Мое время

«Мне жаль, что ваш день был испорчен, — мрачно сказал Хейден, искренне сожалея об этом. Он сел на стул, и комната опустела, если не считать двух стульев и стола. — Прежде чем вы спросите, скажу, что я не могу позволить ей задержаться. Вы должны понимать, что её призвали из мира духов, чтобы она была с вами. Если только призрак не остаётся в мире живых, его нельзя вернуть обратно. Она знала, что ты выживешь; она знала, что её муж знает, что она его любит; у неё не было незавершённых дел. Я продержался столько, сколько мог. Можешь идти домой, если хочешь, я не буду тебя винить». Антонин уставился на волшебника: «Ты ведь на самом деле это имеешь в виду, да?» Он никогда раньше не встречал никого, похожего на лорда Певерелла. Если бы он не видел его во всей его холодной и величественной красе, то решил бы, что тот — настоящий гриффиндорец. Но ведь Хейден тоже потерял родителей и, скорее всего, на собственном опыте убедился в том, о чём говорил. Это не могло быть легко. Хейден моргнул: «Конечно, ты обещал хранить мне верность, и будет справедливо, если я отвечу тебе тем же, всегда». Хейден был непреклонен и суров, давая понять Антонину, что не собирается быть другом на час. «Верность для меня превыше всего, Антонин, ради неё я готов последовать за тобой хоть в ад, хоть к дюжине Церберов». Антонин с трудом сглотнул, потрясённый искренностью его слов. Обычно в таких семьях, как его или Хейдена, на первом месте всегда стояла семья. Всё остальное не имело значения, друзья нужны были только для того, чтобы получить более высокое положение и власть. Лучшие друзья искали только способы объединить семьи. Им постоянно твердили об этом в детстве, но в детстве в это не веришь. Кажется, что они должны пройти через всё вместе, крепкие и верные в своей дружбе. В конце концов, так и происходит: друзья выбирают сторону, ссорятся, и это так утомительно и душераздирающе одиноко. Он никогда бы в этом не признался, даже отцу, с которым был очень близок, — у него и без того хватало забот. После нескольких мгновений молчания Антонин медленно кивнул. Его переполняла благодарность. Возможно, теперь у него появились настоящие друзья, те, кому он мог доверять и на чью преданность мог рассчитывать. «Что там произошло?» — спросил он, указывая на комнату, из которой только что вышел, — свою камеру. Чем скорее он разберётся с этим делом, тем лучше. Хейден медленно ухмыльнулся, на его лице появилось печальное выражение. «Дамблдор был любопытен и, скорее всего, осторожничал, — сообщил он адвокату. Антонин выпрямился: «Ты ведь ничего не подписывал, да?» — встревоженно спросил он. Но пока что Хейден Певерелл казался очень умным. Вряд ли он рискнул бы настроить против себя Блэков, встав на сторону Дамблдора, и прослыть нарушителем клятвы. Хейден усмехнулся: «Да ни за что, как будто я подпишу хоть что-то из того, что этот старый дурак мне подсунет. В тот день, когда я это сделаю, можете быть уверены, что я сделал это под давлением». Антонин расслабился и занял второе кресло: «Рад это слышать. Есть ещё что-то, о чём вы говорили?» «Кажется, я предупреждал его, чтобы он не обращался ко мне в таком фамильярном тоне, — равнодушно пожал плечами Хейден. — Ему нравится так называть меня полным именем…» «Чертовски часто, — сухо ответил Антонин, качая головой. — Мерлин, кому нужно столько имён? Даже когда они публиковали цитаты в газетах, они не отказывались писать его полное имя так, как он его произносит». Единственное исключение — Хогвартс, но там он не представляется. И это было правдой: он ожидал, что они знают, кто он такой. «Что у вас там происходит? Такое ощущение, что Тезей вот-вот взорвётся», — прямо спросил Хейден. Антонин понял, что он имел в виду, хотя никогда в жизни не слышал слова «взрыв». «Во-первых, судя по всему, вас арестовали за кражу волшебной палочки Дамблдора. Вам что-нибудь об этом известно?» — спросил Антонин, пристально глядя на