Мое время

— Лиам! Каллум! Сюда! — позвал Хейден дядюшек Ориона, помахав им рукой, почувствовав, что они приближаются к воротам. Не то чтобы ему нужно было их встречать, им был предоставлен доступ в поместье и часть замка. В те части, куда им нужно было попасть, чтобы выполнить свои задачи. В основном в солярий и ведущие к нему коридоры. Может, они и были дядями Ориона, но он не спешил им доверять. Когда замок будет достроен, доступ к нему будет только у него и Ориона. Он принял близко к сердцу слова дядей Ориона и позаботился о его защите. — Привет, как дела? — с широкой улыбкой на лице спросил Лиам, подходя к Хейдену и шатру у входа в поместье. Каллум шёл рядом с ним, они двигались в унисон и оба предпочитали молчать. В конце концов, они здесь по делу, а не ради удовольствия, и их время ограничено. — Эй, у меня всё хорошо, а у вас? — он жестом пригласил их следовать за ним и вошёл в свою палатку, оставив входную дверь приоткрытой, чтобы они могли войти. — Вы получили приглашение? — ему пришлось тайком отправить их с помощью почтовых сов. Он очень скучал по своей сове. Кто знает, может быть, однажды он снова с ней увидится, нужно только добраться туда первым. — Так и есть, Орион не любит сюрпризов, — предупредил его Каллум, но в его голосе слышалось веселье. Впрочем, он и сам заметил, что его племянник сильно изменился. — Хм, у меня такого опыта пока не было, — уклончиво ответил Хейден. — Если он будет против, я больше не стану так делать. — Хотя, возможно, он немного преувеличивает. Его день рождения никогда, ни разу, НИКОГДА не праздновали. Он всегда жил у Дурслей, и, конечно, получал подарки, начиная с двенадцати лет, но по-настоящему его никто не поздравлял. — Мы забрали эти книги, хотя и оставили себе оригиналы, а копии отдали компании, которая занимается его имуществом, — заявил Лиам. — Мы с Каллумом взяли себе по экземпляру всех его произведений, и я рад, что мы это сделали. — Теперь я понимаю, почему они так нравятся Ориону, — это действительно увлекательное чтиво. — Он с восторгом добавил: — Даже не помню, когда мы в последний раз читали книгу, в которой не было бы какой-нибудь работы. — Я заметил, это было в газете, — с грустной усмешкой прокомментировал Хейден. — Ориона это не касается, он был слишком занят и пока не заметил. Если повезёт, он и не заметит, пока не получит от тебя свой подарок. — Да, «Певерелл паблишинг» издаёт газету… с тех пор как вы возглавили издательство, мои родители каждый день приглашают к себе друзей. Все потрясены подробностями о Нагасаки и Хиросиме. — Они праздновали, когда на территории, где в основном жили волшебники, был совершен такой чудовищный акт жестокости. — Они в ярости. Не думаю, что до них дошло, пока они не увидели это воочию, а не на бумаге. Мой отец всё проверил. — Потом, конечно, об этом написали в газетах: их собственное министерство скрывало информацию от граждан по совету Альбуса Дамблдора, их нового блестящего героя, ну, уже не такого блестящего. Хейден одобрительно кивнул, давая понять, что волшебник сам проверил факты. — По крайней мере, должна быть ещё одна газета, чтобы была хоть какая-то конкуренция. Это гарантировало бы, что большинство новостей доходили бы до людей, — прокомментировал Хейден. — Из-за того, что долгое время была только одна газета, министерству было очень легко замалчивать эту тему. Тем более что мы очень замкнуты. Мы так редко получаем информацию из-за рубежа, и она очень редко становится общедоступной. — Хотя теперь ситуация может измениться. Возможно, станет больше браков с иностранцами, когда люди ищут для своих семей партнёров, которые не состоят с ними в близком родстве. — К сожалению, это правда, — признался Каллум. — Ну что, начнём? — и он указал большим