Мое время

Зазвучали барабаны, колокольчики и хлопки, возвещая о начале церемонии после того, как Арктур закончил свою речь. Обычно это означало, что пара, вступающая в связь, прибыла на место, но Игнатиус и Лукреция решили поступить иначе. Они уже были внутри круга в начале церемонии. Все церемонии были разными и проводились исключительно для молодожёнов. Был небольшой шаблон, который служил ориентиром, но в остальном всё зависело от пары. Младший из детей обошёл круг с корзиной цветов и трав, произнося слова очистительного ритуала и разбрасывая растения. Это должно было изгнать все негативные мысли и намерения, связанные с сегодняшней церемонией. Им потребовалось некоторое время, чтобы обойти весь круг, учитывая, что самому младшему участнику было всего четыре года, но Альфарду и Билиусу удалось провести церемонию. Лукреция была на взводе, тревожилась, но в то же время радовалась, боялась, но ликовала. Она вот-вот свяжет свою жизнь с любовью всей своей жизни. Она не сомневалась, что выйдет замуж за Игнатиуса, но переживала, что он может передумать. Что он вдруг решит, что хочет детей, а она вряд ли когда-нибудь забеременеет. Целительницы сказали, что она практически бесплодна. — Всё ещё хочешь со мной встречаться? — спросила она, повторяя слова, которые произносила каждую неделю по мере приближения дня их встречи. — Только попробуй меня остановить, — прошептал он, чтобы Арктур не услышал и не составил неверное впечатление. Она была самой красивой женщиной в мире, такой могущественной и способной позаботиться о себе. Она так отличалась от большинства других ведьм, которых он встречал. Его сердце разбилось, когда он узнал, что она бесплодна. Не ради себя, нет, а ради Лукреции: из неё получилась бы прекрасная мать, добрая, заботливая и оберегающая. Он не был наследником, поэтому ему не навязывали детей. В отличие от его братьев. Лукреция сияла, наплевав на приличия — да пошло оно всё! В конце концов, это был день её свадьбы, и будь она проклята, если пройдёт его без улыбки. Её бабушка Хеспер даже не улыбнулась ни на одной фотографии в день своей свадьбы с дедушкой, а её мать улыбалась, но очень сдержанно. Они не любили друг друга, не были счастливы, они поженились, потому что так было принято. Слава Мерлину, ей не пришлось делать то же самое. — Теперь, когда святость церемонии очищена и защищена, давайте начнём! — прокомментировал Арктур. Его голос звучал властно, как будто он имел на это право. Эта защита — особенно в сочетании с невинностью юности — будет действовать ещё многие поколения. Магия была живой частью их самих, и их желания... по большей части, с некоторыми ограничениями, сбывались. — Сегодня мы призываем древние силы даровать защитные благословения и долголетие паре, соединяющейся в этот день. Дайте им благословение, о боги, дайте им свою защиту, о богини, будьте благословенны. — Все в кругу, включая Хейдена и Ориона, произнесли эти слова; Хейден на несколько секунд отстал — он никогда не участвовал в таком объединении. Чёрт возьми, на свадьбе Флёр и Билла так много было исключено из этого, и да, они назвали это свадьбой, а не соединением узами брака. Ничего подобного раньше не было. Это казалось настоящим, в отличие от Билла и Флёр, которые казались ненастоящими... возможно, дело было не в войне, как он себе представлял. Возможно, его душа просто тосковала по прошлому. — Будь благословен, — пробормотал Арктур мягко и успокаивающе, но, тем не менее, привлекая всеобщее внимание. — Игнатиус и Лукреция, вы стоите здесь сегодня передо мной как зрелые люди, преисполненные решимости проложить свой путь в этом мире. Вы знаете, чего другой ищет в отношениях, исходя из этой связи, и по-прежнему стремитесь довести это до конца. Благодаря чистой решимости и преданности вы созданы друг для друга... присоединяйтесь к нам здесь сегодня... друг для друга, для тех, кто важен для нас больше всего. — Он давно выучил наизусть слова, которые его дочь и зять выбрали для своего бракосочетания. Он был полон решимости сделать