него. Чтобы украсть палочку Дамблдора, нужна была недюжинная смелость, и он не думал, что у кого-то хватит на это духу. — «Мне нужно знать всё, чтобы помочь вам. Даже без клятв, которые я дал, я бы всё равно не стал ничего рассказывать. Моя клятва как адвоката гарантирует, что всё, что вы мне скажете, останется между нами». Хейден кивнул: «Я знаю». Хейден замялся, а потом резко вдохнул и начал: «По правде говоря, вы знаете историю о трёх братьях?» «Детскую сказку?» — спросил Антонин, совершенно сбитый с толку ходом разговора. «Эту историю моя семья рассказывала своим маленьким сыновьям. Она тесно связана с нашей семейной историей и служит суровым предостережением о стремлении к власти, — мрачно произнёс Хейден. — Где-то по пути эти истории были записаны, и теперь вы знаете их как легенду о трёх братьях». Антонин сочувственно вздохнул. «Три брата, три рода, которые существуют и по сей день. Единственная внучка Игнотуса Певерелла, Иоланта Певерелл, вышла замуж за представителя семьи Поттер, и вместе с ним в семью перешёл плащ-невидимка. Дочь Кадмуса Певерелла вышла замуж за представителя семьи Гонт, и вместе с ним в семью перешёл воскрешающий камень. И последнее, но не менее важное: Антиох Певерелл... был убит, и считалось, что эта ветвь рода прервалась. Никто не пытался найти Бузинную палочку, самую могущественную из существующих. Я потомок Антиоха Певерелла и законный владелец семейной реликвии. Я не крал её у Дамблдора, я вернул то, что по праву принадлежало мне». Антонин сидел в оцепенении. «Они существуют?» — почти прохрипел он. «Смерть приходила к ним, да, но не дарила им дары, их создали братья. Они были тремя самыми могущественными волшебниками в мире. Их потомки до сих пор являются одними из самых могущественных волшебников во всём мире, — сказал Хейден, и от этих слов у Антонина по коже побежали мурашки. — Только глупец станет недооценивать некроманта». Том Риддл, Хейден Певерелл, Поттеры — все они были гораздо могущественнее обычных волшебников. Антонин облизнул губы, чувствуя себя не в своей тарелке от того, что услышал. «У него нет шансов, да?» — на его лице появилась медленная ухмылка. О, как же ему хотелось сыграть в игру Дамблдора и подставить его! О, как же ему хотелось сыграть со старым дураком и победить. «Пожалуйста, скажи, что ты пойдёшь на заседание совета и дашь им возможность высказаться…» Хейден тихо рассмеялся. И почему слизеринцы так наслаждаются игрой? «О, я бы с удовольствием их уничтожил», — признался Антонин. Он был юристом и никогда бы не взялся за такое дело, даже если бы очень захотел. «Поссориться с ними, — сухо ответил Хейден, — с советом? Не с Визенгамотом?» — удивлённый этим, можно подумать, что Дамблдор попытается сделать это через Визенгамот. Хотя, честно говоря, у него меньше шансов победить, когда все члены Визенгамота были старыми чистокровными линиями с большим количеством мест, чем они знают, что с ними делать. «Визенгамот созывают только для рассмотрения тяжких преступлений, — сообщил ему Антонин. — А не таких, как кража». Даже кража волшебной палочки у могущественного волшебника не стала бы поводом для созыва Визенгамота. Хейден, казалось, был искренне удивлён, и Антонин не мог не задаться вопросом, почему. Законы и правила их мира были изложены предельно ясно. Хейден склонил голову, желая стиснуть зубы, но не стал этого делать. Да, особенно в таких случаях, как с несовершеннолетними магами. О, он собирался перевернуть магический мир с ног на голову, чтобы подобная несправедливость больше никогда не повторилась. «Когда созывают совет?» «Боюсь, я не совсем понимаю…» — начал объяснять Антонин, но тут в дверь трижды резко постучали. — «Простите, — сказал он, встал, открыл дверь и увидел за порогом аврора и клерка с информацией для него. «Скамандер хотел, чтобы вы получили эту информацию как можно скорее, сэр», — сказал клерк, принеся письмо лично, вместо того чтобы отправить