пальцем на замок. — Мы здесь не просто так, — заключил Лиам, с любопытством оглядываясь по сторонам. Они были здесь не просто так, а не просто так сидели в солярии. — Ко мне должен прийти архитектор, чтобы посмотреть солярий. Не волнуйся, ему можно доверять, он член семьи, — прокомментировал Хейден. Что ж, это не за горами, ведь они с Орионом скоро поженятся. Это уже происходило, так что он не видел ничего предосудительного в том, чтобы сделать такое заявление. — Игнатиус Преветт, он сейчас будет здесь. Я был бы рад, если бы вы поработали с ним над созданием чего-то одновременно функционального и красивого. Я хочу, чтобы всё пространство использовалось наилучшим образом. — Я помню его по школе, — Каллум кивнул, хотя Лиам был ближе к нему по возрасту, но они никогда особо не сближались. Работали над несколькими проектами, иногда перекидывались парой слов в коридорах, но друзьями не были. Они вращались в разных кругах и учились на разных факультетах. Игнатиус, может, и был гриффиндорцем, но никогда не был таким дерзким и шумным, как большинство гриффиндорцев. Из него получился бы лучший когтевранец: в восемьдесят процентов случаев его можно было застать в библиотеке или на территории школы в хорошую погоду с книгами на коленях. — Мы видели его на мероприятиях, но не разговаривали с ним, ограничиваясь общими любезностями. — Вы достаточно хорошо ладите, чтобы сделать это вместе? — спросил Хейден. Вполне вероятно, что в то время предрассудки, связанные с факультетами, были не так сильны. С подачи Дамблдора они начали (или, может быть, только начали) ослабевать. Дамблдор и сам уже предвзято относился к слизеринцам. Благосклонность к гриффиндорцам была лишь первым шагом на пути к более масштабному плану, а Дамблдор был мастером шахмат и обладал огромным терпением. — У нас с ним нет проблем, — отмахнулся Лиам от беспокойства Хейдена. Даже если у них были проблемы с Мерлином в школе, они уже взрослые, в конце концов. Как и сказал Хейден, теперь он член семьи, муж их племянницы. Хейден кивнул, вспомнив, что поставил чайник на плиту, прежде чем отвлечься, и взмахнул палочкой, чтобы снова его включить. Вода в чайнике сразу закипела, в отличие от маггловских чайников, которым нужно время (пусть и считаные секунды), чтобы нагреться. — Хочешь чашечку? — Погода была тёплая, но из-за работы ему требовалась подпитка энергией между зельями (он не мог принимать их слишком часто), чтобы сохранять бдительность и не засыпать. Лиам вежливо отказался, а Каллум согласился. — Мне нужна любая помощь, чтобы не уснуть, — сказал Хейден, сухо посмеиваясь. — Несмотря на все собеседования, которые я проходил на разные должности, я до сих пор не могу найти по-настоящему квалифицированного специалиста. — Он добавил в кофе немного ванили, вернулся к мальчикам и протянул Каллуму его порцию. — Дай угадаю: наплыв чистокровных, которые только что окончили школу и думают, что получат работу благодаря своим семьям? — предположил Каллум, потягивая кофе и удивлённо округляя глаза от восхищения. — Ты добавил ваниль? — легко догадался он. Хейден ухмыльнулся: — Я люблю добавлять что-нибудь, чтобы было вкуснее, в основном ваниль и карамель. — Кофе был просто восхитительным, хотя он старался не переборщить с соусами и добавлял их по одному-два, а в остальное время пил обычный кофе. До того как он приехал сюда, он не пил кофе и не особо его любил. Но в последнее время кофе стал ему нравиться, он помогал ему пережить день. — Очень вкусно, — воскликнул Каллум. Определённо лучше, чем просто сахар, который может быть приторно сладким. — Теперь это Игнатиус, можешь принести кубок, — сказал Хейден, выходя из фиолетовой палатки и оставляя их наедине. Рассеянно похлопывая по внутреннему карману