этот день таким, о котором она мечтала с детства, ведь его любовь к дочери была безграничной. Улыбка Лукреции стала ещё шире, обнажив все зубы, пока она стояла перед своим будущим партнёром. Её глаза блестели от непролитых слёз: она так сильно любила родителей и брата и боялась, что связь с партнёром разлучит их. Но она поклялась, что этого не случится. — Как пара, связавшая себя узами брака, вы вместе создали дом здесь, в этом благословенном магией и богами месте. Сегодня вы стоите перед нами, в присутствии друзей и родных, богов и предков, и клянётесь друг другу в верности на всю жизнь. Да будет так. — провозгласил Арктур. Узы брака заключались на всю жизнь, и лишь немногие волшебники обладали силой, способной их разрушить. — Да будет так! — эхом повторили все, и в их голосах слышалось волнение. Разумеется, «развод» пары не был чем-то привычным и уважаемым. Возможно, именно поэтому во времена Хейдена браки заключались так редко, а вместо них устраивали «свадьбы», чтобы можно было «развестись». Но даже в его время к разводу относились несерьёзно, и о тех, кто разводился, отзывались не слишком хорошо. Игнатиус крепко сжал руку своей будущей супруги, прекрасно зная о тревогах Лукреции. Она чувствовала себя неполноценной женщиной, потому что не могла родить ему ребёнка. Он предпочёл бы её сотне детей, даже если бы это означало, что его род прервётся. Он так сильно её любил, что готов был бросить к её ногам весь волшебный мир. Он был так рад, что не родился первым и может сам выбирать свою судьбу. Для него это было очень важно. — Влюблённые вдохновляют друг друга. Их отношения — источник силы, на которую они опираются. С помощью волшебного сообщества, которое их окружает. Благодаря нашей взаимной заботе и уважению мы поддержим их брак и будущие начинания, которые, в свою очередь, поддерживают нас, а мы, в свою очередь, поддерживаем их... — И так далее, этот цикл любви, поддержки, силы и заботы может продолжаться вечно. — твёрдо заявил Арктур. Было решено не упоминать о детях, потому что это было невозможно, и они не хотели портить этот прекрасный день. К счастью, сегодня не было ни дождя, ни облаков, ни холода, а солнце ярко освещало их. Хейден и Орион переглянулись, и на их лицах читалось явное замешательство. Орион резко очнулся от своих мыслей, когда кто-то ткнул его локтем в живот. Он шагнул вперёд, как и Уильям Преветт, держа в руках верёвку для своих близких. — Мелания, как мать пары, обещаешь ли ты заботиться о них, пока они проходят процесс единения? Беречь их и не причинять вреда? — спросил Арктур. — Да, — ответила Мелания с такой тёплой улыбкой, полной обожания и любви, что у неё на лице. Её дочь была красавицей, у неё был хороший муж — чего ещё может желать мать? Если он нарушит данные ей обещания... что ж, она знала множество заклинаний, которые заставят его пожалеть о любом причинённом ей вреде. — Орион, как брат пары, вступающей в связь, обещаешь ли ты заботиться о них, пока они будут проходить через этот процесс? Беречь их и не причинять вреда? — продолжил Арктур. Возможно, сегодня они возьмут фамилию Преветт, но обеспечивать их будет семья Блэк. — Я сделаю, — подтвердил Орион, взглянув на Хейдена. — Мы сделаем. — Он не обратил внимания на раздражённый взгляд отца, вызванный его отступлением от нормы. — Уильям Преветт, как брат пары, вступившей в связь, обещаешь ли ты заботиться о них, пока они не завершат процесс? Лелеять их и не причинять им вреда? — спросил Арктур брата Игнатиуса, который мог бы заботиться о них и лелеять их, но не с теми средствами, которые есть у семьи Блэк. — Да, — твёрдо заявил Уильям, пообещав, что так и сделает. Ему нравилась Лукреция, даже несмотря на то, что их с Игнатиусом родители были не в восторге. По тому, как они отреагировали на то, что она бесплодна, можно было понять, что они думают по этому поводу. Они пытались отговорить его от этой затеи, но Игнатиус был непреклонен. К сожалению, они подхватили очень заразную болезнь, от которой не помогали даже зелья, так