его с помощью магии. Так поступали только в тех случаях, когда речь шла о важной информации. Внутренние служебные записки, которые не были важными, но содержали полезную информацию, отправлялись по воздуху. «Вам нужен ответ?» — спросил Антонин, и его голос звучал совсем не так, как во время разговора с Хейденом. «Да, сэр, — ответил клерк. — Я буду здесь, сэр», — и отошёл от двери, едва заметно, но решительно кивнув. Аврор, стоявший у двери, не мог не закатить глаза от этих постоянных «сэров», но продолжал стоять на страже. Он должен был защищать и заключённых, и работников, чтобы ситуация не стала… скажем так, напряжённой. «Что это?» — спросил он и закрыл дверь, чтобы никто не услышал, о чём они говорят. «Мне нужна информация, — сказал Антонин. — Насколько я знаю, Лонгботтом выступил против Тесея». Подписан приказ о проведении судебного заседания по делу о вашем «воровстве». «И когда оно состоится?» — спросил Хейден. «Завтра после обеда, — ответил Антонин. — Однако вам не могут отказать в освобождении под залог, поскольку вы совершили ненасильственное преступление. Скорее всего, с вас возьмут сто галлеонов, чтобы вы могли вернуться домой». «Как быстро ты сможешь это сделать?» — спросил Хейден, которому не терпелось вернуться домой. Как бы весело ни было их подначивать, он в принципе не хотел здесь находиться. «Как только мы закончим с бумагами, — отмахнулся Антонин от беспокойства Хейдена, — я вас быстро вытащу. Думаю, через полчаса». «Тогда приступим, — сказал Хейден, выпрямляясь и хмурясь при виде того, как исказилось лицо Антонина. Ему явно не понравилось то, что он прочитал. «Похоже, тебе снова понадобятся мои услуги, — ответил Антонин и, бросив короткий взгляд на Хейдена, с усмешкой добавил: — Если бы я знал, что понадоблюсь тебе так сильно, взял бы больше». Он поддразнивал Хейдена, но на самом деле был искренне удивлён тем, что ему так скоро придётся заниматься двумя разными делами. «В смысле?» — спросил Хейден, выгнув бровь в полном недоумении. «Вас призывают исполнить свои клятвы, заплатить штраф или предстать перед судом, — объяснил Антонин, перевернул пергамент и протянул его Хейдену. — Сумма штрафа ещё не определена, но она может быть немаленькой, в зависимости от того, сколько, по их мнению, стоит поместье Певереллов». Учитывая, что он не использовался веками, они не станут делать его слишком дорогим. «Они не получат от гоблинов столько, сколько на самом деле стоит поместье». Гоблины никогда не говорили о ценности своих волшебников. «Честное слово, как будто волшебники не режут пальцы бумагой!» — недовольно проворчал Хейден, читая письмо, которое, скорее всего, было написано и подписано несколько минут назад. «Он знает, что я не собираюсь этого делать, и пытается запугать меня штрафом? Он что, считает меня дураком?» «Думаю, он считает, что ты напуган и пытаешься притворяться, — задумчиво сказал Антонин. — Ты молод, и все думают, что ты не рос в волшебном мире. Легко понять, почему он решил, что тобой легко манипулировать, не так ли?» Хейден заметно сник, сидя на своём месте: «Да, понимаю». Он кивнул, он всё понял, именно так с ним поступил Дамблдор. Держал его в неведении о волшебном мире, о его ценности, о его поместье, о его семье, и из-за этого он так много потерял. Он должен был сделать так, чтобы этого не повторилось. «Без сомнения, это его конёк». Антонин лишь пренебрежительно мотнул головой, давая понять, что ему это неизвестно. «Когда я узнаю, какой сегодня день? Я не верю, что они не поменяют дату и время у меня на глазах», — спросил Хейден, потирая глаза, внезапно почувствовав сильную усталость. Волшебный мир нуждался в быстрой смене режима, и он хотел это сделать, но продираться сквозь всю эту чушь было утомительно, но оно того стоило. «Решение ещё не принято, я предоставлю вам всю необходимую информацию, как только смогу, — заверил его Антонин. — И я прослежу, чтобы в последний момент ничего