плаща, куда он положил приглашение Тома, он хотел узнать, как у него дела. Прочитав ещё немного о последствиях поглощения крестражей (пусть и против своей воли), он просто хотел убедиться, что с ним всё в порядке. У него был целитель разума, с которым можно было поговорить, так что, будем надеяться, это означало, что Том действительно хочет стать лучше, встать на путь истинный. Каллум спокойно вышел из палатки вслед за Хейденом, наблюдая за тем, как Игнатиус приближается к ней. Его лицо исказилось от недовольства. Игнатиус выглядел... ну, за неимением лучшего определения, как человек, страдающий запором. Такое случалось лишь несколько раз, в самом начале, когда его только представили семье на одном из собраний. Неужели он боялся, что Хейден что-то с ним сделает? Насколько он мог припомнить, Игнатиус больше боялся Хейдена, чем лорда Блэка. — Ты тоже это заметил? — Да, он достаточно умён, чтобы его бояться, — сказал Лиам, довольно ухмыляясь. — Ты хочешь сказать, что мы не умные? — сказал Каллум с притворным оскорблением и широкой улыбкой на лице. — Определённо нет, — заявил Лиам. — Мы же здесь, не так ли? И подумать только, наши родители от него без ума. — Они весело рассмеялись, не подозревая, насколько он могущественен и на что способен. — О нет, наш отец не дурак, он всё понимает, — с сожалением сказал Каллум, когда Хейден обнял Игнатиуса. Им обоим пришлось сдерживать смех, глядя на выражение лица Игнатиуса, когда тот ответил на объятие. О, Мерлин, это было эпично, им нужно было сначала прийти на день рождения Ориона, чтобы увидеть всё своими глазами. Честно говоря, если бы Игнатиус ещё больше напрягся, он бы превратился в статую. Лиам продолжал хихикать, пока к нему не подошли Хейден и Игнатиус. — Пожалуйста, скажи, что он уже подключился к солярию, чтобы нам не пришлось ждать целую вечность, — раздражённо произнёс он, но едва сдержался, чтобы не поморщиться. Чтобы добавить кого-то в список пациентов, требовалось много времени, и чем больше людей, тем дольше это занимало, а сегодня у него не было на это времени. Каллум шлепнул брата по затылку и закатил глаза: — Тебе придётся его простить, он плохо выспался прошлой ночью. Хейден только рассмеялся: — Я знаю, каково это, но тебе повезло, вы все в одной лодке пока что. Каллум и Лиам одобрительно кивнули: это было лучшее решение для всех заинтересованных сторон. Они никогда не расскажут о Хейдене и его бесценном солярии. Некоторые из растений даже станут их собственностью, а это значит, что им придётся перестраивать и укреплять защитные барьеры по крайней мере вокруг одной из своих теплиц, чтобы сделать её неприступной. Так что попасть туда смогут только они, и они не допустят, чтобы кто-то другой добрался до их почти исчезнувших растений. Единственная причина, по которой они этого не сделали, заключалась в силе, которую семья Певереллов подчинила своей воле. Они знали, что Хейден тоже не станет об этом говорить, как и их племянник Орион. Так что всё было бы максимально безопасно, но меры предосторожности никогда не помешают. — Какое облегчение, — признался Лиам, потягиваясь и пытаясь взбодриться. Когда они вернулись в поместье, ему сразу захотелось спать. Теперь со всеми приказами предстояло разбираться Каллуму. — Что касается расширения, то мы, честно говоря, понятия не имеем, с чего начать. Мир маглов нам совершенно чужд. — Ты что, ни разу не выходил в мир магглов в школе? Или со своими друзьями? — поинтересовался Хейден, когда они направились к солярию. Он знал, что Сириус был готов на всё, лишь бы держаться подальше от площади Гриммо и своей матери. Он даже пошёл и купил маггловские плакаты (со скудно одетыми женщинами) и навсегда повесил их на стену своей спальни. Всё, что угодно, лишь