что пара, заболевшая драконьей сыпью, была вынуждена уединиться. К сожалению, это означало, что они не смогут присутствовать на первой встрече сына и невестки. — А теперь пришло время услышать клятвы, — прокомментировал Арктур, глядя на соединяющуюся пару с бесстрастным, если не сказать снисходительным, выражением лица. — Я обещаю держать тебя за руку каждую ночь и никогда не позволю угаснуть нашей искре. Я клянусь быть терпеливым, как того требует любовь, говорить, когда нужны слова, и хранить молчание, когда они не нужны. Ты — мой проводник в мир любви, моё единственное желание, и я хочу состариться вместе с тобой. Я обещаю любить тебя, быть твоим очагом, хранить для тебя пламя в своём сердце. Когда ты вошла в мою жизнь, в неё вошла и любовь. — Игнатиус поклялся, глядя на свою будущую жену с такой преданностью, что никто не усомнился в его словах. Хейден прижал руку к сердцу: он чувствовал витающую в воздухе магию, искреннюю, как слова Игнатиуса. Все ли здесь чувствовали то же самое? Оглядевшись, он решил, что нет, но подозревал, что они тоже это чувствуют, но скрывают свои чувства. Вот что почувствуют все, когда он произнесёт свои клятвы Ориону? Эту искренность? Что бы почувствовали люди, вступившие в брак по расчёту? Ничего? Неужели это и есть насмешка над магией? Или ей просто было приятно, что они родят ещё детей, которые будут использовать магию, чтобы поклоняться ей? — Я клянусь быть щедрой и всепрощающей, смешить тебя и смеяться над собой. Ты для меня — всё, моё единственное желание, и я хочу состариться вместе с тобой. Я клянусь любить тебя так же, как ты любишь меня, несмотря на все трудности, тьму и боль, ради наших радостей, наших надежд, всегда с честностью и верой. Я клянусь быть для тебя такой же опорой, какой ты был для меня. Я обещаю быть твоим проводником, лучшим другом и женой. Я обещаю чтить, любить и лелеять тебя во всех жизненных перипетиях. Куда бы мы ни отправились, мы будем вместе. Вместе мы исследуем этот мир и сделаем всё, о чём говорили. — прошептала Лукреция, переполненная любовью к своему будущему партнёру. Магия начала окутывать их. Магия оценивала их слова, определяя, правдивы ли они. Игнатиус видел только Лукрецию, которая сияла красотой. Улыбаясь, он вспоминал все те места, которые они хотели увидеть. Без каких-либо обязательств они могли бы путешествовать по всему миру долгие годы. Здесь их ничего не держало. Он мог только представлять, как они будут впитывать историю, путешествуя по миру, — волшебство, новые места, о да, ему это нравилось. Он не мог дождаться, когда они начнут ездить в отпуск хотя бы три-четыре раза в год, так часто, как только ему удавалось отпроситься с работы. Он сомневался, что это будет часто, ведь он только начинал свой путь и должен был обеспечить себе и жене привычный образ жизни. Арктур достал из-под мантии чёрный шнур и провозгласил: — Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить Игнатиуса и Лукрецию Преветт. Как завязывается этот узел, так и ваши жизни будут связаны воедино, — сказал Арктур, ловко обматывая первый шнур вокруг их рук и запястий. Он проделывал это десятки раз с тех пор, как дочь попросила его провести церемонию. — В этот шнур вплетены, в его волокна вплетены все надежды ваших друзей и родных, да и ваши собственные надежды на вашу новую совместную жизнь. Завязывая этот узел, я связываю все желания, мечты, любовь и счастье, которые желали бы для вас здесь и сейчас, с вашими жизнями до конца ваших дней. — Игнатиус и Лукреция выбрали неразрывную связь, которую невозможно разорвать. Их любовь была чистой и искренней, и они хотели провести всю жизнь вместе. С этими словами лорд Блэк отступил на шаг, а Орион подошёл к ним с серебряным шнуром в руке и обвил им руки сестры и зятя. — Пусть этот шнур соединит ваши руки в любви и принесёт вам только счастье и успех во всём, что вы делаете. Благословляю вас на вечное единение. Пусть оно будет долгим и ярким. — Он знал, что его сестра хочет ярких впечатлений. — Пусть этот шнурок соединит