не изменилось». Он твёрдо намерен сделать всё, чтобы Хейден не понёс наказания. «Как там Орион?» — тихо спросил Хейден, представляя, что тот чувствует и как реагирует. Блэки привыкли добиваться своего, а Орион — тем более. Как наследнику и будущему лорду, ему нечасто говорили «нет», и он не привык к тому, что люди расступаются перед ним, как Красное море. «В ярости», — заявил Антонин, не испытывая ни малейших сомнений и не нуждаясь в размышлениях. «Чем скорее ты вернёшься к нему, тем лучше». «Список дел, которые мне нужно сделать, становится всё длиннее, — с иронией сказал Хейден. — Кажется, он бесконечный». Антонин понимающе улыбнулся: «Давай подумаем, как тебя вытащить, хорошо?» «Пожалуйста, — сказал Хейден, не противясь вежливости, хотя Антонин явно к ней не привык. Его реакция говорила сама за себя. Сотня галлеонов для него ничего не значила, и это было гораздо лучше, чем оставаться здесь до завтрашнего суда. Если дело обстояло именно так, то магический мир был зеркальным отражением мира маглов, когда тот не был насквозь коррумпирован. «Подожди здесь, они могут отвести тебя обратно в камеру, но я вернусь максимум через двадцать минут», — объяснил Антонин Хейдену, собирая всё необходимое и мысленно отмечая, что нужно сделать копию для личных архивов Хейдена. Он, как и Хейден, хотел поскорее выбраться из Министерства магии. «Конечно, — согласился Хейден, откинувшись на спинку стула и задумчиво глядя на него. Антонин кивнул и вышел из комнаты. Скука была давним другом Хейдена: он вырос в чулане, где ему угрожали расправой, если он издаст хоть звук. У него не было игрушек, кроме маленьких солдатиков и принадлежностей для рисования, которые ему удавалось прятать. Поэтому прошло немало времени, прежде чем Хейден начал по-настоящему нервничать. Единственным признаком скуки, который проявлял Хейден, было постукивание пальцами по столу. Так его и нашли: он ритмично постукивал пальцами, пока за ним не пришли Антонин и аврор — к счастью, не Лонгботтом. Он зевнул и сказал: «Прошу прощения». Это было довольно грубо, даже если прикрыть рот рукой, по крайней мере в наше время. Честно говоря, Хейден начал подозревать, что они даже не пукают в присутствии других людей. Разница между этими двумя обществами была разительной, и Хейден был поражён тем, как сильно всё изменилось за шестьдесят с лишним лет. «Вы внесли залог?» «Да, наследник Блэк ждёт вас в Атриуме, — сказал Антонин, доставая из жилета карманные часы, захлопывая их и убирая на место. Он разгладил ткань, чтобы часы были незаметны невооружённому глазу. В его мире всё должно было быть идеально, особенно если он представлял кого-то. «Ха, — тихо сказал Хейден. — Лучше спускайся, пока он всех не свёл с ума… или не напугал до полусмерти». К сожалению, Антонин едва сдерживал смех, но всё же издал звук, похожий на кудахтанье. По выражению его лица можно было понять, что, если кто-то заговорит об этом, он сотрёт его в порошок. Это был ледяный взгляд, даже Хейден замер, увидев его, — правда, всего на пару секунд. «Вы должны это подписать, сэр», — сказал аврор, протягивая ему планшет для подписи. Хейден посмотрел на волшебника, оценивая его возраст: на вид ему едва перевалило за двадцать один. «Первый год в аврорате?» — с улыбкой предположил он, подписывая своё имя. Он знал, что не все авроры плохие, и стать аврором действительно очень непросто. Не зря эта профессия не для всех. «Да, сэр, — сказал аврор. — Аврор Спраут к вашим услугам!» — он вернул ему планшет и снял с Хейдена чары. Хейден тут же поднял глаза на аврора, окинул его взглядом, пытаясь понять, тот ли это. «У тебя ведь есть сестра, Помона? Верно?» — спросил он. «Она моя старшая сестра, да, её только что приняли на работу в Хогвартс! Она с нетерпением ждёт возможности поработать с растениями! В теплицах есть несколько очень редких видов, о которых она только читала», — признался аврор Спраут, сияя от радости за