бы разозлить свою мать и отделить себя от семьи. Если Сириус (который вырос исключительно в волшебном мире) смог сориентироваться, то и они смогут, верно? Неужели это так сложно? Игнатиус шёл слева от них, не сводя глаз с Хейдена. Он даже не взглянул на них, когда они заговорили. — Знаете, это действительно может быть хорошей идеей, — прокомментировал Каллум. — Съездить в мир магглов, чтобы самим всё увидеть. Так нам было бы гораздо проще ориентироваться в мире магглов. Всё лежит в руинах, все такие подозрительные, что это просто нереально. — Они только что пережили войну, и в их общинах будет царить подозрительность по отношению к незнакомым людям, — объяснил Хейден. — В течение нескольких лет они будут жить по карточкам. Чтобы еды и напитков хватило на всех магглов, которые всё ещё живут на британской земле. — Мы не страдаем от такого образа жизни из-за войны, слава Мерлину. — Он бы ни за что не стал ограничивать себя в еде, ведь большую часть жизни ему приходилось голодать. — И всё же мы не знаем, как это будет происходить, — признался Каллум. Мир маглов был для них слишком чуждым. — Я так понимаю, вам лучше обратиться за помощью к волшебнику или ведьме в первом поколении, — Хейден наконец-то вспомнил, как их называть, и решил использовать то же имя, что дал им в своей книге. Ему было нелегко менять слова, и остальным, скорее всего, тоже будет непросто, но он решил подавать пример. — К кому-то, у кого есть опыт общения с магглами. Теперь, в зависимости от того, чего вы хотите, — чего именно вы хотите? — он понял, что забегает вперёд. Игнатиус вслушивался в разговор вокруг, пытаясь расслабиться, но не мог. Здесь он чувствовал себя неуютно. Как только он переступил порог, ему показалось, что за ним следят, что за ним наблюдают, и каждый волосок на его теле встал дыбом. Как будто он ощутил присутствие чего-то мощного, чего-то невероятно удушающего. Это не было злом, просто он чувствовал себя на взводе. Неужели никто больше не испытывал подобных чувств по отношению к Хейдену? Или это касалось только его? Похоже, его жена думала иначе. Как вообще можно было чувствовать себя комфортно рядом с ним? — Ну, в каком-то смысле ты у нас в долгу за нашу помощь, — совершенно импульсивно заметил Лиам. — Ты бы нам помог? Это просто для того, чтобы сразу взять быка за рога. — О? Может, пересмотрим условия сделки? Как насчёт того, чтобы я сделал это вместо того, чтобы дать вам то, о чём мы изначально договаривались? — так же быстро отреагировал Хейден, и его глаза потемнели от злости. Они получали больше, чем рассчитывали, и прекрасно это понимали. — Нет! — в панике выпалил Каллум. — Ни в коем случае, мы даже возьмём ученика, чтобы подсластить пилюлю. — Они не поняли, шутит он или нет. Ему хотелось дать брату подзатыльник за то, что такая возможность вполне реальна. — Хм, — задумчиво протянул Хейден, — тогда ладно. — Согласившись на новое условие, он решил, что больше никому не позволит себя унижать. Он не мог и не хотел этого терпеть. На долю секунды он закрыл глаза, вспомнив своё прошлое. Только Орион знал обо всём, и Хейден был не против. Потому что для него важен был только Орион и семья, которая, как он надеялся, у них когда-нибудь появится. Каллум бросил на Лиама взгляд, который ясно давал понять, что он всё узнает. Лиам поморщился. Усталость делала его порывистым, а может, и более порывистым, чем обычно. Они с братом не были наследниками, и им никогда не уделяли столько внимания, сколько его брату. Его имидж был важнее, чем два лишних наследника мужского пола. Их сестру тоже обучали, чтобы дать ей возможность прожить лучшую жизнь, в которой она станет «леди» и найдёт себе мужа-лорда. Для семей не было большей гордости, чем выдать дочь замуж за человека