ваши руки в знак любви и никогда не будет использован в гневе. Пусть клятвы, которые вы произнесли, никогда не станут горькими на вкус, — сказала жена Уильяма, Тесси, обматывая их запястья своей лентой. — Соединяя руки, вы становитесь единым целым, неразрывно связанным навеки. Пусть ваша жизнь будет долгой и счастливой. — Её лента была кроваво-красной, что символизировало страсть и любовь. Этой лентой она связала себя с Уильямом много лет назад. Хейден подошёл к нему с радужным шнуром, символизирующим прогресс и силу, и в этой ленте было немало силы. — Как любой ребёнок, который учится завязывать шнурки, понимает, что сначала нужно скрестить концы. Как ваши руки связаны этим шнуром, так и ваше партнёрство скреплено символом этого узла. Да будет так, чтобы то, что сделано перед богами, не было разрушено человеком. Двое, связанные любовью, обязательствами и страхом, печалью и радостью, трудностями и победами, гневом и примирением, — всё это придаёт силу этому союзу. — Завязав ленту узлом, он отступил на шаг. Маленькие знаки бесконечности смотрели вверх, придавая паре дополнительную силу и защиту. Лукреция сияла от счастья, что кто-то об этом вспомнил. Ей нравился не какой-то один цвет, нет, она любила всю радугу. Впрочем, она нечасто об этом говорила, разве что когда ей было комфортно. Это не подобало леди из Дома Чёрных (независимо от того, был ли это официальный титул). — В прошлые времена считалось, что человеческая душа обладает общими характеристиками со всеми божественными вещами. Именно эта вера приписывала добродетели сторонам света; Востоку, Западу, Югу и Северу. Именно по этой традиции предлагается благословение в поддержку этой церемонии. Да будет благословен этот союз с дарами Востока. Общение сердца, разума и тела начинается заново с восходом каждого Солнца. Знание о росте обретается в обмене молчанием. Да будет благословен этот союз, дарованный Югом. Тепло очага и дома, жар сердечной страсти. Свет, рождённый ими обоими, озарит даже самые тёмные времена. — Мелания произнесла эти слова ровным голосом, отчего женщины слегка всхлипнули, глядя на неё полными слёз глазами. Их сердца тронули эти прекрасные слова, но сама Мелания не выказала никаких эмоций. Она продолжила, полная решимости закончить начатое. Хейден с грустью наблюдал за ней, задаваясь вопросом, почему все в волшебном мире так любят надевать маски. Чтобы на фотографиях они выглядели совершенно несчастными. Если они и были счастливы, то уж точно не показывали этого во время Святок. Так почему же им так хочется выглядеть несчастными на публике? Да будет благословен этот союз с дарами Запада. Глубокие воды озера. Быстрое волнение реки, освежающее очищение дождём, всеобъемлющая страсть моря. Благословен будь этот союз с дарами Севера. Прочный фундамент, на котором можно построить. Плодородие полей, обогатившее вашу жизнь. Стабильный дом, в который вы всегда сможете вернуться. Каждое из этих благословений с четырёх сторон света подчёркивает те вещи, которые помогут вам построить счастливый и успешный союз. Однако это всего лишь инструменты. Инструменты, которые нужно использовать вместе, чтобы добиться того, к чему вы стремитесь в этом союзе. — Добро пожаловать в семью Преветт, Лукреция, — сказал Уильям, обматывая их руки своим шнуром. — Да будет так! — магия вспыхнула в них обоих, ведь они оба были сильны в магии, так что по шнурам прокатилась мощная волна, связавшая их со всеми словами, произнесёнными в этот день. — Да будет так! — эхом повторили новоиспечённые супруги, дрожа от мурашек, побежавших по их рукам. Магия была... не от мира сего, особенно магия Хейдена, которая была ледяной, но это их не удивляло. Они с самого начала ощутили всю мощь магии Хейдена. Это приводило в ужас Игнатиуса и до сих пор пугает, но Лукреция, выросшая в семье невероятно могущественных людей, не обращала на это особого внимания. — Позвольте мне оказать вам честь и первым представить вас Игнатиусу и Лукреции Преветт. Теперь вы муж и жена, можете поцеловать свою