сестру. Хейден кивнул: «Было приятно с вами познакомиться, прошу меня извинить», — и склонил голову, когда Антонин попытался увести его из комнаты, подальше от авроров. Хейден следовал за Антонином по Министерству, хотя, скорее всего, знал его не хуже, а то и лучше волшебника. Вряд ли Антонину доводилось бывать в подвалах Министерства. Однако они не приближались к Отделу тайн или Завесе, за которой Хейден потерял своего крестного отца. Нет, это была уже не его жизнь. Его жизнь была здесь, с Орионом… и Сириус ещё вернётся в его жизнь. Он не знал, когда и как это произойдёт, но Хейден позаботится о том, чтобы о нём хорошо позаботились. «Иди домой, проведи с ней столько времени, сколько сможешь», — сказал Хейден, сжимая плечо волшебника, который был намного крупнее его. Он был в хорошей физической форме, но был уверен, что Антонин только что выпил какое-то зелье роста. Он был в этом уверен, даже если такого зелья не существовало. «Будет быстрее, если мы оба воспользуемся каминной сетью в Атриуме», — сухо сказал Антонин, но без привычной доли сарказма. Он был глубоко признателен Хейдену за его стремление помочь. Только тот, кто понимает, каково это — потерять близкого человека, не зная его лично, мог так настойчиво уговаривать его вернуться домой. «Ты сделал, как я советовал, и сходил к гоблинам?» — спросил Хейден, когда они оба пригнулись, чтобы не попасть под ноги проходящим мимо волшебникам и ведьмам. «Да, — ответил Антонин, — я ищу хоть одну каплю». Хейден расслабился, когда они обошли фонтан. «Хорошо, — сказал он, жалея, что не может позвать Фоукса и привести его сюда на помощь. Он знал, что феникс тоже бы помог, ведь он уже выручал его в трудную минуту. — Одна слеза может нейтрализовать что угодно, даже яд василиска, настолько она сильна». Он оживился, увидев Ориона, который, казалось, был рад его видеть. Конечно, это нельзя было понять с первого взгляда, но Хейден уже неплохо его изучил. «Серьёзно? Всего одна? И против яда василиска, так что даже одной капли…» — Антонин не мог сдержать охватившую его надежду. Если бы он смог добыть хоть одну слезу феникса, его отец полностью оправился бы после того, что с ним сделал родной брат. «Да, они очень сильные, в этом мире нет никого сильнее фениксов, — с тоской в голосе сказал Хейден. — Хотел бы я вам помочь, но даже не представляю, где сейчас Фоукс». Он запнулся на имени, но тут же резко выпрямился, увидев огненный шар, вытянул руку вверх, и перед ним образовался водный щит, защищающий всех, кто стоял за ним. Щит был шириной от камина до камина. «Упс, — сказал Хейден, застенчиво садясь, когда все уставились на него. Каким-то образом тот факт, что у него даже не было палочки, быстро распространился шёпотом. — Фоукс, — выдохнул он, — о, я так рад тебя видеть». Знакомое лицо, которое никогда не менялось. Он инстинктивно понимал, что Фоукс должен знать, что они встречались раньше, или, скорее, узнает, во всяком случае. Водяной щит упал, словно гравитация вернулась на своё место. Он полностью промок, как и несколько человек, оказавшихся рядом. «С тобой жизнь никогда не будет скучной, верно?» — сухо спросил Орион, подходя к ним и протягивая руку своему жениху. Он быстро помог ему встать и вытер его, чтобы тот не промок. Вода просочилась сквозь плитку и исчезла. «Разве ты не говорил это раньше? — поддразнил его Хейден, театрально вздыхая. — Не думаю, что ты готов пустить слезу ради нас». Он не терял надежды, что Антонин не окажется злодеем, не станет мстить. Возможно, у него и есть тёмная сторона, но это ничего не значит, и феникс должен это понимать. Фоукс взмахнул крыльями, и все замерли, с благоговением глядя на феникса. Увидеть его было не так-то просто, и, скорее всего, в Хогвартсе никто не видел Фоукса, ведь он понятия не имел, как оказался у Дамблдора. Хейден шагнул вперёд, погладил красивое оперение птицы и, закрыв глаза, сказал: «Ты знаешь, что сделает Дамблдор, как сильно