из хорошей семьи. Разумеется, у родителей были разные представления о том, что делает семью «хорошей». Никто из них не задумывался о характере волшебника и о том, как он относился к людям. Это никогда не принималось во внимание, независимо от того, любили они своих детей или нет. — Нам бы очень пригодился ученик, а может, и два, — признался Лиам. — В таком темпе мы долго не протянем. — Нам нужен стабильный распорядок дня, а не сон по три-четыре дня в неделю. — Вы знаете, что такое «сквибы»? — спросил Хейден, продолжая идти, несмотря на то, что остальные остановились как вкопанные. — Конечно, нет! — последовал немедленный ответ, полный ужаса. Хейден, повернувшись, приподнял бровь и бесстрастно посмотрел на них. — Неужели? — его очень огорчало, что они не уделяют его книге столько внимания, сколько ему хотелось бы. Сквибы важны, они должны оставаться в волшебном мире, работать и процветать. Все трое настороженно и с подозрением переглянулись. Хейден перестал исподтишка поглядывать на Игнатиуса и сказал: — Твой кузен. Игнатиус был поражён этим заявлением. Откуда он, чёрт возьми, об этом узнал? Вот видите! Он был просто ужасен! Он знал то, чего не должны были знать другие. Его двоюродного брата не было в списках поступивших в Хогвартс, его отправили в маггловский мир, и никто о нём не говорил. — Он учится на бухгалтера или уже стал им, не так ли? — задумчиво добавил Хейден. — Персиваль Преветт мог бы принести вашей семье несметные богатства, но, судя по всему, для него имело значение только то, что он не обладает магией. — Вы играли с ним, оставались у него ночевать, делились друг с другом своими страхами... изменилось ли ваше отношение к нему после того, как вы узнали, что у него нет магических способностей? Он так часто бывал у нас, что считал «Перси», как его называли, своим братом. Он понимал его, ведь они оба не были наследниками, не были важными персонами, только Перси предали. Игнатиус заблеял, это была информация, которой даже он не знал. Он открывал и закрывал рот, не в силах сформулировать ответ на мягкое предостережение в глазах Хейдена. Это было очень эффективно, сработало гораздо лучше, чем разочарование его собственных родителей. Он был совершенно откровенно ошеломлён. — Ты же знаешь, что у него есть волшебный ребёнок, да? — прокомментировал Хейден, развернулся и продолжил идти. Её звали Мафальда, она попала на факультет Слизерин. Он лениво размышлял о том, как бы на это отреагировала Молли. Они проповедовали равенство, но сквибы никогда не были частью этого равенства? С другой стороны, это было не решение Молли, мальчик приходился ей троюродным братом, и они, скорее всего, никогда не встречались. — Нечасто магия проявляется только в одном поколении. Если я не ошибаюсь, он не сквиб, просто недостаточно силён, чтобы учиться в Хогвартсе. Игнатиус чуть не упал, Мерлин, ему было бы легче, если бы Хейден просто бил его кулаками, потому что с тех пор, как он аппарировал в поместье Певереллов, ему казалось, что его бьют со всех сторон. Облизывая пересохшие губы, он размышлял, осмелится ли что-нибудь сказать своим дяде и тёте. У которых, кстати, не было других детей. Но какое это имело значение? Вряд ли Перси принял бы что-то от семьи. Уж точно не принял бы. Каллум сжалился над потрясённым волшебником и помог ему прийти в себя. И это тот самый парень, который получил одобрение лорда Блэка? — Да, хорошо, что ты уже женат на Люсе, — сказал он, сочувственно похлопывая его по спине. — Если бы лорд Блэк увидел, как ты сейчас реагируешь, — он сделал эффектный жест, — то... — плечи Лиама тряслись так сильно, что Каллум удивился, как из них не вырвалось ни звука. Игнатиус прищурился и выпрямился. — Заткнись, — тихо, но с лёгким раздражением, бросил