супругу, — сказал лорд Блэк с едва заметной улыбкой на лице. Он взглянул на жену, вспомнив их церемонию бракосочетания, которая сильно отличалась от церемонии его дочери, и в глубине души был за это благодарен. — Да будет так! — воскликнули гости, почти зажмурившись от ощущения волшебства, окутывающего их со всех сторон. Это было пьянящее чувство — как для тех, кто принимал, так и для тех, кто дарил. Шнуры исчезли с запястий связанных пар, а затем снова появились у алтаря. Хейден почти не сомневался, что после официального скрепления узами брака все расслабятся. К сожалению, этого не произошло, и по мановению волшебной палочки всё начало меняться. Появились еда, напитки и навесы, а также огромный танцпол. Хейден с благоговением наблюдал за происходящим: это было самое красивое зрелище, которое он когда-либо видел. Здесь даже были цветы, в том числе плющ, оплетающий стены. Он не знал, что это за цветы, но пахли они просто божественно. — Всё великолепно, запах... восхитительный. — Хейден, как всегда, был предельно честен во всём, без витиеватых слов и бесконечных банальностей, которыми он пытался заработать себе дополнительные очки. Вместо этого Лукреция и Игнатиус с радостным смехом перепрыгнули через метлу. Прежде чем разойтись, все последовали их примеру, поприветствовали новобрачных и пожелали им счастья. — Пусть ваша дружба будет крепкой, а любовь — взаимной, потому что дружба — важнейшая составляющая успешного брака, и пусть ваш союз будет крепким, смелым и радостным, как прекрасный корабль дружбы. Поздравляю. — Первыми к Мелании подошли родители Лукреции, чтобы поздравить их. — От всей души поздравляю вас с этим знаменательным событием. Мы молимся о том, чтобы вам всегда сопутствовали удача, везение и единение, — с любовью сказала Тесси Преветт. Она поцеловала их обоих в щёки. Она была сдержанна, но не так, как семья Блэк. — Каждый день, который вы проводите вместе, может укрепить вашу любовь, ведь вы будете рядом друг с другом даже в самые счастливые годы. Поздравляю вас с этим союзом. — Уильям Преветт добродушно хлопнул брата по спине и поцеловал невестку в щёку. — В этот знаменательный день, который знаменует начало вашей совместной жизни, я желаю вам, чтобы путь, по которому вы идёте, был счастливым, наполненным покоем и гармонией, романтикой и страстью, радостью и смехом, и многим другим, — сказал Хейден, обнимая их обоих, к их огромному удивлению. Игнатиус не стал возражать из страха перед тем, какую месть может устроить Хейден. Он был очень могущественным некромантом, не говоря уже о Мерлине. Лукреция уже успела проникнуться симпатией к Хейдену и его чудачествам. Он не обращал внимания на приличия, но был слишком щедр и любвеобилен, чтобы кто-то мог на него обидеться. — Спасибо, — сказали Игнатиус и Лукреция, охваченные волнением от магической энергии, бурлящей в их телах. Это было ни с чем не сравнимое ощущение. — В день вашей свадьбы я желаю вам всего наилучшего. Пусть ваша любовь станет драгоценным камнем в короне, который украсит вашу совместную жизнь. Всего наилучшего вам обоим. — Сердечно поздравляю вас со свадьбой! Пусть ваша связь будет вечной, а если она когда-нибудь изменится, пусть она станет ещё крепче и надежнее. — Желаю вам ещё много счастливых дней и поводов для радости, а также любви и смеха на всю жизнь. — Брак позволяет вам всю оставшуюся жизнь наслаждаться обществом одного особенного человека и раздражать его. Я рад, что у вас есть тот, кого можно раздражать и с кем можно наслаждаться всю оставшуюся жизнь. — В день вашей свадьбы я желаю, чтобы ваша любовь сияла, как яркая звезда, освещая даже самые тёмные времена. Всего вам наилучшего. — Пусть ваша любовь будет крепкой, а ваш брак станет самым большим счастьем и благословением в вашей жизни. Поздравляю! — Пусть ваша любовь будет способна выдержать любую бурю, а ваша совместная жизнь будет наполнена бесконечной любовью, смехом и радостью. Поздравляю вас со свадьбой. К тому времени, как они закончили принимать поздравления, им уже не