушил на них волну сырой энергии Изнанки. Гермиону отбросило к стене, её защитный амулет Блэков раскалился добела, выжигая кожу на груди. Драко успел выставить Протего Диаболика, но черное пламя под давлением Мортимера начало вминаться внутрь, угрожая испепелить самого создателя. — Грейнджер! — прохрипел Драко, стоя на одном колене. — Книга! Используй резонанс!. Гермиона, кашляя кровью, выхватила Книгу Крови из сумки. Артефакт почувствовал близость Источника и начал буквально вырываться из рук, его кожаный переплет пульсировал, как живое мясо. Глизель Вексмалл, до этого висевшая в кольце без сознания, внезапно открыла глаза. Её зрачки были затоплены абсолютной чернотой, но когда она увидела Книгу в руках Гермионы, в них вспыхнула искра осознания. — Джеральд… — её шепот прорезал грохот битвы. Этот звук подействовал на пространство лайнера странно. Вибрация Источника изменилась. — Глизель, держись! — крикнула Гермиона, прижимая ладонь к пульсирующей странице Книги. — Мы разорвем петлю! Мортимер, восстановив равновесие, направил всю свою ярость на Глизель. Он понял, что теряет контроль над «батарейкой». — Если она не будет моей, она не будет ничьей! — закричал он, сжимая кулаки. Жгут багровых нитей, связывающий его с Вексмалл, начал натягиваться, высасывая последние остатки её жизненной эссенции. Глизель выгнулась дугой, её крик был беззвучным, но от его ментальной силы зеркала в салоне разлетелись в пыль. Она начала превращаться в пепел прямо на глазах. И в этот момент случилось то, чего не ожидал даже Мортимер. Воздух за спиной Глизель пошел маслянистой рябью. Из пустоты, не имея физического тела, начала проступать воля Джеральда Пейнштейна. Это не был его призрачный фантом с острова; это была концентрированная ярость человека, который обещал, что никто больше не коснется его женщины. Пространство вокруг Глизель окуталось серым, тлеющим пламенем — тем самым, которое уничтожило Атриум Министерства. — НЕ. ТРОГАЙ. ЕЁ. — голос Пейнштейна доносился отовсюду и ниоткуда. Это не была магия палочки. Это была магия абсолютного эгоизма, превращенная в щит. Серое пламя Пейнштейна столкнулось с черными нитями Мортимера. Два монстра сцепились в метафизической схватке за тело женщины, которая была для одного — инструментом, а для другого — смыслом существования. — Сейчас! — Драко вскочил на ноги и рванулся к Гермионе. — Грейнджер, они сцепились! Мы должны стать громоотводами!. В этот момент лайнер «Вечность» содрогнулся от колоссального внешнего удара. Это Гарри Поттер и Рон Уизли в реальности Корнуолла достигли алтаря Мортимера и начали его разрушение. Энергетический контур «Берег-Пустота» начал рушиться. — Мортимер перенаправляет откат на Глизель! — закричала Гермиона, видя, как багровая нить резонанса превращается в ослепительный столб огня. — Вся мощь разрушающегося поместья сейчас ударит по ней! Она сгорит! Драко схватил Гермиону за руку, переплетая их пальцы — те самые, на которых еще не зажили шрамы от их первой смешанной крови. — Мы принимаем это на себя, — сказал он, и в его глазах не было страха. — Помнишь ритуал Resonantia Animae? Наша «поломанность» против его Вечности. Они вдвоем бросились вперед, в самый эпицентр багрового шторма. Гермиона прижала раскрытую Книгу Крови к груди Глизель, а Драко свободной рукой ухватился за раскаленное серебряное кольцо. Мир исчез в багровой вспышке. Мортимер понял, что проиграл. Он увидел, как двое «ничтожных авроров» добровольно впитывают в себя энергию, способную испарить дракона. Он увидел, как их надломленные души, истерзанные разводами, предательством Министерства и десятилетием взаимной боли, образуют идеальный изолятор, который не дает Источнику уничтожить Глизель. — Нет! Это невозможно! — кричал Мортимер, его фигура начала распадаться на черные хлопья. — Вы — пешки! Вы не можете контролировать Тень! — Мы не контролируем её, ублюдок, — прохрипел Малфой, чувствуя, как его кости начинают плавиться под тяжестью резонанса. — Мы просто закрываем твой овердрафт. Гермиона видела перед собой лицо Глизель. Вексмалл смотрела на неё сквозь пелену боли, и в этом взгляде больше не было королевы. Там была только женщина, которая видела, как за её спиной Тень Джеральда Пейнштейна отдает последние силы, чтобы удержать её в этом мире. — Спаси… его… — прошептала Глизель, касаясь пальцами руки Гермионы. В следующую секунду резонанс достиг пика. Лайнер «Вечность» начал разваливаться в Изнанке, превращаясь в груду горящего металлолома. Тень Мортимера сгинула в воронке, которую создал удар Поттера в Корнуолле.

***

Последствия шторма Когда багровое сияние погасло, в салоне воцарилась мертвая тишина. Драко и Гермиона лежали на полу, не в силах пошевелить даже пальцем. Их мантии дымились, а магические ядра были выжжены до предела. Глизель Вексмалл, освобожденная от цепей, лежала рядом. Она дышала — слабо, прерывисто, но дышала. Её кожа вернула себе человеческий оттенок, а багровые нити Источника исчезли. Тень Пейнштейна растаяла, оставив после себя лишь запах дорогих сигар и холодный сквозняк. Гермиона повернула голову и встретилась взглядом с Драко. Его лицо было испачкано сажей, губа разбита, но он улыбался той самой невозможной, циничной улыбкой, от которой у неё всегда замирало сердце. — Ну что, Грейнджер… — прохрипел он. — Кажется, мы официально оформили бумаги. Теперь мы… по-настоящему мертвы. Или по-настоящему свободны. Гермиона вложила свою руку в его. На горизонте Изнанки, там, где раньше был «Вечность», начало проступать серое, холодное утро реальности. Они выстояли. Но они оба понимали: это был лишь первый акт. Истинный Кукловод, чье клеймо «Зашитого глаза» всё еще пульсировало на обломках лайнера, теперь знал их имена в лицо. Битва за Сердце Источника была окончена, но война с Высшей Тенью только начиналась.