он. Он был совершенно сбит с толку тем, что они не чувствовали… что-то… просто что-то. Он не мог это описать, это просто было, но он не мог это описать. Он не чувствовал, что ему грозит опасность, но все его инстинкты кричали, что нужно быть начеку, что что-то приближается. Но он не осмеливался ни у кого спрашивать. По крайней мере, пока нет. Каллум и Лиам усмехнулись и снова пошли в ногу с Хейденом. К счастью, его не расстроили слова Лиама. — У тебя есть всё необходимое или ты просто собираешься набросать пару идей, сделать фотографии и всё? — спросил Хейден, открывая двери, ведущие в солярий. Окна в куполе сверкали — Хейден заранее очистил их с помощью магии. — На самом деле фотографии не дают точного представления о пространстве, — прокомментировал Игнатиус, осматриваясь. — Всё очень старое, но в очень, очень хорошем состоянии. Здесь не помешала бы серьёзная модернизация, ради которой, собственно, я здесь и нахожусь. Или измерения. — Из палочки Игнатиуса появилась длинная рулетка и блокнот с пером, которое тут же начало писать. — Есть ли что-то конкретное, что вам хотелось бы видеть в этой комнате? Больше места? Использовать все уровни? Или вы хотите сохранить эту планировку, но усовершенствовать её? — спросил Игнатиус, переходя в профессиональный режим, и его беспокойство как рукой сняло. — Может быть, круговые лестницы, ведущие на верхние этажи? — Мне бы хотелось, чтобы у всего было пространство для роста, сейчас оно используется не в полной мере, но я не уверен, что это из-за того, что пока ничего не растёт. Кроме того, я знаю, что то, что я знаю, будет расти, но понятия не имею, насколько сильно. — признался Хейден, наблюдая за Игнатиусом. Когда тот погружался в работу, он словно становился другим человеком. Он был в предвкушении, как ребёнок в Святки. Он искренне любил свою работу и не мог не задаваться вопросом, что случилось с ним и Лукрецией в другом прошлом. Так много волшебников и ведьм умирали задолго до своего времени, и случайности он ещё мог понять, но, черт возьми, Лукреции на момент смерти было лет пятьдесят или шестьдесят. Для волшебников и ведьм это даже не средний возраст, это столетний возраст. При достаточной силе магии они могли прожить до трёхсот или четырёхсот лет. К сожалению, с каждым поколением магия ослабевала, а вместе с ней сокращалась и продолжительность жизни. Галерея в Чёрном замке стала для него неопровержимым доказательством этого. Отбросив эти мысли, он вздрогнул, осознав, что Лиам, Каллум и Игнатиус обсуждают свои предложения. Разумеется, они знали, что Игнатиус сделает пару набросков, но не предполагали, что Хейден действительно сможет представить себе свой солярий. — Погодите, сколько теплиц вы хотите разместить за пределами солярия? — спросил Игнатиус, оценивающим взглядом окидывая открывающийся вид. — Я бы сказал, что для такой обширной территории максимум четыре. Больше — и всё будет слишком тесно. — А этого, судя по всему, Хейден не хотел. Даже с помощью магии пространство может быть ограничено. — Максимум два или три, — твёрдо заявил Хейден. Он не хотел, чтобы их было слишком много, и не собирался делать из этого бизнес, но это принесло бы ему неплохой доход. — Я думаю, что ограничусь двумя, я не собираюсь делать из этого бизнес. По крайней мере, сейчас это будет только для семьи. — На его лице появилась печальная улыбка. Одному Мерлину известно, что он задумал на будущее. — Всё зависит от того, какой размер теплицы вы предпочитаете, — прокомментировал Игнатиус, отложив блокнот. Книга и перо последовали за волшебником, внимательно изучая всё вокруг, но не пытаясь разглядеть растения или семена. — Какой у вас размер, ребята? — спросил Хейден у братьев Макмиллан. Ответил Каллум. — Мне больше