он расколол этот мир своим бредом. Как ты можешь за ним следовать?» Фениксы — провидцы, они способны видеть будущее, они вечны, бессмертны. «Из-за тебя он добьётся слепого повиновения от всех». Хейден умолял феникса подумать, прежде чем приближаться к Дамблдору. Из его пасти вырвалась печальная и скорбная песнь. Орион довольно громко откашлялся, вырвав Хейдена из задумчивости. Он бросил на него взгляд, который как бы говорил: «Оглянись вокруг и следи за тем, что говоришь». Хейден откашлялся и драматично спросил: «Могу ли я удостоиться чести получить ваши слёзы?» — после чего, не прикасаясь к Антонину, сорвал с его одежды хрустальную пуговицу и превратил её во флакон. Затем он медленно поднял флакон, и прекрасный феникс уронил в него жемчужные слёзы. Он дал не одну и не две слезинки, а целый флакон. Который, честно говоря, наполнился довольно быстро. С очередной весёлой песней Фоукс исчез так же быстро, как и появился. Хейден вздохнул и взял ещё одну пуговицу Антонина. «Мог бы и сам спросить, — недовольно проворчал Антонин, злясь из-за того, что его одежда помялась, а пуговицы на рубашке оторвались. — Я тебе не подушка для мусора». «Это для булавок, а не для пуговиц, — поддразнил Хейден, прежде чем капнуть три драгоценные слезинки во второй флакон, который он сделал из другой пуговицы Антонина. — Вот, — сказал он, протягивая его отцу. Он не настолько глуп, чтобы отдать целый флакон. Кто знает, как они пригодятся ему в будущем. Антонин ошеломлённо уставился на флакон, крепко сжимая его в руке. Он никогда не сможет отблагодарить Хейдена или вернуть ему долг. Представление закончилось, и люди снова начали расходиться, пользуясь сетью каминов. «Иди домой, — сказал Хейден, подталкивая Антонина в спину. Всё ещё ошеломлённый, Антонин, пошатываясь, направился к каминной сети, бросив на Хейдена прощальный взгляд. «Не люблю, когда у меня нет волшебной палочки, — вздохнул Хейден, бесстыдно прижимаясь к Ориону и обнимая его за талию. Никто не сомневался, что они вместе или помолвлены. Такое поведение допускалось только в этих случаях. Хотя подобные проявления нежности всё же не одобрялись. — Как ты себя чувствуешь?» Орион испытывал две совершенно разные эмоции: с одной стороны, ему хотелось прижать к себе Хейдена, а с другой — разделить их, как и подобает. Однако одна мысль об этом портила ему настроение. «Может, лучше пойдём домой?» — не было смысла брать ещё одну палочку. Он не сомневался, что завтра Хейден получит свою обратно. «Вместо чего?» — спросил Хейден, отступая на шаг, но не выпуская его руки из своей. Ему было всё равно, что подумают люди. Не то чтобы Хейден вообще обращал внимание на то, как на него смотрят и что о нём думают. Конечно, времена изменились, но Хейден не собирался останавливаться. «Моя сестра хотела бы, чтобы мы как можно скорее приехали в «Глэдрагс», — сказал ему Орион. — На первую примерку свадебных нарядов». «О нет, я же не забыл, правда? Я думал, это будет через неделю!» — сказал Хейден, ужаснувшись тому, что мог забыть. «Нет, через неделю у неё будет последняя примерка платья, — прокомментировал Орион. — Первая примерка у нас сегодня, через пять дней будет вторая, а последняя — через восемь». «Что ж, время пришло, — признал Хейден. Могло быть и хуже. — Я не пропущу примерку». Он не хотел, чтобы она даже на секунду подумала, будто он не хочет участвовать. Это будет его вторая свадьба, если считать Билла и Флер, но та закончилась не очень хорошо. «Ты в порядке?» — спросил Орион, когда они подошли к камину. «Конечно, меня не так просто вывести из себя, — сухо ответил Хейден. — Подожди, пока не услышишь всё». И встал рядом с Орионом. «То же самое, — криво усмехнулся Орион. — Ты не поверишь». После этого они оба исчезли, бросив горсть летучего пороха на каминную решётку. Они оба прошли через каминную сеть и вышли в магазине волшебной одежды «Глэдрагс», где можно было подобрать наряд на любой случай.