терпелось занять свои места. Это было всего на несколько минут, чтобы немного передохнуть. Столы стояли рядами, и все места были заняты, причём с поразительной скоростью. У каждого стола была табличка с именем и схемой рассадки. — Вот, держите! — Хейден протянул им два больших кубка с медовухой. — Поздравляю! — подмигнув, он направился к своему месту, которое находилось за тем же столом, что и новобрачные, рядом с Орионом и его родителями. Он протянул Ориону ещё один кубок и оставил один себе, мысленно напомнив себе, что нужно сделать небольшой глоток виски, как и просил Альфард. Скорее всего, у него будут проблемы, но это лучше, чем напиться и натворить дел, о которых потом пожалеешь. Он не помнил, чтобы в юности был таким, но, с другой стороны, он не был Альфардом. Он не рос в волшебном сообществе. Заиграла музыка, кто-то начал исполнять бодрую песню. Хейден не знал, кто это; даже в юности он не слышал ни о каких волшебных певцах, кроме странных сестёр, но и о них он слышал лишь вскользь. — Разве это место не божественно? — спросила ведьма, подходя к Лукреции и Игнатиусу. Хейден встрепенулся, вспомнив, что она стояла рядом с тем, кто вызвал у него любопытство. Он узнал их, но не мог понять, откуда. У неё был приятный, звонкий голос, и выглядела она прекрасно. Пристроившись на плече Ориона, он прошептал ему на ухо: — Кто это? Орион, не обращая внимания на то, что Хейден выбрал для него место на плече, повернулся, чтобы посмотреть, о ком спрашивает Хейден. Он вспомнил, что собирался спросить о том же. — Это жена Седрика Амоса Диггори, Бриттани. — О, — пробормотал Хейден, резко вдохнув, — Седрик очень на неё похож. — Он должен был сам догадаться, ему не нужна была помощь. — Они живут неподалёку? — Значит, они постоянно используют Седрика и Амоса, да? Честно говоря, они такие же плохие, как и Блэки. Орион растерянно посмотрел на него: — Нет, но эта территория очень востребована, отец, должно быть, дорого за неё заплатил. Всё это — их свадебный подарок, а праздник — от нас. — Под «нами» имелись в виду все члены семьи Блэк. Хейден тихо хмыкнул в знак согласия, когда Игнатиус встал. — Моя прекрасная жена, не так ли? — обратился он к ней, когда она, опустив капюшон, села на своё место. Новоиспечённая пара начала танцевать под нежную романтическую мелодию. Хейден смотрел, как они танцуют свой первый танец в качестве пары. Внезапно он понял, что не может дождаться, когда это произойдёт с ним и Орионом. — Как насчёт того, чтобы сыграть свадьбу на Белтейн? — Он бы никогда не подумал о Самайне, каким бы поэтичным это ни казалось, учитывая его способности. Он считал, что Самайн всегда будет для него болезненной темой. Орион уставился на Хейдена пустым взглядом, пока до него не дошло, что тот на самом деле сказал. — До этого ещё почти год, — на самом деле остался всего месяц. Он пытался сдержать нотку нытья в голосе, но у него не получилось. Хейден тихо рассмеялся, на его лице появилась нежная улыбка. — Я думаю, нам понадобится этот год, чтобы всё подготовить, не так ли? — он мягко поддразнил: — Между нашими проектами, не забывая о судебных процессах и Визенгамоте, мы будем очень разбросаны. — Запивая медовуху, он был невероятно вкусным, лучшим, что он когда-либо пробовал, но это его не удивило: Блэки с лихвой потратились, чтобы устроить Лукреции свадьбу, о которой она будет вспоминать с неподдельным счастьем. — Возможно, ты и прав, — признал Орион. Даже если бы им помог менеджер по связям, это всё равно заняло бы время. — Кстати, о проекте. Я удивлён, что никто не задал мне ни одного вопроса о наших книгах и даже не посмотрел на меня с осуждением, — удивлённо сказал Хейден. Обычно такого не случалось. Орион неделикатно фыркнул, не услышанный всеми, кроме Хейдена, поскольку музыка и радостное празднование продолжались вокруг них. — Это было бы серьёзной оплошностью, которую здесь никто бы не совершил. Это считается обычным, громким и позорным. — И они не общались с такими людьми. — Как и я, значит? — с иронией спросил Хейден, приподняв