нравятся те, что у вас. — Прочные, и даже если бы они были дорогими, то точно прослужили бы долго. — Они выглядят прочными, на века. — Они у меня уже больше десяти лет, — с гордостью заявил Лиам. — Ни разу не чинил. — Они ничего не меняли и не чинили с помощью магии, так что выбор был удачным, и он был рад, что Хейден увидел, что у них самое лучшее оборудование. — Мы предоставим вам все необходимые детали, обычно их тоже устанавливают за вас, — объяснил Каллум. — Если вам это интересно, лучше сделать это как можно скорее. — Он понимал, как работают защитные барьеры, и полагал, что в этом месте всё устроено примерно так же. Он знал, что, как только поместье будет готово к работе, защитные барьеры очистятся от всех, кто получит к ним доступ, и поступил бы так же. — Сколько времени прошло? — рассеянно и с любопытством спросил Хейден. — На каждую теплицу ушло минут двадцать пять, — предположил Лиам. Магия во многом упрощала жизнь, как и чары, обеспечивающие постоянную фиксацию. У маглов на теплицу такого размера ушло бы дня два, а с магией — и часа не потребовалось бы. — Не могли бы вы прислать мне подробности после того, как отдохнете? Я не против, если вы пришлёте мне всё, что у вас есть. — Будь то реальный адрес компании, Floo или просто почтовый адрес. — Конечно, я пришлю вам подробности сегодня вечером. Кажется, у меня где-то была их визитка. — Лиам почтительно склонил голову. — Спасибо, — ответил Хейден, оборачиваясь только для того, чтобы моргнуть при виде Игнатиуса, что-то строчащего пером на пергаменте. — Напомни мне купить тебе карандаши. — Поражённый элементарным рисунком, да ещё так быстро. Он подумал, думал ли Игнатиус когда-нибудь стать художником. С другой стороны, он был художником, просто другого сорта. — Карандаши? — растерянно переспросил Игнатиус. — Свинцовые грифели в деревянной оболочке, — объяснил Хейден, что такое карандаш. — Ещё у них есть наборы цветных карандашей, как мелки, только тоньше и твёрже. — Он точно знал, что такое мелки, ведь ими пользуются дети. — Хм, — только и сказал Игнатиус, закончив черновой набросок. — Ты действительно хорош в том, что делаешь, не так ли? — спросил Хейден. Игнатиус покраснел от гордости. Его редко хвалили, и он гордился своими способностями. — Спасибо, мне приятно это слышать. — Хотел бы я увидеть лицо твоего начальника, когда ты подашь заявление об уходе, — рассмеялся Хейден, хлопнув его по спине. — Это было бы зрелище не для слабонервных. — Можешь прийти, если хочешь, у меня сегодня выходной, — объяснил Игнатиус. — Надеюсь, к завтрашнему дню большая часть гнева уляжется, и мне не придётся терпеть весь этот двухнедельный кошмар. — Если бы не тот факт, что он поднимался по карьерной лестнице в глазах общества, он бы этого не делал. Он знал, что это будет сущий кошмар. Они будут в ярости, его начальство — отъявленные злодеи. — Я помню те времена, и я рад, что мы рискнули и начали работать на себя, — сказал Каллум, сочувствуя своему коллеге-волшебнику. Возможно, они получили ученичество благодаря своей фамилии, но они упорно трудились, чтобы стать мастерами, и работали в разных питомниках, чтобы заработать денег и продолжить обучение. Так у них и возникла эта идея, ведь у семьи уже были связи в этой отрасли. Не стоит забывать и о теплицах: семья была известна своими познаниями в травологии. Они просто пошли дальше и занялись собственным бизнесом, став сами себе хозяевами. Их старший брат, наследник, тоже был мастером травологии, но с тех пор и пальцем не пошевелил, чтобы полить хоть одно растение. Это было так расточительно. — Да, и ты толком не высыпаешься, — сухо заметил Хейден. — Я бы хотел познакомиться с твоими начальниками. — Он выглядел невинным, на его лице играла лёгкая улыбка. Игнатиус искоса посмотрел на Хейдена, ни на секунду не поверив в его искренность. — Ты сможешь с ними встретиться, когда я там больше не буду работать, — поспешно заявил он, молясь, чтобы тот не стал возражать. Хейден надул губы: — Да ладно тебе, я хочу посмотреть на их лица, — поддразнил он, притворно хныча. — И, может быть, предупредить их. Глаза Игнатиуса расширились — это было последнее, что ему было нужно. Каллум и Лиам рассмеялись: — О, его боссов не так-то просто запугать. Глаза Хейдена заблестели: — Спорим? — Не совсем, — усмехнулся Каллум. — Я не настолько глуп, чтобы спорить с тобой. — Он вспомнил, что произошло при их последней встрече. Как он выдал им невероятную информацию. Информацию, которая могла исходить только от призраков. Да, он был Певереллом, некромантом, и это действительно было глупо. Лиам усмехнулся, кивнув в знак согласия, хотя и понимал, что это бесполезно. — Мы — семья, мы держимся вместе, и, честно говоря, я хочу поблагодарить их за этот идиотизм, ведь они подарили мне нечто невероятное, — заявил Хейден, взглянув на пергамент. Если он смог сделать что-то подобное за такой короткий срок... что же он мог придумать в офисе? Надо признать, Лиам и Каллум дали ему несколько отличных советов. Игнатиус выпрямился, его осанка стала безупречной, и он улыбнулся. В нём снова проснулась гордость за свои способности. Никто больше не хвалил его работу, даже начальство. От него этого ждали, и похвала не входила в эти ожидания. Кто бы мог подумать, что его новый босс окажет ему ту безоговорочную поддержку, в которой он так отчаянно нуждался. Возможно, дело было в новизне, но он всё равно был рад. Семья. Он сказал, что Лукреция постоянно твердила о важности семьи и ради них была готова на всё. Его собственная семья не была такой дружной, но Блэки? Они всегда были вместе, и он впервые начал понимать, что она имела в виду. Хейден ещё не был «Блэком», но так органично вписался в коллектив, что казалось, будто он был «Блэком» всю свою жизнь. — Знаете что, ладно, можете приходить, но я сейчас уезжаю. Мы с Лукрецией на день едем в Рим, и я бы с удовольствием позавтракал там с вами, — сказал им Игнатиус. Это был подарок тёти Лукреции, Ликорисы Блэк. Срок действия визы истекал через полгода, и они решили ею воспользоваться. Он просто хотел, чтобы они провели там больше одного дня, и не имел в виду ничего плохого, ведь медовый месяц был чудесным. Ничего страшного, они и так наслаждались предоставленным временем. — Ничего страшного, мы тут закончили, да? — спросил Хейден, глядя на братьев Макмиллан, которые с ним согласились. Лиаму больше всего хотелось забраться в постель и проспать целую вечность. Он радостно потёр руки: — Тогда поехали! — Это будет так. Весело. На его лице сияла довольная улыбка. Игнатиус подавил смешок. Что ж, было бы неплохо увидеть, как кто-то другой, а не он сам, боится Хейдена. Вчетвером они быстро добрались до ворот поместья Певереллов. Хейден напомнил Лиаму и Каллуму, чтобы они прислали ему подробности, потому что ни один из них не сможет приступить к работе, пока всё не будет готово. Может быть, стоит порекомендовать Арабеллу Фигг и Аргуса Филча. В его времени они были уже в возрасте, но здесь? Вряд ли они так стары, нужно будет спросить у Ориона, кто у них смотритель. Возможно, Аргус уже работал в Хогвартсе, но вряд ли ему это нравилось. Несчастный старик, он не мог смириться с тем, что другие постоянно заканчивают школу, а сам он — нет. Хейден знал, что не сможет спасти всех. Но будь он проклят, если не попытается. Они попрощались, и Хейден взмахнул палочкой, активируя чары, охранявшие поместье. — Я готов, когда будешь готов ты. — Он доверился Игнатиусу, который должен был безопасно аппарировать их обоих.