бровь и насмешливо скривив губы, показывая, что он не обиделся. — В тот день, когда ты станешь обычным и постыдным, магия умрёт, — яростно заявил Орион. Хейден лишь ухмыльнулся. Он был обычным, скорее всего, бесчестным человеком в глазах всех присутствующих. Его терпели только из-за его способностей и из-за Ориона. Возможно. Кто знает, что на самом деле думают эти чистокровные? Скорее всего, он начал менять их отношение к магам, чистокровным, полукровкам и, так сказать, «магглорождённым». Остальное сделает время. — А где подарки? — спросил Хейден, заметив, что Антонин сидит с человеком, которого Хейден принял за своего отца, — они были очень похожи. — Подарки? Дома, а где же ещё? — спросил Орион, заметив, что Хейден отвлёкся. — Ну, здесь, — безучастно ответил Хейден, не подозревавший, что есть и другой вариант. — Подарки не принято распаковывать на публике, обычно их открывают молодожёны после возвращения из свадебного путешествия. После этого они дарят гостям благодарственные открытки, — объяснил Орион. По его словам, если бы подарки открывали в банкетном зале, это привело бы к семейному соперничеству за лучший, самый дорогой подарок, а не к тому, чтобы выбрать что-то из предложенных вариантов. — Можете себе представить, какая конкуренция возникла бы из-за этого? Хейден содрогнулся, вспомнив о своём двоюродном брате, и, встав, сказал: — Я собираюсь навестить Антонина. — Он не хотел думать о своём двоюродном брате, но поклялся, что никогда не позволит своим детям так себя баловать. Пара отошла от столика, лавируя между танцующими парами. Музыканты и певица сделали небольшой пятнадцатиминутный перерыв, чтобы выпить воды и утолить жажду. В итоге они остались у Антонина (и его отца, который долго благодарил Хейдена и растрогался, когда тот ни с того ни с сего его обнял), пока не пришло время ужинать. Ужин был достоин состояния Блэков. Они оба остались в восторге, но за время трапезы Хейден кое-что заметил. — Что случилось с твоей мамой? — очень тихо спросил Хейден. Лукреция и Игнатиус ели свой торт, разделив его на столько ярусов, чтобы каждому достался приличный кусок. Орион взглянул на мать, гадая, что имел в виду Хейден, и увидел, что она ест что-то очень вкусное. — Ничего, а что? — сейчас в поведении матери не было ничего необычного. — Ничего... просто, клянусь, она не смотрит мне в глаза и сегодня весь день меня избегает, — сбивчиво сказал Хейден Ориону. Он бы ни за что не стал создавать напряжённость в отношениях между Орионом и его родителями. Ни за что на свете, ведь у Ориона были родители, и для него это было самым удивительным в мире. — Мама злится не на тебя, а на моего отца, — сказал Орион Хейдену. Даже если бы она злилась на Хейдена, она никогда бы не опозорила семью, показав это на людях. Или даже наедине, но не перед тем, кто однажды станет лордом Певереллом-Блэком или лордом Блэком-Певереллом, в зависимости от того, какой путь они выберут. Хейден кивнул. — Если ты уверен, — ответил он. Орион лучше всех знал своих родителей, но у Хейдена всё равно было ощущение, что он ошибается. Разумеется, вскоре они отвлеклись на то, чтобы познакомить Хейдена со всеми представителями высшего общества, которых считали достойными. Орион с большим удовольствием представлял свою невесту, а Хейден был рад, что никто не задавал ему глупых вопросов и не критиковал его за написанную книгу. Это был поистине чудесный вечер. Хотя, возможно, дело было в выпивке. Он даже сдержал слово и дал Альфарду два бокала сливочного пива с небольшим количеством огненного виски. В кубке было сливочное пиво, так что никакого эффекта он бы не почувствовал. Один бокал перед ужином, а второй — ближе к ночи. Жаль, что Хейден не познакомился с Флимонтом Поттером. Хейдену пришлось признаться, что он с нетерпением ждал встречи с этим человеком, но теперь, скорее всего, уже слишком поздно, ведь Чарлус сказал, что они с Дамблдором хорошие друзья. Скорее всего, он уже был одержим дьяволом. Отсутствие ответа от Чарлуса было достаточным ответом.